Always a Good Idea

Чимин

Он хотел побыть один, хотя бы ненадолго, но у Вселенной, в который раз, нашлись на него планы. Садовые огни солярия искрились тёплым светом, из радио доносился мягкий перелив музыки. В дальнем углу, почти дремлющий в душном воздухе чайного сада, Чонхён сидел в шезлонге и читал роман, держа книгу одной рукой. Чимин остановился перед арочным стеклянным входом, и у него возникла мысль незаметно уйти на цыпочках, но после секундного размышления показалось уместным поговорить до завтрашнего отлёта. Может пройти уйма времени, прежде чем они снова смогут пообщаться. Юноша медленно вошел, мягко цокая ботинками по плитке, как бы предупреждая другого о своём присутствии. — У него будет музыка, куда бы он не пошёл , — пропел он, игриво приподняв бровь. Чонхён внезапно поднял взгляд, позволяя книге упасть ему на грудь. — Чимин, — Он мягко улыбнулся, удобнее усаживаясь на шезлонге. — Привет. Брюнет оглядел его. Чон теперь двигался более уверенно, с небольшой гримасой дискомфорта. — Тебе лучше. — Да, намного лучше. Я готов летать, — рассмеялся Чонхён. — Сегодня сняли швы, — мужчина взглянул на уставшие глаза Пака, обращая внимание на вынужденную попытку младшего улыбнуться. — А ты? Где ты был сегодня? — В городе, — ответил коротко. — Я думал, мы собираемся поговорить. Я думал о том, чтобы запланировать что-нибудь приятное вместе, чтобы отпраздновать снятие швов. — Я был с Чонгук-ши. — Ох, — Чонхён медленно кивнул, сложив губы в букву «о». Чимин отметил, что тот выглядит лишь удивлённым. На лице не прослеживалось раздражения. — Знаешь, — сказал он, — ты единственный человек, с которым я танцевал только один раз. — Мы танцевали дважды. — Когда? — Мне было девять, — объяснил Чимин, улыбаясь. Это было приятное воспоминание. Примерно в то же время он впервые осознал, что влюблен в младшего Чона. — Твоя мама водила тебя на уроки танцев, а я был твоей домашней работой. Чонхён рассмеялся внезапному воспоминанию. — Ну, в любом случае, наш танец не перенесся в солярий. Теперь я думаю, что, возможно, это было к лучшему. Это позволило тебе пойти другим путем, — Чон мягко улыбнулся, наклонив голову. — Но сейчас ты не выглядишь очень счастливым, Чимин-а. Чимин изобразил улыбку. — Я буду в порядке. Мужчина отложил книгу. Он встал, медленно подошёл и взял парня за руку. — Я сожалею, что вел себя так… Я много думал, Чимин. Мне жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы понять, что несправедлив к тебе. Я также был несправедлив к Нарэ. Пак снова встретился с ним взглядом. Глаза Чонхёна пронзительно заглядывали в его. Это было искренне. — Чонхён… ты больше, чем ты позволяешь людям видеть. Ты умный. Ты можешь быть кем угодно. Просто заставь их разглядеть это, хорошо? На лице старшего отразилось понимание, брови устало нахмурились. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы все исправить. — Я уезжаю из города, Чонхён. Чон грустно улыбнулся и кивнул. — Думаю, я знал это. — У меня есть билет до Парижа. — В одну сторону? — Да, так должно было быть. — Путешествие в одиночку? Чимин улыбнулся, медленно кивая. — Тогда удачной поездки, Чимин-а. Мужчина остался на месте, наблюдая, как парень тихонько возвращается в дом, шагая по садовой дорожке, окруженной гибискусами. Чимин вышел на площадку, вдыхая свежий воздух садов. Наконец-то он это сделал. Он завел себе друга в лице Чонхёна и отпустил его спустя столько времени.

***

На следующее утро Чимин собрал свои сумки и уселся на переднее сиденье Роллса. Отец настоял на том, чтобы отвезти его на вокзал, несмотря на опасения Чимина, что тот пропустит работу. Джихван заверил его, что сможет вернуться вовремя. Кроме того, сказал он, долгая поездка поможет решить, будет ли он и дальше работать на Чонов. Выбор должен был сделать его отец, но мысль о том, чтобы покинуть поместье и эту комнату в гараже, была для него очередным ударом в грудь. Жизнь на западном берегу была единственной, что было у Чимина большую часть времени, не считая лет в Париже. Но он полагал, что всему в свое время приходит конец, и если он не смог усвоить этот урок раньше, то теперь усвоил его должным образом — за последние несколько дней ему пришлось отпустить многое. Чимин смотрел в лобовое стекло, когда они покидали поместье, спускаясь по лесистым холмам западного берега к городу. Все его сумки были упакованы, и при нем был билет. Он был готов снова улететь. Первый раз был полон стресса, когда пришлось расстаться с Чонхёном. Но даже тогда у него было некоторое волнение от путешествия и исследования другой страны в одиночку. Это волнение не исчезло полностью — до такой степени, что он чувствовал, что возвращается туда, где ему и место. На этот раз отъезд чуть не раздавил его душу в щепки. Он знал, что проблема в том, что Чимин не ожидал, что поедет один. — Ты очень тихий, — заметил его отец. Его шоферская шляпа валялась на заднем сиденье, а глаза отдавались грустью. Джихван держался очень хорошо, но его нервные постукивания по рулю выдавали всю боль. — Я просто пытаюсь придумать, куда бы хотел пойти в первую очередь, когда вернусь, — солгал Чимин, мягко улыбаясь, — Я скучал по Тюильри каждый день. Может, так и сделаю. Джихван тихонько хмыкнул. — Тебе не будет стыдно, если я буду плакать в аэропорту, верно? Чимин усмехнулся и покачал головой. — Я был бы разочарован, если бы ты этого не сделал. — Я думаю, мне было бы лучше, если бы ты злился на меня, — вздохнул мужчина. — За то, что позволил случиться чему-то подобному, Чимин-а. — Это не твоя вина, папа. Это всё я. Я не следовал твоей философии о том, что есть разница между вершиной и низом. Может быть, мне следовало учиться на ошибках и не приезжать. — Не знаю, сколько раз мне придется повторять это, Чимин-а, но тебе не место в той комнате над гаражом. Ты заслуживаешь лучшего. Если эти Чоны не могут осознать, насколько ты замечателен, тогда придёт время и они будут сожалеть об этой потере. Чимин тихонько рассмеялся, стараясь не расплакаться слишком рано. — Если тебя это утешит, — продолжил его отец, — ты ведь избавился от Чонхёна, не так ли? — Чонхён… да, я его забыл, — сказал парень, все еще потрясенный тем, что эти слова так просто слетели с его губ, а в особенности тем, что они были правдой. — Я излечился от него, — прошептал он, — но теперь мне нужно отвыкнуть от этого «лекарства». Джихван глубоко вздохнул, медленно тормозя на светофоре. — Я полагаю, единственное, что сейчас нужно, это искать негативные моменты. — Негативные моменты? — Например, предположим, что газеты были бы в восторге, если бы новость вышла в свет — Чон с сыном шофера. Какой заголовок. Они раскрутят это и скажут: «Как здорово, что наши крупные бизнесмены не ограничиваются связями богатства и славы», — важно вскинул указательный палец вверх, — «Двойные стандарты — это зверь, которого нужно победить, когда речь идет о богатстве и влиянии». Чимин усмехнулся. — Итак, ты предлагаешь мне уговорить себя стать счастливым, думая о том, какими ужасными могли быть вещи? — Абсолютно верно. Я знаю, что ты оптимист, Чимин-а, но ты просто должен прийти в себя, — пошутил он. — Никогда нельзя расстраиваться, если ожидаешь худшего. Трава всегда будет более зеленая на другой стороне. Выйди на путь счастливого пессимиста, сынок. Юноша рассмеялся. — Ты цитируешь одну из своих ужасных книг по философии? — Э, возможно, — промычал Джихван, улыбаясь. — А если серьезно, Чимин-а. Я хочу, чтобы ты был счастлив больше всего на свете. Мы с твоей мамой начинали с самых низов. Мы хотели сделать твою жизнь лучше. — Я знаю, пап, — улыбнулся Чимин, мягко соглашаясь. — Она заботилась о тебе и одновременно преподавала в детском саду в городе. Я возил нас повсюду. У нас не было лишних расходов, поэтому мы многое сэкономили, — осторожно поведал Джихван, не сводя глаз с дороги. — Я был за рулем старшего мистера Чона и не мог ничего делать, но несколько лет назад его сменил младший мистер Чон, он никогда не закрывал окно между нами. В ежедневных поездках на работу он много разговаривал по телефону, и я обращал на это внимание. Когда он покупал акции, я тоже покупал. Когда он продавал их, я тоже продавал. — Папа, ты хочешь сказать, что у тебя есть миллион долларов? — Чимин прищурился, шутя. Джихван покачал головой. — Нет, у меня чуть больше трех миллионов. Сердце Чимина забилось, а глаза расширились. — Что? — Мы с твоей мамой были счастливы в поместье, Чимин-а, но мы всегда мечтали сделать эту жизнь возможной и для тебя. Эта сумма денег превзошла многие наши желания, но ты, сын… Ты превосходил даже самые смелые ожидания. — Папа… Мужчина несколько раз посмотрел между Чимином и дорогой. — Ах! Перестань! — он рассмеялся над трясущейся нижней губой сына. — Возьми деньги и документы на квартиру, которую он тебе купил, и спусти их в унитаз. Найди ту квартиру, которая у тебя была раньше, или другую подобную, ладно? Ты должен быть очень обеспечен, Чимин-а, с нашими деньгами и работой, которую Мартина приготовит для тебя. Подъехав к обочине станции Чунсон, Чжихван взял сына за руку над консолью. У Чимина не было слов, он был так благодарен, что не знал, что делать, кроме как броситься через окошко и обнять отца. Тот шикнул на парня и погладил его по затылку. — Езжай в Париж и будь счастлив, Чимин-а.

Чонгук

Чонгук был на полпути к дегустации третьего кофе за день, когда дверь в кабинет неожиданно врезалась в стену, впуская младшего брата. — Хён!!! Это было так неожиданно, что мужчина дернулся, проливая кофе на бумаги. Он скосил глаза на Чонхёна, который остановился прямо перед столом, уперев руки в бедра. Ох, тот в ярости? — Тэхён! — позвал Чонгук, со стоном поднимая бумаги и стряхивая их. — Что? — крикнул Тэхён. — Он ваш брат. Наймите охранника, если не хотите, чтобы он так вламывался! — Мой брифинг по слиянию наполовину залит кофе! — Их что, перепечатать нельзя? — возмутился помощник. — Вы получите еще один экземпляр через пятнадцать минут, — Тэхён нажал кнопку на своем столе, и дверь снова автоматически закрылась. Старший нахмурился. Его матери, которая разозлилась на него из-за всей этой ситуации, было достаточно, но когда сегодня утром Чонгук вернулся в офис, явно не пребывая в Париже и без Чимина рядом, Тэхён соединил точки и был абсолютно прав, когда решил обидеться. Часть Чонгука хотела спрятаться под одеялом, когда холодные глаза ассистента пробежались по нему, спрашивая, как он мог это допустить. Босс так и не ответил на этот немой вопрос. Вместо этого он отмахнулся от него и велел вызвать Хван Чонина в офис в полдень для экстренной встречи и перевести билет Чонгука на самолет до Парижа на имя Чонхёна. Чон много думал прошлой ночью, так много, что ни разу не сомкнул глаз. Он не мог перестать представлять момент, как Чимин садится в самолет один. Во всем этом была его вина. Ему нужно было все исправить, и в жизни была только одна вещь, которая, как он думал, сможет осчастливить юношу снова. Тэхён выполнил приказ, чуть ли не бросив билет ему в лицо, и дополнительно всё утро не обращался к нему первым, а отвечал только односложными и краткими репликами. Глядя на осунувшееся выражение лица брата, казалось справедливым предположить, что Чонгук может добавить еще одну цифру в список людей, которые хотели убить его на этой неделе. — Что такое, Чонхён? — он вздохнул. — Я видел Чимина, когда он пришел домой прошлой ночью. Сердце мужчины ударило болью. Он посмотрел вверх. Чимин ушёл ночью к Чонхёну? — Что он сказал? — Что он уезжает в Париж, — тихо ответил Чонхён. — Это было ужасно неожиданно, — подумал я. — И очень подозрительно. Чонгук встал и обошел стол, не встречаясь взглядом с братом. — Ты из-за этого здесь? Тебе принести кофе? Чонхён стиснул зубы. Ладно, он расстроен больше, чем Гук предполагал. Неужели он так сильно заботился о парне? Тогда, вероятно, тот будет рад услышать предложение Чонгука. — Нет? — спросил Чонгук. — Хорошо. — Знаешь, хён, — Чонхён прищурился. — Я понимаю, что мне требуется немного больше времени, чтобы получить полную картину. Всё продолжалось до прошлой ночи, когда Чимин вернулся в дом, выглядя так, будто он вот-вот рухнет. Я серьезно задумался. Ваш вечер в солярии, поездка на Чеджу. Слияние. Чимин. Я сложил два и два. — Это можно исправить, Чонхён, — мужчина покачал головой. — Мне есть, что тебе сказать. — О, да? Что ж, мне тоже есть, что тебе сказать. У Чонгука не было времени ни предвидеть, ни увернуться от кулака, когда тот поднялся, а затем врезался в его лицо, оставив за собой глухой звук удара. Голова старшего откинулась, и он, спотыкаясь, сделал шаг назад, остановив себя краем одного из диванов позади. — Дерьмо! Ой! — скривился Чонхён, тряся рукой, но всё же быстро возвращая серьёзное выражение обратно. Младший был полной противоположностью типичному драчуну, походу, это был первый раз, когда он кого-то ударил со школы. Тем не менее, хотя это был не более чем твердый шлепок, он привлек внимание Чона. Он ошеломленно посмотрел на своего разъяренного брата. — Я видел, как ты занимаешься бизнесом полжизни, хён, но я думал, что этому есть предел, — крикнул Чонхён. — Как ты мог так поступить с ним? Что, черт возьми, заставило тебя думать, что ты имеешь на это право? — Привычка, — сказал Чонгук, потирая подбородок. Он вздохнул. — Послушай, Чонхён. Я что-то пробовал, и это не сработало. Я имею в виду, это сработало, но я не хотел, чтобы все так закончилось. Я не знаю, чего ожидал, правда. Он выпрямился, поправляя пиджак на себе и подошел к своему столу, поднимая билет до Парижа с именем брата, а затем вкладывая в руку Чонхёна. Младший посмотрел на него, скользя глазами по отпечатку кулака. Он перевёл взгляд на бумагу в руках в замешательстве. — Это была деловая тактика, но я потерял концентрацию, и все вышло из-под контроля. — Что это значит? — Я хочу, чтобы ты сегодня поехал в Париж… с Чимином. — Что? — Ты то, чего он действительно хочет. Едь с ним. Еще не поздно. Все наладится, — Чонгук посмотрел на бумаги на своем столе, пытаясь избежать пронзительного взгляда брата. — Я не хочу, чтобы ему пришлось улетать отсюда одному. — Ну, ты должен был подумать об этом. Почему ты считаешь, что Чимину все еще нужен я? — Он любил тебя всю свою жизнь. — Пока не появился ты в своем маленьком свитере и с поэтической задумчивостью, — Чонхён скептически подкинул бровь. — А как насчет слияния с Hwang Industries? — Всё решено. Я откажусь от него на сегодняшнем заседании. Глаза младшего расширились. — Ты потратил на это так много. А как же все твои разговоры о новой индустрии? Чон, который не сдаётся и прёт только вперёд? Старший встретился с ним взглядом и медленно кивнул. — Понятно, — разочарованно выдохнул Чонхён. — Ты уверен, что не хочешь улететь с ним? — Зачем мне уезжать с ним? — Думаю, ты знаешь, почему. Чонгук задержался у угла своего стола, задыхаясь от неровного вдоха. — Тебе лучше идти, Чонхён-а. Не опоздай на самолет. Его брат посмотрел на билет в своей руке и кивнул с вновь обретенной решимостью, отступая. Он повернулся и вышел за стеклянную дверь в вестибюль. — Тэхён, можно тебя на минутку увидеть в моём офисе? — остановился у столика секретаря Чонхён. — У нас есть кое-какой план.

Чонгук

Чонгук сидел на высоком стуле в конце стола для совещаний. Злые часы на задней стене отсчитывали последние несколько минут до полудня. Этот конференц-зал был самым красивым из того, что мог предложить JeonTech — стеклянная стена от пола до потолка позади него и большой белый мраморный стол с коричневыми итальянскими кожаными стульями. Мужчина оставался неподвижным, с идеальной осанкой и стоическим лицом. Он проглотил свои сомнения и теперь был полностью готов стиснуть зубы. Он положит конец этому слиянию. Тэхён был на месте рядом с ним, нервно рисуя закорючки в верхнем углу своего плана. У них были готовы файлы (хотя они им и не понадобятся) и свежий кофе на подставке. На заднем плане играл какой-то Шопен, чтобы разбавить атмосферу в комнате, и Тэхен с юморцой принес с собой небольшой контейнер с нюхательной солью, на случай, если один из этих лысеющих юристов Hwang Industries рухнет на пол, когда Чонгук сбросит бомбу. Большинство участников уже были здесь, включая Хван Чонина. Его было трудно игнорировать, учитывая, что тот продолжал зверем смотреть на Чонгука и Тэхёна с противоположного конца длинного стола. Чон встретился с ним взглядом и несколько раз вежливо улыбнулся, решив не позволять крупногабаритному домовому эльфу задавить его уверенность. Тэхён ни с кем не здоровался — ассистент был собранным, как и всегда, но он все еще не смотрел Чонгуку в глаза, когда тот разговаривал с ним. Старший предположил, что тот все еще в ярости, и это правильно, но казалось, за этим стоит что-то ещё. Тэхён не был из тех, кто долго держит обиду. Тем не менее, всё это может подождать, сейчас на кону была более крупная рыбка, с которой стоило разобраться. Потому что, конечно, Хван подозревал. Во всяком случае, у него было много причин для этого. Стул Чонхёна рядом с Чонгуком пустовал. Эта встреча была созвана очень неожиданно — Чонгук, по сути, заставил старшего генерального директора отказаться от своего дневного расписания, чтобы приехать сюда. Они — люди одинакового положения, и каждая минута их дня была востребована и драгоценна. Даже если все остальные в конференц-зале были умеренно рассеяны, Хван знал, что Чонгук не позвал бы его сюда, чтобы ходить вокруг да около по чему-то незначительному, как мелкий шрифт или новый офис. Ясно, что в их слиянии была заминка, но Хван никак не мог предположить, что Чон решил вообще всё прекратить. Если бы Чонин знал, он бы поднимался в лифте заранее брыкаясь и крича. Щелкнула дверь, и вошли еще несколько начальников отделов с высокими воротничками и портфелями. Чонгук замер, когда жена Хвана, Соджин, вошла в обшитые панелями двери, а за ней следовала не кто иная, как их дочь. Сердце Чонгука практически остановилось. Дерьмо. Нарэ шла сзади, улыбаясь и вежливо кланяясь, длинные рыжевато-каштановые волосы ниспадали на плечи ее гладкого серого брючного костюма и белых каблуков. — Здравствуйте, мистер Чон, — поздоровалась она, широко распахнув глаза. — Рада снова вас видеть. Чонгук кивнул в ответ. — Привет, Нарэ. Конференция прошла хорошо? — О, я прекрасно провела время. Еще лучше стало, когда я вернулась в SNU и узнала, что мы получили огромное анонимное пожертвование в педиатрическое отделение. Мы сможем полностью оплатить счета нескольких семей и обновить часть устаревшего оборудования. — Действительно? Я очень рад это слышать, — Чонгук улыбнулся, протягивая руку к столу. — Садитесь, где хотите. Чон кинул взгляд на Тэхёна, глаза которого были выпучены, а губы практически прокушены зубами, тот сидел, отказываясь отрываться от своего ежедневника. Никто не планировал, что Хван Нарэ будет здесь. Конечно, он созовет экстренное совещание в тот день, когда она будет свободна. Мир уже настроился против него, что приключится ещё? Но, боже, теперь ситуация могла быть вообще плохой. Чонгук готов поспорить, что Хван позвал свою дочь на встречу только для того, чтобы оказать давление на Чонгука — выставить это обязательство перед его лицом, чтобы заставить его чувствовать себя противно. По правде говоря, хотя Чонгук редко когда-либо признавался в этом, прямо сейчас он чувствовал себя чертовски ужасно. Ему нравилась Нарэ — она была умна и интеллигентна, скромна и общительна. Чонгук не хотел прерывать помолвку девушки на заседании совета директоров перед всеми этими людьми. Но Чимин садился в самолет, одинокий, несчастный из-за огромной ошибки, которую допустил старший. Итак, Чонгук сам бросил бы Хван Нарэ если бы ему пришлось. Он счел бы это частью наказания вселенной за то, что он был полным идиотом по отношению к Чимину. Тем не менее, Чонгук хотел задушить своего брата за то, что он не позвонил своей невесте, прежде чем покинуть страну. По крайней мере, это было бы морально превосходным поступком. Босс посмотрел на часы. Чимин, вероятно, вылетал из Инчхона прямо сейчас, и его брат сидел рядом с ним, раздавая заказы на напитки, нацеленные хорошо провести полёт в Париж. Когда болезненная искра пронзила грудь Чонгука, он подавил боль и напомнил себе, что все это было к лучшему. Ровно в двенадцать часов его мать вошла внутрь в своем фирменном синем платье в обтяжку. Она подошла к отведенному ей месту рядом с Тэхёном и плюхнулась, скрестив руки на груди, прикрыв глаза, готовая к началу чепухи. Страшное время пришло. Они были в полном составе. Чонгук прочистил горло, немного ослабив галстук, и встал. — Что ж, дамы и господа, я не вижу необходимости дальше откладывать эту встречу… — Где Чонхён? — вмешался Чонин. — Да, — зеркально повторила его жена, наклонив голову. — Где Чонхён? — Видите ли, это очень хороший вопрос… — начал Чонгук, вежливо улыбаясь. — Он уехал из города по делам на этой неделе? — спросила Соджин. — Очень надеюсь, что нет, я уже купила ему лучшую коллекцию значков на лацкан для фотосессии помолвки в среду. Мать ерзала на стуле, сухо посмеиваясь. — Надеюсь, их можно вернуть, — пробормотала Хеджин. Тэхён толкнул нюхательную соль дальше по столу. Чонгук продолжил вещать. — Как вы знаете, было приложено много усилий, чтобы сделать возможным это слияние наших корпораций. Проходят долгие часы и выходные, преодолеваются бесчисленные препятствия. Я знаю это лучше, чем кто-либо другой, и все усилия были замечены и будут с благодарностью отмечены. Однако… — Если мы здесь, чтобы подписать какие-то бумаги, Чон, просто брось их на стол, — проворчал Хван. — У меня есть встречи — те, которые на самом деле запланированы на сегодня и на которые нужно попасть. Чонгук фыркнул, положив руку на стол. — Послушайте, мистер Хван. Мы не так уж давно занимаемся совместным бизнесом, но, я бы сказал, мы довольно хорошо узнали друг друга. Возможно, время от времени у нас были разногласия, но мы приходили к здоровому взаимному уважению к каждой из наших деловых способностей. Мы оба видели потенциальные выгоды от слияния, и я сомневаюсь, что кто-то поверил бы, что это может быть не успешным. — Стало бы? — Хван прищурился. Все лица за столом озадачились, глаза следили за каждым движением и словом, которым обменивались двое мужчин. — Мы что-то здесь упускаем? — спросил один из адвокатов Хван высоким голосом. — Дело не в том, что наше слияние пошло прахом, — объяснил Чонгук. — Скажем так, наше слияние сейчас летит где-то над евразийским континентом. — Чон, ты сошел с ума? — Хван невесело рассмеялся. — Или моя способность понимать корейский внезапно покинула меня? — Члены Hwang Industries, члены нашего собственного правления — цель этой встречи — сообщить неожиданные новости, — сказал Чонгук, поворачиваясь к одному особенно сбитому с толку лицу. — Нарэ, я бесконечно сожалею, что мне приходится сообщать тебе об этом, но в этот самый момент твой жених, Чон Чонхён… Дверь конференции распахнулась, и появилась высокая фигура мужчины в полуповседневной рубашке с пуговицами и галстуке. — …опаздывает, как обычно! — крикнул Чонхён, входя в комнату и останавливаясь за пустым стулом между Чонгуком и Нарэ, — Прости, дорогая, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку. Нарэ широко улыбнулась. — Все нормально. Ты не сказал, что опоздаешь, когда звонил ранее. — Немного замотался, — Чонхён выпрямился, кивнув сначала Хвану, а затем своему брату. Он бросил стопку бумаг на стол. — Господин Хван, — повернулся в другую сторону — Хён, как ты? Злость в виде жидкой магмы разлилась по венам Чонгука. Что, черт возьми, здесь делает его брат? Где Чимин? Неужели младший бросил его в аэропорту? — Чонхён, — выдавил он. — Что ты здесь делаешь? — Я слышал, что было заседание совета директоров по поводу предстоящего слияния, — небрежно ответил он. — Где контракты? Я пришел подписать какие-то бумаги. Чонгук растерялся, хватая ртом воздух. Он посмотрел на Тэхёна, который широко и безучастно смотрел на происходящее. Его мать, все ещё со скрещёнными руками, приподняла бровь в состоянии легкого замешательства. — О… — снова вмешался Чонхён. — Это не всё, — Он взял Нарэ за руку, широко улыбаясь через стол. — Нарэ и я договорились о свидании. Мы поженимся в июне. По залу пронеслись довольные вздохи и искренние поздравления. Мать Нарэ обвила своими тонкими руками шею дочери, крепко сжав ее в радостных объятиях. Чонгук бросил свои бумаги, глядя прямо на брата. — Чонхён. Где Чимин? Брат проигнорировал его, пожимая чью-то руку через стол. Терпению старшего пришёл конец, и он взял своего брата за плечо, резко разворачивая его к себе. — Чонхён. Где Чимин? — спросил он снова, закипая. — Кто такой Чимин? — спросила Соджин на заднем плане. Несколько человек пожали плечами. Чонхён наконец посмотрел на него и пожал плечами. — Я не знаю. Летит, наверно. — Ты не улетел с ним?! — Очевидно, нет, хён, — усмехнулся он. — Я стою прямо здесь. Так мы продолжаем эту сделку, или как? — Но рейс улетел, Чонхён. — Да, и он улетел этим рейсом. Жар обжег шею Чонгука, и он отступил от стола, уперев руки в бедра, с силой стянув галстук и швырнув его в угол зала. — Кто улетел? — Хван вскочил. — Пак Чимин, — ответил Чонхён. — Кто такой Пак Чимин? — Соджин попугайничала. Хеджин подозрительно наблюдала за своим старшим сыном, прищурив глаза, а затем ответила: — Никто. Просто сын шофера. Чонгук резко обернулся. — Не называй его так, — отрезал он. — Какое отношение ко всему этому имеет сын шофера? — раздраженно спросил Хван. Чонхён поднял руки, усмехнувшись. — Ну, какое-то время он преследовал меня, но, очевидно, переключился на Чонгук-хёна, — констатировал он, ухмыляясь. — Должно быть, он решил, что Чонгук обладает силой. У него определенно больше денег. Вы знаете, как это бывает. — Чонхён… — прохрипел Чонгук. — Что, хён? Мы все знаем людей, падких деньги, да? Чимин ничем не отличался. — Чонхён, хватит. — Знаешь, я видел его сегодня утром в доме перед отъездом. — Ты говорил с ним? Чонхён наклонил голову. — Да, конечно. Я попрощался и пожелал ему удачи. Эм, вроде. Я действительно не помню. — Что?! Тэхён встал со своего места, отодвинул стул и, не говоря ни слова, направился к двери. — Тэх- Мистер Ким! — крикнул Чонгук. — Куда, черт возьми, ты идешь? — Помощник не ответил, только выскользнул из конференц-зала. Босс усмехнулся и повернулся к своему брату, который все еще выглядел раздражающе небрежным в их текущем разговоре. — Чонхён, скажи, что ты шутишь, — Его брат равнодушно пожал плечами. — Ну, я сказал ему, что мне не нужны вещи брата. Но не волнуйся, хён, я дал понять Чимину, что ты очень щедр и что он получит надлежащую компенсацию за… — Чонхён многозначительно приподнял бровь, ухмыляясь, — Неважно. На этот раз это был звук кулака Чонгука, сильно ударившего младшего брата прямо под левый глаз, после чего тот, спотыкаясь, отступил назад и с грохотом приземлился на свой стул для совещаний. По комнате раздались вздохи, и несколько человек попятились от стола. — Чонгук! — воскликнула его мать, вставая. Чонхён, несмотря на то, что его голова все еще гудела от удара, теперь улыбался, как Чеширский Кот, тело которого наполовину сползло с кожаного кресла. Он указал на своего брата, радостно крича. — Видишь! Мама, я говорил тебе. Он любит его! — Кто кого любит? — заистерил Хван. — Чонгук, — ухмыльнувшись, сказала Хеджин. — И Чимин. — Сын шофера?! — проревел старик, падая на стол. — Боже мой, я должен был пропустить эту встречу… — Всё упаковано? — спросил Чонхён, щурясь. — Хм? Чонгук стоял там с вздымающейся грудью и пульсирующими костяшками пальцев, пытаясь разобраться в том, что происходит. От шума кружилась голова. — Да, — окликнул Тэхён, стоя в дверях конференц-зала с багажом в руках. — Кто куда собрался? — разозлился Чонгук. — Вы, — ответил помощник. — Всего один чемодан. Позже пришлём остальное. Чонгук переводил взгляд то на мать, то на брата, то на мужчину, сжимающего ручку чемодана, который еще утром спокойно занимал свою полку в шкафу. — Подожди, — сказал Чонгук. — Ты упаковал мою одежду? Ты зашел в мою квартиру? — Ну, я пошла с ним, — ответила его мать. — Ты помогла спланировать это? Она кивнула, ухмыляясь. — Мне пришлось пройти и упаковать твое нижнее белье, — Тэхён сухо покачал головой и вздрогнул. — Я не думаю, что когда-нибудь переживу это. В качестве компенсации я требую повышения как минимум на 5%, большое спасибо. Чонхён выбрался из кресла за столом. Остальная часть присутствующих выглядела где-то между «ужасно сбитый с толку» и «совершенно не нашедший слов». Удивительно, но Хван Нарэ прекрасно понимала направление этого разговора. Половина людей участвовала в этом? Его брат пододвинул к нему через стол две скрепленные стопки бумаги. — Подпиши это. — Что это такое? — Это твоё разрешение на слияние. А это твоя подпись, создающая новую должность, которую я занимаю. Твой заместитель. Я решил, что у меня есть много идей, которыми стоит поделиться. Чонгук моргнул. — Это заняло так много времени. Я уже начал думать, что ты никогда не воспользуешься тем бизнес-образованием, за которое я заплатил. Его брат закатил глаза. — Возьми свой чемодан. Машина ждет внизу. Она доставит тебя к самолёту. Авиакомпания разрешила нам снова кое-что провернуть и вот, билет вновь на твоё имя, — Чонхён говорил быстро, глядя на часы. — Рейс Чимина отправился, но у тебя есть тридцать три минуты, чтобы успеть на следующий. Если ты успеешь, то не сильно отстанешь. Все ждали его ответа, но Чонгук колебался. — Езжай, Чонгук-ши, — Нарэ улыбнулась. — Не думай. Мужчина отошел от стола, резко сглотнув. — Но Чимин… он ни за что меня не простит. Он должен абсолютно ненавидеть меня. — Хён, когда я вчера вечером увидел Чимина, клянусь, я никогда не видел его в таком состоянии. Он любит тебя. Это было написано у него на лице. — Я… я не могу просто появиться и ожидать, что всё забудется. Я поступил плохо, Чонхён. Младший раздраженно вскинул руки вверх. — Тогда иди падай на парижской улице и умоляй его простить тебя! Расскажи ему все! Боже, отложи свою гордость и лети за ним, — настаивал он. — У Чимина никогда не было злобной косточки в теле. Постарайся, чтобы он понял, как тебе жаль. Его мать кивнула. — Он может простить тебя, Чонгук-а. Но ты никогда не узнаешь наверняка, если не покинешь эту комнату, — сказала она. — Прямо сейчас. — Ты просто хочешь, чтобы я бросил все и ушел? — Вариант «бегом» был бы эффективней, — скривился Чонхён, снова глядя на часы. — У тебя осталось тридцать две минуты. С парижским офисом связались, и они освобождают место для твоего кабинета. Ты можешь работать оттуда, если хочешь. Телефонные линии прекрасно работают с Францией. Не то, чтобы ты отрезал себя от нас. Его мать снова заговорила, опираясь одной рукой на стол. — Чонгук-а, ты знаешь, что я люблю тебя, но ты будешь истинным идиотом, если сейчас же не полетишь за ним и не станешь бороться. Я горжусь тобой больше, чем ты думаешь, но тебе пора. Чонгук глубоко вздохнул и оглядел комнату. Затем он взял ручку с угла стола и написал свое имя на толстой линии в нижнем углу. Он осторожно отложил бумагу и взял свой пиджак с портфелем. — Ну, — начал он. — Чонхён-а, ты не хотел бы что-то сделать с этим? — показывал на лицо брата. Чонхён улыбнулся и кивнул. — Кто-нибудь, дайте мне пакет со льдом из комнаты отдыха. Всё будет нормально, хён. Чонгук обошел угол стола. — Ладно. Так что, если вы все простите меня, есть место, где я должен быть прямо сейчас, — Чонгук один раз склонил голову, а затем направился мимо Тэхёна, схватил свой чемодан и быстро пошёл к лифту. Прежде чем двери закрылись, Тэхён запрыгнул внутрь, сжимая билет на самолет в правой руке. Босс нажал кнопку. Это происходит в реальности. Он едет в чужую страну. Едет за Чимином. Боже, он хотел увидеть его больше, чем был способен выразить словами, настолько сильно, что даже все сомнения пустил вариться в котле. Эйфория, господи. Если он его не простит, мужчина останется одиноким до конца жизни. Чонгук почувствовал, как ассистент прижимает билет к его груди. Тэхён говорил в тишине лифта уверенным и ровным тоном, глядя перед собой. — Если ты облажаешься и снова разобьешь Чимину сердце, я тебя убью. — глаза Чонгука расширились, он поднял руку к билету, громко сглотнул и кивнул.

***

Как и было обещано, роллс-ройс ждал у входа. После того, как он отъехал от площади JeonTech, Чонгук неловко умостился на заднем сидении, наблюдая, как Пак Джихван борется с полуденным трафиком. Ноги Чонгука тревожно вибрировали, когда машины еле двигались вперед. Оставалось около двадцати пяти минут, а самолёт все еще был в миле от него. Шофер не сказал ему ни слова — крайне нехарактерный контраст обычному теплому и беззаботному разговору. — Вы можете продолжать говорить всё, что думаете, мистер Пак, — предложил Чонгук. Ответ был прямым и острым как нож. — Ты его не заслуживаешь. — Я согласен. — Что? — Я его не заслуживаю, — признал Чонгук. — Я знаю это. Это половина причины, по которой я оттолкнул его. — Что насчёт второй половины? — Я был идиотом, который не осознавал, что у меня есть, пока не разрушил это своими руками. Джихван вздохнул. — Чимин любит Париж. Я не хочу, чтобы что-то или кто-то отнял это у него. — Я понимаю. Но мне тоже нужно многое исправить, — сказал Чонгук, — Я еду в Париж, чтобы объясниться и попросить прощения у вашего сына. Если Чимин не захочет слышать ни слова, которые я должен сказать, я развернусь и уеду домой. Больше никогда не буду беспокоить его. Но прямо сейчас я должен сказать ему правду, рассказать, что я чувствую. — И что это? — бровь старшего поднялась. — Мне нужен Чимин. Я никогда ни в чем так не нуждался. — Ты любишь его? Чонгук выдохнул. — Да. Джихван вздохнул, потратив минуту на обдумывание своих действий. Затем, внезапно, он припарковал Роллс на стоянку, отпирая задние двери. — Что ж, пора бежать. Ты можешь сделать это? Это чуть меньше мили. Чонгук кивнул, расстегивая ремень безопасности, хватая сумки и куртку с сиденья рядом с собой. Он потянулся к ручке, но снова раздался голос Джихвана. — Чонгук-ши, я просто хочу, чтобы он был счастлив. Чон уверенно кивнул. — Я и он. Оба. — Университетская улица, 13. — Спасибо, Джихван-ши. Шофер кивнул с натянутой улыбкой на лице, и Чонгук распахнул дверь, кожаные туфли ударились о тротуар. Он помчался с багажом в руках, лавируя между машинами и уворачиваясь от машин, чтобы добраться до вертолетной площадки. Вероятно, он выглядел как сумасшедший, прыгая вот так через препятствия посреди улицы в Сеуле, но ему было все равно. Чонгук однажды позволил Чимину уйти, и если бы ему было что сказать по этому поводу, он бы никогда не позволил этому случиться снова.

***

«Это последний вызов рейса 681 Air France в Париж. Посадка у выхода 29» Чонгук остановился у стойки посадочных талонов, тяжело дыша и обливаясь потом. Он швырнул свои документы на прилавок, пытаясь вдохнуть достаточно воздуха, чтобы поприветствовать человека. Его легкие были похожи на два горящих бумажных шарика, но он сделал это — добрался до места за две минуты до конца посадки. Служащий за стойкой просмотрел его пропуск, не обращая особого внимания на его замешательство. Она улыбнулась и вернула бумагу, белые зубы сияли на фоне ярко-красной помады. — Приятного путешествия, мистер Чон. Первый раз в Париже? Он быстро кивнул, отбрасывая влажные волосы с лица, наполняя пересохшие легкие воздухом. — Это мое первое всё.