Не забуду.

      Настя открыла глаза и устало потёрла лицо. На уши давил непонятный писк, от которого хотелось исчезнуть, раствориться. Булгакова приподнялась на локтях и обнаружила, что находится в больничной палате. — Живая? — Она и сама не верила своии глазам.       Рыжая увидела невысокую женщину, записывающую что-то в лист бумаги, закрепленный на клипборде. Она, увидев, что девушка пришла в сознание, выскочила в коридор, оповещая об этом непонятно кого. — Очнулась!       Неожиданно в палату вошёл мужчина в белом халате. При виде девушки, пришедшей в сознание, он тут же повеселел. Подошёл к девушке и склонился над нею, внимательно разглядывая её, отчего Булгаковой стало не по себе. — Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? — Мужчина достал из нагрудного кармана маленький фонарик и, щёлкнув кнопкой, направил линию света прямиков рыжей в глаз.       Настя прищурилась, недоумевая. Видимо, он врач. Но кто доставил её в больницу? И разве в поселковых покликлиниках настолько обустроены палаты? Ведь находилась Булакова в комнатушке небольших размеров, однако, выглядела она вполне уютно: приятный фиолетовый цвет стен, много непонятных, но с виду новых, аппаратов. Может, её направили в Москву или другой большой город. — Всё нормально. А где Оля и Рома? Где Полина? Бяша? — Булгакова схватилась за край одеяла, нервно сжимая его в руке. — Доченька! — К рыжей подбежала женщина, что заключила её в объятия, крепко прижимая к себе. Она зарыдала, тычась носом в стык плеча и шеи. — Ма-ма? Что происходит? — Настя узнала в подошедшей свою родную мать. Но где Карина? — Тебя сбили. Прямо у универститета. — Мать расцеловала девушку, и Булгакова отчётливо почувствовалавлажные следы на своем лице. Мать плакала. — Слава Богу, что ты цела. Мы с папой очень переживали.       Настя ничего не понимала: в смысле сбили? Её ведь пырнули ножом там, в осеннем лесу, в маленьком посёлке.       Булгакова была до безумия раздосадована. Неужели ей всё приснилось? Неужели не было Петровых, сектантов, пропащих детей, Поли, Бяши и Ромы? Насте хотелось разрыдаться от обиды. Кажется, она искренне полюбила всех, с кем была последние полгода. Или неделю? А может всего пару часов? Девушка понятия не имела, что всё это значило, но одно она знала точно: ей будет не хватать ласковой Оли, скромной Полины, безбашенного Бяши и такого родного Ромы. Она будет скучать по безумным идеям ребят, по сомневающейся, но поддерживающей во всём Полины, по всем тем событиям, которые связывали их. Даже если они – плод её фантазии, Булгакова навсегда сохранит в сердце эти ласковые, но фальшивые воспоминания.