Always a Good Idea

Чимин

За углом кто-то напевал песню. Это была тихая мелодия, которую Чимин наверняка уже слышал раньше, может быть, по радио. Он поднялся по главной лестнице в фойе особняка Чон на второй этаж. Прошло несколько лет — последний раз, когда Чимин был подростком, — когда он ходил по этим коридорам. Дом был богато украшен, с высокими потолками и картинами в рамах на стенах. Изнутри особняк больше походил на музей, чем на дом, только без бархатных канатов и экскурсоводов. Комната Чонхёна была третьей дверью слева. Снаружи сидела женщина, в которой Чимин узнал личную медсестру Чонов. Ким Бора — добрая душа около пятидесяти лет, волосы уже покрылись сединой и зачесались в одно положение от частых тугих хвостов. На ней была больничная форма, хотя, вероятно, она не надевала ее уже много лет. Женщина работала в частном порядке в семье почти столько, сколько Чимин себя помнил, особенно когда здоровье старого мистера Чона начало ухудшаться. Дверь была слегка приоткрыта. Бора наклонилась вперед в своем кресле, работая над свободным клочком пряжи, сжав губы, бормоча под нос любимые мотивы, пока вязальные спицы взлетали над рядами. Следующим мгновением она подняла голову, замечая в поле зрения Чимина. — О, Чимин-а! — Бора улыбнулась, оставляя спицы и нити на столе рядом. — Как дела? Я так рада тебя видеть. — Я очень хорошо себя чувствую, медсестра Ким. — парень кивнул в знак приветствия. Ее глаза повторили изгиб мягкой улыбки, когда она встала, толкая дверь Чонхёна. — Я знаю, почему ты здесь. — Она поддразнила. — Я отведу тебя к Чонхён-ши. Он спрашивал о тебе. Чимин тихо последовал за ней внутрь. — Он то просыпался, то снова засыпал всё утро, — объяснила она. — Доктор прописал ему сильнодействующие сиропы, чтобы ему было достаточно комфортно спать. Чонхён лежал на животе, его конечности раскинулись по периметру кровати, а на его спине лежала стопка бинтов, образующих небольшую палатку под одеялами. Он тихо похрапывал, уткнувшись щекой в ​​подушку. Чимин на цыпочках обошел кровать и приблизился к месту, куда было направлено сонное лицо Чона. Брюнет слегка наклонился, чтобы хорошенько его разглядеть. Пострадавший явно хорошо спал, судя по маленьким следам от слюны в уголках губ. — Мне его разбудить? — Чимин неуверенно оглядел кровать. — Можно, — ответила Бора. — Мне все равно придется разбудить его минут через десять, чтобы узнать его предпочтение на обед. Медсестра потянулась с другой стороны кровати, слегка встряхнув плечо Чонхёна. — Чонхён-ши, пора просыпаться! У вас есть посетитель. Чимин-а пришел увидеть тебя. Мужчина очнулся, потирая глаза, пока Пак устроился в кресле медсестры рядом с кроватью, положив одну руку на руку Чонхёна и потирая ее, чтобы помочь проснуться. Как только весь сон отошёл, младший Чон сфокусировался на госте. На лице мелькнуло узнавание, за которым последовала глупая, ошеломленная попытка улыбнуться. — Чимин, — пробормотал Чонхён. — Привет. — Привет. Как ты себя чувствуешь? — Чимин сдержал смех. — Я в порядке. — хихикнул он, уткнувшись в подушку. — Твоя машина была в химчистке? Чимин снова посмотрел на медсестру, нахмурив брови, а та покачала головой и рассмеялась, пожав плечами. — Я перепроверила его дозировку, но он не особо устойчив к этому обезболивающему средству. — Он будет в порядке? Пак посмотрел вниз, туда, где Чонхён играл его левой рукой, придвигая чужую ладонь к своему лицу и отодвигая спустя пару секунд, чтобы удивлённо её осмотреть. — Посмотри на свою маленькую ручку! — он усмехнулся. — Да, с ним все будет в порядке, — сказала Бора, повернувшись, когда за ней скрипнула дверь. — Ему просто нужно выспаться… О, доброе утро, мистер Чон! Взгляд Чимина метнулся к двери и зацепился за Чонгука, входящего в комнату. Он нёс что-то в руке и был так иначе одет. Костюма не было, его заменила белая рубашка поло под черным свитером, а прямые темно-синие джинсы обтягивали бедра. — Здравствуйте, медсестра Ким, — кивнул он. — Чимин. Брюнет кивнул в ответ, опустив голову. Его уши горели, но он не знал, почему. Чонгук вел себя нормально после вчерашнего поцелуя. Чимин мог бы также зрело отнестись к ситуации, но получалось слабо, панические мысли о скором уходе заменились другими. Всё-таки, он не мог так быстро покинуть Чонхёна. Паку нужно было убедиться, что тот в порядке. Старший подошел к изножью кровати, наклонившись вперед, чтобы обратиться к брату. Аура его присутствия, казалось, занимала всё пространство комнаты. — Чонхён-а. Как ты себя чувствуешь? — спросил он, склонив голову. Услышав родной голос брата, пострадавший подвинулся на животе, оглядываясь так сильно, как только мог. — Чонгук-и! — он скулил. — Я в порядке. Как ты себя чувствуешь, хён? — Свеж, как огурчик. — Мне было бы лучше, если бы я мог спать в своей комнате. Чонгук поднял бровь и оглядел фотографии Чонхёна в рамках на стенах. Несколько обложек его журналов. Теннисные трофеи с выгравированным на них именем брата. — Кажется, ты немного бредишь, Чонхён-а. — Мне остаться с ним? — спросил Чимин, убирая прядь волос с глаз младшего Чона, а тот улыбнулся и радостно замычал от прикосновения. — Ему действительно нужно отдохнуть. — Чонгук покачал головой и провёл рукой по каркасу кровати, обходя Чимина сзади, следом приседая на кровать брата. — Послушай, Чонхён-а, — начал он. — У нас есть медсестра Бора и двухдневный запас зеленого желе и картофельных чипсов. — Он поднял руку, где висел опознаваемый кусок ткани. — А я достал из шкафа твой гамак и прорезал в нем дырку. Я попрошу кого-нибудь повесить его в гостиной. Таким образом, ты успешно вместишь свою задницу и посмотришь любимую мелодраму сегодня вечером. Звучит неплохо? Чимин прикрыл рот, чтобы скрыть смех. Младший был явно очень доволен, одобрительно мыча и улыбаясь. — Я так сильно тебя люблю, Чонгук-хён, — протянул он. Мужчина усмехнулся на это и встал. — Да, он в порядке. Медсестра Ким, вы проследите, чтобы он поел? Я навещу его вечером. — Да, сэр. Направляетесь в офис? — Нет, у меня сегодня другие планы. Спасибо. — Чонгук улыбнулся, наклонив голову в сторону выхода, чтобы Пак последовал за ним. Тот понял намёк. Чонхён все равно снова заснул. Он попрощался с медсестрой и толкнул тяжелую деревянную дверь, закрывая ее за собой. Мужчина ждал в холле, разглядывая клетчатую плитку под ногами. Чимин посмотрел на него сверху вниз. Было всё ещё непривычно видеть его без офисной одежды. На протяжении многих лет парень наблюдал, как тот носил либо костюмы, либо теннисную форму, когда играл со своим братом. Это было за много лет до того, как Чонгук занял постоянную должность в компании. — У вас есть джинсы, Чонгук-ши? — игриво поинтересовался Чимин, прежде чем смог себя остановить. Они находились всего в нескольких футах, прежде чем поравнялись и спустились к выходу. — Да, у меня есть джинсы. Это удивительно? — Чонгук хихикнул себе под нос. — М-м, что-то вроде того. — мужчина не был в курсе последних событий в мире моды. Он был всегда хорошо одет, если говорить об официальной одежде, но у Чимина не было никаких других представлений чего-либо, кроме прекрасно сшитого костюма-тройки на нём. — Ладно, спасибо, что пришел проведать Чонхёна. Я уверен, что в следующий раз он будет более отзывчивым. До встречи. — Увидимся. — промурлыкал Чимин, поворачиваясь в другую сторону, но вынужден был остановиться, услышав обращение. — Эм, знаешь, мне было интересно, — внезапно начал старший, разворачиваясь на каблуках. Пак обратил внимание, что на том были надеты поношенные коричневые оксфорды. Так Чонгук выглядел почти на свой возраст. — У меня есть загородный дом на острове Чеджу, которым я больше не пользуюсь и думаю продать. Мне нужно сделать серию снимков. Чимин замер на месте, наблюдая, как Чон приближается. — Я вспомнил твой интерес к фотографии. Твои кадры тогда были великолепны. Уверен, сейчас они еще лучше. Я подумал, может быть, ты захочешь попрактиковаться снова. — Ну… хорошо, — Чимин замялся. — Но я уже сказал отцу, что вернусь сегодня вечером, чтобы… — Мы можем отправиться туда через час, провести день и вернуться этим вечером. Вертолет может подобрать нас здесь и доставить на станцию к самолёту. Глаза Чимина расширились. Чон был совершенно серьезен. Он хотел полететь с ним на Чеджу на день своим личным самолётом? Мужчина выложил это так, будто это была обычная поездка в продуктовый. — Ехать в ту сторону сейчас невозможно из-за пробок, — Чонгук с застенчивой улыбкой пожал плечами. — Сэкономим время.

***

— Здесь всегда было так? — Чимин резко выдохнул, наблюдая перед собой прекрасную картину. В задней части дома было окно от пола до потолка. Оно выходило на задний дворик с нетронутым видом на бескрайний океан. Парень подошёл к нему с камерой в руке и запечатлел раскрывающийся пейзаж. Коттедж находился на холме с видом на морские просторы около леса. У него была личная тропа, ведущая к берегу, и частный выход на пляж. Старинный дом казался полной противоположностью особняку на западном берегу. Чонгук последовал за ним во внутренний дворик, засунув руки в карманы джинсов, и огляделся. — Не знаю. Я не был здесь много лет. — Как можно иметь такой дом и не бывать здесь хотя бы периодами? Чимин опустил камеру. Он уже сделал снимки одной стороны дома, открытой гостиной и кухни, а также каждой из четырех спален. — Ну, дела в офисе пошли в гору с тех пор, как я сменил отца. И, я не знаю, наверное, мне… просто не с кем было это разделить. Я предполагаю. Путешествовать туда и обратно в одиночку немного грустно, тебе не кажется? Пак не знал, что ответить, поэтому повернулся и поднял камеру, зацепившись объективом за мужчину. — Меня не нужно, только дом, пожалуйста. — Но это ваш дом. Мне кажется позорным не взять в кадр и вас. — Мне не очень нравится, когда меня фотографируют, — усмехнулся Чон без особого энтузиазма. — Я получаюсь скучным, будто застрял в депрессии. — У вас депрессия? — Чимин нахмурил бровь. — Ну, может быть, я не так выразился. — Тогда, как будет правильнее? Взор Чонгука был обращён к пляжу, опираясь на перила и прослеживая глазами волны, он тихо напевал. — Я не знаю. Одиночество? Брюнет на это слегка улыбнулся, а мужчина нахмурился, замечая улыбку. — Это смешно? — Нет! Нет… — возражал парень. — Я просто не ожидал, что вы это скажете. — М-м… я думаю, это немного забавно «Чон Чонгук одинок» Сердце Пака затрепетало от сочувствия. Эмоции, должно быть, отразились на его лице, потому что Чонгук выпрямился и беззаботно поднял уголки своих губ. — Мне жаль. Я становлюсь слишком сентиментальным с тобой. Мы должны закончить здесь, и тебе стоит увидеть город, прежде чем наступит время возвращаться. Хочешь сделать несколько снимков с пирса? Они спустились по ступеням навстречу пронизывающему ветру и прошли вдоль небольшого пирса. Повернувшись лицом к особняку, Чимин сделал несколько снимков фасада, а затем вида на океан перед ним. К востоку от них был небольшой полуостров, где на краю берега стоял маяк, возвышаясь над причудливой маленькой деревушкой. По всему заливу были пришвартованы рыбацкие лодки, где люди выгружали дневной улов и пешком доставляли его в ящиках к ближайшим ресторанам. До центра посёлка не более нескольких минут ходьбы. — Какие именно снимки снаружи вы бы хотели? — спросил парень, путая солнцезащитные очки в своих волосах, чтобы те не разлетались во все стороны. — Все, которые возможно сделать? — Чонгук поднял бровь, как будто услышал странный вопрос. — Вы не можете разместить в объявлении сотню фотографий, Чонгук-ши. Никто не захочет в этом копаться. Вам нужны лучшие ракурсы, а больше - не всегда качественно. Попробуйте выбрать несколько. — Я действительно не смыслю в этом ничего… Чимин вздохнул с доброй улыбкой. Он сделал несколько шагов и передал мужчине свою камеру. Чонгук подхватил её, сбитый с толку, наблюдая, как парень поднимает его руки с устройством на уровень лица. — Чонгук-ши, просто оглянитесь вокруг. Не фотографируйте. Просто посмотрите через объектив. Что вы видите? Чонгук вздохнул и сделал, как ему было велено, поднеся камеру к глазу и медленно обернувшись. — Я вижу воду и воду. О, подожди — нет, всё ещё вода. Горы, парусники, рыбацкая деревня, рыбаки. Маяк. Человек, идущий к маяку. — Ты видишь здесь историю? — Я что-то упускаю? — Чонгук рассмеялся, опуская камеру. Чимин забрал устройство и вздохнул, делая еще несколько снимков дома и окружающего двора. — Все эти люди и здания имеют свои жизни, свои истории. Нас окружает уйма потрясающе красивых вещей, чтобы их заметить, достаточно взглянуть вокруг. В самолете по пути сюда, вы за всё время почти не отрывались от работы. Вы ни разу не посмотрели в иллюминатор . Красота в глазах смотрящего, а счастье в мелочах. Вы понимаете, что я имею в виду? — Это твой изощренный способ заставить меня остановиться и понюхать розы? — Если вы хотите, Чонгук-ши, вперёд. — Я никогда раньше не слышал, чтобы кто-то говорил о подобном так красноречиво. — Рад помочь. Мужчина усмехнулся, покачиваясь на ногах, засунув руки в карманы. — Знаешь, можешь называть меня «хёном» — М-м? — парень отвёл взгляд от объектива. — Ты не обязан обращаться ко мне формально. Я не заставляю тебя, просто хочу, чтобы ты имел ввиду, — Чонгук нервно улыбнулся, от чего сердце брюнета внезапно забилось, отдаваясь волнением по телу. — Ох, ладно. — Чимин кивнул, отворачиваясь, чтобы не раскраснеться от улыбки напротив, и вернулся к своим фотографиям.

***

На мгновение брюнет подумал, что Чонгук шутит, когда тот открыл гараж и выкатил два велосипеда. Очевидно, что мужчина был совершенно серьезен, потому что далее Чимин обнаружил, как громко раздаётся весёлый смех, когда он скатывается с крутого холма на центральную улицу деревни. Маленький городок состоял из пары кварталов, а магазины и рестораны занимали большую часть прибрежной улицы. Дома располагались позади дороги, разбросанные там и сям у подножия зеленой горы вдалеке. Он остановился на красном пешеходном переходе, и в следующий момент рядом с ним поравнялся Чонгук с дерзкой ухмылкой на лице. — Куда-то торопишься? — Нет, — рассмеялся Чимин. — Так приятно чувствовать свежий ветерок со стороны океана — я пытался насладиться этим моментом сполна. Вы катались в деревню на велосипеде, когда приезжали сюда? — Один, или даже раза два всего. Чимин стоял с велосипедом между ног на перекрестке, делая больше фотографий перекрестка, цепляя людей, делающих покупки и входящих и выходящих из ресторанов морепродуктов. Они отражаются красивыми чёрно-белыми отпечатками, которые юноша сможет обрамить для гостиной своего отца. На углу через улицу стояло более высокое здание, обсаженное цветами и разросшимися лианами, которые покрывали стены. Нижняя половина выстроена из квадратных каменных блоков, а верхняя часть выложена из дерева, и всё это было украшено витиеватым красным узором. — Какое красивое здание! — восхитился Чимин, сделав несколько кадров. — Никто больше не строит в этом стиле. — Да, ему несколько сотен лет. Всё еще стоит, хотя имеет некоторые структурные проблемы. — Боже, я надеюсь, его не снесут, а постараются восстановить. — Мы не снесём его, уверяю, как и не будем трогать всё, что находится рядом. Глаза парня расширились. Он знал, что у Чонгука есть недвижимость в Сеуле, но не знал, что ему также принадлежит половина деревни на острове Чеджу. — Для чего оно используется? — Я пожертвовал его городу для пользования, превратил в убежище для бездомных в этой провинции. Чимин просто безмолвно смотрел на него, поэтому мужчина продолжил. — Я разговаривал со многими членами сельсовета, когда регулярно раньше приезжал сюда, и они согласились. Это дало некоторые налоговые льготы. — Это была единственная причина? — прозвучал вопрос, хотя было ощущение, что Чонгук сделал всё возможное, чтобы казаться бесчувственным камнем. Почему он это сделал? Каждый раз, когда он говорил о том, чтобы сделать что-то хорошее, он сводил это к финансовой выгоде. — Ну, нет, — признался Чонгук. — Потребности в этом было предостаточно. Я кое-что узнал о городе и понял, что штормы с каждым годом становятся все более сильными, и возникает проблема с продовольственной безопасностью. Деревня полностью зависит от рыболовства, поэтому я хотел сделать всё возможное, чтобы убедиться, что у жителей есть запасной источник пищи на случай, если здесь когда-нибудь что-то пойдет не так. Когда пешеходный переход осветился зелёным, Чимин повесил камеру на ремешке на шею и схватился за руль своего велосипеда, направляя его через улицу. Они припарковались у фонарного столба и пошли по набережной парусников, вдыхая солёный воздух. Шестерёнки провернулись в голове Пака. Был ли это тот самый Чонгук, которого он всегда знал? Какова вероятность, что человек перед ним, который запросто выгонял людей из своего кабинета, когда они его раздражали, увольнял работников без угрызений совести, и который заботился только о себе — не плод его воображения и тающего сердца? Чон был одним из самых богатых людей в стране, но, получается, он вряд ли был сильно одержим материальными вещами. Раньше Чимин никогда не обращал на него столько внимания. Если подумать, самые дорогие вещи, которыми владел мужчина, достались ему от отца — дом, офис в Каннаме, Роллс-Ройс. Чонгук по-прежнему большую часть времени пользовался офисным телефоном и компьютером, и Чимин ни разу не смог определить, какой модный дом разрабатывал для него костюмы. Юноша просто предположил, что дизайнер был настолько неизвестным, или наоборот, таким «дорогим», что он не узнавал его почерк. Он посмотрел на Чона, шедшего рядом с ним по улице. — Чонгук-ши, — позвал он достаточно громко, чтобы его было слышно сквозь шум ветра и проезжающих машин. — Хм? — Кто занимается дизайном ваших костюмов? — Моих костюмов? — Чонгук поднял бровь. — Ли Док Чул. — Кто? — Чимин в замешательстве наклонил голову. — Он работает в корейском доме моды? — Мистер Ли? — Чонгук рассмеялся, звук ярко разнесся по открытому пространству. Его глаза сморщились и заиграли весельем. — Боже, нет. Мистеру Ли почти восемьдесят. Он был личным портным моего отца, но ушел на пенсию много лет назад. Теперь он шьет мне костюмы в качестве одолжения. Я могу быть слишком придирчивым, поэтому потребовался некоторый «стимул», чтобы убедить его продолжить делать их для меня. Кроме того, у него всегда были все мои мерки. — Офисные и вечерние костюмы вам сшил случайный восьмидесятилетний пенсионер, — резюмировал Чимин, убеждаясь, что правильно расслышал. — Ага, — пожал плечами Чонгук. — Он живет здесь, в этой деревне. Прямо за углом. — мужчина указал на две улицы вниз, где за кабинетом дантиста стоял ряд домов. — Ли присылает мне костюмы по готовности. Я не доставляю ему особых неудобств, заказываю новые каждые два года. — Вы миллиардер, и у вас есть человек, который живет в скромном домике на Чеджу, и шьет вам всю одежду. — Чимин прищурился. — Что такого? Я думаю, что он делает свою работу лучше всех, и я слежу за тем, чтобы ему платили так же, как и другим известным брендам. Тебе не кажется, что костюмы достаточно хороши? — Чон забавно оборонялся. — Нет, я совсем не это имею в виду! Они очень милые! Мне просто трудно поверить, что их сшил друг семьи. Парень также с трудом осознавал, почему такой человек, как Чонгук, предпочёл этот вариант самым уважаемым дизайнерам в мире и тому престижу, которым обладала их одежда. Однако, решил не говорить об этом вслух. — Он использует швы, которые не причиняют дискомфорта моей коже. Те, которые сложены вдвое. — Французские швы? — Да, именно. Он опытный. Мне без разницы, на какого дизайнера он работает. Кроме того, Ли хороший человек, и у него хорошая семья. Чимин кивнул, улыбаясь с тёплым блеском в глазах. — Что опять? — спросил Чонгук, заметив косую ухмылку. — Ничего такого! — Ладно, — усмехнулся Чонгук. — Как насчет ужина на пляже? Думаю, я смогу организовать всё нужное. — Вы будете готовить для меня? — Вау, теперь ты меня просто переоценил, — показывая большим пальцем через плечо на открытый рынок и круглосуточный магазин на углу. — У меня есть корзина для пикника. Ты согласен? Чонгук стоял спиной к солнцу, торчащие волоски развевались вокруг его лица, словно золото, и застенчивая улыбка освещала лицо так привлекательно, что парень просто не мог оторваться от чужих губ. Конечно, Чимин не мог сказать «нет».

***

Чимин лежал на боку на покрывале для пикника, позволяя солёному воздуху охлаждать кожу и растрёпывать причёску. Мужчина разжег небольшой костер среди дюн , где они расположились по разные стороны. Они лакомились свежей рыбой и омарами с деревенского рынка, а также разнообразными гарнирами и фруктами из магазина на углу. Было странно чувствовать себя по-домашнему, шагая бок о бок с генеральным директором и полными пакетами продуктов в руках, и сам Чонгук казался странно уютным. Он все ещё стойко держал лицо, пока юноша вёл с ним беседу, но по мере приближения вечера, он расслабился, не скрывая улыбку и беззаботное хихиканье. Никогда в жизни Чимин не был так сбит с толку. И этого человека так жестоко все очерняли? Несомненно, мужчина мог быть другим в офисе — так положено, но на рынке тот был застенчивым, цеплялся взглядом за всё, лишь бы не смотреть прямо на парня, тем самым позволяя Чимину вести большую часть беседы. Неужели его ненароком занесло на планету в другой галактике, где Чон Чонгук умел стесняться? Голос рядом вырывает Чимина из мыслей. — Ты закончил? — спросил Чонгук, указывая на полупустую тарелку. — Не думаю, что в меня влезет что-то ещё, — ответил парень, положив ладонь на свой полный живот. Тот кивнул, потянувшись, чтобы взять импровизированную деревянную тарелку Чимина и сунуть ее в продуктовый пакет с остальным ненужным, а затем поднялся со своего места на песке, завязал сумку и бросил ее в ближайшую урну у входа на пляж. Чимин поерзал на песке, садясь прямо и дожидаясь его возвращения. — Чонгук-ши… — брюнет пробовал называть его хёном в уме, но на деле не мог произнести и слова. Это все ещё было странно. Мысль о неформальном разговоре с мужчиной высокого положения заставила его кожу покрыться мурашками, и Чимин не мог решить, хорошо это или плохо. — Хм? — Вам нравится ваша работа? — В компании? — Чонгук слегка приподнял бровь Парень кивнул. — Конечно. Почему ты спрашиваешь? — Что именно в ней вам нравится? Чонгук склонил голову, обдумывая вопрос. Это удивляло. Казалось, от любого другого можно было ожидать сарказм, но мужчина серьёзно был настроен ответить. — Мне нравится, что я открываю новые горизонты. Я лично нахожу новые технологии, узнаю все подробности о том, как они работают, а затем вывожу их на рынок так, чтобы это было полезно и увлекательно. Мы делаем успехи каждый год, и всегда интересно видеть, что придумывают наши команды. В ближайшие год или два мы выйдем на рынок видеоигр, и, если я соглашусь, мы создадим совершенно новое подразделение компании, ориентированное на разработку игр. Я хочу достичь определенного стандарта высокого разрешения во всё более и более компактных модулях. Чимин не мог сдержать улыбку на своем лице. Чон внезапно остановился. Его щеки выглядели немного покрасневшими, хотя, возможно, это просто отражение бликов костра на его коже. — О, ты смеешься. Я слишком нудный, не так ли? — он нервно усмехнулся. — Нет, совсем нет. — настаивал Чимин, совершенно серьезно. Он встретился взглядом с ним через костёр. — Знаете, вы не тот, за кого вас пытаются выдать. — О, да? Кто я тогда в их глазах? — Чонгук посмотрел на свои руки. — Вы знаете. — Не совсем. — Ну, — медленно начал юноша, внезапно не решаясь сказать это вслух. — Во-первых, вас считают «единственным в мире живым донором сердца». Чонгук улыбнулся, выдавливая смех, который не затронул его глаз. — О, да. Полагаю, временами я становлюсь немного резким и излишне строгим…? — Может быть, это так, но на деле не имеет значения, что все они думают о вас. Мужчина сделал паузу, затем снова посмотрел прямо в глаза. — Что ты думаешь обо мне? — Честно? — Да. Чимин задумался на мгновение, прижимая язык к щеке. — Я думаю… что вы ботаник. — Что? — на лице Чонгука появилось что-то среднее между замешательством и удивлением. — Я не в плохом смысле, — объяснил юноша, посмеиваясь. — После сегодня я думаю, что вы… интроверт, с глубокими интересами, на которых вы полностью сосредоточены. Я думаю, что вы застенчивы и, возможно, несколько неуклюжи, и на ваши плечи лег большой груз ответственности в молодом возрасте. Вы прямолинейны, но не бессердечны. Всё на самом деле не так, как может выглядеть. На лице мужчины появилось напряжение. Это было возвращение того взгляда, которым тот прожигал людей, заставляя их бежать в противоположном направлении. Чимин не испытал испуга, заранее зная, что Чонгук не сделает ему выговор за высказывание своего мнения. Чон ничего не сказал, просто смотрел, поэтому юноша продолжил. — Почему вы позволяете людям думать о вас плохо? — Как ты помешаешь им думать, что они хотят? Спустя время, люди всё равно начинают верить в то, что сами и выдумывают. — Чонгук колебался. Парень хмыкнул, не полностью принимая ответ. Он знал, что мужчина мог проявить сострадание по отношению к кому-то. Пак окунулся в свои воспоминания. — Вы помните ту грозу, которую мы вместе пережидали в гостиной ваших родителей? — Эм… — Мне было, наверное, лет девять. Ваши родители уехали с Чонхёном в город на урок музыки, мой отец отвёз их. — он отвёл взгляд. — Я был один и мне было страшно. Я всегда боялся грозы, с тех пор как моя мать… она ехала на машине в одну из них, и вот как она… — Да, — тихо сказал Чонгук, понимая. — Я знаю. — Я бродил по двору и даже по вашему дому, промокший, искал хотя бы кого-то. Вы были там, работали над чем-то. И вы остались со мной, «защищали» меня полночи, пока все не вернулись. — Я вспомнил. Ты не плакал. Ты был храбрым ребёнком. — мужчина мягко улыбнулся. — Нет, — рассмеялся Чимин. — Я просто боялся вас. Потому что все боялись. Но с той ночи, я больше никогда не допускал и мысли, чтобы бояться вас. — Я понимаю. Пак стиснул зубы, думая о сплетнях, которые ходили на вечеринках. Раньше он не обращал внимания, однако мысли об этом после сегодняшнего дня заставили тело покрыться мурашками. — Мне действительно не нравится слушать, как люди говорят плохие вещи о вас. Чонгук пожал плечами. — Знаете, есть люди, которые верят в вас. Особенно Чонхён. — Чонхён верит в зубную фею. — старший закатил глаза. — Вот почему он мне нравится. — Чимин рассмеялся. — Я тоже его люблю, просто не знаю, что с ним делать. Когда он был ребенком, он обычно сидел за столом моего отца, играл с магнитофонной лентой и записывал истории — ему это нравилось, а потом… Не знаю, он просто вырос. Я не могу понять… что еще люди говорят обо мне? — Только то, что у вас сердце из камня. Чонгук неловко ерзал на своем месте, морщась. Он неплохо притворялся, что ему все равно, но парень уловил намёки на неуверенность и печаль. — Знаете, они ошибаются. — Чимин сделал паузу, взвешивая свой следующий вопрос, прежде чем озвучить. Его мысли вернулись к разговору с Намджуном и Сокджином. — Это… поэтому вы так и не женились? Лицо Чонгука стало пустым и юноша потупил взгляд, подтянув колени к груди и обхватив их рукой. — Ну, — начал снова неловко. — Может быть, вы не верите в любовь… или в брак. — Я верю в любовь, — раздался голос. Взгляд мужчины наполнился решительностью, его лицо посерьёзнело в ответ на предположение Чимина. — Вот почему я так и не женился.