Aguardiente

Мирабель, до этого кружащаяся в компании детей, заметила стоящего неподалеку дядю Бруно и поспешила к нему, чтобы наконец отвязаться от через чур настойчивой компании. Было видно, что мужчине непривычно находиться в такой обстановке. Иногда он ловил на себе напряжённые и удивлённые взгляды, но решил игнорировать их и отдать себя полноценному отдыху. Сейчас он был уверен, что в толпе есть люди, которые будут рады видеть его, и те, с кем он сам с радостью проведет время. - Дядя, ты всё-таки пришёл, - Мирабель сама настаивала, чтобы он появился на общем празднике, и, пусть Бруно отнекивался, была почти полностью уверена, что он сочтёт приемлемой такую вылазку и всё же объявится на главной площади. Увидев племянницу, идущую к нему, мужчина расслабился, понимая, что теперь точно не один, - Ого, это папин костюм? Тебе он очень идёт! Ходил бы ты почаще не в старом пончо, тогда б и... - где-то в голове промелькнули весёлые мысли о дядюшкиной женитьбе, но Мирабель решила не говорить это вслух, - Кхм. О чём это я?.. - вдруг, среди общего шума Мирабель уловила задорную мелодию свистящих звуков флейты Пана. Возле стены дома на стоящих углом скамейках сидела компания взрослых мужчин, голодными взглядами поедающих знакомую стройную фигуру в парящей красной юбке. Девушка с энтузиазмом выплясывала импровизированный танец, сложенный из разных движений. В основном это были резкие виляния бёдрами, или броски юбки в воздух. Всё это больше напоминало страстные танцы Испании, нежели родной Колумбии. И девушка бы оставила Натаниэль танцевать там, если ей было весело, и закрыла бы глаза на подтекст её действий, ведь она взрослая, но одного она допустить не могла. Подруга снова выпивала, а Мирабель удавалось предотвращать это уже какое-то время, и подливали ей эти мужчины, - Чёрт... Ната! Нат! Иди сюда! Девушка уловила крик подруги и всё-таки отдёрнула свою руку, уже тянущуюся к очередной рюмке спиртного. Она бросила "Извините, мне пора" и поскакала к Мирабель, что напряжённо топала каблуком. Натаниэль определённо успела выпить, ведь она была радостной и вела себя достаточно раскрепощённо, хотя на трезвую голову обычно ходила с пасмурным лицом и обхватывала себя руками, чтобы защититься от внешнего мира. Мирабель немного успокоилась, когда подруга оказалась рядом. Нельзя было оставлять её одну. Ведь, во-первых, Мирабель сама заставила её сюда идти, а во-вторых, Натаниэль здесь не с кем было больше общаться, кроме подруги и подозрительной компании алкоголиков, к которой девушку категорически нельзя подпускать.   - Сеньор, здравствуйте! - обратилась Натаниэль к Бруно и, хихикая, сделала некое подобие реверанса, - Мирабель, ты пробовала рулетики с ягодами? Они просто потрясающие! Нельзя было сказать, что ей не нравилась такая подруга. Живая, весёлая, с огнём в глазах. Но всё это было подставное, эти эмоции были лишь следствием градуса в крови. Настоящая Натаниэль была чуткой, тихой, закрытой... У настоящей Натаниэль проблемы, она неуверенна в себе, она потеряна. Так было просто легче, это навеянное "веселье" просто откладывало неизбежное, накрывало проблемы белой пеленой, будто их нет и вовсе. - Ты в порядке? - Мирабель заглянула в тёмные глаза подруги, пытаясь понять, что та чувствует на самом деле. - Конечно. Я немного расслабилась, и нахождение в толпе перестало казаться таким уж страшным. Она врала другим и самой себе. Музыканты, до этого готовившие инструменты, заиграли ненавязчивую мелодию, чтобы намекнуть людям, что сейчас будут танцы. Танцевать в Энканто не просто любили, а обожали. Чем же ещё заниматься в маленьком окружённом горами городке? Каждый умел это делать, а большинство и вовсе с отличием. - Нат, пойдёшь танцевать? - Я бы с радостью, да нужна пара. Мирабель лишь на секунду задумалась, и тут же выдала свой гениальный план. - Дядя Бруно с тобой потанцует. Не зря же впервые за столько лет на праздник явился. Точно не для того, чтобы стоять в стороне, - оба не имели права возразить. Как заставить что-то делать двух неуверенных в себе людей, не привыкших к общению? Столкнуть их и заставить идти вместе, ведь так явно проще преодолевать трудности. Мирабель чувствовала себя стратегом. Да и ей должен был поспособствовать тот факт, что выпившая Натаниэль охотнее идёт на контакт с людьми, пусть алкоголь и вредил другому её плану, по вытаскиванию бренной тушки подруги из жизненной канавы. Впрочем, все провалы нужно превращать в победы. - Ох, я не уверен что смогу, я так давно не танцевал, - Бруно смущённо поднял плечи, уводя взгляд. Музыканты начали уже более ясные и энергичные мотивы джоропо. - Ничего страшного. Выученное раз, не забудешь уже никогда. Идёмте же, праздник не ждёт! - Натаниэль и сама плохо знала движения. Её учили этому очень давно друзья из церковной школы. И, казалось бы, что она может помнить, спустя столько лет. Но алкоголь открывал новые горизонты, доставал из памяти давние события, отдавая их не в мозг, а сразу в тело. Она схватила Бруно за руку и потащила на середину площади, к прочим желающим потанцевать. Мирабель усмехнулась, гордая собой. Она выхватила за шкирку из толпы Камило и оставила его рядом с уже стоящими в ряд мужчинами, сказав: "Потанцуй со мной, иначе я расскажу Долорес, как ты таскал её платье". - Ведьма! - кузина показала парню язык, и тот насупившись, послушно взял протянутую ему для танца соломенную шляпу. Мирабель встала рядом с подругой. Та медленно вдыхала грудью воздух и, когда прозвучала первая нота, встала в нужную позицию. Начало было на мужчинах. Они жёстко отстукивали ритм подбитыми каблуками парадных туфель. Движения быстрые, разученные, чёткие. Шаги и выпады, напоминавшие нападение хищника, лишь казались грубыми. На деле же это было истинное воплощение страсти и колумбийского темперамента. Последний глухой удар каблука, мужчины встали. К танцу присоединяются девушки. Теперь они должны показать себя. Натаниэль медленно, как пантера, подошла к Бруно. В глазах огоньки флирта, на губах лёгкая улыбка. Она заигрывала, отдавалась эмоциям танца. Руки двигались плавно, тело изгибалось, показывая все самые красивые детали, самые желанные. Мужчина был смущён, растерян. Никогда не ощущав на себе таких женских чувств, он весь покрывался мурашками от прикосновений мягкой ладони. Щёки и шея горели в тех местах, где по ним прошлись тонкие пальцы. Маленькие руки на плечах казались непосильной ношей. Взгляд... О, этот глубокий взгляд карих глаз! Нет, не карих, они блестели золотым, красным. Сколько в них было эмоций! Они толкали на порок, заставляли крепче сжать талию, прижать тонкую фигуру ближе, создать большую площадь соприкосновения. Девушка жарко выдыхала через приоткрытые губы, когда танец вновь стал быстрым, резким, чувственным. Натаниэль не помнила всех движений, запиналась, не успевала в нужный момент стукнуть каблуком. Бруно тоже, казалось, позабыл половину танца. Их ноги путались, и только чудо не давало им упасть на пыльный камень площади. Напор нарастал, всё должно было быть чётко. И стоило лишь перестать думать о танце, перестать следить за положением рук, за постановкой ног, стоило лишь отдаться страстной живой музыке, и она сама стала их направлять. Ритм подсказывал, где щёлкнуть туфлями, мелодия велела, где махнуть юбкой, вильнуть бедрами, повести плечами. Натаниэль поддалась глубинным чувствам, что говорили мягче взять мужчину за предплечье, прильнуть к нему всеми своими изгибами, поймать его глаза цепким, горящим взглядом. Адреналин течёт в крови, азарт захватывает себе вожжи управления, пьяная смелая страсть - вот чем пышит её сердце. Последние ноты. Громкий стук. Большая ладонь Бруно держит нежную руку девушки. Сейчас они не смотрят друг другу в глаза, взгляды направлены в одну сторону. У Натаниэль немного кружится голова, из-за слишком большого количества поступившего в мозг кислорода. Она не спешит вытащить свою ладонь, боится что упадёт, сто́ит только потерять опору. Бруно смотрит, как поднимается и опускается ее грудь от быстрого дыхания, как она облизывает приоткрытые губы, и они блестят от влаги. Грязные, плохие мысли лезут в голову. Но от них не отвертеться. Можно лишь увести взгляд, но не в коем случае не закрывать глаза, чтобы не видеть ярких картинок порочных сцен. Подбегает Мирабель. Её щёки красные, на лице улыбка. Кажется, она не устала, а только больше насытилась энергией. Женская ладонь пропадает из руки. Мысли постепенно приходят в норму, дыхание и пульс успокаиваются. Но чувство одиночества не приходит, а наоборот, он знает, что не один. У него появилась цель. - Голова кружится? Идём, съешь мамино печенье, - Мирабель отводит подругу к столу. Натаниэль чувствует себя счастливой. Она повеселилась на славу, дала мозгу отдохнуть. Сейчас её не волнуют никакие проблемы. Девушка чувствует, что нашла людей, с которыми ей спокойно, с которыми она чувствует себя полноценной. Мирабель дала ей почувствовать себя частью народа, нормальным человеком, - Вы так здорово танцевали! А говорила, что это не для тебя. - Да уж, я не думала, что это так весело. Спасибо, что позвала, - Натаниэль обняла подругу, и та ещё крепче схватила девушку, почти до треска в позвонках. Мирабель чувствует себя нужной. Мирабель нашла человека, которому она нужна, кто ей благодарен. Да, Натаниэль не единственная, но она важный пункт, в цепочке, под названием: "Начни любить себя, заставив других людей это сделать". Вечер на этом не закончился. Были ещё танцы, но девушки, вымотанные слишком активным джоропо, отказались от участия в них. Они пили сок из свежих фруктов, набивали рот вкусностями, вели непринуждённые беседы со знакомыми, подсвистывали и хлопали мужчинам, вышедшим исполнить серенаду о верном муже, ждущем свою любимую. Звёзды горели на темном небе, а свечи походили на их юных братьев, что упорно старались светить так же ярко и горячо. Родители с маленькими детьми давно ушли домой, большая часть толпы утомилась и клевала носом, но старалась также активно поддерживать общее веселье. - Мира, я наверно пойду. Ещё немного, и я усну прямо здесь, - в подтверждение словам Натаниэль широко зевнула, прикрывая рот рукой. - Да, я тоже спать уже хочу. Давай прогуляемся завтра, где-то около обеда. Хочу проверить, не соврали ли мне на счёт тех вкусных ягод. - Хорошо, я приду к твоему дому. - Буду ждать. Девушки крепко обнялись на прощание, и Натаниэль, ещё раз зевнув, махнула подруге рукой, уходя в даль еле освещённой улицы.