Небратская любовь

— Два брата-акробата-алкаша, — едко вырвалось из ее уст.       Комната залилась светом от верхней люстры. Вот сучка! Она меня бесит. Максим, все еще не выпуская меня из своих небратских объятий, застонал, а после все же развернулся в сторону источника, потревожившего наш покой, отпрянул от меня. Он как ребёнок обеими руками потер глаза, прежде чем открыть их.  — Ох, ты вернулась — посмотрел брат на супругу сонными, полупьяными глазами.  — Что вы тут устроили? — Марина все ещё стояла в проеме. Я обратно отвернулся спать, лишь бы не видеть ее.       А действительно, что мы тут устроили? Пара кусочков пиццы все еще лежали на одной из картонных упаковок, и целая батарея стекла стояла на полу. Две бутылки были еще закрыты. Ну подумаешь, посидели, полежали, пива попили. Отдохнули хорошо.  — Я этот срач убирать не буду, — отрезала она и хлопнула дверью. Ебанутая.       Я накрыл голову подушкой, будто это изолирует от дерьмового непонятного чувства, что вызвала во мне эта женщина. Мама всегда с юмором относилась к папиным посиделкам с пивом перед телеком. Временами и сама могла пропустить с ним стаканчик. А тут такая реакция будто случилась катастрофа. Везувий проснулся. Или… Нет, я попытался отбросить эту странную, липкую мысль.       Максим вышел из зала, и мне как-то стало легче. Но ощущение его руки на моей талии все ещё было свежо. Он спал со мной в обнимку. Не я его обнимал, а он. Что это значит? А ничего не значит. Кончай искать знаки там, где их нет.       Я бежал третий круг по дорожке спортивного манежа, в то время как наша староста с девчонками из смежных групп разминались на площадке в центре. Я хотел было помахать ей, когда наши взгляды встретились, но осекся. Мы — не друзья и не товарищи. Но ночь, проведённая вместе на остановке, ментально сблизила нас. По крайней мере я так чувствовал. Что ощущала в этот момент Анастасия, я не знаю. Она вообще то и дело стреляла в меня молниями. Думаю, мне это только чудилось.       Санек не любил пары физкультуры, поэтому с самого начала договорился через своих дружков, что в конце семестра просто зарядит преподу. Я и сам не фанат физических нагрузок, но лишних денег у меня нет, поэтому пыхтел почти на каждом занятии.       Скорее всего у меня паранойя, но за последние пол часа, когда прохожу мимо кучкующейся компании ребят, на меня косятся. Какой-то чел жестом руки показал «класс», а затем повернулся в сторону Берюковой. Что за хрень происходит?       Я заканчивал отжиматься, когда перед моим лицом возникли чьи-то белые кроссовки. Поднявшись, я увидел красное от ярости лицо старосты:  — Какое же ты вонючее трепло, Довлатов! — проорала она, замахнувшись.       Щека блядски защипала. Женские слезы потекли ручьем. Староста бежала, что есть силы, в сторону раздевалок. В это время та компашка начала присвистывать, улюлюкать и хлопать в ладоши. Кто-то из преподавателей дунул в свисток, чтобы те заткнулись.       Я как тупой абориген так и остался стоять на месте, не понимая сути происходящего. Мимо меня прошел парень и улыбаясь вякнул что-то в стиле: «Красава!»       Мне очень не нравилась атмосфера, возникающая вокруг меня. Такого количества внимания к моей персоне не было даже во время дня рождения. Пока я шагал с манежа в главный корпус на лекцию по физике, мне постоянно на глаза попадались ребята с нашего факультета. И каждый кидал в мою сторону многозначительную улыбочку.       Зайдя в аудиторию, я упал на стул рядом с Малюком:  — А вот и звезда наша пожаловала, — громко рапортовал он. Его широченная улыбка в добавку с этим взглядом заставили каждую мышцу моего тела еще сильнее напрячься.  — И тебе, привет, — так, между прочим, поздоровался и я.  — Ну? — взгляд Сашки был полон ожидания.  — Что ну?  — Как она?  — Кто она? — прикинулся идиотом я.  — Не захотел ее шпилить у всех на виду и отвёл в гостиницу? — подмигнул Малюк. — Достоверные источники утверждают, что ты на руках вынес эту блядину, — помыть бы тебе твой грязный рот с мылом, Сашенька.  — Ничего не было, — отчеканил я.  — Как не было? Она что, заснула и ты постеснялся взять ее спящей? — улыбающаяся рожа моего товарища начала потихоньку сдуваться.  — Ничего не было, — повторился я и передал пачку гандонов, что дал он мне на выписке.       Парень пересчитал количество в упаковке. Удостоверившись, что количество не изменилось, Саша совсем потускнел.  — Она сопротивлялась? Или у тебя к ней чувства, что ты не смог ее трахнуть?  — Ни то, ни другое.  — Ну и лох, — слова задели за живое.  — Ага, — хмыкнул я.        "Друг твой — совсем тебе не друг", — прозвучал голос брата в моём сознании. Я поднялся и вышел из аудитории. Прозвенел звонок.       Ноги совсем не хотели слушаться, подниматься, поэтому я шел и шаркал обувью по гранитному полу корпуса.       Кто-то пробежал мимо, опаздывая на пару. Какая-то парочка еще стояла у подоконника, переговаривалась. Возле двери в аудиторию находились студенты, гоготали в ожидании преподавателя.       Внутри такая боль. Мне так плохо… Голова раскалывается. По сути, я ничего не сделал, но окружающие думают, что сделал. Какой же я отстой. У меня нет желания идти и опровергать сплетни о том, что на вписке я изнасиловал старосту. Боюсь мне никто не поверит. Почему об этом все знают? Там не так много было людей. Похоже сарафанное радио первоклассно работает на нашем факультете.       Я не боец, чтобы набить рожу тому, кто пустил слухи, защитить честь невинной, свою репутацию. Никогда не умел постоять за себя. В подобных ситуациях просто заворачивался в комочек и вел себя тихо. В принципе, для меня не в новинку быть тем, кем я не являюсь.       Перед глазами мелькнули знакомые белые кроссовки. Анастасия Михайловна с грустным чумным хлебалом торопилась в сторону, откуда я неспешно удалялся. Кажется, я не такой безнадега, потому что рука схватила рукав ее куртки:  — Отвали, придурок! — зарычала она. Но как только мой взгляд коснулся ее глаз, щеки девушки порозовели. Она выдернула руку, а после добавила, — Как ты мог всем сказать, что ты меня тр… — ее глаза снова стали влажными. Краем большого пальца Настя попыталась смахнуть слезы. В груди моей еще больше защемило.  — Я… — я ничего не говорил. Как я могу доказать стольким людям, что ничего не было? Я отвернулся от слез, что так убивали мое спокойствие, вдохнул по глубже воздуха и произнёс, — Радуйся, что это только слухи, а наяву с тобой ничего не произошло. Наверное, нужно было оставить тебя с Малюком, тогда бы точно все случилось! И слухи не были бы такими слухами, — меня вдруг охватила такая ярость. Дура тупорылая! С чего ты вообще взяла, что я кому-то что-то рассказывал. Это ты нажралась в сосиску, и каждый мог воспользоваться тобой.  — Прекрати, — еще сильнее заплакала она.       Мы стояли посреди коридора, чем привлекали прохожих студентов. Они оборачивались, но больше двух секунд не задерживали свое внимание на нас.  — Извини, — сделал «шаг назад» я в своей агрессии. — Пойдем в столовую, кофе попьем, — предложил в знак примирения и в попытке хоть немного снизить нарастающее чувство вины.  — Я на пару опаздываю, — Михайловна подняла свои красные очи на меня. Оказывается, она аж на голову ниже. И в кого я такой высокий?  — Ты на нее уже опоздала. Лектору плевать: была ты или нет. Все равно не отмечает, — начал уговаривать.  — Если нас увидят вместе те, кто нас знает, подумают, что мы — пара.  — Ну тебе же лучше. Значит на вписке все было «по обоюдному», — пальцами я показал кавычки. Девушка улыбнулась.  — Ладно.       Когда я шел сегодня в универ, то и подумать не мог, что буду прогуливать пару с вредной старостой или успокаивать ее. Что вообще в моей жизни происходит?       Насте я купил кофе «3 в 1», а себе горький растворимый. Лучшего варианта все равно в столовке нет.       Мы сели недалеко от входа, чтобы на случай чего, быстро покинуть помещение общепита. Нас окружали незнакомые лица, поэтому староста заметно расслабилась.       Анастасия Михайловна, после того как я поставил перед ней стакан с кофе, смущенно произнесла «спасибо» и тут же уткнулась в телефон. Я последовал ее примеру. В вотсапе была пара сообщений от придурка Малюка:  — Ты чего резко ушел? Плохо стало? — он что, тормоз? Мне захотелось демонстративно закатить глаза на это.  — Типа того, — ответил я.  — Фух, а я уже подумал, что ты из обидчивых.  — Хах, — написал я с добавлением соответствующего смайла. Удобная маска лицемерия начала липнуть к моему лицу. И почему я не могу его просто так послать? Он мне не друг.       На самом деле ответ кроется на такой тонкой поверхности, что если ступить на нее, то я упаду в трясину. И трясина эта называется «Одиночество». Со мной никогда никто не хотел дружить, а если и начинал, то спустя время бросал. За свои восемнадцать лет я так и не понял причину, почему люди от меня бежали. Поэтому этот перманентный страх одиночества я впитал чуть ли не с молоком матери и в итоге держусь за дружбу с такими олухами.  — Ты при кинь, староста тоже где-то проебуется, — пиликнуло сообщение перед тем, как у нашего столика возник мужской силуэт. Черноволосый парень с зализанными назад волосами поставил поднос с комплексным обедом и сел на свободный стул напротив меня.  — Другие столики свободны, — чуть ли не басом, агрессивно пробарабанила староста. Узнаю сучьи нотки.  — Привет, — ну что за улыбка широченная, хоть завязочки пришивай.       Черная водолазка, поверх которой черная кожаная куртка. Какой-то гот из две тысячи седьмого тут материализовался. А скулы то какие у него острющие и такой же точеный подбородок. Может, он вампир?  — Андрей? — я не знаю какая эмоция сейчас была на моем лице. Но стыд, легкое возбуждение и негодование смешались во мне. Лицо этого парня я видел лишь в тени ламп той злосчастной квартиры, поэтому не сразу признал в нем того самого.       Я посмотрел на Настю. Та побледнела, залпом оглушила свой химический напиток, схватила сумку и поднялась:  — Мне пора, — сказала она и свалила черт пойми куда.  — Что за взгляд побитой собаки? — продолжил улыбаться во все тридцать два мне любитель кальяна и не только девочек.  — О чем ты? — смутился я, отвернувшись. Но его взгляд будто магнитом притянул мое внимание назад.  — У тебя такой вид, что хочется пожалеть или убежать подальше, — ах вот оно, как.  — Ну тогда выбирай, что хочется сделать больше, — почему я так завелся? Я что, начал флиртовать?  — Ничего из перечисленного, — парень отрезал кусок мяса и положил себе в рот. Я синхронно с его действиями сделал пару глотков кофе.  — Тогда что?  — «Ничего не было», — его взгляд застыл на моих губах, и у меня перекрыло дыхание. И что это значит: «Ничего не было»? — Вспоминай, — подмигнул он.       Мой мозг отчаянно пытался перезагрузиться. Ночь. Спальня. Баба. Поцелуй. Мой член в его руке. Блядь!  — Ты ебанутый?  — Доперло, наконец. Тугодум, — засмеялся парень.  — Ничего не было и не будет, — промямлил я, перекрестив руки на груди.  — В тот момент тебе очень хотелось, — кинул фразу «вампир» и снова принялся за свою еду.  — Я был пьян.  — Ты был самым трезвым.  — Как ты меня нашел?  — Не льсти себе. Я тебя не искал. Ты просто сидел здесь, а я пришел поесть.       Почему я не замечал этого парня до вечеринки? Честно сказать кроме него и хозяина квартиры я толком никого и не запомнил. Главное, не начать вилять как собака хвостом лишь потому, что он первый ко мне подкатил.  — На каком ты курсе? — я ничего о нем не знаю, кроме имени и того, что он — би.  — На четвертом. Скоро отчаливаю отсюда.  — Ясно.  — Это всё, что тебе нужно знать, чтобы заняться со мной сексом? — от неожиданности я выплюнул кофе обратно в стаканчик. Он пытается меня снять, а я как девчонка краснею. Гребаный испанский стыд.  — Ничего не будет, — эту фразу я скоро запишу на диктофон и буду включать при общении с этим любителем не только девочек!  — Ладно, — как-то легко согласился он. — Но если передумаешь, то напиши на этот номер. Лучше в телеграмме, — парень достал из кармана визитку.  — Андрей Белый. Фотограф, — прочитал я на глянцевом обороте, — но ты же чёрный!  — Это моя фамилия, балда, — как-то по-дружески звучало обзывательство. — На стиль одежды никак не влияет.  — И каким образом фотографа занесло к берегам машиностроения? — усмехнулся я.  — Матери обещал, — с некой грустью выдохнул чёрный.  — Но работать по специальности не собираешься?!  — Конечно же нет. Ладно. Спасибо за компанию, — дежурно улыбнулся Андрей и начал вставать из-за стола.  — А телефон мой ты не хотел узнать?  — Нет. Это же ты противишься идти на контакт, — на такой контакт, да, — так что мне нет смысла писать тебе первым. — сказал как отрезал.       Следующую пару я провел как обычно в обществе Малюка: привычка сидеть вместе и все такое. Ладно, я просто не хочу ругаться. Завтра все обо всем забудут, поэтому нет смысла разводить конфликт, компания мне еще нужна. Сашка не донимал расспросами и ничего не рассказывал, поэтому я погрузился в своим мысли под бубнеж лектора.       За трое суток в моей жизни произошло больше событий, чем за последние годы жизни. В голове такая каша, что хрен разложишь по полочкам.       Я решил вычленить из отрывка времени самые приятные воспоминания и прокрутить их снова. Думаю, можно догадаться, что это были мысли, связанные с Максимом. Как бы я хотел лежать с ним в обнимку сейчас. И с каких пор фантазии о брате перестали быть для меня постыдными? Я не знаю: насколько нормально то, что Максим обнимал меня во сне. Братья так делают?       Но даже сейчас, вспоминая это, мое тело реагирует приятной дрожью.       Я устало вздохнул, полез в карман за телефоном, чтобы немного развеять надвигающееся желание заснуть. Вместе с мобильным вытащил визитку и меня резко кинуло в жар. Этот Андрей… Меня напугал его интерес ко мне. И по словам Санька, он довольно мутный чел (но Сашка же у меня не в авторитете). То, что его рожа симпатичная, да и облик в целом — неоспоримый факт. Под именем на картонке была ссылка на страницу в инсту. Делать все равно нечего, поэтому я забил ее в поисковик приложения.       На странице в основном были фотографии его работ, но и мелькали сеты себя любимого. В жизни он красавчик, а через объектив выглядит еще сексуальнее. Скулы и четкий подбородок в контрасте с черными волосами — его изюминка. Парень не боится примерять на себя образы и… раздеваться.       Я смахнул карусель, где первой картинкой был просто черный квадрат. Скомканное постельное белье, он стоит нагой рядом, правая рука держит простынь и одновременно прикрывает достоинство. Дорожка волос от пупка к низу. Слишком горячо. И все это в дополнении с отрешенным взглядом, смотрящим куда-то в сторону.       Не знаю, как Малюк не спалил мою красную рожу, но я чуть не застонал от возбуждения. Если такой парень хочет со мной секса, то почему я ломаюсь? Неужели мне нужны эти ссаные отношения? Довлатов, да ты романтик. Фуу.       Хорошо, в какой позиции я представляю себя с этим парнем? Пассив, конечно. Хоть я и осознал свою ориентацию, но от мысли подставлять кому-то задницу, становится тошно. Смог бы я трахнуть его? Мой больной мозг начал рисовать то, как этот любитель не только девочек, прикрываясь простыней подходит ко мне, опускается на колени и без прелюдий берет в рот.  — Ты чего тяжело дышишь? — огорошил голос Малюка.  — Да спать охота, — дернулся я от испуга, но вида не показал.       Домой я попал около семи вечера. За входной дверью происходил какой-то движ: истерический женский голос что-то рапортовал. Я не сразу признал в нем Марину. Брат и его супруга выясняли отношения на кухне. Точнее эта женщина истерила, а Максим терпеливо выслушивал. Она заткнулась, как только в дверном проеме увидела меня.