Always a Good Idea

Чимин

Намджун и Сокджин сидели на ступеньках кухни, когда Чимин их заметил. Братья теснились плечом к плечу на узкой лестнице, ведущей наружу, запихивая в рот еду гигантскими деревянными ложками. Их головы вертелись туда-сюда из стороны в сторону, пока они следили за работниками, снующими по одному и тому же маршруту как муравьи. Их одежда была в грязи, но руки кристально чисты — обеденный перерыв. Сокджин закинул голову посмотреть на украшение на деревьях и закашлялся, когда большие куски картошки попали «не в то горло». Намджун вздохнул и рывком прижал к груди брата бутылку с водой. Они, должно быть, спешили закончить обед, но Чимин не мог их отпустить даже не поздоровавшись. Он медленными шагами приблизился к ним, бесшумно проводя рукой по стене и остановился на пороге всего в метре от своей цели, расслабленно прислоняясь к дверной раме и откашливаясь. — Еда никуда не убежит, хён. Мужчины вздрогнули и обернулись — их глаза загорелись радостью вперемешку с удивлением. — Чимин-а! — воскликнул Сокджин с полным ртом воды. — Наконец-то ты вернулся! — крикнул Намджун, растягиваясь в улыбке и поднимаясь с места. Братья кинулись обниматься, но вовремя вспомнили о грязи на своей одежде, поэтому обошлись без прикосновений, чтобы не запятнать шёлковый наряд Чимина. Они оба были высокими, широкоплечими, а сейчас набрали мышечную массу, благодаря нескольким годам правильного питания и работы в саду, и вовсе стали выглядеть прекрасно. Сейчас от них исходил запах пота, цветов и грунта для горшков. Когда они не помогали своему отцу поддерживать эстетичный вид поместья Хеджин, братья Ким следили за чистотой дворика. Им нравилось это. — Боже, такое чувство, что я не видел вас двоих несколько веков. — Прошли годы, — сказал Намджун, качая головой, глядя на улыбающегося Чимина. — ты выглядишь так по-другому, Чимин-а. Едва можно узнать. — Только контактные линзы и краска для волос, хён. — Иначе говоря, — приподнял бровь Сокджин, глядя на него сверху вниз. — ты вернулся таким свежим и изящным, Чимин-а. Как же нам за тобой угнаться? Твой отец говорил, что ты в Париже работаешь моделью — о! Скажи что-нибудь по-французски! Чимин лишь закатил глаза. — Чем вы занимаетесь сегодня? — задал вопрос следом, показывая рукой на работников во дворе. — Ох, во всём виновата эта чудовищная вечеринка. — пошутил Намджун. Он указал ложкой на задний двор и всю эту суматоху. — Они вызвали весь персонал, чтобы убедиться, что всё будет готово. Я разгребаю подъездную дорожку и выдергиваю сорняки с раннего утра. Чимин наклонился, чтобы осмотреть как можно больше территории заднего двора. Сцена, на которой играла группа, казалась больше предыдущих, и на ней было место для большого количества стульев и пюпитров. Там, где обычно был один бар, теперь стояло два по обе стороны открытой зеленой зоны. Рядом с танцплощадкой установили роскошный импортный фонтан, где несколько мужчин в резиновых ботинках пытались запустить его. Младший брат Ким догадался, что у Чимина явно много вопросов. — Чоны вновь сделали невозможное, — сказал Намджун. — В этом году они стали еще более изысканными и роскошными. Брюнет задумался, какое событие помимо дня рождения могут сегодня праздновать. Было слишком поздно для помолвки: согласно бумаге на журнальном столике его отца, Чонхён должен был жениться на Хван Нарэ через два месяца. — Какой ещё повод, кроме дня рождения мисс Лим? У неё юбилей? — Нет, у них новые родственники, на которых нужно произвести впечатление, — пробормотал Сокджин, качая головой. Тяжелая рука с громким шлепком опустилась на плечо Сокджина, упустив немного еды из его миски в грязь. Намджун ударил его. — Что? — воскликнул Сокджин, другой рукой поддерживая раненое плечо. Он посмотрел на Чимина, когда Намджун наклонил голову в сторону парня, панически указывая головой. — Ой. Прости! Последовала неловкая пауза, но Пак решил прервать тишину. — Не нужно вести себя так странно по этому поводу. Папа уже рассказал мне о Чонхёне. Кажется, все на земле об этом знали, кроме меня. — Мы не знали, как тебе сообщить, — пробормотал Намджун, и на его лице отразилось чувство вины. — Ты в порядке? Чимин пожал плечами. Внезапно со двора раздался громкий голос. Внимание Чимина переключилось на решетчатый забор, где, стоя полукругом, разговаривали три человека. Он мог видеть только их спины, но звучащий голос невозможно было не узнать. — Настолько сложно выровнять столы по прямой линии? — возмущался Чонгук, качая головой. Он глянул на мужчину в белом комбинезоне и начал отступать назад, завязывая черный галстук. — Мне нужно бежать в город, но ради Бога, пожалуйста, расставьте их правильно до моего возвращения. Даже если пылинка будет не на своем месте — это провал! Чимин услышал шаги из кухни позади себя. Его отец появился из коридора в своей шоферской кепке и одном из своих новых галстуков. Парень отошел в сторону, пропуская отца, но успел получить поцелуй в висок. — Я вернусь через час или два. — сказал Джихван. — Мистер Чон должен принять участие в последней телефонной конференции, и я надеюсь вернуться вовремя, чтобы провести тебя, но если нет, то я уверен, что ты будешь лучшим украшением вечеринки, Чимин-а. Брюнет кивнул и поправил ткань на плече отцовской куртки, позволив тому двинуться к гаражу. Чонгук встретил Джихвана на полпути, заставив троицу обратить на него внимание. Мужчина был одет в один из своих офисных костюмов, который облегал его фигуру, словно вторая кожа, держа попутно портфель в одной руке. Намджун и Сокджин низко поклонились, когда он прошёл мимо. Чон заметил их, кивнув в знак приветствия, затем поднял голову, поймав взгляд Чимина, и сделал то же самое, прежде чем проскользнуть на заднее сиденье Роллса. Шины автомобиля впились в гравий двора по направлению к выходу из поместья. — Кратко, как всегда, — заметил Намджун, когда автомобиль скрылся. — Хорошо, что его мать всё ещё рядом и поддерживает со всеми связь. За всю свою жизнь я не встречал более нелюдимого человека, чем старший брат Чон. — Это немного грубо, Намджун-а, — возмутился Сокджин, возвращаясь к обеду. — То, что он не душа компании, не означает, что он по своей природе плохой человек. — Просто болезненно скучный. Чимин усмехнулся над своими друзьями. — Я полагаю, Чонгук-ши не изменился с тех пор? — Дай подумать, — присел в позу мыслителя, — теперь он дополнительно работает по субботам, — саркастически выдал после Намджун. — Жаль, однако, — заметил Сокджин, — что Чонгук-ши никогда не был женат. — Я даже никогда не слышал, чтобы он был в длительных отношениях, — сказал Чимин. — Это потому, что их и не было никогда, об этом всем известно, — объяснил Сокджин, а затем озорно хихикнул, — если не считать Кан Ыну. Намджун фыркнул, чуть не уронив ложку риса обратно в миску. — Кого? — Чимин поднял бровь. — О, Чимин-а об этом не знает. — голос Намджуна повысился на октаву, как будто он собирался раскрыть какую-то секретную информацию. — Это случилось вскоре после твоего отъезда. Отец Кан Ыну владеет какой-то технологической компанией в Пусане, а Ыну входит в совет директоров. Несколько лет назад у Чонгука были с ними дела, и Кан им явно заинтересовался. — Ничего не вышло? — Не-а, — засмеялся Намджун, съежившись. — Кто-то рассказал мне, что Чонгук выгнал Ыну из своего кабинета после того, как тот признался в чувствах. Ни он, ни его отец больше никогда не появлялись на вечеринках, так что я полагаю, что это правда. Сокджин только покачал головой. — Чонгук никогда ни к кому не проявлял серьезного интереса. — Почему? — спросил Чимин. В этом не было смысла, что кто-то такой богатый и относительно молодой, пользующийся большой популярностью среди двух полов, не завязывал никаких отношений. — Я думаю, что он асексуален, — заявил Сокджин. — Нет, хён. — Намджун закатил глаза. — Не говори так. Чонгук-ши имел связь со многими в школьные годы. А то, что происходит сейчас, называется «затворник», а не «асексуал». — В любом случае, как я уже сказал, это приговор, — повторил Сокджин. — Почему ты так думаешь? Разве мужчина не может быть одиноким и счастливым? — Возможно, но я имею в виду, что он не становится моложе. В следующем году ему будет тридцать четыре. Конечно, он немного строг, но довольно красив. Тебе так не кажется, Чимин-а? — Сокджин повернулся и посмотрел через плечо на парня, всё ещё стоящего в дверях. Парень думал, что общепризнано, что все в семье Чон красивы, но он никогда не задумывался о внешности старшего сына Чона. Его внимание было сосредоточено исключительно на Чонхёне. Большой суммы денег достаточно, чтобы любой выглядел хорошо. Но, как предположил Чимин с объективной точки зрения, Чонгук был высоким, широкоплечим, с темными глазами, которые всегда казались глубокими и загадочными. У него было острое лицо и красивая линия челюсти, а черты лица были симметричными и хорошо сбалансированными. Всё в нём было мужественным — его голос, его фигура, его статная осанка. В молодости брюнета ничего из этого не заботило. Ему было трудно оценить того по достоинству сквозь мальчишескую улыбку и вьющиеся волосы его брата. Сокджин выдержал его взгляд, пока младший, казалось, обдумывал вопрос. — Да, — промычал Чимин. — Я полагаю, он красивый. Сокджин усмехнулся над ним. — Но не такой красивый, как Чонхён, я так понимаю? — Ой! Никто так не красив, как Чонхён. — брюнет весело рассмеялся. Намджун закатил глаза и схватил пустую тарелку брата. — Хватит сплетничать. У нас заканчивается перерыв. Он был прав. Небо наливалось золотом. Вечеринка должна начаться через несколько часов. Чимин выхватил тарелки у Намджуна и погнал их за работу. — Идите, пока ваш отец не обнаружил, что вы бездельничаете. Или еще хуже, миссис Лим. — Хорошо, — улыбнулся Сокджин через плечо, направляясь с братом к садовому сараю. — Тебе нужно готовиться к вечеринке!

Чонгук

Вечером вечеринка была в самом разгаре. Чонгук уже привык к рутине этих мероприятий — это была традиция, которую семья соблюдала последние тридцать лет. Он вернулся в поместье час назад и переоделся в костюм попрезентабельнее. Что-то достаточно красивое, чтобы его мать не косилась на него осуждающе. Он уже думал о том, чтобы прийти на вечеринку в том же костюме, в котором был сегодня в офисе, но… На самом деле, ему было трудно найти разницу между одним чёрным костюмом с галстуком и таким же другим. Единственным отличием было имя на бирке, но обычно у Чонгука не было времени на такие тривиальные глупости. Однако Чон должен был признать, что сегодняшний вечер был «особенно» особенным. Технически это день рождения, конечно, но это также считалось празднованием скорой свадьбы между благородными семьями и как вишенка на торте, между компаниями. Чонгук вдохнул свежий ночной воздух, осматриваясь. Это была действительно замечательная ночь. Он ощущал предвкушение. Музыка лилась из оркестра, играя композиции, подобранные его матерью. Это были старинные, известные классики. Ноты деликатно струились из скрипок и медных духовых инструментов, излучая соответствующую степень фамильярности и изысканности. Чонгук мало разбирался в музыке, но он полностью уважал этот вид искусства. Он лично обзванивал лучших музыкантов из лучших консерваторий, чтобы вечеринка точно понравилась его матери. Временами, в разгар деловых сделок и разработке новых продуктов, его мать любила вносить свою лепту в достижении целей. Она была мудрой, имела хорошие связи в Сеуле и каждый раз наставляла его на правильный путь. Она научила его всему, что он знал: сердечности, требованию лучшего, никогда не соглашаться на ситуацию, которую невозможно оптимизировать. И она была с ним бок о бок каждую секунду после смерти отца. Так что, как бы он не ворчал, Лим Хеджин получит всё, что пожелает. Цена и степень трудности не имели значения. Чонгук нашел свою мать, стоящую в гранитном патио и наблюдающую за праздником в изумрудном платье до пола. Её чёрные волосы были заплетены в косу и собраны в классическую прическу, в которой сверкали серебряные нити. Бриллианты на ее шее переливались на свету крошечными созвездиями. Это был последний подарок на день рождения, который подарил ей отец — с тех пор она носила драгоценное ожерелье каждый год в этот день. Спустя пару минут, потягивая вино и сверкая шикарным костюмом из белого пиджака и чёрных брюк, к ней присоединился его брат и они завели разговор. Младший в процессе беседы осматривал красивые декорации и поправлял свою волнистую чёлку. Разве у Чонхёна не было невесты, с которой он мог бы сейчас танцевать? Это было их первое мероприятие в качестве официально помолвленной пары. — Почему ты здесь стоишь? — спросил Чонгук, подойдя и сняв бокал с шампанским с подноса официанта. — Где Нарэ? — Она не смогла прийти, — ответил Чонхён. — Она застряла на конференции в городе, но прислала свои искренние извинения и подарок маме. — Прекрасная девушка. — Хеджин цокнула языком, указывая на служанку на заднем дворе, которая гонялась за белым комком меха вокруг обеденных столов. — Она подарила мне собаку. Чонгук молча усмехнулся в свой бокал вина, делая глоток. — Ой! Как мило с ее стороны, — улыбнулся Чонхён. — У меня аллергия на собак, Чонхён-а. — Хеджин подняла бровь. — О, верно, — молодой человек повернулся к Чонгуку. — Как прошла твоя демонстрация? Я видел в окне, как ты выбивал дерьмо из очередного бедного телеэкрана. Эта штука ещё жива? — Отлично сработало. Инвесторам это понравилось. — Получается, ты счастлив. — Доволен, как собака. Хеджин закатила глаза, поставила пустой стакан на поднос и начала спускаться по ступенькам. — Ребята, ведите себя прилично. Заместитель премьер-министра уже прибыл, и мне нужно кое-что с ним обсудить, — со взмахом своего изумрудного подола она исчезла в толпе. Группа переключилась на другую мелодию, более медленную песню, в которой пары находили путь друг к другу, плавно кружась. — Хм. Мне нравится эта песня, — заметил Чонгук, прежде чем повернуться к брату. — Я так понимаю, вы говорили с Хван Нарэ о своем решении? Чонхён посмотрел поверх своего хрустального бокала. — Да, вы будете рады. Мы скоро снова встретимся. Я веду ее на ужин в пятницу вечером с ее родителями, чтобы обсудить всё более официально. — Её родители здесь? — Думаю, да. Нарэ сказала, что они придут. — Я должен найти их, нам нужно многое обсудить перед следующим собранием совета… — Чонгук кивнул, опуская стакан на стол. Он начал спускаться по мраморным ступеням, прежде чем его внимание привлекла белизна в дали. Он замер как вкопанный, глядя в сторону левых ворот заднего двора. Под цветочной аркой стоял некто со знакомым лицом. Чимин стоял там, его черты светились в теплых мерцающих огнях, и он смотрел на вечеринку так, словно попал в какой-то волшебный рай. Его черные волосы красиво вились вокруг ушей, в которых качались изящные бриллиантовые серьги. Он был одет почти полностью в белое — блуза с воротником на шее, кружевные рукава ниспадали на запястья. Под краем брюк выделялись кожаные сапожки на небольшом каблучке. Его глаза были резко подведены, полные губы налились красным, а щёчки зарумянились. Чимин выглядел нереально, почти ангельски, даже Чонгук мог это признать. Он моргнул, но не успел ни окликнуть, ни сдержать брата. Чонхён, должно быть, мгновением раньше заметил Чимина, потому что, прежде чем он успел что-то сделать, молодой человек промчался мимо него, сбегая по ступенькам и теряясь в толпе. — Чонхён! — Чонгук как можно сдержаннее звал его. — Чонхён! Вернись сюда! Он продолжал протискиваться сквозь толпу, пересекая двор. Это было бесполезно. Как бы он сейчас повлиял на брата, не привлекая внимание окружающих? Со ступенек Чонгук наблюдал, как его брат бродил по двору, выискивая прекрасное чудо. Он нахмурился, когда Чонхён подошел к парню и обратился, а когда Чимин заметил того — лицо засверкало улыбкой.

Чимин

Чимин был уверен, что шагнул сквозь небеса в самый яркий из снов. Восхищаясь мерцающим задним двором, великолепием танцующих пар и тем, как оркестр играл одно из его любимых произведений, старой скрипкой и саксофоном — сердце Чимина сжалось. Если это был сон, он молился, чтобы никогда не проснуться. На него обращали взгляды, наблюдая за незнакомцем в арке. Чимин ощутил покалывание на коже, чем-то напомнившее первые месяцы в Париже. Однако, тогда он чувствовал себя более комфортно, чем сейчас, появившись на вечеринке Чонов в таком наряде. Еще через мгновение единственная пара глаз, которая заботила Чимина, встретилась с его глазами. Тогда всё вокруг перестало иметь значение. — Чимин-а! — позвал Чонхён, подбегая к нему по траве и выглядя таким же красивым, как всегда. Мыслями он вернулся в то время, когда они были детьми. Когда Чимин следовал за Чонхёном по саду, по пятам — гонялся за бабочками, собирал цветы, пытаясь сделать что-нибудь, что могло бы привлечь внимание Чонхёна. Когда шел снег, он толкал Чимина, бросая его в сугробы. Однажды, когда они катались на коньках по замерзшему пруду, Чимин упал, ударившись конечностями о лёд. Смеясь, Чонхён поднял его и осмотрел на предмет сломанных костей. Улыбнулся и поцеловал его в холодную щеку. Потом, как по волшебству, всё снова стало хорошо. Чимин никогда не забывал те моменты. — Чонхён! — он улыбнулся. Мужчина остановился перед ним, окинув глазами всё тело Чимина. Это действие заставило сердце Чимина забиться сильнее, а руки сцепить за спиной, чувствуя, как они дрожат. Он слишком долго ждал этого момента. — Ты выглядишь восхитительно! — воздух покинул лёгкие Чимина. — Как и ты, — ответил брюнет, пытаясь контролировать голос. — Выглядишь хорошо, я имею в виду. Костюм прекрасный. Сделан на заказ? — Я не мог тебя разочаровать, не так ли? — Чонхен улыбнулся, когда щеки Чимина вспыхнули еще сильнее. — Извини, я немного опоздал. — Я начал волноваться… — Ахах, почему? Думал, что я забыл, где это место? Чонхён ярко рассмеялся, звук наполнил те уголочки Чимина, которые, как он всегда знал, были пустыми. Он протянул руку. — Хочешь потанцевать со мной? — Прямо сейчас? — Чимин сглотнул. — Да, пока играет оркестр. Видишь ли, когда они остановятся, будет немного сложнее двигаться в один такт, верно? — Верно, — выдохнул Чимин, принимая его руку и позволяя Чонхёну подвести его к краю танцпола. Он согласился ни теряя ни минуты. Чимин обвил одной рукой плечо Чонхёна, положив ладонь на его твердую спину, и взял другую руку Чонхёна в свою. Он посмотрел на их соединенные руки — его бледную руку полностью сжимали длинные пальцы Чонхёна, мягкие, но сильные на ощупь. Они раскачивались под тихую музыку, и Чонхён приблизил свое лицо, а их щеки соприкоснулись. Глаза Чимина закрылись. Он позволил ветру и выдоху Чонхёна покрыть его кожу мурашками. — Это прекрасная вечеринка, — вздохнул он. — Раньше я был другого мнения, но теперь соглашусь. — Это самая экстравагантная из всех, что у вас когда-либо были. Я знаю о чём говорю, видел все. Чонхён отстранился, глядя на Чимина с замешательством. — Видел? — Да. — Пак указал на гигантский дуб, ветви которого простирались над мраморной оградой. — Оттуда. Цеплялся за это дерево, как летучая мышь. — Чимин-а, — усмехнулся Чонхён, качая головой. — Я должен был уделять тебе больше внимания. Где ты был всю мою жизнь? — Вон там, в комнатке над гаражом. — Не знаю, о чём я думал, — прошептал Чонхён. Когда он говорил, его лицо было всего в дюйме от Чимина, и дыхание щекотало губы. — Так приятно находиться к тебе так близко. — Правда? — Чимин вздохнул, признание мгновенно ударило ему в голову, как привкус крепкого алкоголя. — Ты знаешь, какой ты прекрасный? — Нет. — Чимин моргнул. — Ты великолепен. Ты совершенно преобразился прямо на моих глазах. — И ты точно такой же, — мягко улыбнулся Чимин. — Ты был совершенным тогда, и остаешься им до сих пор. — Он позволил своей голове упасть на грудь Чонхёна. Даже в этих сапогах его макушка идеально вписывалась между шеей и ключицей, как Чимин всегда и мечтал. Когда музыка затихла, Чонхён прошептал ему на ухо, перекрывая аплодисменты. — Чимин-а, давай пойдем куда-нибудь, где мы сможем поговорить. — Разве мы сейчас не разговариваем? — Чимин смотрел сквозь ресницы. — Где-то в уединении и тишине. Давай уйдем отсюда, ненадолго. Я не видел тебя много лет. Корю себя, что раньше не замечал. Чимин нервно поигрывал воротником Чонхёна. — Мы можем пойти в солярий? — Да, — вздохнул Чонхён, настаивая. — А шампанское принесёшь? — Конечно. — И группа сыграет мелодию, ту, что с мягкой фортепианной партией в середине… На уголках губ Чонхёна появилась понимающая улыбка. — Ты наблюдал с того дерева, не так ли? — Да. — Тогда встретимся там. Я возьму шампанского, и оркестр сыграет песню. Для тебя, — Чонхён хмыкнул, отступая. Чимин улыбался, пока Чон не скрылся. Но, ведь, это было не только для него, верно? Это был первый раз, когда Чимина вели в солярий, но для Чонхёна это было просто ещё одно имя в списке. Брюнет прекрасно знал, что Чонхён никогда не водил одного и того же человека в солярий больше одного раза. Парень тёр шею. Чонхён был помолвлен — конечно это всё не серьёзно. Он знает, на что идёт и не видел другого выхода, кроме как довести дело до конца. Его любовь всё ещё была жива. Покинув танцпол, брюнет пошёл вымощенной плиткой через сад. Они встретятся в солярии. А после этого он проснётся.

Чонгук

Явное раздражение покалывало под кожей Чонгука. Оно грызло его, как зуд, который он не мог прекратить. Мужчина уперся рукой в перила террасы, глядя вниз на толпу, где его брат танцевал с Пак Чимином. Чонхён так крепко держал молодого человека, что Чонгук засомневался в возможности того нормально дышать. Чонхёну потребовалось всего несколько часов, чтобы забыть о существовании Хван Нарэ. Конечно, Чонгук знал, что его брат был слишком незрелым для своего возраста, но сейчас сильно недооценил свою беспечность. Оба родителя Нарэ были на этой вечеринке, хвастаясь всем вокруг взаимовыгодным браком между двумя семьями. Так что, если газеты не смогли достаточно распространиться об этом, то благодаря этой паре, все в поместье уже знали о помолвке. Однако человек, с которым Чонхён сейчас вальсировал в центре танцпола, определенно не был наследницей Хван. У неё с Чимином было несколько особых отличий, которые делали это совершенно очевидным. Брак, слияние и репутация под угрозой. Чонхён точно знал, какую цель он ранее преследовал и что добровольно сделал предложение другой женщине. Но что теперь? Теперь он проявил вопиющий интерес к сыну шофера на глазах у всех почтенных людей! Чонгук прикусил щеку. Почему именно ему всегда приходится исправлять ошибки брата? Он обычно терпелив к этим выкидонам, в отличии от мамы, которая часто ругала Чонхёна за его романтические увлечения, но он был ее младшим сыном — ее золотым ребенком, Чонгук знал, независимо от того, признает она это вслух или нет. Она может сделать выговор, но, в конце концов, Чонхён добьется своего. Почти в любом другом случае Чонгук не интересовался отношениями младшего. Он оправдывал это тем, что Чонхён молод и красив, и если есть возможность развлекаться, пока не погряз в серьёзных делах, то почему бы и нет? Чонгук находил это почти смешным — как быстро Чонхён мог найти «любовь всей жизни» и также быстро убедить себя в обратном. Черт, даже если бы его брат внезапно начал встречаться с артистом цирка — ему было бы всё равно. Это его жизнь. Разница теперь заключалась в том, что тот добровольно позволил слиянию на миллиард долларов встать на своём пути и, заодно, влюбил в себя хорошую девушку. А теперь в дело вмешался сын шофера. Чонгук разглядывал Чимина и узнавал то же юношеское остроумие и счастье в глазах. Он остался собой внутри, но внешне теперь сравнивался с ангелом, что вкупе с прекрасной душой создало образ идеального молодого человека. Чонгук любил своего брата, но Чонхён был «простаком». Не требовалось много времени, чтобы привлечь его внимание. Стройный, с красивой внешностью и прекрасным характером, а ещё «тающий» под его прикосновениями… Чимин попал во все пункты и подцепил младшего Чона на крючок. В течение многих лет мужчина оказывался случайным наблюдателем того, как Пак лебезил перед его братом. Только дурак не понимал, что тот влюблён в Чонхёна. Возможно, именно поэтому Чонхён все еще об этом не догадывался. Чонгук подсознательно предполагал, что после времени проведенного в Париже Чимин преодолеет свое увлечение, но оказалось, что он ошибался. Теперь, если он ничего не предпримет, Чонхен разрушит их план на слияние и разорвет сердце Чимина в клочья. Старший усмехнулся себе под нос, постукивая пальцами по мраморному выступу, наблюдая, как брат говорит что-то, от чего Чимин нежно хихикает ему в плечо. И люди ещё считали Чонгука бессердечным? Бедный Чимин. Рядом послышался цокот каблуков, а затем появилась его мать. — Кто тот парень, с которым танцует Чонхён? — спросила она, баюкая пустой бокал из-под шампанского. У нее была складка на лбу от недовольства, что сигнализировало о надвигающемся выговоре. — Я его не знаю. — Знаешь. Это Пак Чимин. — Сын шофера? — Хеджин повернулась к нему, приоткрыв губы. — Тот самый. — Боже мой. Ты уверен? — Да. К сожалению, это правда. Он вернулся в город. Был в Париже. — Я знаю. Я это организовывала. Я совершила ошибку? Он вернулся другим человеком. Чонгук не ответил. Он услышал приближающиеся тяжелые шаги еще до того, как их прервал мужской голос. — Кто этот мальчик? — спросил Хван Чонин скрипя зубами, а на его шее вздулась вена. Его жена, в красном вечернем платье, подошла спустя пару секунд. На лице выражалась доля разочарования. Хеджин небрежно улыбнулась. — Никто, — успокоила она. — Сын шофера. — Наш будущий зять связывается с сыном прислуги? Всего за несколько месяцев до свадьбы? — Вы неправильно меня поняли, мистер Хван, — ровным голосом произнесла она. — Чимин — друг детства моих мальчиков. Он вырос здесь со своим отцом. Он и Чонхён вполне могут быть братьями, кроме этого между ними ничего не может быть. Седовласый мужчина наклонил голову, указывая толстым пальцем в сторону танцпола. Рука Чонхёна покоилась поразительно низко на пояснице Чимина, а голова парня была прижата к плечу партнёра. — У меня есть братья и сестры, — настаивал Чонин. — Но мы так не танцуем. Мать Нарэ тревожно улыбнулась. — Независимо от того, есть что-то между ними или нет, Хеджин-ши, Нарэ здесь нет, и люди начинают болтать. Половина высшего класса Сеула находится здесь, и последнее, что нам нужно, это чтобы кто-то доложил об этом в газеты. Краем глаза Чонгук увидел, как пара разделилась. Чонхён отпустил Чимина и теперь направлялся в противоположном направлении к бару. Чонгук положил руку джентльмену на плечо, ободряюще похлопав. — Я разберусь с этим, мистер Хван. Извините. — поклонился, вызвав разочарованное фырканье у руководителя, а затем, остановившись перед лестницей, он бросил взгляд через плечо. — Мама, ты можешь встретиться со мной в библиотеке через пару минут? Она кивнула один раз. Чонгук быстро направился к бару. Чонхён уже успел провертеть несколько разных бутылок шампанского в поисках нужного, прежде чем старший брат оказался рядом. Он также успел засунуть два высоких бокала в задние карманы брюк, поправив пиджак, чтобы скрыть их. Ему почти удалось сбежать, но чужая рука так не вовремя очутилась на плече, заставив резко обернуться. — Хм? — У тебя есть минутка? — спросил Чонгук своего брата. Он поприветствовал бармена теплой улыбкой. Нельзя устраивать сцену. — Не сейчас, хён. — Чонхён безуспешно пытался отмахнуться от него. — Я занят. — Нам нужно поболтать. — Мужчина обнял брата за плечи. Младший не шелохнулся, втаптываясь кожаными ботинками в мягкую траву. — Хён, позже. Меня кое-кто ждет. — Конечно, хорошо. — Чонгук все равно развернул его, потянув в сторону дома. — Это всего на минуту. Чон вцепился рукой в плечо брата, игнорируя его раздражение. Он вежливо кивал гостям, когда они проходили сквозь толпу с Чонхёном, чтобы те не заметили, как упорно приходилось старшему тащить нерадивого младшего, словно на буксире. Когда они прошли в здание, Чонгук открыл дверь, ведущую в библиотеку, и втолкнул брата внутрь. Он захлопнул ее за собой, позволяя глубокому хмурому взгляду окончательно застыть на чужом лице. — Ты с ума сошёл? — Чонхён цокнул. — Я же говорил тебе, что мне нужно кое-где быть. — Это я сошёл с ума? Твои будущие родственники здесь, рассказывают всем весело под луной о твоей помолвке с их дочерью, а ты в это время на их глазах флиртуешь с сыном шофера! — Флиртую? Мы просто танцевали, хён. — Тогда не танцуй! — воскликнула Хеджин, заходя в помещение с другого входа. — О, и ты тут, — простонал Чонхён. — Мама, я… — Чонхён-а, моего терпения к тебе с каждым годом становится все меньше и меньше… — Вы оба сейчас пытаетесь доказать, что танцевать со старым другом — преступление? Хеджин повернулась к Чонгуку, который теперь стоял, прислонившись к книжной полке, скрестив руки. — Я глупая, Кук-а? — громко задалась вопросом, саркастично взмахивая руками. — Я никогда не считала себя глупой, но, может быть, так оно и есть. — Я не сделал ничего плохого, — защищался Чонхён. — Ты собирался. — сказал Чонгук. — Откуда ты это знаешь? — Ты шутишь, да? — Хеджин фыркнула. — Ты мой сын. Я знаю все твои привычки. Последняя девушка, которую ты бросил, стоила нам полмиллиона! Ты бы предпочёл, чтобы твоё имя стало наркотиком для средства массовой информации и испортило твою и нашу репутации? Я защищала тебя всю твою жизнь! — Женщина села на диван посреди комнаты, продолжая размахивать руками, основательно разойдясь. — Но теперь я перестану это делать. Если ты испортишь отношения с Нарэ и разобьешь ей сердце, клянусь, я отрекусь от тебя! Чонгук поднял бровь, почти усмехнувшись. Конечно, она была несерьёзна. Это было обычное замечание, которое следовало за разбитой вазой или плохим табелем успеваемости. Тем не менее, это было, пожалуй, самое жесткое, что она когда-либо предпринимала. Чонхён застонал, расхаживая между креслами и кофейным столиком. Он вскинул руки. — Я просто… не знаю! Что-то в нем есть. В Чимине. Может быть, это сумасшествие, но я думаю, что влюбляюсь в него. — О, Боже мой, — рассмеялся Чонгук, весело фыркая. — Ты смеешься, хён, но я серьёзно. Не то, чтобы я это планировал. Он просто… Нечто. Я даже не могу это описать. Красивый. Умный. Ослепительный. — Ты понимаешь, что у нас уже был подобный разговор, по крайней мере, пять раз? — На этот раз все по-другому! — Это очень убедило, Чонхён-а. Спасибо. — внезапно Чонгук пожалел, что не взял что-нибудь из бара, пока был там. Что-то крепкое. — А как же Нарэ? Она не заслуживает такого обращения. Наконец-то ты нашел подходящую девушку, и что теперь? — Хеджин вздохнула. — Подходящая девочка… у которой подходящий отец и подходящая компания, — пробормотал Чонхён. — Это ты начал! Ты предложил ей выйти замуж! А теперь ты изо всех сил стараешься переспать со слугой! — их мать ахнула. — Чимин не слуга! — Чонхён внезапно обернулся, резко окидывая женщину взглядом. — Он сын слуги. Ты не уважаешь Пак Джихвана и его личную жизнь? Он наемный работник, и есть грань между профессиональными отношениями и личными. Ты переступил черту, когда пригласил Чимина на эту вечеринку. — Я… я… — Чонхён дернул себя за корни волос, терпение на исходе. — Чонхён, — вздохнул Чонгук. — Как ты думаешь, чего ждёт Чимин? Он прожил всю свою жизнь над тем гаражом, наблюдая за тобой с дерева, видел все вечеринки, смотрел, как ты танцуешь с другими людьми. Теперь он оказался на месте этих людей. Он знает твой план действий: ты пригласишь его в солярий, затем принесёшь бутылку шампанского… — Это не имеет никакого отношения! — Что ты собираешься делать дальше? Пить вино и ужинать с ним в частных ресторанах Сеула? Отвозить его на частные острова, позволять ему сидеть на шее? Ты знаешь, что он снова влюбится в тебя. Тогда что? бросишь его и женишься на другом? — Ты не понимаешь, он заставляет меня чувствовать. Я не могу быть помолвленным с кем-то другим, когда чувствую себя так. — Чонхён подошел к двери, глядя сквозь стекло на вечеринку, а затем расстроено отошёл назад. Бокалы для шампанского поблескивали из-под пиджака, концентрируя на себе внимание старшего, пока тот о чём-то усердно думал. В голову пришла одна идея. Ужасная, неэтичная идея, но попробовать стоит. — Я должен позвонить Нарэ и покончить с этим, — продолжил он. — Я не буду обманывать её. Она взрослая. Она поймет, я в этом уверен. — Я больше не могу это слушать. — Хеджин разочарованно вскинула руки, собираясь уйти. — Чонхён, сядь. — Чонгук указал на кресло напротив него, но его жест был проигнорирован. Он хотел, чтобы его заставили? Чонхён явно закрылся в своём мирке, пытаясь обдумать происходящее. Мужчина взял его за руку, и младший начал поддаваться, но затем снова выпрямился. — Я действительно не могу сейчас говорить, хён. Есть место, где меня ждут. — Нам нужно в этом разобраться. Чонхён, просто сядь. — Хён… — Сядь. Чонхён выдохнул, прежде чем опуститься на сиденье кресла. Затем из его горла вырвался оглушительный мультяшный визг. Он был бы достаточно высоким, чтобы лопнуть стекло, если бы чонхёновая задница его в этом не опередила. — Чонхён! Дорогой, что случилось? — в комнату вбежала их мать. — Я сел на бокалы! — уже плакал. Он забарахтался в кресле, а костяшки побелели на деревянных подлокотниках, когда тот попытался удержать свой вес, не касаясь подушки. Чонгук рванул вперёд, протягивая руку, чтобы поддержать его наполовину приподнятым над стулом. — Чонхён, успокойся! — Чонгук застонал. — У меня кровотечение! Хеджин несколько раз нерешительно потянулась к нему, не зная, за что взяться. — Мама, позови доктора Чена, — приказал Чонгук. — Он был у бара минуту назад. — О, Боже мой, — заскулила она, заметив кровь, стекающую по ножке мебели. — Это кресло восемнадцатого века! Чонгук закатил глаза, вздрогнув, когда хватка Чонхёна усилилась. — Как и доктор Чен! Приведи его, пока этот в обморок не свалился! — Она попятилась к выходу из библиотеки и бросилась к толпе в поисках доктора. Чонхён цеплялся за него, как малыш, который учится плавать. — Больно? — подколол Чонгук. — Нет, вообще-то нет. Мог бы сходить на пробежку к реке Хан, взять рожок мороженого… — прохрипел Чонхён. — …ДА, чертовски больно! Чонгук рассмеялся и продолжил держать брата полувертикально, пока доктор Чен не ворвался с медицинской сумкой. Он дал мужчине возможность оценить ущерб, затем выпрямился и встряхнул онемевшие руки. — Ему понадобятся швы. — сказал доктор. Младший захныкал. — Ш-швы? В смысле, и-игла в заднице? — Боюсь, что да, Чонхён-ши. Чонгук почти почувствовал укол вины, когда доктор Чен и его ассистент помогли Чонхёну доковылять до его спальни, прижимая полотенце к его ягодицам. Но это было почти. Затем он напомнил себе о том, что Чонхён был более чем готов разорвать свою помолвку из-за внезапной влюблённости, и стоило бы это миллиарды. Мужчина мгновенно перестал чувствовать себя таким виноватым и обратил внимание на вход в комнату, как младший резко остановился, обняв мужчин за плечи. — Чонгук! О-ой! — крикнул тот через плечо, снова поморщившись от внезапного движения. — Чимин. Он там ждет меня. Чонгук посмотрел на бутылку Pol Roger на кофейном столике и кивнул. Французское шампанское. Лучшее. — Я позабочусь о нём.