Aguardiente

- Вау, ха-ха, ты будто моё отражение! - Маттео широко улыбался, смотря как Камило превращается в него и пародирует какие-то действия. Парень жевал печенье, размышляя вслух о чём-то невообразимо странном, видимо пытаясь исковеркать слова, сказанные до этого Маттео, - Эй, я не это говорил! - он снова засмеялся, и сердце Натаниэль разлилось приятной теплотой в груди. Мальчик не замечал сестру, и та, подставив к губам указательный палец, намекая Камило, чтобы тот молчал, медленно подошла к нему из-за спины и с громким "Привет!" резко обняла, - Ната! Привет! А мне Камило фокусы показывает. Смотри, он точь в точь как я! - девушка широко улыбнулась, благодаря кузена Мирабель, что он развеселил мальчика. *** После завтрака Натаниэль приняла решение отвести брата пожить у местного священника. Он был хорошим мужчиной и уже пару раз помогал ей, когда это было необходимо. Сейчас была именно такая ситуация. Маттео нельзя было отводить домой. Сейчас у матери на уме были лишь ненависть к дочери, которая через запрет женщины утащила из дома единственный повод вытащить мужа из мастерской, и конечно сам муж. Стоит девушке вернуться в дом, ей несдобровать, а получать лишних ссадин не хотелось. О Маттео же сейчас никто волноваться не будет, и если что-то случится, сестра может не успеть помочь. К счастью, священник не отказал в помощи. Мальчик его знал и оставаться у него не боялся, ведь случалось это не в первый раз. За что ещё Натаниэль любила брата, так это за то, что он не задавал лишних вопросов. Если сестра сказала, что так нужно, значит так нужно. Признаться честно, её он любил больше, чем мать. *** Когда же девушка сделала всё, что было нужно, подруги, как и планировали, отправились на прогулку. В ней больше не было какой-то практической цели. Она требовалось лишь для того, чтобы проветриться, отдохнуть и наконец обо всём поговорить. Мирабель знала, подруге тяжело, нужно как-то ей помочь. Но чтобы помочь, нужно сначала узнать, что происходит. И, решив не искать особых способов, как выведать информацию, девушка выбрала самый простой и самый правильный: спросить напрямую. И, как ни странно, это помогло. Натаниэль рассказала. Она говорила долго, эмоционально, открывая каждую дверцу, залезая под все плинтуса, чтобы рассказ был максимально полный. Она хотела выговориться. Мирабель хотела послушать. - Понятно... - это "понятно" было не из тех, которые люди говорят просто, чтобы от них отвязались. Нет, это было то "понятно", которое говоришь, когда иных слов просто не придумал, - Это всё просто ужасно! Наверное, лучшего выхода, кроме того что нашла ты, и вправду нету. Хотя, не назвала бы это выходом, но всё же, - как бы Мирабель не утверждала, что она взрослая, что она может решать серьёзные проблемы, ей было сложно такое понять. Сколько бы не было ссор, среди её родственников, сколько бы они не врали, не молчали, они всё равно оставались семьёй. У Натаниэль не было и этого. - Понимаешь, ну вот что я могу против них сделать? Ничего. Абсолютно ничего. Даже если я заберу Маттео к себе, чего мне естественно не позволит мать, я не смогу дать ему нормальную жизнь. У меня нет дома, нет работы, а с ними у него есть возможность хотя бы просто существовать, - это могло бы перерасти в истерику, но Натаниэль уже пережила эту стадию, она не первый раз размышляла про будущее и продумала все пути развития событий. - С трудом, но понимаю, - ответила Мирабель задумчиво хмыкая. Для неё жизнь всё ещё казалась чем-то простым, чем-то, прямым, ровным, ну максимум временами виляющим в неизвестные стороны. Но простым. А в глазах Натаниэль всё было ой как непросто. За разговорами девушки не заметили, как уже совершили большой круг в обход города и оказались там, откуда начали. Касита. Там снова что-то происходило. Впрочем, что-то происходило там каждый день и даже каждый час, но в последнее время количество происшествий увеличилось. Подруги вошли во двор и заметили в гостиной троицу знакомых Мирабель детей с их обеспокоенными родителями. Джульетта откармливала детей целебными булочками, а Бруно, на удивление тоже находившийся здесь, выспрашивал у нервных матерей что стряслось. Девушки переглянулись, безмолвно соглашаясь, что это всё чертовски странно. - Я ничего не понимаю. Они вчера просто пошли купаться на реку. А сегодня сутра все как один: болит живот и ломит тело, - одна из женщин, активно жестикулируя, пыталась чего-то добиться от растерявшегося Бруно, что уже чуть ли не выставлял руки вперёд, пытаясь защититься. - Жозе, перестань, это же дети. Кто знает, что они могли делать, пока родители не следили. Это бывает. Всё же хорошо, не нервничай! - Джульетта настойчиво успокаивала женщину, положив ей руку на плечо. Единственный мальчик из троицы, что уже съел булочку и чувствовал себя гораздо лучше, повернулся на шаги из-за спины и, увидев Мирабель, широко улыбнулся. - Мирабель, - он подбежал к девушке и обнял. Услышав его, две его подруги тоже обрадовались появлению девушки и присоединились к объятиям. - Мирабель, мы видели мертвых птичек, - темнокожая девочка посмотрела ей в глаза тоскливым взглядом. - Это очень печально, - девушка крепче обняла детей, проникаясь эмпатией. - Они сидели в гнезде в кустах. Мама, папа и маленькие птенчики. Мы им цветочки положили, - продолжила девочка с двумя светлыми косичками. - Вы молодцы! Я уверена, сейчас у этих птичек всё хорошо, - вот и ещё один дар Мирабель: любовь к детям. Она любит их, а они любят её, всегда слушают, всё рассказывают, доверяют. У девушки были мягкие черты, добрый взгляд, к ней легко было проникнуться. Потому она нравилась всем, не только маленьким, но и взрослым. А что не так с Натаниэль? Те же плавные, детские черты лица, те же нежные руки, те же тёмные кудряшки. Одно лишь не совпадало: в Мирабель текла жизнь, от Натаниэль веяло тоской и печалью. - Солнце, мне нужна будет твоя помощь, - Джульетта обратилась к дочери, и та бросив на подругу взгляд, говорящий: "Ну сама понимаешь, нельзя отказаться", и получив в ответ согласный кивок, ответила "Хорошо", так и не прекратив объятия с детьми. Натаниэль, сказав что-то на прощание, тактично ретировалась из виллы, сама не зная куда направляется. *** Девушка сидела в импровизированном доме на дереве, свесив ноги и болтая ими в воздухе. Это место она построила сама: нашла подходящие деревья, натаскала досок, гвоздей, собрала свой маленький уголок, куда она могла отправиться, если других мест не нашлось. Два толстоствольных дерева стояли рядом и расходились рогатками на несколько крупных ветвей, не особо пестрящих сучками и листвой, и образовывали идеальную основу для плоского дощатого пола домика, у которого не было настоящей крыши, а заместо неё служили большие зелёные листы пальм, растущих рядом, и другая, более мелкая листва. Наверх вела лестница из небольших досочек, крепко прибитых к стволу. Это нельзя было назвать домом, да и вообще жилищем, но иного пристанища у девушки не было. Да и лесной уют приходился ей по вкусу. Просыпаться под пение птиц, засыпать под звон реки, что блестела в десятке метров от домика. Всё это успокаивало. Удивительно, как за несколько лет никто из жителей Энканто не нашел это место. Может, это тоже была магия, что старательно укрывала одну маленькую тайну, одного маленького человека. Вниз полетел пустой бутылёк и, ударившись о корень, глухо упал на траву. В воздухе витал запах алкоголя. - Вот понимаешь, друг, тебе ничего делать не надо. Скачаешь по траве, ешь её же. Никаких забот! Мне б твою жизнь, - кролик пустым взглядом посмотрел на говорящую с ним девушку и также безэмоционально подбежал к реке, медленно глотая воду, - И ты меня не понимаешь... Эх! - Натаниэль снова прибегла к её главному способу решения проблем - выпивке. Последняя ссора с матерью выбила её из колеи, девушке ни хотелось ничего, только лежать под чистым небом (спасибо хорошему настроению Пепы) и вести беззаботную беседу с кроликом. Зверёк, напившись, забежал обратно в норку. Чуть прохладный вечерний ветерок сменял дневную жару. Свет рябью проходил через листву и падал на старые доски. Чрезвычайно интересная картина. В голове навязчиво крутился вопрос "Что делать?". Извечная проблема всех людей в жизни девушки приобретала больший масштаб, ведь касалась абсолютно всех её частей. Куда идти? Как быть с родителями? Куда девать брата? Что делать со сложившейся ситуацией и жизнью вцелом? Вопросы, казалось бы, насущные, но, когда видимых выходов нет, становились серьёзнее, страшнее и удручающее. Пятнадцать минут пустого смотрения в точку прервались вновь вылезшим из норы кроликом. Он озадаченно посмотрел на девушку. Может, он сейчас заговорит и ответит на все вопросы? В любом случае это было бы более ожидаемо, чем то, как он сначало бешено закрутился, пытаясь толи выгрызть, толи выцарапать что-то из своего туловища, а потом, издавая страшные звуки боли, бездыханно лёг на траву, пару раз дёрнув лапкой. - Что за?.. - Натаниэль в несколько движений слезла из домика и подошла к животному. Не каждый день звери вот так вот умирают у тебя на глазах. В голове у девушки что-то щёлкнуло, и она резко повернула заметно прояснившуюся голову в сторону реки. Казалось, разгадка уже очень близко. Разгадка большой и сложной задачи. Натаниэль подошла к воде. Она была совершенно обычной, прозрачно-голубой, журчащей, прохладной. Лучший эксперимент - эксперимент над собой. Девушка зачерпнула ладонями воду и в два глотка выпила, проливая на себя пару капель. Сбитые спиртом вкусовые рецепторы не чувствовали ничего необычного, но на них нельзя было полагаться. Девушка прислушивалась к ощущениям какое-то время. Ничего не происходило. Она уже подумала, что ошиблась в предположениях и поднялась с колен, но правый бок резко прострелила режущая боль, девушка упала на траву, обнимая себя руками и почти сразу теряя сознание.