Always a Good Idea

Чонгук

— Ежемесячный отчет отдела маркетинга будет у нашей двери в одиннадцать часов, — отметил Тэхён, листая свои заметки. — Затем последует встреча в конференц-зале. Он стоял перед столом Чонгука в офисе на Каннаме, в своем стандартном костюме из черных брюк и накрахмаленной голубой рубашки с аккуратно закатанными рукавами до локтей. В одной руке у него был блокнот, а в другой — шариковая ручка без колпачка, ожидающая следующих инструкций, которые мог указать Чон. — Заседание совета директоров в два часа. Ещё мистер Уайт. Он вернулся сегодня из Пекина, затем вчера вечером позвонили из офиса в Лондоне; они хотят телеконференцию в четыре пятнадцать, что-то о том, что издательский отдел столкнулся с препятствием из-за формулировки нового выпуска проекта. Мужчина откинулся на спинку офисного кресла, скрестив руки на груди, прислушиваясь. Он привык к быстрым инструктажам. Каждое утро, после первого кофе и нескольких настойчивых телефонных звонков, он требовал подробностей своего дня с точностью до минуты. Такой график требовал рутины. Это был умственный процесс; так привык к своим идеально выверенным графикам, что был уверен, что без них всё рухнет. Чонгук любил вычеркивать исполненные вещи из списка. Это было удовлетворительно, даже если постоянное повторение со временем притупило блаженное чувство. Сегодня ему было трудно сосредоточиться. С таким успехом, Тэхён выглядел попугаем, который несёт чепуху. Чонгук слушал его через слово. — Также группа технических разработчиков присылает предварительный отчет о новой системе хранения… — Тэхён, ты когда-нибудь слышал, чтобы меня называли единственным в мире живым донором сердца? — прерывает секретаря. Помощник фыркнул, прежде чем быстро прийти в себя. — Не лично, но я добавлю это в список, — сказал он, переворачивая страницу в конце своей записной книжки, чтобы сделать пометку. — Список? — Да, сэр. — У тебя есть список оскорблений, посвящённых мне? — Это началось как способ не путаться в кодовых именах. Вы знаете, что СМИ и люди из офиса звонят вам. Я не акцентирую на этом, но признаюсь, что некоторые записываю, потому что они довольно забавные. — Что в этом смешного? — Ну, Кан Хёнсу назвал вас Воландемортом, когда вы его уволили. Не очень оригинально, подумал я, но оценил отсылку. — Не удивлён, — фыркнул Чонгук. — Остальная часть расписания у вас на столе, если вы, конечно, сможете достаточно сконцентрироваться, чтобы прочесть её. Мне нужно покопаться в лондонской ситуации. К обеду у меня будет отчёт о том, что я узнал. — Не торопись, я всё равно не знаю, будет ли у меня время сегодня его прочитать. — Да, сэр. Чонгук смотрел, как тот повернулся и начал уходить, прежде чем вспомнил, о чем забыл спросить в начале. — Ой, подожди! Тэхён-ши. Помощник остановился у двери. — Сэр? — Вчера Чимин упомянул, что сегодня в Сеуле начинается Неделя моды. Я хочу два билета на шоу, которые труднее всего достать. И столик в «Signiel» на ужин, и напитки, само собой. Делай всё, что требуется, чтобы получилось идеально это организовать. Тэхён снова черкнул в блокноте. — На чьё имя заказывать? — Моё. Ручка неподвижно замерла. Тэхён перевёл взгляд на сидящего мужчину, а его бровь поднялась почти до линии роста волос. — Я знаю. Я посещаю некоторые показы мод. — Некоторые? — недоумение раздаётся со стороны секретаря. — Хорошо, не так. Я вообще не посещаю показы мод. — Показы мод? Чонгук наклонился вперед к своему столу, опираясь на локти. — Просто найди билеты, пожалуйста? — Сложнее всего было бы достать Gucci. Обычно это одно из самых ярких событий недели. — Отлично. — Вы понимаете, что вам придётся сидеть среди толпы моделей, модельеров и фотографов? Целый час просто смотреть, как они ходят туда-сюда? — Да, я знаком с этой концепцией, — протянул мужчина, перебирая свой еженедельный финансовый отчет. — О, не могли бы вы сообщить мистеру Муну, что последний налоговый счет будет… — Он остановился, когда поднял глаза и не увидел присутствия помощника в офисе. Чон поднял голову, глядя сквозь стекло, и понял, почему. Тэхён вернулся к своему столу, опираясь на интерком, подключенный к вестибюлю. Кто-то пришёл. Кто бы это ни был, они были заранее одобрены, потому что Тэхён не спрашивал разрешения Чонгука предоставить им доступ на этот этаж. Лифт издал резкий звон, поднимая гостей. — К вам Пак Чимин, — сказал секретарь по своему личному интеркому, скрипя из маленького динамика на столе Чонгука. Мужчина резко подорвался, случайно откинув спинку стула — тот упал на пол, а затем рывком был поднят и поставлен на место. — Знаешь, дверь всё ещё открыта, — крикнул Чонгук. — Я слышу тебя без динамика! Тэхён не ответил. Чон слышал периодические гудки лифта, когда Чимин начал подниматься этаж за этажом. Он перетасовал бумаги на столе, пытаясь привести их в порядок, а также поправил пиджак и причёску. «Что я делаю?» — прошептал он себе, прекращая ерзать. Затем двери лифта открылись, являя парня во всей своей красе. Чонгук тупо моргнул, во все глаза пялясь. Пак был одет в белую водолазку и струящиеся черные штаны под кожаным плащом — он стоял такой стройный и уверенный в своих этих чёрных ботинках на небольшом каблуке. Его волосы были уложены, темные кончики завивались над ушами. На одном плече у него свисала маленькая сумка, а на ушах колыхалось несколько серебряных колец. Он прошел через вестибюль, приветствуя Тэхёна поклоном. — Доброе утро. Вы можете войти, мистер Пак, — помощник встал и направил его одной рукой. — Доброе утро. Спасибо… эм… — Ким Тэхён. Личный помощник и секретарь мистера Чона. — Приятно познакомиться, Тэхён. — Чимин улыбнулся и снова кивнул. Тэхён вежливо улыбнулся, продолжая стоять. Он посмотрел поверх головы парня, когда тот проходил мимо, широко раскрытыми глазами. — Билеты? Билеты! — по буквам без голоса, указывая на спину Чимина, с подозрением на лице. — Спасибо, Тэхён-ши! Принимайся лучше за работу, к обеду мне понадобится отчет из Лондона! — Чонгук нажал кнопку на своём столе и захлопнул автоматическую дверь кабинета, когда парень вошёл, прервав прослушивание пантомимы Тэхёна. — Привет, Чимин-а, — поприветствовал он, подходя к центру офиса между двумя большими диванами. — Привет. — Чимин улыбнулся, оглядывая комнату. Окна были большими, от пола до потолка, с потрясающим видом на горизонт Сеула. — Ух ты. Он… большой. — Видишь ли, мне нужно много места, чтобы заниматься этой реальной работой, вместо того, чтобы жить, — поддразнил Чонгук. — О, — застенчиво усмехнулся парень, глядя на свою обувь. — Ты это запомнил. — Это было трудно забыть, — мужчина повернулся к маленькой стойке в дальнем углу комнаты. Он снял пиджак и бросил на стул, внезапно почувствовав себя в нём немного душно. — Устраивайся поудобнее. Хочешь чаю? Кофе? — спросил следом, расправляя рукава своей белой застегнутой рубашки. — О, нет, спасибо. Чонгук достал из шкафа кружку и налил себе чашку черного кофе. Он подхватил напиток и вернулся к центру комнаты, где всё ещё стоял Чимин, с благоговением глядя в окно на панораму финансового района. Мужчина воспользовался невнимательностью Чимина, чтобы снова обвести глазами его прелестный профиль. Когда они оба были намного моложе, мать Чона часто говорила о том, насколько драгоценным был сын шофера, наблюдая, как он игриво бегает по саду, собирает цветы и несёт их обратно в комнату над гаражом, думая, что никто не замечает. Позже наступила юность Чимина, сопровождаемая толстыми очками и неловкостью. Тем не менее, даже тогда его цветочная личность оставалась яркой и светлой. Теперь у него была красивая, зрелая внешность, соответствующая душе. Он полностью расцвёл на глазах у Чонгука, и совсем спонтанно поменял о себе мнение. Раньше мужчина не обращал особого внимания на сына своего водителя, устанавливая границы, но сейчас, «каменное сердце» терялось в прекрасных блестящих глазах и плюшевых вишнёвых губах… Ком неуверенности закрутился в груди Чонгука, медленно расширяясь. Он слишком самоуверенно поступил, думая, что сможет отвлечь Чимина от Чонхёна. Зачем юноше кто-то старше его более чем на десять лет, кто-то, кто погряз в бесконечных расписаниях на своём рабочем столе? Парня не волновали деньги, но забавно, ведь только это старший и мог предложить. Было очевидно, что молодой человек ценил привязанность чувств. Это намного усложнило жизнь Чонгуку. — Ты принёс фотографии? — задал вопрос. Голова Чимина резко отвернулась от панорамы. — О! — да, — воскликнул он, открывая сумку, чтобы найти нужное. Он вытащил толстый белый бумажный конверт и подошел к Чонгуку, протягивая его обеими руками. — Я решил напечатать их все. Вы можете просто отсортировать и выбрать те, которые вы хотели бы включить в объявление. Мужчина наклонился, поставил свой кофе на центральный столик и взял фотографии. Он сел на пустой диван, открыл конверт и вытащил стопку. Пак остался стоять, нервно накручивая на палец прядь волос на затылке. Чонгук перебирал их, приподняв бровь. Он заметил своеобразную закономерность, когда добрался до четвертого или пятого. Это были фотографии, сделанные в Париже: несколько снимков на берегу реки, с подробным описанием богато украшенных мостов и витрин магазинов. Был даже один Чимин, снятый кем-то другим. Это был его профиль, в темных очках и с тёплой улыбкой — он бродил по какой-то парижской улице. Старшему вдруг захотелось засунуть снимок себе в карман, но он проигнорировал странное желание. Он посмотрел на парня, отошедшего в сторону и вновь наблюдающего за городской суетой. — Потрясающий вид, — похвалил Чонгук, слегка улыбаясь. — Но не особняка на Чеджу. Пак внезапно оглянулся и замер, когда мужчина повернул фотографию к нему. Он в несколько шагов приблизился, быстро забирая пачку из рук Чонгука, а затем снова порылся в своей сумке, вытаскивая другой конверт. — Извините… Я перепутал их. Вот. Чон заметил румянец на щеках, когда тот смущённо протянул ему нужный конверт. Он мягко ухмыльнулся, снова переведя взгляд на стопку фотографий дома. Те были хорошо сняты технически с точки зрения использования их для анкеты, но также, в них чувствовалась атмосфера, благодаря чему особняк казался ещё больше и уютнее, чем, возможно, являлся на деле. — У тебя талант, — заключил Чонгук, а в его голосе сквозила искренность. — Они великолепны. Как раз то, что я хотел. Благодарю. Чимин кивнул, теперь застенчиво улыбаясь, ёрзая на кресле, которое решил занять во время чонового молчания, чтобы перебрать и свои фотографии Парижа, лежавшие теперь на коленях. — Эти ещё лучше. — мужчина наклонился, чтобы указать на колени парня. — В основном ты делал эти фотографии, верно? — Да, — ответил Чимин. — Но я не могу себя нахваливать, вы просто должны знать, что город прекрасен сам по себе. — Да, соглашусь. — Вы когда-нибудь были в Париже, Чонгук-ши? — Один раз. Около тридцати минут. — Тридцать минут? — Пересадка на другой самолёт. Это было во время моего первого визита в наш лондонский офис. — Это не считается. Париж не может начаться и закончиться в аэропорту, Париж — место, чтобы… найти себя, как сказал однажды друг. — Ты нашёл себя там? — Самым волшебным образом. — А здесь? — Не знаю. — Чимин тихо хихикнул. — Я думал о путешествии. Стоит ли мне обратить внимание на Париж? — Чонгук хмыкнул, вопросительно глядя сверху вниз. — О, вам бы там, скорее всего, не понравилось. — Хм? Почему? — Ну, они работают так же усердно, как и мы, но они знают, когда нужно сделать паузу. Они наслаждаются жизнью. Всё дело в удовольствии заниматься тем, что делает тебя счастливым. — Хм. Я слышал что-то подобное, что Париж — город любви. Может быть, поэтому я остался только на тридцать минут. — Вы так строги к себе, — усмехнулся Чимин, его глаза опустились к рукам старшего, цепляясь за фотографию с мужчиной, сделанную парнем в деревне, которую тот ещё не видел. — Что это? — Чонгук поднял бровь. — Я знаю, вы сказали мне не делать этого, но я ничего не мог с собой поделать, — застенчиво признался Пак. — Вы очень фотогеничны. — Я недостаточно красив, чтобы быть фотогеничным, поэтому предоставляю эту возможность своему брату. Увы, я не такой, как он. Раньше это очень ранило, но сейчас пришло смирение, — пошутил Чонгук, наклоняясь к столу, чтобы сделать глоток кофе. На лице Чимина отразилось искреннее замешательство. Он поднял голову, встретившись взглядом с мужчиной, откидываясь на спинку кресла. — Что? Но ведь… Чонгук слегка удивился, не ожидая такого странного ответа. Старший думал, что парень согласится с ним. — Что именно? Я достаточно хорош, чтобы быть фотогеничным… или…? Чимин отвел взгляд, сохраняя молчание, очевидно, не понимая, что он сам имел ввиду. — Неважно, — завершил Чонгук, глядя на свои руки и прочищая горло. — В любом случае, я, эм, думал о том, что ты сказал мне на Чеджу и повторил пару минут назад, о вещах, что могут делать меня счастливым, спасибо, возможно, я начинаю понимать. — Действительно? — Чимин слабо улыбнулся, слегка смущаясь. — Я рад. — Сегодня вечером начинается Неделя моды. — Да, но как вы… — парень выглядел растерянным. — Я купил нам билеты. Подумал, что ты, возможно, захочешь пойти, поэтому, не хотел бы составить мне компанию? — старший говорил быстро, чтобы не запнуться. На лице Чимина отразился ступор в вперемешку с удивлением, он смотрел Чонгуку прямо в глаза, ища ответ на свои немые вопросы, пока фотографии оставались лежать на коленях. Мужчина удерживал его взгляд и, чёрт пойми, что творилось в их головах в тот момент, когда юноша медленно поднялся со своего места, переводя глаза на шею, а затем протянул руку к груди, легко скользя по ткани пальцами и касаясь галстука, чтобы выпрямить замявшийся уголок и поправить его у основания, невольно проследив за появлением мурашек, что скрывались за воротником дорогой рубашки. Чонгук посмотрел на него сверху вниз, длинные ресницы опустились, когда он сосредоточился на своих руках. Волна жара от ощущения рук Пака так близко к его коже проходилась по многим участкам тела. Когда юноша закончил свой порыв, он снова посмотрел вверх, позволив своей ладони задержаться на чужой ключице. Два быстрых стука в дверь. Чимин попятился назад, скоро убирая руку, хотя казалось, что она уже слилась с сильным телом напротив. Тэхён вошёл в комнату, скрестив перед собой руки с блокнотом, наблюдая, как юноша обращает на него внимание через плечо, а Чонгук пытается скрыть лёгкое разочарование на своём лице. — Что? Я постучал. — Что такое, Тэхён? — старший удручённо застонал. — Напоминаю, что у вас встреча в одиннадцать внизу. Сейчас десять пятьдесят. — Хорошо. — О, и я уже нашёл билеты, сэр. Бронирование было сделано и в «Signiel». На девять тридцать. Я забронировал столик, который якобы находится в углу, — доложил Тэхён. — Я знаю, как вы нервничаете на свиданиях. Клаустрофобия, кажется? — Это не для св… — Чонгук побледнел. — Бронь в «Signiel»? — перебил Чимин, оглядываясь на Чона, которому ничего не остаётся, как смущённо кивнуть. — На случай, если ты захочешь поужинать или выпить после шоу… Если ты захочешь туда пойти, имеется ввиду, кхм. Чимин моргнул, приоткрывая рот и смыкая губы в следующий момент — такого явно он не ожидал. — Ну, для чего бы это ни было, я попросил самый тёмный стол, со свечами и цветами, — продолжил Тэхён, совершенно не парясь над атмосферой в кабинете. — Оу, я немного погорячился. Он никогда никуда не ходит, видите ли, мистер Пак. Я уже начал беспокоиться, что мистер Чон никогда… — Тэхён! Не мог бы ты подготовить конференц-зал, пожалуйста? — Я просто говорю… Реплика прерывается добрым смехом Чимина. — Он всегда так с вами разговаривает? — спрашивает следом. — Он хорош в своей работе, — выдохнул Чонгук. — Я отлично справляюсь со своей работой, — помощник повторил его кивок, пожимая плечами. — Я спущусь через минуту, Тэхён. — вздыхает мужчина. — Да-да, сэр, — протянул и выскользнул из кабинета. — Мне жаль его, — сказал Чонгук Паку, когда щёлкнула дверь. — Знаешь, есть такая часть мозга, которая мешает говорить всё, что ты думаешь, фильтруя информацию? — Конечно. — Э-э, так вот… у Тэхёна её нет. Чимин снова засмеялся, когда старший нагнулся поднять свой брошенный пиджак и папку со стола. Юноша также отошёл взять свою сумку, слыша, как сзади мужчина подходит ближе, чтобы схватить ещё и свою кофейную кружку. — Не волнуйтесь. На самом деле я думаю, что он забавный, — заключает парень. — Я тоже, — озорно прошептал Чонгук, ухмыляясь. — Только не говори ему. Чимин задержался в офисе, играя с лямкой своей сумки. Он выглядел так, будто хотел что-то сказать, но колебался. — Что? — Чонгук нахмурил бровь. — О, я не хочу давить на тебя по поводу шоу и бронирования мест. Я понимаю, если тебе неловко ехать со мной… — Нет… — немного резко оборвал его Чимин, опуская взгляд вниз. — Нет, это не так. Я просто подумал, что если вы хотите немного расслабиться, то вы не должны угождать мне в укор своим интересам. — О, ну, я просто подумал, что было бы неплохо снова пойти куда-нибудь с тобой. Неважно, куда и зачем. — Ты хочешь пойти на показ мод? Чонгук задумался над своими словами, склонив голову. — Верно, — усмехнулся Чимин. Может быть, было самонадеянно искать билеты. — Это была плохая идея? — спросил Чонгук, немного поморщившись. — Нет. Я думаю, это было очень продуманно, — заверил Чимин. — Но у меня есть идея получше.

***

В шесть тридцать Чонгук совершил немыслимое. Он спустился на общем лифте офисного здания в парадный вход вместо личного. Череда озадаченных лиц наблюдала за ним, пока он не толкнул одну из передних дверей, выходя на оживленную площадь. Там был Чимин, одетый в ту же одежду, что и раньше, он сидел на краю мраморного фонтана в центре и делал записи в дневнике. Заметив подходящего мужчину, он улыбнулся и махнул ему рукой. Через несколько кварталов, следуя указаниям Чимина, они забрели в захудалый индийский ресторанчик. Зал был небольшим, но уютным, с мягким освещением и низкими столиками, окруженными разноцветными подушками на деревянном полу. — Это была одна из моих любимых кухонь во Франции, — объяснил Чимин. — Я никогда не пробовал индийскую еду до моего переезда в Париж, но прямо за углом моего офиса был один такой ресторанчик и меня чисто случайно туда занесло. С тех пор я ел там, по крайней мере, два раза в неделю. У тебя когда-нибудь случалось похожее? Чонгук покачал головой. Он вырос с личными поварами и частной службой доставки. На самом деле он никогда не болел авантюризмом в этом плане. — Мы сядем на пол. Вы не возражаете? По общему признанию, старший не был в восторге от идеи плюхнуться на потоптанный пол, но отказаться, когда перед тобой стоит чудо с восторженной улыбкой и блестящими глазами, было мягко говоря, нереально. И так, он скрестил ноги и уселся на пол за круглым столом. Чонгук попытался расшифровать меню, но через несколько минут, он всё ещё не знал, что ему стоит выбрать. Чимин сжалился и взял меню из рук, предлагая сделать заказ для него. — Есть ли аллергия? Чонгук покачал головой. — Вам нравится острая еда? — Ммм. Ну, она мне нравится больше, чем я ей, но со мной всё будет в порядке, — пошутил Чонгук. Через некоторое время официант принёс несколько больших мисок с едой, радужный набор мяса и булочек. Чимин зачерпнул всё на тарелку Чонгука, призывая того попробовать каждое блюдо перед ним. Чон взял свою первую ложку, сначала подул, чтобы охладить, а потом попробовал. Чимин внимательно наблюдал, ожидая его вердикта. — Вкусно. — старший кивнул, а спустя пару секунд замер, его глаза расширились, и он дважды кашлянул, почувствовав першение. Он потянулся за своей водой. — Остро-о. Чимин расхохотался, протягивая ему тканевую салфетку с колен. — Просто проглотите первые несколько кусочков, и вы привыкнете. Мужчина кивнул и продолжил, но походу обнаружил, что это вопиющая ложь. К тому времени, когда Чонгук съел большую часть еды, он снял галстук и пиджак и уже выпил два стакана воды, ожидая, пока официант принесёт третий. Уже будучи снаружи, Чимин лелеял порцию хорошего настроения от проведённого времени в то время, как старший глубоко вдыхал прохладный воздух, ощущая себя огнедышащим драконом на выдохе. — Что скажете? — спросил Чимин, останавливаясь рядом с ним. — Вы будете в порядке? — Когда я всё-таки преодолел боль — замечательно. Очень вкусно. — Чонгук кивнул. — Я рад, что смог расширить ваш кругозор. Чонгук засунул руки в карманы, не снимая пиджака с руки, и указал на улицу. Они были всего в квартале от реки Хан. — Как насчёт прогулки? — предложил он. — Хорошая ночь. Полная луна блестела высоко над небоскрёбами, на небе не было ни облачка, а между улицами и переулками продувал приятный ветерок. Юноша охотно согласился, и они отправились вниз по склону к реке. — Знаете, я гулял везде в Париже, — начал Чимин таким милым задумчивым тоном. — Я ненавидел метро, поэтому ходил пешком две мили вдоль Сены до офиса. В Париже двадцать три моста, но у меня был самый любимый — мост Согласия. Я ходил туда почти каждый день с кофе и книгой и просто слушал шёпот реки и гул ветра. — Что тебе рассказывала река? — Это между мной и рекой, — протянул озорно парень. Чонгук издал небольшой смешок. — Знаешь, для меня всё странно. Слушаю, как ты говоришь о Париже и не могу представить себя на твоём месте. Это удивляет, и в то же время озадачивает меня… Когда они достигли берега реки, мужчина остановился, прислонившись к уступу, всматриваясь, как красные огни на пароме мерцают где-то вдалеке. — Что именно? — уже на долю тише, не желая портить атмосферу. — Ну, я не знаю. Я, просто, другой… Но в последнее время что-то происходит. — Касаемо работы? — Я люблю движение. Мне нравится прогресс, которого я добиваюсь, но я просто… я не… — Чонгук растерян и уязвим. Нервозность в его горле заставляла мысли путаться, он пытался подобрать верные слова. Что он сейчас делает? Вот он снова «оголяется» перед мальчишкой, доверяет ему свои самые личные боли, хотя каждая клеточка его существа призывала остановиться. Чёрт, как же тянет игнорировать эти мысли. Каждый раз, когда он чувствовал себя застрявшим в грязи и потерянным, задаваясь вопросом, почему он позволил себе послушно идти по намеченному пути, он обвинял в этом плохой день и, откидывая лишние мысли, шёл дальше. Он должен был быть сильной опорой для своей семьи. Это было ожидаемо. И Чонгук никогда никого не подводил. По крайней мере, пока не подводил. — Иногда я просто задумываюсь, каково это… жить где-то ещё, — признался мужчина. — В месте, которое я буду любить, как ты любишь Париж. Не просто для временного отдыха, а для настоящей жизни. Я думал об этом как-то, на самом деле, просто не знаю, что мне… — Что именно вы имеете ввиду? — Я не уверен. Просто я… — выдохнул Чонгук. — Я делаю то, что делал мой отец и дедушка, и его отец. Всю свою жизнь я никогда не выбирал, просто остался на готовом пути, продолжая его, но… — Вы же не думаете о переезде в Париж, верно? — Чимин пытался понять, но, возможно, старший всё-таки нёс чушь. Он же не думал об этом серьёзно? Чонгук оглянулся через плечо, встретившись с удивлением напротив. — Нет, ты прав. Как я могу вообще? Я застрял здесь. Наверное, всё безнадёжно. — Нет, не говорите так. Чонгук отвернулся, поджав губы, возвращая взгляд к реке и сохраняя тишину. — Ой! — Чимин внезапно ахнул. — Который сейчас час? — Почти девять. — мужчина посмотрел на часы. — Я сказал Чонхёну, что приду к нему сегодня. Я отвлёкся и забыл. — Мы можем уйти. Я вызову для тебя такси. Знаю, что ты хотел бы его увидеть. — Вы не собираетесь домой? — Нет. Я останусь в городе сегодня вечером. У меня есть пентхаус в том же здании, что и офис. На случай, если завтра утром у меня будут встречи. — Конечно, понимаю. — Чимин кивнул, улыбаясь. — Экономит время? — Экономит. — Чонгук хохотал.

***

Чон и Пак стояли перед офисом, ожидая, когда подъедет такси. Мужчина пытался собрать свои мысли в кучу, чтобы найти, что сказать. Лучшее, что у него нашлось, это: — Чонхён будет рад тебя видеть. Медсестра Ким говорила, что сегодня он очень отзывчив и даже немного погулял. Почти вернулся к норме. — Приятно услышать. — Скажи, было ли что-то, что тебе не нравилось в Париже? — Как всё дорого, наверное. Многое стоит целое состояние. — Чимин задумался. — Тогда, может быть, мне нужно знать, как сказать «я просто смотрю» консультанту по-французски? — Как будто, — тихо усмехнулся Чимин, прежде чем сменить язык. — Je regarde juste . — Хм. Как сказать: «Это то, чего я хочу»?» — Je desire celui-ci . Чонгуку понравилось, как фразы звучали из уст Чимина. Гласные были резкими, но слова красиво сливались, когда юноша их произносил. Такси завернуло за угол и остановилось перед парой. Чонгук потянулся к ручке, приветствуя водителя. Прежде чем сесть внутрь, парень остановился за дверью, словно ожидая, что мужчина что-то ещё скажет. — Как сказать: «Я смотрю на то, что очень хочу?» Брови Пака удивлённо поднялись, его полные губы чуть приоткрылись, но он не произнёс ни слова. Он стоял, пытаясь разглядеть что-то в чужих глазах и не понимал, почему в животе так приятно сводит. — Мы готовы? — раздался голос шофера, низкий и хриплый. — Да, — сказал Чонгук, не отрывая взгляда от Чимина. — Спокойной ночи, Чимин-а. Когда он отступил назад, такси не спеша покатилось по улице и скрылось из виду. Мужчина остался один на пустой площади, смотря на луну и пытаясь успокоить тяжелое сердцебиение в груди.