Небратская любовь

      Вам знакомо чувство, когда тебя вроде и принял коллектив, но, по сути, остаешься один?       Вот они обсуждают что-то, гогочут. А ты просто находишься в одном помещении со всеми. Никто не зовет разделить смех. И чего эта старая рана начала пульсировать? Так было всегда: в детском саду, в школе, перекочевало и в университет. Неизменно оставалось лишь то, что рядом всегда был он.       Он поддерживал меня, даже когда покинул стены родной квартиры, города. Писал, звонил, чтобы узнать, как у меня дела, какие успехи в школе. Тембр его голоса в трубке заставлял трепетать мое сердце. Он ничего не замечал. Не замечал, как я сильно нуждался в нем: его компании, одобрении, напутствующих словах. Он заменил мне сверстников, друзей, которые не выдерживали моей компании больше месяца. А мне они и не были нужны, когда у меня был он. Мой Максим.       Саня самостоятельно отпочковался, даже перестал просить списывать. На парах он еще реже стал появляться. На лекциях и практических занятиях, рядом стоящий стул занял мой рюкзак. Никто не просил убрать его.       Признаюсь, мне не хватает Сани с его бесконечными рассказами о вписках и легкодоступных девицах. Теперь ничто не заглушает поток мыслей, травящих настроение.       Единственным отвлечением стали ежедневные собрания на большом перерыве по организации "Дня открытых дверей". Но даже в этой малой группе со мной никто не решался завести разговор. А навязываться я не хочу.       Так как я ничего не умею: ни петь, ни танцевать, ни красиво говорить, ни генерировать идеи, глава активистов определил меня в подсобную помощь: таскать аппаратуру, плакаты, столы и прочие тяжести. Поэтому мое присутствие на планерках не особо нужно. Но я всё равно не пропускал их. – И запомните, вы – лицо факультета, – подытожил Даниил последнее собрание, – опрятный вид, белые рубашки, брюки обязательны!       Кто-то высказался, что у него есть только голубая, на что профорг напряг брови, но одобрительно кивнул. А что делать, таким как я? У меня вообще рубашки нет. Но я ничего не сказал, встал с места и потопал к выходу. – Погоди, у тебя вообще ничего нет? – и зачем я только ляпнул о дресс-коде за ужином. – Ну выпускной костюм я оставил родителям. В университетском уставе не прописано, что студент должен ходить в брюках и рубашке. Там, кажется, говорилось только о запрете пляжной обуви и коротких юбках. Но юбки я точно не ношу, – начал объясняться я.       Максим, бросил свою порцию макарон с запеченными кусочками куриного филе, подскочил со стула и скрылся за дверью спальни. – Это обязательно делать сейчас? – ядовито процедила Марина вслед супругу. – Сядь и поешь нормально. – Но ее уже никто не слушал.       Через несколько минут брат появился в кухонном проеме с тремя подвешенными на плечики рубашками и парой классических черных брюк. – Какие тебе нравятся? – начал презентовать одежду, вытягивая поочередно вперед каждую. – Боюсь, всё на мне будет висеть как на этих вешалках, – устало вздохнул я. Но брат, не теряя энтузиазм, продолжил: – Тогда примеришь весь мой гардероб! Что-нибудь да подойдет. У меня на работе строго следят за тем: во что одет инженер-конструктор, хотя, иногда, приходится идти на производство и мазаться в солидоле. – Ага, ты так дорогущую рубашку испоганил, – снова включилась Марина. – Я ее так и не смогла отстирать. Пять тысяч на ветер. Вам же выдали форму для таких походов! – Я предполагал, что пойду решать вопросы с технологами, а не показывать слесарям какие поверхности нужно смазывать. Кита, бросай свою еду и пошли мерить, – брат снова перевел свое внимание на меня. – Если бы раньше сказал, что у тебя одежды нет, то мы бы успели прошвырнуться по магазинам. – Это лишнее. У меня и так много одежды, которую надел раз и больше не носил.       Как и ожидалось, все брюки висели на мне мешком, едва прикрывая щиколотки. С рубашками дела были не лучше, но все же лучше. Благо одна в плечах сошлась, а ее короткие рукава брат решил обыграть, закатав их под «три четверти».       Я сидел на краю кровати в ожидании, когда мой стилист успокоится. Рядом, подперев подушку спиной, устроилась Марина, поглядывая то в смартфон, то на «показ мод» в моем исполнении. Когда мой вид был совсем уж несуразным, она заливалась смехом. На этот смех мое тело не скукоживалось от невыносимого стыда. Что странно. Никогда не видел, чтобы супруга брата так честно показывала эмоции. Может, рано записал ее в стервы?       Но вернемся к брюкам. Когда я перемерил все пятнадцать или около того экземпляров, Максим задумчиво потер подбородок и потянулся к полке с джинсами. – Это еще зачем? – уставился я в полном непонимании. – С твоими парашютами рубашка будет смотреться так же плохо, как и с брюками, – констатировал мужчина. – Меряй, – протянул темно-серые скинни Максим. – Ты уверен? – что-то мне совсем не хотелось надевать эту модель.       Однажды в школу пришел одноклассник в новеньких штанах похожего фасона. И весь день он ловил издевательские шутки от мальчишек. «Педик!» – ядовито материализовался их голос в памяти. Тогда я уже понял, кто я есть… Может, после этого и начал носить мешки?! Чтобы никто не догадался. – Да, – уверенно произнес брат.       Я скрылся в своей комнате, чтобы примерить эти гомо-джинсы. Хоть они и казались маленькими, но эластан в составе прекрасно растягивал ткань. Но все равно было непривычно ощущать как вещь плотно прилегает к коже. Сравнимо с презервативом на члене. – Надень и рубашку, – я дернулся от внезапного появления Максима. – Ну, я так и думал, – брат прошелся по моей фигуре сверху вниз. – Что? – Хоть они и на размер больше, все равно сидят неплохо, – довольный проделанной работой, улыбнулся мужчина. Я задержался глазами на его расплывшихся губах, от чего кровь прильнула к щекам. Черт. – Выйди, я переоденусь, – он должен уйти, иначе я в конец превращусь в помидор. – Зачем? Мы же оба мужчины, – бляха… – Точно, – выдавил улыбку я, выхватывая из рук брата подошедшую рубашку.       Думаете на вечере мой стилист успокоился? Он проснулся в свой выходной, чтобы помочь мне собраться. Поднял меня на час раньше времени, которого я планировал вставать, выгнал купаться. Будто жениха собирает. Ей Богу.       «Побрейся и обязательно помой голову», – дал свой наказ, когда я заперся в ванной комнате. В каком месте побриться не указал, но явно не имел в виду пах.       Пока я намывался, Максим начистил мои черные кеды. Если бы у нас был один размер ноги, то я бы точно сегодня потопал в его туфлях, носящих статус «на выход». Но моя лапа на размер больше его, поэтому подложить вату, как делали родители в детстве, покупая обувь на пару размеров больше, чтобы мог поносить по дольше, не получится.       И зачем я мыл волосы? Чтобы их взлохматили, а затем уложили назад, а после вообще покрыли лаком. Пару прядей брат оставил у лица. Почти как его повседневная укладка. Дискомфортно. И почему этот парень уделяет столько внимания внешности, когда зарабатывает на жизнь мозгами? – Так, и последний штрих, – Максим достал с полки упаковку с духами и брызнул сначала мне на шею, а затем взял правое запястье и прыснул туда. – Разотри о другое, – ощущение от его тёплого прикосновения согревало руку.       Теперь, я пахну, как брат… И выгляжу, как брат… Тяжелое липкое чувство начало пробираться от желудка к горлу. А он смотрит на меня, как скульптор на свое удавшееся творение. Весь лучится счастьем. По глазам вижу. Отворачиваю взгляд. Я беззащитен. За длинной челкой не спрятаться. – Ладно, я пошел, а то опоздаю, – сквозь ком смущения произношу. – Тебя подбросить до метро? – Не надо. Иди досыпай свой сон.       Никогда еще такого цирка не видел. На площади перед главным корпусом университета в ряд стояла дорожная техника фирмы, которая является потенциальным местом работы будущих выпускников факультета, места, где работает Максим. Декан видимо имеет хорошие отношения с их руководством.       Мне и еще парочке такой же «рабочей силы» выдали черные фартуки с эмблемой факультета, чтобы мы не испачкались, пока таскаем штендеры в концертный зал. Зал, рассчитанный на восемьсот зрителей, уже был украшен шариками. Мимо то и дело сновали знакомые лица активистов и активисток, но никто не здоровался со мной. До официального начала мероприятия остался какой-то час. – Блядь, лаборатория по сопромату не готова, – выругался профорг-Даниил вместо приветствия. – Довлатов, оставь это и иди в сто первый кабинет, – ого, он знает меня по фамилии, – Тебе скажут как расставить парты. – Глава активистов был при еще большем параде, чем обычно, в черном костюме, галстуке. Красивый, но не в моем вкусе.       В назначенном месте две девушки расставляли металлические болванки перед испытательными машинами для представления перед абитурой. – Привет, – неуверенно произнес я, чтобы обозначить свое присутствие. – Это тебя кинули нам в помощь? – неопрятно звонкий голос старосты раздался по огромному помещению. – Ну да, – зрачки Анастасии Михайловны расширились, и взгляд тут же забегал в разные стороны, огибая мою физиономию. – Привет. Меня Лена зовут, – обернулась другая девушка. У нее было укороченное каре темно-серого оттенка, что контрастировало с длинной копной волос старосты. – Никита. – Классно выглядишь, – комплимент звучал как подножка. Но я сумел удержать равновесие. Староста покраснела… – Парты нужно убрать в соседний кабинет. Если что, он открыт. Стулья расставь в четыре ряда по восемь в каждом. Дополнительные возьми из того же кабинета. – Понял, – голова автоматически повернулась в сторону старосты. – Что уставился. Иди, – гаркнула она.       Я едва закончил, как в лабораторию ввалилась толпа зевающих школьников со своими родителями. Во главе группы был препод по сопромату и еще одно знакомое лицо активиста, которого лично естественно не знал. Парень кинул мне: «Снимай фартук и поднимайся в зал».       Пока я занимался расставкой мебели, в холле перед концертным залом организовали фотозону, которую уже вовсю использовали абитуриентки. Громко играла музыка. Рядом стояли столы с угощениями для гостей: панкейки с эмблемой университета, факультета, соки, лимонад, просто бутерброды. И чья это была идея с кормежкой? На часах был почти обед, а что я съел за сегодня – целое нихуя. Но подойти в наглую к столу, я не могу. Нас предупредили, что нужно накормить сначала абитуриентов, а что останется, – уже нам. Мне не впервые весь день питаться сигаретами.       Сердце гулко ухнуло, когда в двадцати метрах от меня возник черный фотограф. Парень не заметил меня. А если даже и заметил, у него нет времени на то, чтобы сказать мне что-нибудь эдакое, от чего мои ноги стали бы ватными. Проходя мимо, я специально замедлил шаг, чтобы подольше задержаться глазами на нем.       Просто черная рубашка, просто черные узкие джинсы. Блядь, нихрена не просто. Твою ж мать, черный кожаный чокер на шее. Как его Ануров пропустил в этом? А ведь в любой момент я могу написать ему, что согласен на перепих. И что меня сдерживает? Обязательство перед братом? Какое к черту обязательство? Он мой брат! Я не его жена, чтобы блюсти верность. Но почему-то себя так ощущаю. Любить и страдать – вот мой удел.       Пока декан распинался на сцене, я стоял на ступенях у края ряда, якобы следя за порядком. В моем поле зрения опять возник черный силуэт с камерой в руках. Его объектив был направлен то на декана, то на зрителей. Затем юноша поднялся на несколько ступеней в центральном проеме. И кто ему заплатит за репортажную съемку?       В паре метров от меня сидели две подружки-абитуриентки, кидали взгляды на лакированного фотографа. Шушукались. Совсем зеленые, а туда же. Вам что, медом намазано? Он – не мой, но и не ваш. Он просто магнит. Притягивает противоположные полюса. Слишком много здесь противоположных ему полюсов собралось.       Декан закончил свою пламенную речь и его сменил профорг-Даниил в роли ведущего на этот раз. И бывают же люди «успешная успешность». Все он может и делает. Я не удивлюсь, если Ануров вот прям сейчас сядет на шпагат, а после провернет двойное сальто. Признаюсь, это чистая, обыкновенная зависть.       Ведущего сменила пара в бальных костюмах. И зачем это? У меня ноги уже отваливаются стоять оловянным солдатиком. А мне еще помогать убирать стенды, фотозону. Надеюсь, всё это не зря. А если я все же завалю сессию. Это будет очередным доказательством того, что я – бездарность. – Хочу всех поблагодарить за проделанную работу, – после окончания всего и вся Станислав Сергеевич собрал нас в кабинете. – Это было тяжело, но вы сделали все на высшем уровне. Я горжусь вами. А теперь отдыхайте. Вы это заслужили.       Когда декан покинул кабинет, бразды правления в свои руки взял профорг-Ануров: – Ребята, не расходимся. Вы были весь день на ногах, голодные. Станислав Сергеевич наказал мне не отпускать никого, пока не накормлю. За едой уже пошли.       Я не знал, что после мероприятия декан организует поляну для его маленьких помощников». Надеюсь, это не будут объедки с праздничных столов. Хотя я такой голодный, что уже плевать.       Кто-то принялся расставлять столы в ряд, кто-то слонялся от безделья, как я. Черный фотограф бесследно исчез после главной части мероприятия. И зачем я остался? Я лишний на этом празднике.       В кабинет зашла староста с той Леной, посчитавшей мой вид классным. Их сопровождали двое парней бугаев, у одного в руках были пакеты с этикеткой из доставки роллов, у другого – восемь коробков пиццы. За картонными упаковками не было видно его лица. Но по морде первого я вспомнил, что видел его на вписке в ряде, следящих за порядком. – Где скатерть? Почему скатерть не расстелили? – зазвенела Анастасия Михайловна. Кто-то все же среагировал и нашел чертову клеенку.       Не знаю, кто платит за этот банкет, но, если с меня потребуют деньги за сожранное, я скажу, что гол как сокол.       Нам разлили по пластиковым стаканам напитки. Во главу организованной скатерти-самобранки встал Даниил: – Ребята, кушаем, не стесняемся. Декан все оплатил. Пока всё не съедите домой не пойдете.       Кто-то включил попсовую музыку, и атмосфера мгновенно преобразилась.       Я нерешительно взял кусок пиццы. Сейчас поем быстро и свалю. Никто даже не заметит моего отсутствия. В таких компаниях всегда ощущаю себя чужаком. – Никита, – рядом оказалась та Лена. – Привет, – выдавил улыбку я. – Виделись же, – девушка в легком смущении тоже натянула губы. – Не видел тебя на потоке. – Я на втором курсе учусь. – Ну тогда логично, что мы не пересекались. – Да. Ты после мероприятия тоже идешь в паб? – Э-ээ, нет, – идут продолжать банкет? Я даже не удивлен, что меня не пригласили. – Ты чат не читаешь совсем?       Тут к нам подошел профорг. Он поочередно подходил к образовавшимся микро-группам и о чем-то беседовал. – Никита, ты чего грустишь? – Даниил надел свою дежурную улыбку. – Да я по жизни такой, – выпалил я, запивая дискомфорт апельсиновым соком. – Даня, ты прикинь он не собирается идти в бар со всеми! Даже беседу не читает. Зачем тебе телефон? – Да читаю я все. Просто сотни сообщений, что сегодня прилетали не перечитаешь, когда таскаешь парты из кабинета в кабинет, – я демонстративно достал телефон из узкого кармана.       В беседе закрепили сообщение: «После мероприятия собираемся в паб отмечать. Всё за счет профсоюза». – В смысле за счет профкома? – это что еще за разбазаривание чужой казны? – Ну вот так. С деканом согласовано. А ты думаешь куда уходит материальная помощь, закрепленная за студентами, которые не особо в ней нуждаются? – подмигнул Даниил. – Весь этот «День открытых дверей» Станислав Сергеевич организовал деньгами оттуда, – начала пояснять Лена. – Ты не представляешь сколько стоили одни панкейки. Вкусные заразы, но дорогие. Так что, пойдем. Как говорится «на халяву и уксус сладкий».       Уже по традиции, я скинул Максиму сообщение, что буду поздно. Хотя не факт. Пить в чужой компании не хочу. Поэтому пропущу пару стаканчиков пива и свалю по-тихому. Все равно разговаривать мне там не с кем.       И все же бухать на халяву пошли не все. Я насчитал шестнадцать голов вместе со мной. Наша компания разместилась за одним большим прямоугольным столом.       Некоторым не хватило стульев, пришлось просить дополнительные у персонала. Неожиданно (а может и ожидаемо) рядом со мной села второкурсница Лена. По другую сторону от нее притулилась староста. Сквозь шум и грохот разговоров других студентов я слышал ее недовольство тесной рассадкой. Леночка вела себя тактично: на каждый вздох и ах молча кивала.       Довольно быстро принесли напитки. – Ну что ж, давайте выпьем за то, что у нас все получилось! Мы – лучшие из лучших! Пусть так и будет дальше, – мне уже стыдно говорить о том, чья это реплика. Просто, – лидер нашего факультета.       А Леночка то умеет пить. Осушила свои ноль пять за пару глотков. И почему я называю ее Леночка? Потому что на фоне сучки-старосты она – ангел. Будто никто и не спасал бухую дрянь от изнасилования. Такое же отношение, как и было до. – Ну, – Лена повернулась ко мне, отгородилась от Анастасии Михайловны, облокотившись на стол локтем. – Тебе тут нравится? – Я бы сказал, что здесь неплохо. Первый раз в таком заведении, – мое признание почему-то рассмешило Лену. – Да ты совсем новичок в хорошем отдыхе. – Может быть, – согласился я. – Пока молодость бурлит, нужно брать всё. – Сказала так будто всего лишь не на год меня старше, а на все двадцать, – парировал я, осушая бокал. Перед лицом возник сразу полный. Вот это обслуживание здесь. – Так главное не возраст, а опыт. – Хочешь сказать, что он у тебя большой? – Ну не такой уж большой, чтобы спиться, но приличный, чтобы понимать, что Даня привел нас не в забегаловку. Кстати, ты куришь? Мне на пьяную голову так курить хочется. – У входа написано, что в заведении курить запрещено. – Да, но на том же входе есть специализированная скамейка для курящих неподалёку. – А это законно? – Законно, пока ты не решишь выйти покурить с пивом из бара. А так, для всех, ты просто прохожий, который решил присесть. – Ясно. Пойдем.       Таких любителей покурить слегка пьяненьким уже насчиталось трое: Ануров со своими амбалами. Я вручил Лене пачку и зажигалку. – Благодарю, – улыбнулась девушка. – О, Никита, – уж не знаю, была ли дежурной сейчас физиономия Даниила, но он вроде уже слегка навеселе, – непривычно видеть тебя без Саши. – Если бы он знал, что после мероприятия его будут поить халявным пивом, то был бы первым в числе записавшихся. – Не спорю. Но от него потом проблем не оберешься. – В смысле? – В прямом. Он у нас, знаешь, человек-приключение. Никогда не замечал? – Замечал. – Помню, как в восьмом классе, я тогда уже одиннадцатый заканчивал, пришел Саня первый раз на школьную дискотеку уже никакущий. Мало того, что учителя запалили, так еще и окно разбил. Ох, отец потом разгребал. – А батя то твой тут при чем? Вы что, родственники? – Хуже, мой отец крестил его. А у моей семьи все эти христианские закидоны не пустой звук. – Мда, – только и смог сказать я. Лена в это время уже раскуривала вторую сигарету. – Тебе хватит, – внезапно для себя, выхватываю из ее губ, затягиваюсь. – Господи, не мог попросить, чтобы я тебе подожгла. – А я смотрю, ты – нормальный парень. Только друзей не умеешь выбирать. – Было бы из кого выбирать, – удрученно вздохнул я. Ох, только бы старая рана не раскрылась. – Проблемы с этим? – ну куда уж тебе «успешная-успешность» понимать проблемы обычных неудачников. – Нет, забей. – Ну как хочешь. Если понадобится помощь, обращайся. – Это ты как профорг факультета говоришь? – похоже хмельные дрожжи подкинули мне очков храбрости. – Это я тебе как друг говорю. – Я запомнил.       Мы вернулись в зал. Место моей спутницы занял какой-то хрен. – Эй, это мое место, – возмутилась Лена. – О, Андрей, – тут же заверещала девушка, кидаясь обниматься с черным, который был почему-то не в черном, а в белой облегающей водолазке под горло. – Никита, ты же подвинешься. Найди себе другой стул, – вот так быстро меня еще никогда не кидали. – Я думаю, что ты пойдешь и поищешь себе место, куда притулить пятую точку, – губы белого растянулись в широкую дугу, а глаза выражали щенячью непосредственность. На месте Лены, я бы ему вмазал (конечно нет). – Ладно, – нехотя согласилась та. Все-таки поддалась его чарам. – И не рядом с нами. – Хорошо, – сквозь зубы процедила девушка.       Я плюхнулся на свое место. Липкое чувство, предвещающее что-то неприятное вперемешку с алкоголем и только что выкуренной сигаретой, создавало букет противоречивых ощущений внутри.       К пиву принесли закуски в виде чипсов и орешков. Я прожевал пару ядер соленого арахиса: – Это случайно не та самая? – вдруг снизошло на меня озарение. – Та самая? Ты имеешь в виду на вписке у Дани? – я кивнул. – Конечно, нет. То была местная давалка. Ее здесь нет. – Фух, – выдохнул я. – А что, хотел попробовать ее? – на полном серьезе спросил Белый.       Я посмотрел на него как на умалишенного. «Я вообще-то гей, если ты не помнишь», – благо успел подумать раньше, чем это сказать вслух. – Чепуху не мели, – хмыкнул я, а затем опустошил сразу пол бокала пива. – Так и будешь в святого играть? – Ты пришел сюда, чтобы это у меня спросить? – выстрелил прямо в лобовую. – Даже если и так? – о нет. Хватит применять на мне свое беспроигрышное обаяние. И смотреть, как на вкусный кусок мяса. Блядь, меня это заводит. – Решил сменить имидж? – благодарю, что перевел тему. – Нет. Брат не пустил в повседневном мешке. – Какой у тебя хороший брат, – подметил черный. – Да-а, – протянул я. Он у меня замечательный. Жаль, что брат… – А я смотрю, ты переоделся. – Не могу ходить весь день в одном и том же. – Ой-ой, – на показ закатываю глаза.       Нам принесли новую порцию пива. – Давай выпьем. – Пытаешься меня напоить? – Пивом? – хмыкнул черный. – Ну да, пивом напаивать долго придется. За что пьем? – За твою охуительную задницу. – Чего? Ты когда ее рассмотреть успел? – Когда надо, тогда и успел.       Цокнули бокалы, и хмельная жидкость полилась в меня словно в бездонную бочку. – Вот скажи мне, – моя моська максимально приблизилось к лицу черного искусителя. – Вот на хрена тебе со мной трахаться? Я не красавчик, денег у меня нет. – Что ж ты о себе так плохо? – Да я реально не понимаю, чего ты запал на такого олуха. – Херню несешь. Ты мне понравился и точка. – Вот я скажу тебе тысячу причин, почему хотел бы с тобой. Но… – Но есть причина… – Почему я не могу, – перебил я. – Ты безумно притягиваешь. У тебя красивая мордашка, тело, говоришь так, что у меня, как у девчонки, ноги подкашиваются. Но я не могу. – Так почему? – Даже не спрашивай. – А я еще раз спрошу. – Давай выпьем.       Мы выпили еще. Перед пабом я съел кусок пиццы. Он должен тормозить опьянение. Но что-то не справляется. Может, потому что быстро пьем? Плевать. – Короче, – перед глазами начало двоиться. Мысль тормозит. – Я уверен, что ты перетрахал половину факультета, – на этой фразе Андрей поперхнулся. – Все нормально, – тормознул парень мою попытку помочь откашляться. – Продолжай. – В общем, я уже очень долгое время люблю одного человека.