Always a Good Idea

Чимин

На задней стороне особняка тёплыми огоньками сверкал внутренний дворик, подходяще вливаясь в спокойную атмосферу вечера. Широкая гранитная лестница вела в полузакрытую гостиную, длинное прямоугольное пространство с множеством диванов и напольных растений, бильярдным столом и прекрасным видом на конюшни внизу холма. Ведущая в помещение, сетчатая дверь, была приглашающе открыта. Чимин заглянул внутрь и увидел, что тот, кого он искал, склонился над бильярдным столом, пытаясь совершить угловой удар. Красный шар, с видом особой небрежности, пролетел по бархатному столу и с резким лязгом погрузился в верхний левый карман. Чонхён был хорош во всём, что делал, и отдавал всего себя тому, что ему небезразлично. Если бы он только немного больше заботился о вещах, которые могли иметь большую значимость… — Как всегда прекрасно, — усмехнулся Чимин. Чонхён внезапно оторвал взгляд от стола и обратил внимание на вошедшего, а затем его лицо осветила фирменная «голливудская» улыбка. Чимин прислонился к дверному проёму, взглянув на Чона, который являлся объектом его фантазий на протяжении большей части жизни — одетый в свободную белую футболку и пару чёрных домашних брюк, с растрепанными волнистыми волосами. Даже в таком виде Пак находил его таким же потрясающим, как и тогда, когда тот надевал свои фирменные пошитые на заказ костюмы. — Эх, я немного заржавел, — Чонхён усмехнулся, выпрямляясь. Глаза переливались озорством. — Привет, — юноша отзеркалил добрую улыбку. — Привет, Чимин-а. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался, проходя в комнату и останавливаясь у противоположной стороны бильярдного стола, проводя рукой по полированной поверхности. — Здорово. Быстро заживает. — Ты уверен, что тебе не навредят лишние телодвижения? — Доктор Чен говорит, что мне будет полезно немного постоять на ногах. Швы снимут в четверг, — Чонхён нахально ухмыльнулся, опираясь на свой кий. — Тэхён сказал, что ты ходил с моим братом на показ мод. — Нет, — усмехнулся Чимин. — Только на ужин. Индийский. Мы сели на пол и Чонгук-ши, в основном, обливался потом от острой еды. Я был уверен, что с нас начнут брать плату за воду из-под крана. Мужчина залился смехом. — Держу пари, он весь день занимал тебя биржевыми индексами, а? — игриво поднял бровь. — Ну, я пока не могу есть на полу, но я буду в достаточно хорошей форме, чтобы вытащить своего брата из твоей головы через несколько дней. Чимин хмыкнул, немного уклончивее, чем собирался. Чонхён воспринял это как зелёный свет. — Я думал о тебе. — мужчина обошёл стол, остановившись примерно в футе от Пака, а затем расслаблено облокотился об край. — О чём именно? — юноша посмотрел на него, скользя взглядом по его идеальному лицу — яростно мужественному, но с оттенком мальчишеского обаяния. — О том, что мы так не попробовали чудного шампанского в солярии, — одна его рука скользнула по столу, чтобы провести по руке Чимина, прохладно и твердо. Пак посмотрел на эти длинные пальцы, скользящие туда-сюда по его коже. — Да, не пришлось, — мягко ответил следом. — Ты послал Чонгука. — Надеюсь, он не слишком тебя напугал, — в уголках его губ мелькнула игривая ухмылка. — Я понимаю, что он не был бы в восторге от мысли о нас с тобой. Глаза Чимина округлились. «Нас?» Он об этом и не мечтал. Младший посмотрел в глаза Чонхёна, ища какую-то долю неуверенности, и был удивлен, обнаружив ее след. Это взволновало парня — он скоро отвёл взгляд, медленно убирая руку. — Эй, — тихо позвал старший, наклоняя голову, чтобы попытаться встретиться лицом к лицу. — Что такое? — Чонхён, что будет дальше? Тот снова улыбнулся. — Что ж, думаю, я смогу найти здесь немного шампанского и несколько пластиковых стаканчиков — думаю, со стеклом я на какое-то время покончил, — пошутил он, — Мы можем пойти в солярий, Чимин, вернуться туда, где мы… — Нет, я имею в виду… после этого. — После…? — тот нервно усмехнулся, потирая затылок, — Ну, что угодно. Я не знаю. — Ты не знаешь? — Не… не совсем. Разве это так плохо? — Чонхён, я знаю, что ты помолвлен. — Чимин окончательно сник. Мужчина внезапно отвёл взгляд, а щеки загорелись стыдливым румянцем. Как он мог подумать, что Пак не узнает? Все в городе знали это, а Чимин так и подавно знал всё: виды спорта, которыми тот любил заниматься, каждый из его любимых фильмов, в порядке убывания, тот факт, что в подростковом возрасте у него была крошечная щель в передних зубах, прежде чем он начал носить брекеты, и брюнет очень скучал по ним, как только они выполнили свою цель. Чонхён был очень умен, хотя, казалось, ему нравилось скрывать этот факт. Он не мог так невежественно относиться к чувствам Чимина, касающихся его напрямую. — Это… долгая история, — наконец выдавил Чон. — Нет. Не говори так, — Чимин резко покачал головой. — Мы можем поговорить обо всём этом позже, не так ли? Я так давно не видел тебя, Чимин-а, — Он снова шагнул вперед, вновь сокращая расстояние между ними. — Что-то изменилось. Юноша не сводил усталых глаз со стола, медленно кивая. — Да, ты прав, что-то изменилось. — Завтра? — спросил Чонхён с легкой мольбой в тоне. Брюнет поднял глаза, изобразив на лице легкую улыбку. — Я думаю, тебе следует отдохнуть сейчас, поправиться. Поговорим позже. — оттолкнулся от стола и направился к двери. Чонхён, казалось, успокоился, приподняв брови. Он смотрел, как парень задерживается на пороге. — Надеюсь, ты будешь приходить чаще, Чимин-а. В этом доме скоро станет слишком тихо. — Что ты имеешь в виду? — Мама берет двухмесячный творческий отпуск у себя дома в Тоскане. Чимин кивнул. Она ездила в один и тот же отпуск в Италию каждый год ещё с детства братьев. — И, судя по всему, Чонгук уезжает за границу, — поведал дальше. Сердце Пака остановилось. Он покачал головой, не веря своим ушам, и оглянулся через всю комнату на Чонхёна. — Переезжает за границу? — Да, — согласился тот. — Я слышал, как он разговаривал по телефону около часа назад. Он попросил одного из здешних помощников привезти его паспорт в город для брони билетов на самолёт. Также он узнавал про жилье в Париже. — Что? — неверяще прошептал юноша. — Я подробностей не знаю, но не говори никому, что я тебе сказал, — Чонхён сделал лицо забавного недоумения, качая головой. — Должно быть, ты хорошо разрекламировал Францию. — рассмеялся он. — Хён в Париже, ест багеты и носит берет . Забавно, не так ли? — Да, не то слово, — произнёс брюнет, открывая сетчатую дверь и отворачиваясь, чтобы уйти. — Спокойной ночи, Чонхён.

Чонгук

Чонгук спустился на лифте в свой офис, в спешке проходя через мраморный вестибюль. — Доброе утро, мистер Чон, — поздоровался Тэхён. — Доброе утро, — невнятно ответил мужчина, толкая стеклянную дверь. Помощник следовал за ним, поскрипывая ботинками в такт его шагу. В руках у него была записная книжка и документы, галстук, а волосы уложены гелем с предельной аккуратностью. — Как прошло представление, сэр? — Продолжай брифинг, Тэхён. — Настолько всё плохо? — он поморщился. Чонгук бросил свои папки на стол и направился к узкому встроенному шкафу в задней части. — Вместо этого мы пошли ужинать. — достал один из пиджаков ручной работы мистера Ли и сразу натянул его, расправляя рукава и застегивая манжеты. — О… — помощник снова оживился. — Как это… — Ты заказал билеты? — прервал босс. Тэхён спокойно воспринял эту выходку, вытащив из стопки документов два конверта и протянув их мужчине, который внимательно изучил напечатанное чёрными чернилами. — Французские авиалинии. Один на ваше имя, а другой на имя Пак Чимина. Чонгук кинул конверты на стол и неверяще оглядел их. Он действительно собирался это сделать? — Спасибо. А квартира? — Я нашёл один вариант, который, я думаю, вам подойдет. Седьмой округ, с прекрасным видом. Эйфелева башня, на изгибе Сены. — Это недалеко от моста, о котором я упоминал? — Это… — Тэхён просмотрел свои записи. У него было несколько фотографий нескольких квартир. — Мост Согласия? — Он покачал головой. — К сожалению, нет. Это единственное, чего не хватает, хотя… Ранее была квартира, у неё имелись все привилегии, но она превышала бюджет, который вы указали, поэтому я её и пропустил. — Она соответствует всем остальным критериям? — Да, сэр. — Договорись на этот вариант. — Вы уверены? Есть и другие, менее дорогие, с такими же красивыми видами… — Уверен, — отрезал Чонгук, устраиваясь в кресле за столом. — О, вам, вероятно, не следует расслабляться. Хваны ждут здесь. Чонгук внезапно поднял взгляд, забавно расширяя глаза. — Ты мог бы начать с этого, — уколол он. — У нас была назначена встреча? — Не входило в планы, — ответил Тэхён. — Они только что пришли. Я думал, они вас предупредили. Я отвёл их в кабинет Чонхёна. Мужчина со стоном поднялся, схватил документы со стола и направился наружу, по коридору к заброшенному кабинету своего брата. — Вы вымели паутину? — съязвил он помощнику через плечо. — Я не подумал об этом. Чон сухо усмехнулся, когда предстал перед офисом. Кабинет Чонхёна был не таким большим, как его, но имел ту же базовую планировку и не менее прекрасный вид на город. Внутри мать Нарэ, Со Джин, сидела на диване рядом с его матерью и поддерживала сосредоточенный разговор. Хах, ещё бы её тут не было. У его матери, вероятно, было устройство слежения за Хванами, и она контролировала каждый их шаг по мере приближения слияния и свадьбы. Чонин стоял у окна, одетый в серый костюм, обтягивающий его крепкое телосложение и вглядывался в утренний горизонт. — Это дизайн приглашений, на которых мы остановились, — указала Со Джин, выстраивая несколько рядов карточек. — И так, что тебе больше нравится, темно-серое или кремовое? — Они оба выглядят так, будто их обмакнули в кофе и оставили сохнуть. — Хеджин потерла виски, скрестив ноги под черной юбкой-карандаш. Чонгук шагнул внутрь. Все три лица повернулись к нему. — Доброе утро, Чонин-ши, — поприветствовал, также кивая его жене, играя своей вежливой улыбкой. — Что вас привело? Есть проблемы? — Нет проблем. По крайней мере, не с нашей точки зрения. Босс приподнял бровь, останавливаясь перед стеклянным столом, опираясь на него и скрещивая руки. Он не планировал сегодня играть в кошки-мышки с Хван Чонином, но, если бы это пришлось делать, Чонгук был бы вполне способен устоять на своем. JeonTech одерживал верх почти в каждом деле, и он определенно лучше шёл на компромисс с более крупными и крутыми руководителями, чем этот парень. Он выслушал бы опасения Чонина, но, несмотря на то, что на кону было много денег, Чон знал, что это слияние было более привлекательным именно для Хвана. — Я чувствую себя… как бы это сказать? Когда за тобой гоняется множество парней? — Девушка легкого поведения? — держался невозмутимо. — Я думал, э-э, холостячка, — сказал он. — Кто-то также изъявил желание заняться Hwang Industries. Вы когда-нибудь слышали об Astro Electronics? — Мм-м-м. К чему вы ведёте? — Они сделали нам впечатляющее предложение. Сопоставимо с вашим — деньги, акции, маленький остров в Тихом океане, чтобы было по-настоящему «красиво». И они не хотят указывать мне, как вести свой бизнес. Чонгук оставался бесстрастным. — Как лестно. Каков был ваш ответ? Чонин ходил возле окна, жестикулируя руками. — Я сказал им, что Хваны и Чоны практически семья и что не мог серьезно рассмотреть их предложение при таких обстоятельствах. — Хорошо, — промычал он в ответ, но его подозрения остались. Старший руководитель остановился, положив руку на диван за спиной жены. — Но потом Нарэ вернулась с конференции прошлой ночью. Она была так взволнована, увидев Чонхёна. Всю обратную дорогу говорила о нём. Она звонила ему этим утром, но он ответил ей, что сегодня будет занят. Что он не может с ней увидеться. Кровь Чонгука застыла в жилах. Он знал, что прошлой ночью Чимин наведывался к его брату. Сегодня тот таинственным образом заболел. Были ли они вместе всё время? Они провели ночь друг с другом? Он тыкнул языком в щеку, пытаясь отвлечь свои мысли от скитания, а румянец раздражения — от переноса на внешний вид. Со Джин бросила гримасничающую улыбку в сторону Хеджин. — У нас сложилось впечатление, что, ну… — Это потому, что он не так беспокоился об их встрече, как мог бы, — вставил Чонин прямым тоном. Чон скосил глаза на мужчину. Ему хотелось бы с абсолютной уверенностью заверить Чонина, что тот нелеп, но он знал, что не может. Хван мог быть прав в своих подозрениях. — Но он не в себе, Чонин-ши, — возразила его мать. — Он был ранен и принимает сильнодействующие лекарства. Чонхён, вероятно, не хочет, чтобы Нарэ видела его в таком состоянии. — Хм. Я очень надеюсь, что это так, — ответил Чонин. — Мой сын — застенчивый, и он очень смущён этой ситуацией. Я уверена, что это всё, что нужно. Когда Хван и его жена обратили внимание на Чонгука — тот грузно вздохнул и следом кивнул. — Чонхёна не было всю неделю, но он будет в порядке. Он не сказал и не сделал ничего такого, что заставило бы меня поверить, что он передумал жениться на вашей дочери. — Ложь обожгла ему язык, но это нужно было сказать. — Я всё ещё готов к встрече нашего совета директоров завтра днем, — произнёс Чонин. Чонгук вздохнул с облегчением, практически не отражая эмоцию на лице и начал болтать об акциях, затрагивая подготовку к свадьбе, пока Чонин снова не завёл шарманку. Когда Хваны уходили, старший пожал ему руку, сделав паузу, чтобы Со Джин забрала свои приглашения, позволив Чону проводить их к лифтам. Чонгук сдулся, когда двери закрылись, и не спеша вернулся в свой кабинет. Еще не было и одиннадцати, а он будто отработал сутки. — Тэхён, можешь заказать кофе в кафе внизу? — крикнул он. — Да, сэр. Мужчина плюхнулся на диван, прижимая локти к коленям, пытаясь не думать о местонахождении своего брата. Он не хотел знать. Совсем. Дверь снова распахнулась. Мать ворвалась внутрь, плотно закрыв за собой дверь. — Этот лепрекон так завуалировано угрожал, — усмехнулась она, садясь напротив, сжимая свой портфель. — Да? — сын дёрнул бровями. — Я думал, что это было довольно открыто. Если Чонхён сорвёт общение с Нарэ, слияние окажется в канализации. — Что мы будем делать? — Осталось только одно. Завтра я еду в Париж. — Что?! Чонгук потянул галстук, ослабляя его. Ему нужен был стакан чего-нибудь — воды, кофе, виски. — Это длинная история. — У меня есть время. — Тебе это не понравится, — предупредил он. — Попробуй. Чон сначала колебался, решая, с чего ему начать. — Я не был так прямолинеен, когда говорил с тобой, но у меня… и у Чимина дела идут хорошо. Мы провели время вместе, сблизились. Мы начали доверять друг другу. — Я думала, ты сказал, что это не работает. — она подняла бровь. Чонгук глубоко вздохнул и встал, направляясь к задней части офиса. Он не был уверен, что сможет рассказать до конца эту историю, когда мать пронзала его своим этим острым взглядом. — Ну… сначала я не подумал… — начал и запнулся, но продолжил. — Прошлой ночью мы гуляли у реки, и я сказал ему, что хочу перемен в своей жизни. Что я думал уехать, думал о переезде в Париж. — И он поддержал эту идею? Чонгук кивнул. — И я думаю… если я попрошу его, он поедет со мной. — когда он набрался смелости оглянуться на мать — та изучала его сверху донизу со странным выражением лица. Он был мастером читать людей, предсказывать их реакцию, но прямо сейчас он не поставил бы и десять долларов на то, чтобы угадать её мысли. — Ты в этом уверен? — Точно так же, как я был уверен, что наш процессор изменит отрасль и мгновенно продвинет эту компанию вперёд. Я не знаю как, но просто знаю, что да. Это какое-то… чувство. — Итак, каков твой план? Уйти в закат? — поинтересовалась Хеджин, насмехаясь, будто не могла в это поверить, но он не мог её винить. Ему самому было трудно осознать, что этот план в целом заложился в голове и воплотился в жизнь. — Я возьму Чимина с собой в Париж. Чонхён придёт в себя и женится на Нарэ. Я вернусь из Парижа и подпишу бумаги. Слияние будет закрыто. Мы заработаем много денег, и ты сможешь купить пентхаус в Токио. — Меня не волнует Токио. Что будет с Чимином? Мужчина ничего не сказал, только откашлялся и глянул в окно. — Ты собираешься бросить его? — тихо спросила она. Когда Чонгук не поправил ее, она усмехнулась, а затем возмущённо вскрикнула. — Мой Бог. Что-то похожее на чувство вины забурлило в груди, но он подавил его, сменив серьезность на отчаяние. — Чем, по-твоему, это должно было закончиться, мама? — твердо спросил, глядя на нее. — Вы думали, что существует какой-то милый, нежный способ сделать это? Я же говорил, Чимина не интересуют излишества и расходы, он любит Чонхёна. Это всё, чего тот когда-либо хотел. Это не просто пластырь, который можно сорвать. - Не знаю, о чём я думала, мы знали Чимина с детства. Я просто не хочу, чтобы ему было больно, чтобы он… — Хеджин вздохнула. — Ты расстроена? — Чонгук усмехнулся. — Ты не работаешь в этом офисе каждый день, тебе не приходилось смотреть людям в глаза, когда ты их увольняешь. Ты не принимала чужую компанию и не видела выражение недовольства на их лицах. Я привык к трудным обстоятельствам и тяжелым разговорам. — Да, это так. — она отвела его взгляд. — Чимин любит Париж, — настаивал он. — Он хотел бы туда вернуться. Когда это закончится, все будут счастливы. Каждый получит то, чего хочет. — Даже ты? — Хеджин всмотрелась в его лицо — Как ты всегда говорила — это долг перед собой. Ответственность за… — Любовь? — Ты научила меня всему, что я знаю. — Чонгук выпрямился и повернулся к ней с невозмутимым лицом. Он твердо кивнул. — Я такому тебя не учила. — Хеджин медленно покачала головой, словно ругая себя. Женщина поднялась со своего места на диване, повесила сумку на руку и расправила юбку. Подойдя к двери, она оглянулась через плечо, прежде чем исчезнуть.

Чимин

Долгая прогулка, кофе и несколько небрежно написанных абзацев в дневнике. Процедура и раньше решала все его проблемы, так почему же она не работает сейчас? Весь день он ходил по Каннаму, пытаясь понять, что с ним происходит. Гулял взад-вперед по тротуару у реки, пока его ноги не заныли. Он задавал себе один и тот же вопрос. Откуда взялся Чон Чонгук? Вчера вечером, когда юноша возвращался в поместье на такси, он едва мог дышать. Он опустил окно, пытаясь увеличить объем легких, вдыхая свежесть, но ничего не вышло. Чимин поспешил увидеть Чонхёна, чтобы избавиться от странных мыслей, но это было не то же самое. Ничего не изменилось с тех пор, как он вернулся в Сеул из Парижа. Парень был убежден, что все будет по-прежнему, что его чувства к Чонхёну никогда не поколеблются, пока он жив, но теперь все перевернулось с ног на голову. Каким-то образом Чонгук показал Чимину, что не безразличен. В своей типичной, аналитической, отсталой манере. Пак не воспринял бы это искреннее от кого-либо другого, но он видел неуверенность Чонгука воочию, его сдержанность в высказывании своего мнения за рамками корпоративной структурной чепухи. Он раскрывался. Чонгук сказал, что работает в реальном мире, но эта жизнь вовсе не была настоящим миром. Пришел ли он к правде? Помог ли Чимин ему осознать, что есть нечто большее, что нужно любить и ощущать в полной мере, за пределами серого офиса. Мужчина заполнил всё пространство, которое раньше занимал его брат, даже вышел за его пределы. Любовь к Чонхёну требовала некоторого пренебрежения; он наконец столкнулся с этим прошлой ночью. Принял это. И ему нравился Чонгук, включая все его недостатки. Чимин был так неправ насчет него. Все были. Чонгук не был бессердечным или даже особенно гордым. Теперь, как только юноша, наконец, смирился с этим, Чонгук уезжает. Он переедет в Париж… Смогут ли они увидеться снова? Целый час Чимин сидел на скамейке у реки, наблюдая, как вода колышется от дуновений ветра. Сдерживал слёзы, снова и снова обдумывая произошедшее в сердце. Комок эмоций в его груди увеличивался с каждой минутой, пока он не находил себе места. Вынутая из внутреннего кармана его сумки серебряная визитка колола пальцы. А затем, по пути домой, юноша прятался в пустой таксофонной будке, вставляя две монетки в автомат и ожидая ответа. Было уже десять часов вечера, но это лучшая идея, на которую он решился. — Привет? — Тэхён-ши. Привет. Это Пак Чимин. — Чимин? — тот казался смущенным, и вполне разумно для случайного телефонного звонка в этот час. — Что-то не так? С тобой? С мистером Чоном? — Нет, — заверил он. — Нет. Всё хорошо. Я, эм… — Чимин намотал на палец черный телефонный шнур, пытаясь наполнить свои вены храбростью. — Просто… не мог бы ты сделать мне одолжение?

***

Кровь застыла в жилах, когда лифт внезапно остановился. Его сердце стучало так сильно, что почти заглушало последний звон движения. Двери открылись. Предоставленный Тэхёном код доступа привел его прямо на самый верх. Там была дверь квартиры, черная и металлическая. А еще был дверной звонок, круглый, серебристый и максимально ужасающий. «Еще не поздно вернуться, — думал он, — и притвориться, что никогда сюда не приходил» Но Чимину было, что сказать. Вещи, о которых он пожалеет, если не поделится. Поэтому, прежде чем смог отговорить себя, он поднял руку, прижав дрожащий палец к звонку. Жужжащий звук оттолкнул его назад. Он вцепился в свою сумку, одной рукой теребя воротник рубашки и замер, слыша звуки шагов и щёлк замка. Свет залил темный подъезд. Чимин посмотрел на фигуру в дверном проеме и почувствовал, как пространство вокруг сжимается до одного человека. Юноша неотрывно глядел на открывшуюся картину, приоткрыв рот от неожиданности. Чонгук был босиком, с влажными и ароматными после душа волосами, возвышаясь над ним в облегающей черной футболке и серых спортивных штанах, держа дверь вытянутой правой рукой. Глаза Чимина скользнули вверх по линии мышц — вид перехватывал дыхание. На загорелой коже узорами переплетались чёрные чернила от плеча до предплечья. Мужчина посмотрел на него сверху вниз, темные глаза округлились от удивления. Они встретились с чиминовыми спустя мгновение и застыли друг в друге. Ощущения были сравнимы с океаном, когда прижимаешь ракушку к уху и слушаешь прибой. Голос, сладкий и низкий. — Чимин-а?