Aguardiente

Мирабель откровенно отчаялась дождаться подругу. Времени было уже сильно за полдень, а Натаниэль так и не появилась, хотя обещала прийти к обеду. Девушка сидела во внутреннем дворе дома, тоскливо подперев голову руками, и водила носком туфли по цветной плитке. Мирабель верила, что она не могла просто так её бросить, а значит случилось что-то серьёзное. И это напрягало ещё больше. Она мало знала о жизни подруги, но учитывая, что основные знакомства та водила с не самыми лучшими людьми, произойти могло что угодно, вплоть до смерти в пьяной драке. Но эти мысли девушка старательно игнорировала, боясь, что сойдёт с ума, изводя себя пустым беспокойством. Где-то на задворках сознания конечно плавала идея, что Натаниэль просто устала от шебутной вездесущей подруги, но учитывая то, с какой благодарностью и нежностью та обычно смотрела на Мирабель, эта мысль становилась в ряд почти невозможных. Домой вернулась Луиза, а значит время уже пять. Ждать дальше не имело смысла. Идти и разыскивать подругу в городе было глупо, Энканто не такой уж и маленький, особенно если учитывать все окрестности в пределах гор. Мирабель отказалась от ужина и сразу направилась в свою комнату, мечтая уснуть как можно быстрее и отвязаться от назойливых мыслей, но сон как назло не приходил. На стуле висели юбка и блузка Натаниэль, в которых она была на празднике. Как оказалось, девушка пришла сюда за сумкой, когда Мирабель ещё не вернулась с площади, переоделась и убежала домой. То, что она оставила одежду тоже казалось странным. Нет, не думать! Часы медленно тикали, разрушая гудящую тишину. Паркет за дверью скрипел от чьих-то шагов, то медленных, шаркающих, то быстрых, будто вприпрыжку. По ним легко было определить кто идёт. Вот кто-то мягко наступает, будто плывёт, нет, даже летит, на своих цветочных лианах - это Исабелла. Вот звонкое, резвое цоканье каблучков - куда-то спешит Долорес. Тяжёлые шаги, а за ними шлёпают маленькие ноги в сандалиях - Феликс и тётя Пепа. Вдалеке по плитке шуршат балетки на тонкой подошве, быстро - это Джульетта. Куда все так торопятся? Что произошло? Мирабель взглянула на часы. Нет, это не ужин, он уже прошёл. Она вскочила с кровати и бросилась за дверь. Часть семьи стояла у входа во двор, кого-то окружив. Девушка спотыкаясь сбежала с лестницы, чуть не падая на плитку. Феликс, с незнакомым мальчиком лет десяти на руках, двинулся в направлении кухни, за ним, поднимая подол платья, шла Джульетта, а следом Пепа. Исабелла сидела на корточках рядом с Натаниэль, пусто смотрящей в пол. Над ними возвышалась Долорес, не знающая, стоит ли ей тоже поддержать девушку, или просто тактично уйти. - Ната! Что произошло? Ты в порядке? - Мирабель подскочила к подруге, почти падая перед ней на колени, и взяла её за руку. Она жива, и она здесь, а это пока главное. - Прости что не пришла. Мой брат. Ему стало плохо. Я не могла оставить его, - Натаниэль подняла на девушку уже более живой взгляд. Она постепенно приходила в себя. Дыхание успокаивалось (судя по всему, она бежала какое-то время). - Всё хорошо. Поднимайся, давай, - Мирабель помогла девушке встать и повела её вслед за взрослыми, которые унесли брата Натаниэль, - Идём, узнаем как он. А потом всё расскажешь. Джульетта готовила что-то, перетерая в ступке травы и параллельно с этим ставя греться воду. Мальчик лежал на диване в гостиной, он казался неживым, и только сильный жар, исходящий от него, доказывал обратное. Пепа положила ему на лоб влажное холодное полотенце, и до этого напряжённое лицо мальчика немного расслабилось. Он дышал быстро, шумно, иногда издавая глухие стоны. - Натаниэль, что с ним случилось? - Джульетта показалась из дверного проёма с кружкой в руках. Она аккуратно села на диван, рядом с больным, приподняла его голову и принялась поить горячим отваром. - Я не знаю точно. Мама не говорит, где он гулял весь день. Но ему под вечер стало плохо, тошнило, живот болел, а потом температура поднялась. И я сразу к вам прибежала, - никто не уловил в её словах лжи. Натаниэль научилась врать мастерски, отточила этот навык до идеала. Джульетта мотнула головой, что-то прикидывая. Взгляд чуть помрачнел. - Он отравился чем-то. Видимо серьёзно, раз такие сильные симптомы, - мальчик раз кашлянул, чуть не подавившись жидкостью, - Есть он пока точно не может, придётся отпаивать. Так исцеление пройдёт дольше, но к завтрашнему утру, думаю, он будет в порядке, - он глотал медленно, преодолевая неприятные ощущения, вызванные горечью и теплотой отвара. Целебные травы в нём были только для уверенности, по идее любая еда или напиток, приготовленные Джульеттой, должны были обладать лечебной силой. Но хотелось создать стопроцентную гарантию, - Пускай останется здесь на ночь, надо проследить, чтобы он точно пришёл в себя. Ты тоже оставайся, мы выделим вам комнаты. - Хорошо, спасибо вам большое. Будет достаточно одной комнаты, не хочу оставлять его одного, - Натаниэль подошла ближе, села на корточки и погладила брата по волосам, влажным от пота. То, каким взглядом она на него смотрела, было просто невероятно, Мирабель никогда не замечала в подруге этих чувств. Теплота, волнение, искренняя любовь. Мальчик был ей очень дорог. - Нат, идём, приготовим вам комнату, - Девушка положила руку на плечо подруге. Та качнула головой, в знак согласия, и медленно встала, оглядываясь на брата. *** На темном небе блестели звёзды. Мирабель ушла спать, оставив Натаниэль наедине с мальчиком, не желая мешать. Теперь, удостоверившись, что подруга в порядке, девушка легко уснула. В том, что её брат поправится, сомнений не было, сила Джульетты велика, и магический отвар вкупе с не менее волшебным печеньем должны были сделать своё дело. Касита погрузилась в ночную тишину. Бруно не спалось. Сперва мужчина бродил по своей комнате, зарываясь босыми ногами в песок и играя с крысами, но когда все животные устали и улеглись на брошенном у каменной стены пончо, окончательно заскучал и вышел в дом, со скрипом закрывая старую дверь. На улице гулял тихий прохладный ветер, сдувающий с лица передние кудрявые пряди. Он был не слишком жесток, но всё же пробирался под одежду, поднимая дыбом волосы на теле. Мужчина опёрся о перила и обратил взгляд в темную бесконечность сотен, и даже тысяч, мерцающих вселенных. Но куда же им до мыслей про другие планеты, если они не выходили и за пределы собственного города? Что-то в тишине вокруг не давало покоя, настораживало. Из приоткрытой двери по правой стене сочился слабый тёплый свет, и доносилось едва слышное хриплое пение, что иногда срывалось на слишком высокие ноты, а иногда уходило в откровенный шёпот. Бруно медленными, аккуратными шагами двинулся к двери, желая пока оставаться незамеченным. Он знал кто там, и знал, что случилось. Мужчина не хотел мешать, лишь узнать все ли в порядке. В мерцающем свете огонька почти силуэтом читалась худая сидящая у кровати женская фигура. Она трепетно перебирала волосы мальчика, дотягивая последние ноты тоскливой песни. Это была колыбельная, выдуманная видимо самой девушкой, или кем-то из её семьи. Где-то рифмы были не слишком идеальны, где-то сбивался слог, но общая атмосфера теплоты и печальной нежности резала сердце, чуть не вызывая слёзы. Пела она не очень хорошо, не дотягивала нужных нот, а хрипотца ломала плавность некоторых слов. Её голос был не годен для такого, но каждый, знавший материнскую заботу, понимает, что именно он, этот родной тембр, уникальный и прекрасный в своей неидеальности, и есть та волшебная, чудесная сила, исцеляющая больных, поднимающая упавших духом, спасающая и защищающая от холодного, гнетущего одиночества и боли. - Маттео, жизнь моя, прости, что не пришла раньше. Но тебе помогут, всё будет хорошо, - шёпот Натаниэль был очень тихий, даже Долорес с трудом бы расслышала, что та сказала. Но этого и не нужно. Сейчас её должен был слышать только брат. Но он спал, и потому эти слова направлялись самой девушке, она давала себе обещание, она себя успокаивала. Касита решила вмешаться, разрушить глупую тишину. Она заскрипела дверью, открывая её сильнее и заставляя Натаниэль повернуться на звук. Бруно, стоящий в проходе, чуть отшатнулся, понимая, что его раскрыли. Он боялся, что девушка оскорбится его подглядываниями, прогонит. Но она лишь подняла усталый взгляд и кивнула, здороваясь. - Сеньор, добрый вечер. Что-то случилось? - голос чуть подрагивал. - Привет. Извини, я не хотел мешать, - Бруно всё стоял, не зная куда деться. Но омрачённое тяжёлыми мыслями лицо девушки не давало ему покоя, он не мог оставаться равнодушным и потому медленно вошёл в комнату, видя, что Натаниэль не против, - Ему всё ещё плохо? - он аккуратно подвинул одно из кресел, находившихся в комнате, ближе к кровати и сел, указывая на соседнее такое же, предлагая девушке последовать его примеру, - Вставай, пол очень холодный. - Ага, - Натаниэль поднялась, опираясь руками на своё колено, и приняла наконец хоть сколько-то удобное положение, - Температура спала. Была почти сорок, теперь чуть выше тридцати семи. Спит он спокойно, так что думаю, к утру всё будет хорошо. - Джульетта говорила, что он отравился чем-то, да? - мужчина успел пообщаться с сестрой вечером, когда спускался на кухню перекусить. - Ага. - Сегодня сутра пара девушек приходили, тоже с отравлением. Правда, им было не так плохо, - Бруно потёр шею, - Странно это. - Да. Может на празднике вчера что-то несвежее было. Или ягоды ядовитые кто-то собрал по ошибке. - Да, возможно. Мальчик повернулся на кровати, тихо мыча неразличимые слова. Лицо его было спокойно, и это воистину радовало Натаниэль. Это значило, что он в порядке, крепко спит. Пока этого достаточно. - Может тоже вздремнёшь? Выглядишь очень уставшей. - Нет, что вы, ни в коем случае. Надо следить за состоянием Маттео, вдруг станет хуже. - Обращайся на "ты". Не старь меня раньше времени, - девушка глухо усмехнулась, но едва слышно ответила: "Хорошо", - Расскажешь, что случилось? У тебя синяк на щеке. Девушка инстинктивно потянулась к лицу, гладя кожу. Она знала, где синяк, а значит и знала, где его получила. - Я, эм... С мамой поругалась. Сказала, что она безответственно относится к брату, и назвала её плохой матерью. А она мне пощёчину влепила, - девушка прерывисто вздохнула, подгибая под себя ноги и гладя острые колени. - Думаю, это заслужено, раз ты ей так дерзишь. - Мои слова тоже были заслужены, - это прозвучало резко, громче, чем остальная речь. Он задел девушку. - Извини. Я уверен, ты бы не сказала такого, не будь на это повода, - он посмотрел на Натаниэль. И без того тонкие губы сейчас были сжаты в напряжении, тёмные брови чуть сведены к переносице. - Просто вы... ты не поймёшь. Слишком долго всё рассказывать, да и желания нет. Я зову её мамой лишь по привычке, но она давно перестала ей быть. Хотя, наверное, и вовсе не была ей никогда. Допытываться бессмысленно, глупо, невежливо. Он молчит. Комната снова погружается в тишину. - Поспи, тебе правда это надо. Я послежу за ним. Клянусь, разбужу тебя, как только что-то случится, - Бруно смотрел с волнением, с заботой. Казалось бы, что ему дела до незнакомой глупой девчонки. Но она не была для него незнакомкой и уж точно не глупой. И он правда беспокоился. - Ну, если только так, - сил отнекиваться, говорить, что ему и самому нужен сон, просто не было. Глаза уже с трудом оставались в открытом состоянии. Один раз согласиться на помощь не стыдно, не страшно. Ему она почему-то верит. В его присутствии она засыпает легко, не прислушивается к каждому шороху. Через пару минут её грудь уже медленно равномерно вздымается, дыхание ровное, тихое. Губы чуть разомкнулись, ресницы трепещут, ей что-то снится. Бруно приятно смотреть на расслабленное лицо девушки, ей совершенно не идёт быть грустной и напряжённой. Она не похожа на своего брата, тот ещё не познал всех проблем, всех трудностей, о нём есть кому позаботиться. А теперь, есть кому позаботиться о самой Натаниэль. Бруно и Мирабель с этим справятся, они научат её спокойно спать.