Aguardiente

Уставшая девушка еле переставляя ноги шла по пустым темным улицам Энканто. День весеннего равноденствия - праздник света, но сейчас, когда половина людей уже спала у себя в домах, а другая половина продолжала веселиться на площади, жилые кварталы города были погружены во мрак тишины и спокойствия. Она направлялась к вилле семейства Мадригаль. Касита встретила её парой горящих свечей. Со второго этажа выглянула Пепа, женщина ушла домой раньше, чтобы уложить задремавшего Антонио. - Здравствуйте, сеньора. Я сумку хотела забрать из комнаты Мирабель. Вы не против, если я пройду? - Натаниэль удивилась своей чрезмерной вежливости, но посчитала нужным отнестись с максимальным уважением к члену семьи, что так важна для города. - Конечно, проходи, - женщина сонно улыбнулась, и, казалось, над ней появилось светлое облако, разбиваемое тёплым лунным светом. Натаниэль поднялась в комнату, что была погружена в полную темноту. По памяти девушка прошла к окну, попутно спотыкаясь о какие-то вещи и мебель, и отворила ставни, хоть сколько-то проясняя обстановку в помещении. Её сумка и старая одежда всё также лежали на кровати, а сандалии находились снизу, аккуратно поставленные Каситой. Юбку и блузку, сшитые Мирабель, нужно было оставить здесь. Этому прекрасному творению волшебных рук, этому чудесному произведению искусства, просто нельзя попасть в грубую атмосферу дома Натаниэль. Там оно померкнет, покроется пылью и грязью, со временем пропахнет грубостью и спиртом. Уже в привычных вещах и с сумкой наперевес девушка остановилась в дверном проёме, оглядываясь назад. Никто не знал, что сейчас происходило у неё в голове, и даже она сама не смогла бы объяснить это, но Натаниэль хмыкнула и, погладив косяк двери, на что Касита благодарно звякнула плиткой, направилась домой, напевая себе под нос тоскливую мелодию. Дома у неё темно, все уже спят. Чтобы не будить семью и лишний раз не натыкаться на неприятности, девушка забралась через окно своей комнаты (вернее, оконный проём, занавешенный темно-бордовой плотной тканью, ведь стекла там давно не было), привычно ступая уже выученными шагами: сначала подоконник, следом небольшой письменный стол, затем скрипучий стул с расшатанной ножкой и наконец холодный деревянный пол с пыльным вязаным ковром. Натаниэль бывала здесь не очень часто, предпочитая ночевать в лесу, в своём маленьком самодельном доме на дереве, или проситься отработать ночные смены на мельнице, или ещё где придётся, и потом отдыхать под солнцем на берегу реки. Она приходила сюда лишь по одной причине - чтобы проведать брата. Казалось бы, что с ним может быть не так, ведь рядом родители? Но девушка была научена жизнью. К ним доверия нет, им наплевать. Нужно самой удостовериться, что всё в порядке. Натаниэль легла на незастеленный матрас, укутываясь в пончо. Она не любила видеть снов, ведь к ней давно уже приходили только кошмары. Утро настало для неё почти к обеду. Девушка удивилась: обычно брат сразу как только просыпался шёл проверять, объявилась ли Ната, и, обнаруживая сестру на месте, радостно бежал к ней и запрыгивал на кровать, будя её крепкими объятиями. Сейчас этого не случилось, пусть старые часы и показывали шесть минут двенадцатого. Натаниэль приняла сидячее положение и тут же встала, выходя из комнаты. Слева по коридору, в конце, находилась мастерская отца, дверь которой была открыта, показывая абсолютную пустоту помещения. Это ещё более странно, отец ни дня не жил без искусства, даже завтракал сразу там, за очередной картиной. Дверь справа от той, из которой сейчас вышла девушка, - комната Маттео. И судя по звукам, исходившим оттуда, вся семья находилась именно здесь. И самым необычным в этом, было именно словосочетание "вся семья". Девушка и не помнила, когда в последний раз они были "все вместе". Судя по всему, случилось что-то вправду чрезвычайное. Натаниэль постучала и, не дожидаясь ответа, ведь он вряд-ли бы вообще последовал, вошла. Маттео полусидел на кровати закутанный в шерстяное покрывало и мутным взглядом смотрел в одну точку, но услышав стук поднял глаза, приподнимая уголки губ в подобии усталой улыбки. - Ната! Мать бросила на девушку взгляд, не придавая её появлению особого значения. - Привет, счастье моё! - Натаниэль прошла к кровати брата, игнорируя присутствие родителей, и села рядом на корточки, - Как ты себя чувствуешь? - У него температура, пару раз рвало, - в пустом голосе отца не было ни грамма встревоженности. - Джиан, вода должна была вскипеть. Иди, залей её в чайник, дождись когда заварится трава и принеси сюда, - мать была более обеспокоенной, и её нежному голосу даже можно было поверить. Маттео, почти сразу как отец вышел, провалился в лёгкое подобие сна. Голова видимо была слишком нагружена и потребовала нескольких минут спокойствия. - Его нужно отвести к Джульетте Мадригаль, всё слишком плохо, - услышав эти слова, мать одарила Натаниэль грозным взглядом, так кантрастирующим с прошлым выражением заботы. - Не смей! Только попробуй его из дома вытащить, я тебе устрою! - женщина, раньше сидевшая на углу кровати, встала и нависла над девушкой, грозя указательным пальцем. - Ты в своём уме? - она тоже поднялась. Мать была ниже на несколько сантиметров, но Натаниэль всегда чувствовала себя очень маленькой в ее присутствии, подобно мыши, загнанной грозным котом, - Ему нужен врач! Кричать было нельзя, Маттео спит, потому голоса оставались обычной громкости, и от того их грубость и злость казались страшнее и опаснее. - Чем дольше ему плохо, тем лучше. Ты сама посмотри, Джиан здесь! Не в мастерской, а со мной! - в глазах мелькнули чуть маниакальные нотки, которые впрочем были обычны для женщины, когда она говорила о своем муже. - Ты вообще себя слышишь? Тебе совсем наплевать на Маттео?! Да тебя после такого язык не поворачивается матерью назвать! Громкий хлопок. Щека горит. Женщина пышет злобой и гневом. Натаниэль коснулась того места, куда только что прилетела пощёчина. - Но я всё ещё твоя мать! Не смей так со мной разговаривать! Ты живёшь под моей крышей и ешь на мои деньги! Прояви уважение! Отвечать что-то было бесполезно. Ей и правда наплевать, она хочет лишь выстоять свой образ идеальной женщины в глазах мужа. Ей нужно сейчас лишь одно: чтобы Джиан находился рядом с ней, а не в компании масляных красок и темперы. И если дабы достать его оттуда надо, чтобы сын страдал настолько, чтобы мужчина соизволил выбраться из мастерской и помочь, она воспользуется этим в полной мере. Кажется, она могла и сама его отравить, лишь бы только любимый мужчина оказался близко. Маттео нельзя здесь оставлять. Натаниэль молчала весь остаток дня. Просто сидела облокотившись о спинку кровати брата и смотрела в окно, ждала, когда солнце сменится луной, когда мать, - строгий надзиратель, уйдет спать, когда она наконец сможет помочь. Но мальчику было всё хуже. Градусник показывал "39.4", что практически прямо говорило: "поднимайся и беги к Джульетте, иначе скоро даже она не сможет помочь". Как только за стеной послышался тихий храп матери, девушка схватила брата на руки, ощущая насколько мало он весит, и, аккуратно открывая двери, плавно ступая по полу, чтобы ни одна петля, ни одна дощечка не дай бог не заскрипела, вышла на улицу. Теперь, как ей казалось, счёт шёл на минуты, ведь мальчик буквально горел, и до этого смуглая кожа казалась бледной и кое-где синеватой. Она бежала, преодолевая тяжесть, стараясь не споткнуться, стараясь вспомнить каждый бугорок на дороге, каждую яму. Ведь на улице темно, горят лишь некоторые окна домов, да вдалеке вечно живая Касита. Ей нужно туда, как можно быстрее. *** Тело слегка ныло, затёкшие ноги покалывало. Натаниэль всю ночь спала сложившись пополам в кресле. Попытавшись распрямиться, конечности отдались новой волной неприятных ощущений, и девушка тихо завыла. - Ната, ты проснулась? Доброе утро! - с соседнего кресла ей улыбалась Мирабель. Она читала книгу, но сразу закрыла её, как только заметила ёрзанье подруги. - Доброе, - девушка восстановила в памяти прошлый вечер, оглядела комнату, и заметив отсутствие в ней сразу двух человек, в компании которых засыпала, задалась логичным вопросом, - А где..? - Твой брат снизу. Он проснулся пару часов назад в хорошем самочувствии, и я отправила его завтракать. - О, это очень хорошо! А..? - Мирабель, казалось, читала её мысли, так как снова оборвала вопрос, сразу отвечая. - Дядя Бруно с тобой всю ночь просидел. Когда я проснулась, сразу пришла тебя проведать и, если можно так сказать, сменила его на посту. Он спать пошёл, - мужчина и правда не сомкнул глаз, повинуясь приказу Натаниэль следить за самочувствием Маттео. - Понятно, - девушка, почувствовав что ноги наконец прошли, встала с кресла, - Слушай, ты извини, что мы вчера так и не погуляли. Может сегодня попробуем? - Не беспокойся об этом. Давай сегодня, я только рада, - подруга тоже поднялась, кладя книгу на стол, - Но сперва идём покушаем. Я так и не позавтракала. Да и ты наверное очень голодная. Желудок может и болел, вопя о ужасном недостатке пищи, но за много месяцев Натаниэль научилась его игнорировать. Но понимая, что Мирабель сама не поест, пока этого не сделает подруга, девушка кивнула и, потягиваясь, направилась в сторону столовой.