Небратская любовь

Я присел на корточки перед лицом Максима. Он крепко спал, обнимая придиванную подушку. От его дыхания несло неприятными парами, переработанного алкоголя. Пара прядей волос упали ему на лоб, прикрыв глаза. Я на автомате смахнул их, от чего Максим зашевелился, но не очнулся. В помещении было прохладно, поэтому я поднялся и потопал в свою комнату, чтобы взять одеяло. На пути я заметил, что дверь в спальню брата приоткрыта. Я просунул голову в щель. Никого. Почему этой женщины нет? Образцовая жена, бляха-муха! Цыкнув, я стащил с неразобранной двуспальной кровати плед и вернулся в зал. Максим лежал на том же месте. Я укрыл его, тихо закрыл дверь, вышел из комнаты. Если Максим сам выпил эту бутылку коньяка, значит утро его будет недобрым. Я никогда не видел, чтобы он пил крепкий алкоголь. За родительским столом взрослые всегда смаковали шампанское или вино. А тут… Что на работе происходит такого, что он прильнул к бутылке? А может это связано с тем, что этой Марины дома нет? Я снова нацепил кроссовки и парку, вышел из квартиры. Сигарета по дороге в ближайшую пятерочку была как нельзя кстати: головная боль от усталости, неполноценного сна тут же притупилась. А может это все самовнушение? Дурацкая табачная зависимость. На улице было всё так же свежо, но в связи с событием в виде ночевки под городским небом в глубокую осень, я уже перестал ощущать холод. В магазине я скупился по мелочи (минералка, пара дошираков, хлеб, печенье), потому что на карте и так уже было пусто, а жрать хочется, а в холодильнике ничего нет. Вернувшись домой, первым делом наполнил водой электрочайник, включил его, затем направился в ванную комнату. Кого нужно боготворить за то, что придумал как нагревать воду? С таким наслаждением я ещё никогда не принимал душ. Теплые струи воды расслабляли и успокаивали тело одновременно, но самое главное — согревали. Так я простоял в полудреме не меньше пятнадцати минут. Надеть чистую домашнюю одежду, не пропитавшуюся парами сигарет, кальяна, бог весть чего — тоже было чистым кайфом. Я вышел из ванной комнаты, вытирая полотенцем влажные волосы. Максим стоял на кухне, а в руках у него была пачка сигарет. Блядь, моя пачка сигарет. — Твои? — на его сонном, опухшем лице не было никакой эмоции, по которой я мог бы предугадать дальнейшие действия. Но от этой неизвестности у меня все сжалось. Я будто до сих пор тот подросток Никита, которого поймали с поличным. И как я не заметил, что пачка выпала из кармана? — Мои, — с запозданием отвечаю я. Мой голос дрогнул. Я морально готов получить затрещину. — Зажигалка есть? — Что? — я не ослышался? — У тебя есть зажигалка? Не хочется прикуривать от плиты, — у нас (в квартире Максима) обычная газовая плита с электроподжигом. В спичках нет необходимости. — Д-да, — запнулся я от такого поворота. — Сейчас принесу. Пока рыскал в куртке, в одном из карманов которой лежала зажигался, я не мог поверить в происходившее. Мой брат, всегда порицавший курение, хочет закурить? Все так плохо? — Держи. Я на автомате переместился на балкон (балкон пристроен к кухне) вместе с Максимом. Он отворил ставни застекленного помещения, высунулся в проем. Не то, чтобы его действия раскуривания табака были утонченными, просто я находился в таком шоке, что не мог перестать улавливать каждое его движение. Ударьте меня кто-нибудь, ибо не верю в то, что вижу. — Зайди в кухню, а то заболеешь со своей мокрой головой, — заботливо проворчал брат, когда понял, что я стою сзади него. — Дошик будешь? У нас больше ничего нет. — Да, — кивнул мужчина. Мы сидели за столом друг напротив друга и молча ели лапшу. При легком похмелье химический куриный бульон очень даже поправляет состояние. Откуда я об этом знаю? Пару раз ночевал у школьного товарища, пути с которым разошлись, после получения аттестатов. Тот любил пригубить паленой водки. Ох, никогда не буду больше пить именно этот алкоголь. — Я думал ты вернешься намного позже, — вдруг опомнился Максим, посмотрев на настенные часы. — Ну-у-у, — я не хочу и не умею врать. Есть ли сейчас смысл придумывать что-то? — Как прошла вечеринка? — подошел с другой стороны Максим. Какой же ты у меня сообразительный. — Не без приключений, — поджал губу я. — Контрацептивами ты запасся, — уголки губ брата на этой фразе слегка дрогнули. Ему что? Весело? — Я и их обронил? — мои щеки горели алым пламенем. Я не знал куда провалиться от всепоглощающего стыда. — Да. — Это не мои, — признался я. Думаешь он в это поверит? — Такая тупая ситуация вышла, — тут же прикусил язык себе. Молчи! Максиму ни к чем об это знать. Я почувствовал, как начали мокреть мои подмышки. Испанский стыд! Брат перестал даже жевать. Он пристально смотрел на меня. Честно, я быстро сдался под заревом его взгляда. — Сегодня я ночевал на улице, — началась моя история. Я рассказал, как на вписке мой университетский приятель пытался изнасиловать старосту. А я в итоге, получается, спас ее. Мы ночевали на остановке, прижимаясь друг к другу. «Звучит романтично. Но я ничего, кроме холода, не чувствовал в тот момент», — словил себя на этой мысли. — Друг твой — совсем тебе не друг, — выдохнул умозаключение брат. — Согласен, — но других у меня нет. — А что с тобой случилось? — как удобно я переключился. — Я про коньяк в зале. Кстати, где Марина? — Она на юбилей дяди уехала. Вечером вернется. — А ты? — Ну а у меня провал по всем фронтам на работе. Ничего не получается, — мгновенно погрустнел Максим. Как же он не привык делиться своими неудачами. Я подскочил со стула, в секунду оказался рядом. Рука сама легла на его плечо. Он всегда так делал, когда мне было плохо. Максим вздрогнул, но ладонь мою не убрал. — Меня совсем недавно повысили. Это моя первая разработка. В следующем году машину будут ставить на конвейер. И сейчас самое тяжелое время для нашего КБ (конструкторское бюро), — Максим поднял голову, посмотрел на меня. От неожиданности я одернул руку, а затем сел рядом на стул. — Почему? — я не до конца понимал специфику профессии брата, черт возьми, своей будущей профессии. — Потому что мы должны исправить недочеты в конструкциях и выпустить извещения об изменении (документ, состоящий из чертежей деталей и сборочных единиц, разрабатываемого узла) на согласование с технологами, — его голос слегка дрожал. Максим, на домашних посиделках, всегда показывал радужную сторону своей работы. Поэтому я и решил идти по его стопам. — И все бы хорошо, но все упирается в сроки. Я катастрофически ничего не успеваю. В пятницу расчетчики посчитали мой узел. Он не прошел на прочность, — я заметил, как трясутся губы Максима. Не представляю каких усилий ему стоило признаться в том, что у него, что-то не получается. Мой брат идеальный. Как такое могло случиться? В голове не укладывался этот пазл в давно устоявшейся картине, потому что с детства брат показывал мне только волевые черты характера. Он умен, сообразителен. У него всегда все выходило без всякого труда. То, что он сказал… Это действительно Максим? Как он мог ошибиться? — Тебя уволят? — я смотрел на пластиковый контейнер, в котором остывала лапша быстрого приготовления. Насколько эта ошибка повлияет на карьеру и дальнейшую жизнь моего Максима? — Нет, конечно, — хмыкнул он. — За такое никого не увольняют. Начальство каждый день наседает с вопросами: «Когда модель будет готова? Когда отправите на согласование?», потому что нельзя просрать сроки. ОЙ, — тут же одернул себя Макс. Я бессознательно улыбнулся. Он заметил это, и мне показалось, что его щеки слегка порозовели. Он ругнулся! Да мой брат вообще не идеальный! Оказывается. — В итоге я всю субботу просидел, корректируя модель согласно рекомендациям бюро расчетов. За воскресенье должны пересчитать, — подвел черту Максим. — Думаешь, успеют? — Не знаю, должны. Людей специально вызвали для этого в выходной за дополнительную оплату. Я так устал, что просто решил… — Напиться, — не дал договорить я. — Да, — согласился брат, улыбаясь. — Не хочешь пива? — я не знаю, как пришла эта идея мне в голову. Но сегодняшнее утро — сплошной разрыв образа моего во всем безупречного брата. — Сейчас только девять утра, — выгнул свою широкую бровь брат. Но во взгляде читалось, что он абсолютно не против. Я снова смотался в магазин, теперь уже за пивом и сигаретами (не за свой счет). Брат в это время сделал заказ в пиццерии. Было решено провести этот выходной день вместе: лежа на диване под просмотр какого-нибудь фильма. Меня так распирало от счастья. Я был ошеломлен тем, что на самом деле представляет из себя мой старший брат. Он — не робот в идеальной обертке. Он — такой же человек, как и я! Самый настоящий человек, который тоже терпит неудачи, грустит, напивается и курит от того, что не вывозит! Мы впервые пили вместе (бокал шампанского в присутствии предков в расчет не беру). На журнальном столике была организована поляна в виде двух больших пицц и шести литров пива. Максим тактично промолчал по поводу такого количества спиртного. Диван-книжку брат разложил еще до моего прихода. — За выходной, — произнес я мини-тост, после чего мы чмокнулись бутылками. Я жевал горячий кусок пиццы, в то время как брат налегал больше на пиво. Я никогда не пробовал опохмеляться, но говорят, что это помогает прийти в себя. Максим включил на плазме «Пиратов Карибского моря». Я знал все части наизусть, на некоторые даже ходил в кино на премьеру, вместе с Максимом естественно. Брат знал, что я дико тащусь от данной кино-франшизы. И сейчас меня охватывала сильнейшая ностальгия по тем временам. Я отвлекся от фильма, посмотрел на брата: слегка всклокоченные волосы и трехдневная щетина делала его таким живым, настоящим. Бордовая футболка не первой свежести дополняла домашний колорит. Я допивал вторую ноль пять, когда поймал себя на том, что мой взгляд стал чаще переключаться с телевизора на Максима. Он лежал в полуметре от меня, опершись спиной о подушку, посасывал из стекла хмельной напиток. По счету — это была четвертая бутылка. Такое количество меня бы уже хорошо подперло, а по нему не особо видно изменений. Может все дело в вечернем коньяке? В голову начали брести горизонтальные мысли… Наблюдаю, как дергается его кадык, когда он глотает. Почему меня это так сводит с ума. Я так хочу, чтобы рука, которой он сжимает стеклянную бутылку, также крепко сжимала мой член. — Ты куда? — поинтересовался Макс, когда я поднялся с дивана. — Курить, — отрезал я. Мне нужно проветриться. Сейчас же. Как же хорошо, что под домашними шароварами не особо виден стояк. Я считай спалился. Свежий воздух мгновенно отрезвляет. Дышу им какое-то время, после чего поджигаю сигарету. Кайф. Чистый кайф! Делаю пару затяжек, как вдруг сигарету вырывают из пальцев. Максим без всякой брезгливости затягивается. «Что он творит?» — если бы я не был слегка пьян, то непременно покраснел бы. — Двигайся, — бормочет Макс, слегка толкая меня бедром, чтобы я предоставил доступ к балконной форточке. Это небрежное действие прошибает с ног до головы. Блядь, у меня снова начал вставать. Достаю из пачки еще сигарету. Ну не курить же нам одну на двоих?! Иначе я точно поплыву в ебеня. — Ты закурил? — нужно отвлечься. — Только когда пью, — ответил брат, смотря куда-то в даль гаражей. — Понятно. — Я давно знаю, что ты куришь, — так же спокойно парировал Максим. — Да? — Ты уже не маленький, чтобы я объяснял тебе о вреде курения. — Да, — согласился я, все равно ощущая себя тем маленьким Никитой, которому всегда науськивали простую истину, что курить — плохо. Максим пульнул бычок с балкона на улицу. «Свинья», — пронеслось у меня в голове. Но мне определенно еще больше нравится такой неправильный брат. Вальяжной походкой он двинулся обратно к дивану. Все же уже неплохо пьян. Я слегка залип на то, как шевелятся его упругие ягодицы во время ходьбы. Никита! Прекрати! Он — твой брат! Аморальное чмо. Я первым попал в зал, потому что Максим по пути зашел в туалет. Я откупорил себе новую бутылку, сделал пару глотков. Только сейчас осознал, что сутки толком не спал: тело стало таким тяжелым, тягучим. По ощущениям температуры нет. Просто мега-сильно устал. Хмельной напиток убаюкивает. Глаза слипаются. Я почувствовал, как бутылку забрали из рук, но никак не отреагировал на это. Сон пронизывал каждую клеточку моего тела. Я повернулся на бочок, поджал ноги и подпер щеку ладонями. Что-то тепленькое прижалось и начало согревать спину. Так хорошо. Проснулся я от стука каблуков и хлопка входной двери. «Пираты карибского моря» уже не берут на абордаж, а синий экран подсвечивает зал. В окне не светит солнце. Я попытался подняться, но сильная мужская рука обвила мою талию, перекрывая движение. Оборачиваюсь, и в коридорном свете вижу силуэт Марины. Она застыла в проеме дверей: наверное потому, что со спины прижимается и обнимает меня ее супруг, мой родной брат!