Эрнандо

      Дар, это не обязательно то, чем распоряжается волшебная свеча. Он был у Леонардо да Винчи, у Блеза Паскаля, у Дмитрия Менделеева. У самых простых людей есть множество талантов, и им совсем не нужны бабочки, чтобы творить волшебство. Хороший повар вылечит душу восхитительно пастой, виртуозный кузнец выкует ворота, защищающие от любой напасти, способный инженер благословит город работающими коммуникациями.       Вот и Бруно думал, что у Эрнандо есть дар. Это чувство возникало в те моменты, когда последний прислушивался к дому, который ему вверено было отремонтировать, оценивал чуть прищуренным взглядом угол наклона стен, трещины в фундаменте, прорехи в штукатурке. Затем, своим особым прикосновением прощупывал все замеченные недостатки, вырисовывал их на плане и выносил вердикт – обычно суровый и безапелляционный. “Сносить, не выстоит в ближайший ураган.” “Снять пол, сгнил под чистую.” “Немного подлатать чердак, а так, всё хорошо.”       В учениках у лучшего столяра, плотника, кровельщика, строителя и в целом мастера на все руки ходили только двое: Мариано, сын мамаши Гузман, и Оскар, сын самого Эрнандо. Мариано рядом с последним всегда выглядел немного напряженным. Плохо разбирающийся в ремесле, которое ему пытались передать, жених Долорес очень старался произвести впечатление и силился вникнуть в сложности профессии. Что нельзя было сказать о хмуром Оскаре. Отец таскал сына по стройкам с малых лет, и тот, словно мартышка, скакал по лесам и верхушкам только что собранных домов, совершенно не прилагая никаких усилий и не проявляя интереса. Ловкач отец, проворен и сын. Одарённые…              – У меня в комнате течёт крыша, – как-то за завтраком объявила Долорес.       – Но, как же так, милая, дождя уже не было несколько недель, – удивилась Альма. – Если не считать слезливые тучи Пепы над полями. Касита?       Дом скрипнул половицами и развёл ставни.       – Ну, если по-честному, – подал голос Камило, – прости, касита, но ты последнее время какая-то рассеянная.       – У неё много дел! Почему она всё время должна играть с тобой в глупый футбол, – решила встать на защиту Мирабель.       – У неё и раньше их было много, – огрызнулся старший сын Пепы. – У нас есть проблема. На неё надо смотреть трезво.       За столом ещё какое-то время продолжалась перебранка, пока Джульетта не начала говорить.       – Если так подумать, – она осмотрелась, – Касита, действительно, последнее время с запоздалой реакцией откликается на просьбы. Как будто…       – Бруно! – вскрикнула Пепа, вызывая грозовую тучу над столом. – Нас что, опять покидает магия? Ты смотрел в будущее?       – Если ты дашь Джульетте договорить, возможно, не надо будет смотреть будущее… – пробормотал младший из тройняшек Мадригаль.       – Заторможенная реакция, усталость, протечки… – вернула на себя внимание старшая сестра. – Это всё похоже на простуду. Наш дом заболел. Иносказательно, конечно.       После этого предположения над столом повисла тишина. В окно заглянул любопытный тукан и шаркнул, привлекая внимание Антонио.       – Если дом заболел, то ему нужен доктор, – решил мальчик. – Кто может быть доктором для дома.       – Тонино, – умилилась мама.       – Какая глупость, – фыркнул Камило.       – Может позвать сеньора Борху? – еле слышно предложил почти что новый член семьи Мадригаль.       На реплику Мариано отреагировала Мирабель.       – Кого?       – Мой учитель, сеньор Эрнандо Борха. Друг сеньора Бруно, – уточнил жених Долорес, и младший из тройняшек Мадригаль спрятал лицо в чашке с кофе.       – И правда, – вспомнила Джульетта, – лучше Эрни никого в городе нет. Мама, ты должна помнить его работу. Он перекладывал нам очаг и укреплял фундамент каситы.       Альма задумчиво окинула взглядом семью и остановилась на сыне:       – Бруно, ты правда знаешь этого человека хорошо? Он твой друг?       – Да мама, – не стал уточнять, с чем именно соглашается младший из тройняшек Мадригаль.       – Человек, который будет ремонтировать каситу, проведёт среди нас очень много времени. Я должна быть уверена, что ему можно доверять секреты нашей семьи.       – Лично у меня доверия Эрнандо нет. Мама, почему бы не позвать Хосе? – предложила Пепа. – Он знает наш дом и семью как свои пять пальцев.       – Хосе знает, как повесить полку, – заметила Джульетта. – Но я до сих пор не уверена, что сделать его главным на стройке было хорошим решением. Я не знаю, за что вы так взъелись тогда на Эрни, но прошло уже почти тридцать лет. Даже Бруно уже забыл. Отпусти ситуацию.       Младший из тройняшек Мадригаль кивнул:       – Мама, он сохранит твои секреты, не переживай.       Альма снова погрузилась в мысли.       – Борха… Борха… А не тот ли это Борха, чья дочь сбежала из Энканто, и сыну ты напророчил блестящее будущее?       – Да, мама. Только дочь его не сбежала, а уехала учиться.       – Это он сейчас разводится с женой?       – Да, мама…       – И ты всё равно за него ручаешься?       – Мама! Он спас мне жизнь! Я не могу за него не ручаться. Что ты хочешь услышать?       Глава рода Мадригаль и сама не знала, зачем задала так много вопросов. Этот Эрнандо не то, чтобы её сильно смущал, но Альма не любила секреты, а их у некогда ухаживавшего за её дочерью юноши, а ныне уже мужчины было предостаточно.       – Касита, а ты что скажешь?       Дом неуверенно скрипнул половицами.       – Ну, хорошо, после завтрака обращусь к сеньору Борхе.              Бруно наблюдал за процессией, сопровождавшей Эрнандо, лёжа в гамаке под галереей второго этажа. Возглавлявшая экскурсию мама то и дело пыталась приструнить мешавшихся Пепу и Мирабель, наперебой комментировавших проблемы каситы. Первая не доверяла посетившему их кровельщику и всячески давала понять, что следит за каждым его шагом, вторая переживала за каситу и вдавалась в пространные рассуждения о перегруженности дома.       Процессия пропадала то в комнате Долорес, то на чердаке, а после и вовсе оказалась на крыше. Бруно старался не мешаться. В его башне всё было хорошо. Разморённый жарой и звуками семьи, младший из тройняшек Мадригаль задремал, и в его тягучие мысли вмешался не то сон, не то дар. Ему привиделся подошедший Эрнандо, ловким движением из далёкого прошлого перекидывающий левую ногу через гамак и через самого Бруно, еле заметные, словно ветер, прикосновения к скулам, контуру челюсти, пальцы на груди, животе. Вот бы это…       – Бруно! – разбудил повелительный голос матери. – Ты нам нужен!       – Я? – удивился младший из тройняшек Мадригаль и нехотя, неуверенно поднявшись, двинулся на голос матери.       Экскурсия задержалась возле того места, где раньше был один из проходов в застенки каситы. Эрнандо, увидев Бруно, подмигнул, Пепа недовольно посмотрела на Мирабель, а Альма устало потёрла лоб.       – Да, мамита, я чем-то могу помочь?       – Сеньору Борхе нужно посмотреть на стены каситы изнутри. Пепа уверяет, что мы не планировали никаких пустот, но твой друг настаивает, что они есть.       – Конечно, мама, – покорно ответил младший из тройняшек Мадригаль. – Попасть в застенки всегда можно было через слуховые окна.       – Вентиляция, – кивнул Эрнандо.       – Откуда взялись застенки? Мы их не закладывали! – закричала Пепа и сверкнула молнией.       – Их сделала касита сама, когда магия вернулась, – Бруно неловко опустил взгляд в пол и нервно начал перебирать свои пальцы. – Понимаете, искривление пространств для их сжатия, это очень сложная магия. Дому нужно место, чтобы комнаты не врезались одна в другую, когда они меняются. В момент нового искривления пространство между стенами становится меньше, как будто дом вдыхает, а когда всё устанавливается – возвращаются на свои места.       Оглядев неверящие лица, он поторопился добавить:       – Я сам это видел, когда появилась дверь Антонио.       – Покажешь? – оживился Эрнандо.       Бруно неуверенно кивнул и повёл всех на улицу за кухню к слуховому окну сантиметров пятьдесят шириной.       Заглянув внутрь кровельщик присвистнул. Младший из тройняшек Мадригаль как-то виновато потупился, решив, что это относится к нему.       – Я, когда уходил… – он тихо продолжил. – Я… Я же хотел вообще уйти. Думал, что мешаю, что от меня одни беды. Но касита… Она так затряслась, и трещины… Я её попытался успокоить, объяснить, а трешины всё ползли… Ну, я попытался одну остановить, и она привела меня сюда…       – А когда она тебя привела, плесень и грибок там тоже были? – поинтересовался Эрнандо, подзывая Бруно к себе. – Посмотри сам.       – Грибок, плесень? – удивилась Альма. – Раньше такого не было.       – Раньше у вас был дом, который построил сам себя. Он держался на магии, и когда магия ушла – развалился. Сейчас у вас дом, построенный людьми, и магия не может с ним совладать.       – Не понимаю.       – Люди допускают ошибки. Вентиляция не работает, потому что рассчитана неверно. Пространство между лагами крыши очень широкое. В итоге, последние полгода после сезона дождей дом просто гнил, потому что вода затекала внутрь и подолгу застаивалась. А последнее время добавилась ещё проблема с водопроводом. Где-то сгнили перекрытия, и трубы начали проседать, отсюда и протечки.       – И что же делать? – тихонько спросила Мирабель и погладила стену дома.       – Что делать… Пока сухо, нужно убирать весь грибок и повторно обрабатывать поверхности. Менять крышу, прорезать новые вентиляционные отдушины, восстанавливать перекрытия.       – Ты же был на стройке, – возмутилась Пепа. – Почему ты всё это не просчитал.       – На стройке самое важное, чтобы был толковый прораб. У тебя есть отличный лучший друг, вы его и назначили. Моей задачей была проверка старого фундамента, очаг и башня. Хочешь, пойдём происпектируем мою работу. Отчитаюсь за каждый квадратный метр.       – Я уверена, мы найдём не один твой просчёт!       – Хватит! – остановила спор Альма. – Мне нужно подумать.              – Сеньор Мадригаль, – услышал ближе к вечеру стук в свою дверь Бруно.       – Так официально? – удивился он и, открыв дверь, встретился с лукавым взглядом Эрнандо.       – Разрешите проинспектировать вашу башню? Мало ли что мог упустить такой растяпа как я.       – Пепа тебя все-таки задела? – Бруно жестом пригласил войти и прикрыл дверь за визитёром.       Махнув рукой, кровельщик прислонился спиной к двери.       – Я не понимаю, чем я ей так не угодил.       – Возможно тем, что разводишься с её подругой? – смутился Бруно и нервно потёр своё предплечье.       Этот жест позабавил чем-то Эрнандо, и он, протянув руку, тихо подозвал: "Иди-ка сюда."       – Будто девочки не делятся своими любовными похождениями за спинами мужей.       – Ты ей тоже изменял, – помотал головой младший из тройняшек Мадригать.       "Почему?" – беззвучно спросил кровельщик и громко продолжил:       – После свадьбы? Ни разу. Ей очень повезло, что я до этого успел влюбиться как дурак.       Бруно покосился на своё изображение на двери, чем рассмешил гостя. "Он мне нравится," – шепнул на ухо Эрнандо, притянув, наконец младшего из тройняшек Мадригаль на себя. Тот недовольно упёрся руками на дверь.       – Да-да. Я помню. Мерзкая вздорная особа.       – Напротив, горячая сумасбродная красотка. Длинноногая, с волосами по пояс, – кровельщик усмехнулся в чужую шею и провёл губами по абрису челюсти. – Разбила мне сердце.       – Прямо-таки и разбила? Будто ты не водил потом ни с кем шашни на стороне.       – Водил, не буду отрицать… – Эрнандо потёрся кончиком носа о нос Бруно. – Но такую больше не нашёл и потерял интерес.       “Правда?”       “Правда.”