Always a Good Idea

Чонгук

Пронзительный шум дверного звонка прервал его поход на кухню. Чонгук остановился в конце коридора, пытаясь выяснить, кто, черт возьми, решил заглянуть к нему так поздно. Он колебался, и чего таить, слегка нервничал, думая открывать или нет. Лифт в пентхаус был защищен паролем, и единственными двумя душами, которые знали нужные цифры, были его мать и Тэхён, в случае какой-то диковинной чрезвычайной ситуации. Но сейчас было больше десяти вечера, а зная мать, та уже выполнила свою утомительную ночную рутину и завалилась в постель. Наиболее вероятным гостем был Тэхён. Чонгук застонал. Что-то случилось на работе, или Ким просто снова пьян? Такое уже было несколько раз раньше, в случайные вечера пятницы, тот выходил с несколькими друзьями отдохнуть (которые, как Чон знает, у того точно были), а затем появлялся в квартире босса, чтобы расклеиться и поныть. Тэхён жил в комплексе на окраине города, поэтому старший разрешал занять ему гостевую комнату пару раз вместо того, чтобы позволить ему заплатить непомерную сумму денег за номер в отеле в центре города. Не обращая внимания на горящий красным факт, что сегодня четверг, Чонгук потопал к двери, готовый отругать своего помощника за очередное спонтанное появление, но, распахнув дверь, увидел, что перед ним не Тэхён. Перед ним, в свободной белой рубашке, джинсах и кожаном тренче стоял Пак Чимин, нервно теребя края верхней одежды. Сердце Чонгука замерло. — Чимин-а? Большие глаза юноши встретились с ним, а затем быстро опустились, проходясь по длине правой руки мужчины. Татуировки, во всей красе. Ох… Чон почувствовал, как миллиметры его тела наполняет нервозность. Рукав не совсем подходил для его положения, как любила указывать его мать, поэтому он всегда держал их прикрытым. Это, безусловно, лучше, чем объяснять свои личные решения другим людям. Мужчина опустил руку, переместившись так, чтобы держать дверь своим телом. — Х-м, — сглотнул Чимин, — Привет. Они просто смотрели друг на друга на протяжении минуты, пока Чонгук не оклемался и не отступил назад, немо предлагая пройти внутрь, а затем позволил двери закрыться мягким щелчком, когда парень пересёк порог. Чимин был в его квартире. Даже думать об этом было странно. Это казалось настолько сюрреалистичным, что не шло вровень первоначальной идее с появлением его матери или Тэхёна. Он внимательно наблюдал за движениями гостя, пока тот глазами обводил интерьер квартиры, и хоть юноша держался стойко, его руки всё равно неспокойно теребили ремешок сумки. — Хорошая квартира, — произнёс брюнет, завязывая разговор. — Мне нравятся зеленые диваны. Натуральная кожа? Чонгук кивнул, пытаясь вернуть размеренное дыхание и понять причину визита неожиданного гостя. Он точно не возражал, напротив, он постоянно думал о Чимине, однако, очень сомневался, что юноша пришёл обсудить дизайн интерьера. С застенчивой улыбкой Пак глянул на него и покачал головой. — Извините, — начал он. — Мне не стоило приходить. Я позвонил Тэхёну и попросил у него код лифта. Пожалуйста, не расстраивайтесь из-за этого или чего-то еще… я, вероятно, поставил его в трудное положение, попросив об этом. Я понимаю, что знаю вас всю свою жизнь, но я всё-таки не настолько близок, чтобы в полной мере совершать такие действия, — пробормотал парень, когда хозяин квартиры подошел на несколько шагов ближе. — Мне надо было просто позвонить вам, но я не был уверен, как лучше связаться. Хотя, думаю, это не имеет никакого значения, так как мне нужно было бы в любом случае сказать кое-что. Но теперь я даже не уверен, стоит ли мне вообще об этом говорить. — Что ты имеешь ввиду? Что сказать? — Чонгук в непонимании склонил голову. — Я… мне… — гость нерешительно подбирал слова, которые отчаянно не хотели лезть в голову, поэтому, чтобы не нервировать того ещё больше, Чон успокоился, засовывая руки в карманы спортивных штанов. Отсутствие костюма и галстука подрывало уверенность старшего, и хотя он чувствовал себя уязвимым в открытой майке и домашних штанах, мужчина хотел дать Паку возможность свободно выразиться. — Чимин, — прервал он. — Ты можешь поделиться со мной всегда, хорошо? Медленно и ясно. Ты говоришь, а я слушаю. Глубокий вдох наполнил лёгкие, когда парень снова встретился взглядом с мужчиной. — Я бродил по Каннаму весь день. Хм… думал о… ну, обо всем, на самом деле. Но это в основном связано с тем, что, возможно… никогда не увижу вас снова… Брови Чонгука нахмурились. — Чонхён говорит, что вы переезжаете в Париж. Совсем скоро… А ещё подыскиваете квартиру, — уточнил Чимин. — О, — мягко говоря озвученное удивило, Чон максимально быстро выдавил непринуждённую улыбку. Чонгук задался вопросом, кто доложил эту информацию его младшему брату, но теперь это не имело большого значения. Пак так или иначе узнал бы о поездке. Чимин нервно хихикнул, неэффективно стараясь скрыть явную горечь в своём тоне. — Но мне об этом смешно думать, потому что мы никогда… хм… никогда не были… хм… — он показывал рукой на пространство между ними, надеясь, что не придётся так скоро озвучивать истину. Разум Чонгука на мгновение затуманился. Чимин весь день бродил по городу, обдумывая факт, что старший, возможно, оставит Пака здесь? Чон сошел с ума или его просто подвёл слух? Молчание мужчины подстегнуло юношу продолжить свою мысль. — Может, мне не стоило быть здесь. Наверное, мне даже не стоило проводить с вами время. Может быть, я здесь только для того, чтобы попрощаться, так как вы скоро уезжаете в Париж, — Чимин выдавил улыбку, которая совсем не коснулась его глаз. — В некотором смысле, я очень рад, что вы переезжаете и не думаю, что вы пожалеете об этом… но… вы не злитесь на меня? За то, что я пришёл сюда? — Конечно, нет. — Я понимаю, что мой приход не имел особого смысла, — парень прижал заднюю часть руки к своей щеке, чувствуя жар. — Я обдумал всевозможные вещи с тех пор, как вернулся. О Чонхёне, о вас, о себе. — Какие вещи? — Ну, не замеченные мною раньше, замечательные вещи. Это так ужасно, ужасно неловко, — медленно пробормотал Пак, глядя Чонгуку прямо в глаза. Старший снова двинулся вперед, сокращая расстояние, пока их не стала разделять одна вытянутая рука. — Я могу справиться с неловкостями, — тихо заверил мужчина. — Может быть, это ещё один шаг вперед. Как будто все перевернулось — Чонхён… Париж. Но, эти вещи меня на самом деле больше не беспокоят. — Тогда что? — он прошептал. — Что тебя беспокоит? — Мы. — Ты говоришь то, о чём я думаю? — Чон боялся ослышаться, наблюдая, как юноша застенчиво кивает. Тогда, ведомый своими скрытыми желаниями, он поднял руку и указательным пальцем дотронулся до ладошки Пака, аккуратно ведя по ней, чувствуя дрожь и лёгкое поскрипывание ремешка сумки. — Что я могу сделать? Неожиданно Чимин позволил своей сумке соскользнуть с плеча, мягко опуская её на пол кухни. Затем он сделал полшага вперед, сохраняя нить взглядов, прежде чем медленно поднять голову, пока его дыхание не коснулось губ мужчины, испытывая. Чонгука вело от такой близости, он не приложил никаких усилий, чтобы отступить, и тогда юноша смело сократил эти сантиметры, прижимаясь к чужим губам в лёгком поцелуе. Уста Пака был мягкими, такими плюшевыми и манящими, но насладиться ими сполна Чон не успел. Тем не менее, когда губы юноши исчезли, его руки совершили обратное, прослеживая застенчивое прикосновение к чоновой татуированной руке в момент, когда другая касанием осела над ключицей, а затем ощутилась где-то на груди. Мужчина обернул талию рукой, сжимая пальто и никак не допуская шанса расстоянию увеличиться. Чимин преданно смотрел в его глаза, а брови поднялись в мягком удивлении. Ожидал ли он, что старший мог его оттолкнуть? — Чонгук, я действительно знаю тебя всего несколько дней. Я… Я был влюблен в Чонхёна всю свою жизнь, но теперь не могу понять, что со мной происходит. Я… уехал в Париж и подумал, что вырос, но, возможно, я вовсе не изменился, — сказал он. Чонгуку было трудно собрать свои мысли, когда Пак так близко, прямо в его объятиях, не говоря уже о попытках отвести взгляд от припухших полных розовых губ в десятке сантиметров от собственных. В томном проблеске кухонного света позади них, Чимин сиял, словно ангел. — Пожалуйста, скажи что-нибудь, — призвал Пак, вглядываясь в чёрные зрачки. — Что ты хочешь услышать? — мужчина прошептал на грани слышимости. — Скажи мне, что я просто надумал себе всё. Скажи мне, что тебе даже не приходило в голову взять меня с собой в Париж. Попроси меня уйти, прежде чем я выставлю себя полным дураком. Чонгук думал об этом, но быстро пришел к выводу, что никогда не сможет этого сделать. Не тогда, когда юноша был здесь, в его руках, и каждое другое обстоятельство этой встречи, казалось, не имеет большего веса, чем пылинка в воздухе. — А что, если я хочу, чтобы ты остался здесь? Пак сжал ткань майки мужчины и озвучил своё желание. — Не отпускай меня домой. Чон просканировал чужое лицо на наличие следов неопределенности, но так и не нашёл ничего подобного. В следующее мгновение, между ними будто разрушилась каменная стена, расстояние между ними исчезло и они с жаром столкнулись в жадном поцелуе. Чимин ахнул в прикосновении и обнял широкие плечи, толкая мужчину в стоящий рядом стеллаж. Руки старшего сжимали талию и держали затылок, не давая отстраниться. Они дышали друг другом, ближе и ближе, сладко облизывая границы губ и проникая глубже. Мужчина еле держался, чтобы не напугать мальчишку, не торопился зайти дальше, давал время. Чонгуку не пришлось долго ждать. Ранняя застенчивость иссякла и превратилась в чистую нужду. Чимин хватался за него, ластясь, путал руки в коротких волосах и наслаждался танцем их языков. Это так лично, так интимно. Мужчина потянулся к поясу тренча, резко вытягивая его из шлеек. Затем его руки прошлись по фигуре к плечам, спуская одежду, нещадно позволяя ей упасть на пол. Сильные руки обернулись вокруг крошечной талии, поднимая и усаживая его на стеллаж у противоположной стены. Ноги парня окольцевали его торс, когда тот почувствовал поцелуи на своей шее. Чонгук водил губами по кадыку, спускаясь к линии пульса. Они терялись в отрывистых вздохах. Чимин такой чувствительный — Чон рад был это выяснить лично. Юноша прогнулся в спине и сжал бёдра, трогательно стараясь успевать за чужими губами. Он повторялся в словах, шептал сладкое «пожалуйста». Его просьбы не игнорировались, они всё глубже опьяняли мужчину. Вкус пухлых губ и цветочный аромат волос. Чудо, какое он чудо. На Земле не существовало ничего, что заставило бы Чонгука отказать ему. Ни разу не прервав поцелуй, Чон отнес его в свою комнату. Она была освещена только лампой, одиноко стоящей где-то в углу, но этого было достаточно, чтобы осыпать мелкими любовными укусами желанные места. Добравшись до кровати, старший мягко опустил Чимина на ноги, подталкивая ближе к постели. Затем руки юноши отчаянно потянули майку Чона вверх, проходясь по мышцам пресса и помогая стянуть ту через голову, с жадностью опуская глаза вниз, цепляясь за рельефы красивого мужского тела. Пак обводил глазами каждую мышцу, отслеживая языки чернил, покрывающих плечо. Они казались такими естественными, такими его. Парень потянулся вперёд, осторожно касаясь губами ключицы поразительно интимным жестом. Тогда Чонгук знал, что полностью во власти этого мальчишки. Он впадал в него, быстро, его гипнотизировали эти красивые глаза. Никогда раньше старший не чувствовал подобного, всё казалось запредельным. Он наблюдал, как парень перемещался ртом по узорам его тайного тату, обнимая ладошкой затылок, и он позволял эту шалость, пока его терпению в очередной раз не пришёл конец. Чонгук не терял ни секунды, снова захватывая пухлые губы в свой горячий плен, проскальзывая руками по чужому животу, играя с пуговицей джинсов. Он прижался бёдрами к чужим, давая представление о том, как сильно он уже таял от этих сладких ощущений. Дрожащий вздох разомкнул губы юноши. — Всё хорошо? — интересовался старший, прижимаясь мягкими чмоками к шее Чимина. Мгновение спустя, голова парня облокотилась на сильное плечо. Его длинные волосы уже были растрепаны, темные волны щекотали губы Чона. — Да, — ответил он. Чонгук расстегнул пуговицу одной рукой, подсовывая пальцы под рубашку, ощущая теплоту, другой же пробежался по гладкому животу, по плавному изгибу талии и бедер, находя время, чтобы в удовольствие оценить фигуру — его форма была нереальной, всё было таким элегантным, мягкие бока, изумительно тонкая талия и подтянутые мышцы пресса. Старший продолжил дарить коже поцелуи. Когда он прошёлся подушечками пальцев по вставшему соску Чимина — тот сладостно заныл. — Чонгук… — юноша медленно выдохнул чужое имя, вызывая разряд по телу владельца, слушая тихий стон. Он выдохнул его в цветочные волосы, чувствуя, как к нему подаются пышные бёдра, создавая желаемое трение. Влажными поцелуями младший опускался на пол, оставляя расцветающие засосы на груди и прессе. Чонгук резко выдохнул, когда тот потянул за шнурки спортивных штанов, дразняще опускаясь рукой на бедро. Он знал, куда всё идет. Старший отвернул голову к лампе, пытаясь перевести дыхание. Затем что-то на тумбе рядом привлекло его внимание. Билеты на самолет в Париж. Они насмехались над ним, как будто у них были свои собственные голоса, ругая за то, что он позволил себе допустить всё это. Когда мужчина снова опустил взгляд вниз, колени Чимина уже встретились с полом, и тот смотрел на него из-под этих темных ресниц так преданно, наливая глаза пеленой похоти и сверкая довольной улыбкой, как будто всё было так привычно, как будто он хотел, чтобы Чонгук прижал его к матрасу и никогда не позволил бы уйти, как будто они были единственными людьми во вселенной. Сердце Чона сильно сжалось — что он творил? Он не мог переспать с Чимином, а затем развернуться и бросить его во Франции. Это было неправильно. Осознание врезалось в него — он хотел этого парня. Полностью, честно говоря, без притворства и заговора, даже закрыв глаза на обстоятельства с братом. Встреча с Чимином после Парижа была самой замечательной вещью, которая случилась с мужчиной за долгое время. Он был равен Чону во всех отношениях, он знал старшего лучше его самого. Его план определённо сработал, но это было неожиданно и зашло слишком далеко. Слишком. Боже, как он мог объясниться теперь? — Чи… Чимин, — дышал он. — Подожди. Обеспокоенность мгновенно отразилась на лице юноши. — Что не так? — спросил он, встав на ноги, и когда не услышал ответа, вновь попытался, — Я сделал что-то не так? — Нет, нет, — заверил старший, грудь резко поднялась и опустилась. — Я… Это, хм… — Не находя слов, его глаза снова блуждали к билетам на тумбочке, а в голове подбирались нужные синонимы. Это было неразумно с его стороны, потому что, прежде чем он смог предотвратить это, Чимин проследил за его взглядом, поворачивая голову и замечая документы. Его руки оторвались от мужчины и он направился к бумагам. Внезапно старший почувствовал, что все происходит на инопланетной скорости. Глаза парня скользили по тексту. Билеты прямо в Париж. Завтра днем. Сердце Чона проделало кульбит, когда глаза парня заискрились. — Что это? — он ахнул, оглядываясь на старшего. — Ты возьмешь меня с собой в Париж? — Ослепительная белая улыбка причиняла фантомную боль. — Чонгук! — его глаза слезились от неожиданного счастья. Он мгновенно бросился к старшему, обхватывая чужие голые плечи и радостно смеясь. — Боже, — продолжал он. — Я даже не понимаю, что произошло. Всем, о чем я думал, был Чонхён. Эти мысли и чувства съедали меня так долго, что пришлось бежать в Париж. И я это сделал, и я же строчил грустные прозы в своем глупом дневнике, блуждая в замкнутом круге, когда ты всегда был здесь, прямо перед моими глазами. — Он обхватил лицо Чонгука руками, прижимаясь к нему в серии поцелуев. — Чонгук, я так счастлив… ты сделал меня таким счастливым. У нас будет город, река и дождь. Боже, и ещё весна, и всё цветет. У меня так много вещей, которые я хочу показать тебе, Чонгук-а, которыми я хочу поделиться с тобой. Мужчина моргнул, прослеживая искреннюю улыбку на лице парня. У младшего так много счастья рвалось наружу… Чонгук так хотел, чтобы каждый момент этого был реальным. Убегать с Чимином, иметь такую жизнь, о которой так радостно рассказывал юноша. Но это невозможно. Он вводил младшего в заблуждение с самого начала. Чимин идеален во всех отношениях: терпеливый, добрый, любящий, всегда находил лучшее в людях. Теперь было ясно — Чонгук не заслуживал его. И Чимин этого не заслужил. Он справится с этой ложью. Парень растерялся, заметив, что мужчина не разделяет его счастья. — Чонгук? — Я не могу этого сделать. Эмоции на лице Чимина сменились в миг. — Ч-что не так? — он совсем сник, когда Чонгук выскользнул с объятий, забирая билеты из рук. — Это… они не означают то, что ты думаешь, Чимин-а. — Всё хорошо, хён, я не в обиде за то, что ты мне не сказал, — он вновь улыбнулся. — Я знаю, что люди будут говорить — они скажут, что я слишком молод для тебя или вовсе не подхожу. Но разве это всё имеет значение? Мы будем жить в Париже и будем вместе. Чонгук сделал шаг назад, покачивая головой. — Чимин, я не собираюсь жить в Париже, — сказал он, пытаясь вернуть свой голос к обычному тону серьёзной маски. — Среди прочего, я собирался отвезти тебя туда, а затем оставить. Чтобы убрать тебя с дороги. — Что? — Это была ложь, Чимин, с самого начала, — отрезал старший. — Я тебе не верю. — Юноша так отчаянно вглядывался в глаза мужчины, и тот не выдержал, отворачиваясь. — Меня отправили разобраться с тобой в ту ночь. Я сам послал себя. Чимин молчал, взгляд недоверия начал становиться все более и более размытым. — Близилось слияние. Помолвка. Ты встал на пути, — пояснил старший, контролируя колебания в своем голосе. — Чонхён и наследница Хван? Чонгук кивнул. — Думаю, теперь я понимаю, — сказал Пак и развернулся, выходя из спальни. Чон последовал за ним, наблюдая как тот поднял свой тренч, натягивая на себя. Когда их взгляды снова столкнулись, пустое выражение на лице вызвало неприятную дрожь у другого. — Вся эта ситуация — жуткая невнимательность с моей стороны, — произнёс Пак ровным голосом. Он говорил тихо и спокойно. Однако Чонгук всё равно чувствовал, как его сдавливают стены. — Я прошу прощения, — извинился Чимин, — Извини, что такой занятой человек, как ты, потратил так много времени, убеждая меня сесть в самолет куда-то подальше. — Мне нравилась каждая минута, которую я провёл с тобой. Чимин отвернулся, рвано вздохнув. Конечно, у него больше не было причин верить старшему. — Что ещё? — Что? — Ты сказал «среди прочего». Чонгук понял, что тот имел в виду. — Акции в JeonTech для твоего отца. Квартира для тебя в Париже и банковский счет. Брови парня нахмурились. — Сколько? — Миллион долларов. — С момента первого предложения ставки поднялись. — У тебя может быть больше. — Я не хочу большего, — отрезал Чимин, покачивая головой. — Я ничего не хочу. Чон потер лоб. — Это не было личным, Чимин. Я никогда не хотел, чтобы ты был вовлечен в это. Ты должен это знать. Речь шла о бизнесе — цифры, связи, куски пластика. Не проронив ни слова на предыдущее предложение, младший подошёл ближе, протянув руку. — Забудь о других вещах, пожалуйста. Я просто возьму один из этих билетов, — Чимин принял билет, отходя к двери. Он пробежал глазами по лицу мужчины, мягкая, грустная улыбка появилась на его губах. — Париж — это всегда хорошая идея. Я был там счастлив. Ты бы тоже был. — Чимин, — начал старший. — Пожалуйста, уже поздно. Давай я отвезу тебя домой. Чимин мягко покачал головой, перекинул сумку через плечо и крепче обхватил билет в руке. — Я лечу домой, — он потянулся к двери, открыл её, бросив на Чонгука лишь ещё один взгляд. — Спокойной ночи, мистер Чон.