Красавица и Дракон

Заходя в дом, Судзу могла только догадываться, где был ее отец. Он либо был в своей комнате и спал после долгого рабочего дня, либо за столом, занимаясь бумажной работой. Раньше он всегда готовил ужин на них двоих, но такие события стали редкими, когда он поступил на новую работу из-за которой пропадал практически на целый день. Но какого было удивление Судзу, когда она обнаружила, что ее отец усердно работает над набором для сборки модели самолета. Она моргнула, прежде чем протереть глаза, чтобы убедиться, что ей это все не сниться. Кодзи, должно быть, услышал появление своей дочери, так как оторвал взгляд от своей работы. Он выглядел так, словно хотел что-то сказать, но вместо этого предпочел просто кивнуть и снова опустил взгляд. Внутренний голос говорил Судзу подняться наверх и заняться буквально чем угодно еще. У нее еще не была сделана домашняя работа, а еще была кровать, в которой она предпочла бы поспать пару часов. Но к сожалению, ноги уже понесли ее к кухонному столу, и она уже выдвигала стул. — Пап, что это ты делаешь? — спросила она отца. — Да вот… Купил пару недель назад, но что-то все время мешало мне начать его собирать. — Я и не помню, когда ты в последний раз работал над чем-то подобным. — задумчиво произнесла Судзу, поднимая почти нетронутую пластиковую деталь. Много лет назад, задолго до смерти ее матери, ее отец время от времени собирал набор моделей. В основном это были автомобили или самолеты. Обычно это был один из немногих случаев, когда Кодзи чувствовал себя настоящим отцом, а не далеким, хотя и все еще добрым незнакомцем. В молодости он работал инженером, прежде чем перейти на более административную должность, но любовь к строительству никогда его не покидала. Он оживал, когда аккуратно складывал наборы вместе. Это почти вызвало улыбку на лице Судзу, когда она вспомнила о первом наборе, который она соорудила. Ее мать так гордилась ею, выставляя ее работу на всеобщее обозрение на полке. Будучи ребенком, Судзу снял ее, чтобы поиграть, и довольно скоро потеряла. Потом случился потоп, и все мысли о работе над наборами моделей исчезли. Судзу сделала все возможное, чтобы загнать эти мысль подальше. Она действительно пытался сделать попытку именно сейчас, и ей не нужно было, чтобы эти воспоминания прервали ее. Кодзи усмехнулся. — Я увидел его выставленным на продажу в Интернете. Полагаю, я просто почувствовал себя обязанным купить его. — И как оно? Получаешь удовольствие? — Да. — Кодзи замолчал, и его лицо изменилось. — Как дела в школе? — …Отлично. — Точно? Судзу откинулась на спинку стула, подальше от отца. — Да. Отлично. — ее тон не оставлял места для дальнейших расспросов. — …А как твоя подруга? Ты все еще с ней общаешься? Судзу кивнула. — С Хирокой все в порядке. А еще я общаюсь с Рукой, Камишином и… Шинобу. — Ах, я помню Руку. Вы в детстве играли еще вместе. А вот Шинобу… — Кодзи задумчиво хмыкнул, продолжая собирать свой набор, — Это случайно не тот мальчик, в которого ты влюблена? — Папа! — воскликнула Судзу, чувствуя, как снова краснеет, — Откуда ты знаешь? — Я твой отец, юная леди. Хоть вы меня и не видите, но я все слышу и вижу. — Кодзи улыбнулся. — Кроме того, твои тетушки недавно позвонили мне, чтобы поздравить с новым зятем. — О боги… — промямлила Судзу, прикрыв лицо руками, — Что они еще тебе рассказали? — Честно говоря, не много. — ответил он, теперь полностью повернувшись к своей дочери, — Значит, это правда? — Н-Не совсем. — ответила Судзу после минутной паузы. — Я думала, что все еще испытывают к нему эти чувства но… Теперь я поняла, что это не так. — Вот как? Значит, это кто-то другой? — Кодзи изогнул бровь. — Он к тебе хорошо относится? — Да. — без колебаний ответила она. Между отцом и дочерью повисло молчание. Кодзи изучающе смотрел на Судзу, словно пытаясь поймать ее на лжи. — Хорошо. — наконец ответил он, вернувшись к работе, — Я очень рад за тебя. Сказать, что Судзу была удивлена реакцией ее отца, значит ничего не сказать вообще. — И это все? — спросила она. — Ты даже не спросишь меня кто он? — Я верю твоему суждению, Судзу. Я уверен, что если бы этот мальчик был плох к тебе, то ты бы не краснела бы тут передо мной. — ответил ее отец. — Но давай я тебе подыграю: Какой он по твоему суждения? — Он… — улыбнулась Судзу, погрузившись в воспоминания, связанные с Чудовищем, — Он может выглядит страшным и вечно недовольным, но он очень добрый. Я видела, как он заботится о своем младшем брате и как он играет с другими детьми, учя их разным трюкам. Но глубоко внутри он очень одинок, и я захотела помочь ему заполнить эту пустоту. По началу это было тяжело, он постоянно пытался строить из себя крутого. Но со временем эта пропасть между нами постепенно начала исчезать, и он смог открыть мне ту сторону себя, которую пытался скрыть ото всех. Кодзи тепло ухмыльнулся. — Знаешь, он мне кое-кого напоминает. Судзу знала эту улыбку. Ее отец так улыбался только для одного человека, но она все же спросила. — Правда? Кого же? — Твою маму. — Кодзи отложил свои инструменты и откинулся на спинку стула. — Я помню, когда я был таким же молодым и глупым. Твоя мама тоже пыталась играть в «труднодоступную». Глаза Судзу стали размером с обеденные тарелки. — Серьезно? Мама так поступила? — Угу, — сказал Кодзи. — В то время она училась на третьем курсе, а я — на втором. Я интересовался ею некоторое время, приближался выпускной, так что я, наконец, набрался смелости пойти и поговорить с ней. — И что же случилось? — Она сделала все, что было в ее силах, чтобы сказать мне «нет», на самом деле не сказав «нет». — он бросил на свою дочь такой взгляд, что девочке пришлось подавить смешок, — Это вполне могло быть самым унизительным моментом в моей жизни. Вся эта работа по самоутверждению пошла насмарку. А потом произошла самая странная вещь. Пока я дулся, она подбегает ко мне и начинает хлопать меня по рукам, крича на меня. Я был так сбит с толку! На лице Кодзи появилась широкая улыбка, которой заразилась и Судзу. — Да, это похоже на маму. — сказала она, слегка качая головой. — Она продолжала и продолжала, требуя объяснений, почему я не улавливаю ее сигналы, а я просто думаю: «Что, черт возьми, я сделал не так?». Наконец, она практически прокричала, что с удовольствием пошла бы на свидание с идиотом, который не может понять, когда девушка по уши в него влюблена! Они оба громко рассмеялись, Кодзи пару раз стукнул кулаком по столу, а Судзу схватилась за живот. Она чувствовала себя… хорошо. Спокойно. Их смех стих, и они оба притихли. Судзу проверила время на своем телефоне и нахмурилась. — Что-то не так? — спросил Кодзи, его голос все еще слегка дрожал от смеха. — Ничего важного. Просто я договорилась встретиться с друзьями в U. — объяснила Судзу. — Не поздновато ли? — Кодзи приподнял бровь. — Не волнуйся, пап. Пока я в виртуальном мире, мое настоящее тело отдыхает. — объяснила Судзу, поднимаясь на ноги, — Я буду там недолго. Мне еще домашнюю работу надо делать. — Ах, ясно. — Кодзи понимающе кивнул. — Тогда я не буду тебя задерживать. — Спасибо, пап. — сказала она, поцеловав отца в щеку, — Спокойно ночи. Поднимаясь по лестнице, Судзу не мог избавиться от странного чувства спокойствия и умиротворенности. Ее отец, казалось, был так счастлив просто поговорить со своей дочерью о том, как он впервые встретил маму, о модельных наборах, и это странно обрадовало Судзу. Над ними все еще висела какая-то тяжесть. Этот вес в конечном итоге либо рухнет вниз и раздавит их, либо они будут работать сообща, чтобы осторожно убрать его. Она не была уверенна полностью, но все же надеялась на последнее.

***

— Чудовище… Где же ты? Белль шла по темным коридорам замка, снова и снова выкрикивая имя дракона. Её рана на голове залечилась достаточно быстро, но вот то, что она не могла найти Чудовище, не довало ей покоя. Обычно дракон прятался у себя в покоях, но сегодня его нигде не было видно. — Чудовище, пожалуйста, отзовись! — крикнула она в темноту. Неудивительно, что ответа не последовало, и она продолжила бродить по коридорам. После ходьбы по всему замку, единственным местом, которое она не проверила, оставались сады. По крайней мере, Белль надеялась, что наконец найдет его там. Ее шаги эхом отдавались по длинному коридору, придавая атмосфере почти призрачное присутствие. Обычно она не боялась призраков, но жуткое ощущение, витавшее в воздухе, заставило ее вздрогнуть. Было в этом что-то, что заставляло ее чувствовать, что дракон был где-то рядом, наблюдал из тени. Однако, если это так и было, то он хранил полное молчание. Вероятно, он хотел, чтобы его оставили в покое. — Я просто хочу помочь тебе… — сказала Белль, остановившись. Именно тогда она заметила, что дошла до садов с розами. Ее сердце ёкнуло. Она смотрела на сверкающую речную воду, вспоминая слова своих тетушек. «Песня…» Может, если она споет, то привлечет внимание дракона. Это должно было быть что-то новое. Личным. Она закрыла глаза и подняла лицо, наслаждаясь теплыми лучами света и ощущая ветер в своих волосах. «Ты всё твердишь, что хочешь быть один, Прочь от меня снова стремишься уйти - А может, боишься, что я ненароком увижу Всё то, что так долго таится в груди?» Она раскачивалась взад-вперед, погруженная в свой собственный мир, думая о времени, проведенном с Чудовищем. Его добрые нежные глаза, в которых была такая глубина, умолявшая выплеснуться наружу. «Страхи и слёзы, обиды и гнев, На сердце вечная полночь - Как сказать о них, ты не знаешь…» Белль кружилась под воображаемую музыку, не замечая огромной фигуры, которая наблюдала и слушала ее, скрываясь в тенях деревьев на другом берегу реки. Слова полились потоком, как солнечные лучи, пробивающиеся сквозь затянутое тучами небо. «Хочешь — пропой! Как бы ты давно ни решил молчать, но доверь мне Голос свой. Как бы далеко ни скрывал ты сердце своё - Мне открой…» Внезапно по саду пробежал прохладный ветерок, срывая несколько лепестков с роз и поднимая их в воздух. Белль смотрела, как они кружились возле нее, словно в диком танце, после чего спокойно спустились на водную гладь реки. И тут она заметила что-то в отражении воды — очертание знакомой фигуры. На радостях она подняла свою голову, чтобы взглянуть на своего друга, и… …Ее парализовало от страха. С другой стороны берега на нее смотрел Чудовище, только в этот раз он выглядел совершенно по-другому. Он стал больше похож на… монстра. Его сгорбленное тело стало крупнеё в два раза, а из груди торчали остроконечные рёбра. Его голова была покрыта шрамами от кончика носа и до самой гривы, а один из рогов стал винтовой формы. Его несколько пар глаз уставились на нее, и его выражение на морде изменилось. Он стал выглядеть скорее раскаивающимся, чем диким. Белль прикрыла рот рукой, слезы защипали ей глаза. Нахлынули воспоминания о том, как она впервые увидела его таким. Он уставился на нее своими желтыми глазами, пока она боролась со слезами, затем повернулся и убежал на четвереньках. — Чудовище, подожди! — закричала она, протягивая к нему руку. — Это не то, что ты… Но он уже давно исчез. Именно тогда она заметила кровавый след. Ее сердце ёкнуло.

***

Быстро следуя по по кровавым пятнам, девушка оказалась перед покоями дракона. Она положила руки на двери, ведущие в комнату. — Я вхожу… — спокойно объявила она, распахивая двери. Как только она это сделала, ужасное зловоние ударило ей в нос, и дива почувствовала, как ее начинает тошнить. — Чего ты хочешь?.. — спросил глубокий голос из темноты. Он был хриплым и почти слабым, но не было никаких сомнений, что он принадлежал Чудовищу. Его голос звучал так, словно ему было очень больно. — Я пришла, чтобы увидеть тебя… — сказала красавица, проходя дальше в комнату. Запах все еще был сильным, но она изо всех сил старалась не обращать на него внимания. Она могла видеть, как что-то дёрнулось в темноте. — Мне не нужна помощь… — сказал дракон. В комнате почти не было света, но Белль все еще могла разглядеть кровь на его морде и теле. Но что-то ей подсказывало, что это была не его кровь. Девушка сделала пару шагов к Чудовищу, но он отступил назад, где она не могла до него дотронуться. — Это моя плата за то, что не смог защитить тебя… — сказал дракон, прежде чем скрыться дальше во тьму. — И даже если это означает, что мне придётся оттолкнуть тебя, то так тому и быть… Белль покачала головой. — Ты просто потерянная душа, которая нуждается в помощи. — настаивала она. — Почему? — наконец спросил он. Белль не была уверена, насколько ее слова дойдут до него, но она должна была хотя бы попытаться. «Ты всё твердишь, что проживёшь один, Гонишь меня, и замыкаясь, и злясь. А может, об этом не раз — сотни раз Себе ты вот так же твердил Ночами, не смыкая глаз.» Красавица нахмурилась, и такой взгляд не очень подходил ее чертам лица. «Знаешь, что? Именно, именно ты Дорог мне, кем бы ты ни был! Мне хочется Открыть в тебе всё, чего не знаю…» Ее голос звучал твердо, уверенно. Она сделала паузу и слабо улыбнулась, слегка вздохнув. Чудовище спокойно смотрел на нее, не зная, что делать. Голоса продолжали говорить ему, что он не слушал ее, но он устал. Ох, как он устал. Ему кажется, что он не спал уже несколько дней. «Хочешь — пропой! И своё лицо, что от всех закрыл ты когда-то, Мне открой. Сердце мне доверь, как его ты раньше ни прятал… Девушка продолжала петь, протянув ему руку. Его веки стали тяжелеть. Он отчаянно нуждается в покое. Чудовище идет к ней, смотря в ее сияющие глаза. Ее улыбка мягкая и приветливая, и она излучает тепло, которого он давно не чувствовал. Голоса продолжали слабо кричать, но они уже были не в состоянии что-либо изменить. «Хочешь — пропой! Мне о чём угодно говори — тебя дослушать готова я. Двери открой! Ближе подойти дай, я хочу одного: Быть с тобой…» Наконец он встал перед ней. Протянув лапу, он осторожно провел пальцами по ее щеке. Девушка сделала то же самое, положив руку на его левую щеку. Если и было что-то, чего он боялся, так это причинить ей боль. Чудовище сделал так много ужасных вещей. Он знал это. Так много вещей пугало его: пространства, где шепот превращался в крик, потрескивание свечи, оставившей его одного в темноте. Но ничто не пугало дракона больше, чем мысль о том, что он причинит ей боль. Он не заслуживал ее доброты. Чудовище знал это, и все же он не мог не влюбиться в нее. Белль была так неизменно нежна с ним. Она вкладывала так много времени и заботы в каждое мгновение, проведенное с ним. И Чудовище ничего не мог сделать, кроме как ответить ей тем же. — Белль… — заговорил он мгновение спустя. — Я волнуюсь за тебя… Очень… Красавица мягко улыбнулась дракону. — Я рада, Чудовище… Так что с этого момента давай заботиться друг о друге, хорошо? — попросила она, ведя его к кровати, — Больше не прячься от меня, и попытайся отдохнуть. Дракон поддается ей и садится рядом с кроватью, положив голову девушке на колени, и закрывает глаза. Его дыхание, обычно прерывистое, расслабляется и следует ровному ритму. «Освободи свою ярость…» «Они заслуживают наказания…» «Разорви их на части…» Дракон резко вдыхает, его лицо искажается в агонии. Белль это понимает, и кладет руку ему на голову. Она нежно проводит пальцами по его волосам, все еще напевая мелодию своей песни. Ее прикосновения были очень мягкие, и дракон почувствовал, что расслабляется. Он все еще чувствует, как голоса пытаются вгрызться в его душу, но боль, которую они причиняли, была уже не так сильна. Пение Белль стало чуть громче шепота. Ее голос был прекрасен, не сравним ни с одним другим, который дракон раньше слышал. Пока она напевала мелодию, Чудовище чувствовал, как голоса исчезали вокруг него, давая ему временное облегчение. Он знает, что они вернутся, но Белль заставила их замолчать. Он наконец-то может отдохнуть без страха. Усталость поглощает его тело. — Ты чувствуешь себя лучше? — спрашивает его девушка. Сначала он не отвечает, вместо этого позволяя себе еще больше расслабиться. Его веки все еще кажутся тяжелыми, и он готов заснуть. Ему нужен отдых после того, как он так долго обходился без него. — Сон… — ему удается ответить. Никакие другие слова не могут сорваться с его губ, и он чувствует, что проваливается в глубины сна. Раздается еще один тихий крик, говорящий ему, что он не должен спать, но он игнорирует его. — Спи столько, сколько тебе нужно. Я буду здесь, когда ты проснешься… — обещает она ему. Ее голос звучит отдаленно, но это потому, что он растворяется в царстве грез. Чудовище задается вопросом, будет ли ему сниться кошмары о смерти его матери, или это будет сон без сновидений. Он не ожидал хороших снов, так как они уже давно не приходили к нему. — Белль… — тихо шепчет он. Он чувствует, как она нежно кладет руку ему на щеку. — Я здесь… — говорит она, ее голос становится все более и более далеким, — Я всегда буду здесь… Спит ли он сейчас, а ее голос ни что иное, как далекий сон? Он не мог этого сказать. Его тело находится в таком состоянии, когда он больше не чувствует себя бодрым, но звуки мира все еще отдавались в его ушах. Он ушел, растворился в ничто, ожидая, когда пройдет время. Он пытается заговорить, то ли во сне, то ли наяву. — Я люблю тебя… Белль не была уверена в том, что их ждёт дальше, но она была готова встретиться лицом к лицу с будущим и всем, что с ним связано. Но в одном она была уверенна точно… Она любила Чудовище всем своим сердцем.