autumnus

Жалкие мокрые дороги, угрюмые лысые деревья и меланхоличные пустые улицы: казалось, что от былого солнечного денька не осталось совсем ни капли. Мрачные коридоры из многоэтажек добавляли пессимистичного настроя, но когда рядом есть кто-то, чье тепло может согреть даже человеческую душу, то все становится не так уж и плохо, как кажется. В данный момент Хосок был загнан в угол здешней ситуацией. Желтые схожие с подсолнухами глаза так и сверлили дыру в голове юноши, что и без того была забита недавними событиями. Чон молча гладил замершего котенка, а тот жалобно мяукал – своеобразный крик о помощи, но есть ли толк? Безусловно, есть, ведь Хосок не мог пройти мимо этой жалобной, отчаянной мольбы. Пребывая долгое время в раздумьях, парень все-таки решился на хоть какие-то действия. Поднимаясь с корточек, изрядно выдохнув глубокий воздух и подзывая к себе встречного котика, юноша с долькой смиренья произнес: - Эй, иди сюда. – Котенок непременно сделал пару шагов к предполагаемому спасителю. - Мяу. - Мяу-мяу. – Хосок поднял котенка на руки и спрятал его под своей верхней одеждой, чтобы подарить тому капельку неравнодушного тела, которого он, вероятнее всего, не получал ранее. Прижимая к себе озябшее тельце найденного «сюрприза», Хосок пошел вдоль полупустых переулков. Витая в своих мыслях он и сам не заметил, как котенок начал разливаться в довольном мурлыканье. Ему, наверное, было хорошо с Чоном. Замершей рукой парень расстегнул замок своей куртки и просунул её внутрь, поглаживая зверька, который уже сладко посапывал, наслаждаясь теплом юношеского тела. Яркая вывеска книжной лавки оповещала о том, что дом Хоби уже совсем рядом. Знакомые улицы начали отдавать неким чувством спокойствия и комфорта. Все те же осенние пейзажи, но уже такие родные. Доставая ключи и ими, отпирая заветную дверь, Хосок прошел внутрь желанного помещения. Поспешно разуваясь и направляясь в ванную комнату, он прихватил с собой огромный тазик и, посадив своего гостя в него, ретировался из ванной. Бегло переодевшись и вернувшись к котенку, парень принялся за его внешний вид. Спустя полчаса истошного мяуканья зверька и уставших вздохов Хосока дело было сделано. Ретируясь из ванной в спальню, юноша нес мокрого, но уже чистого котика. Как оказалось, его темная из-за нескольких слоёв грязи шерстка была светло-рыжей, а сам котенок имел длинные туловище и конечности. Присевший на край кровати Хоби принялся разглядывать зверька, положив его к себе на колени так, чтобы виднелся животик. - Так ты рыженький! – Руки юноши сами потянулись к маленькой голове котенка. Поглаживая его, он погрузился в нескончаемый поток мыслей о людских поступках. – Его ведь наверняка бросили… - Рассуждал Чон. – Почему люди так поступают? Разве нет другого выхода? Неужели люди и в правду не имеют ни капли совести? Их и в правду совсем не волнует будущее такого же живого существа, как и они сами? – вопросы, которые никогда не получат ответа. – Ты совсем как я… - Усталая улыбка, казалось, никогда не покидала его. Quare? Оставив гостя в случайной коробке, которая расположилась у кровати, Хосок устало плюхнулся в постель. Скоротечный поток мыслей в голове парня и не собирался прекращаться, даже больше – он перерос во что-то большее. Бесконечная рефлексия всегда брала начало с чего-то незначительного. Погруженный в неувядающую думу юноша был по истине печален. Вороша события прошлого, на него напала загадочная грусть. Всю ночь, не смыкая очи, он провел в невнятной пелене своих суждений. Что есть человек? Что-то, что создал Бог? Но кто такой Бог и существует ли он? Если существует, то почему он так жесток? Почему люди возносят ему благодатные молитвы? Кто дал ему право вершить человеческие судьбы? Он не сделал ничего хорошего. Люди так слепы и наивны… ///////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////// Комната в бордовых тонах держала в своих оковах беззащитного парня. Приглушенный свет от пары лампочек освещал несколько силуэтов, пустые взгляды которых были направленны в центр помещения. - Что такое, Юнги? Нашел себе нового дружочка? – Мужчина, сидящий в огромном кресле, нагонял неподдельную тревогу своей улыбкой. Его стол украшали бутылка дорого коньяка, стакан к нему и стопка каких-то бумаг. Также на нем расположилась изящная золотая пепельница с лежащей на ней тлеющей сигарой. Вокруг него стояли четверо статных мужчин, один из них уже был знаком нам с вами, дорогие читатели. Строгие костюмы украшали их подкачанные тела и серьезные лица. - Тебя ебать не должно, отец. – Сплевывая на пол скопившуюся кровь от разбитой губы, с безумной тяжестью бросил Мин. – Мне казалось, что я предупредил тебя, но ты снова суешься в мою жизнь? Самому не надоело? Я ведь ясно выразился. – Нездоровый смешок вырвался из его уст. Стоя на коленях, чуть наклонившись вперед, юноша выглядел угрожающе, что в здешней ситуации могло дать надежду на очередное бегство, но избитое тело, кровоподтеки в области носа и губ, связанные за спиной руки рушили весь образ. Безумная улыбка расцветала на его лице. Казалось, секунда и он сойдет с ума, но не в этот раз. Слишком уж часто он терял рассудок. Пора покончить с этим. Поднимая пустой взгляд, который вот-вот начнет пылать огнем ярости, на объект его ненависти, Юн был полон решимости. - Как же так? Не можешь найти достойного рычага давления, раз цепляешься за моих друзей? Ты жалок. - Та самая улыбка стала шире. Мужчина, сидящий в кресле, махнул рукой и один из стоящих рядом людей двинулся в сторону Юна. Удар. Еще один. Мин терпит. Вдыхая губительный дым толстой сигары, человек, являвшийся отцом Юнги, поднялся со своего места. Подходя к своему сыну и беря того за волосы, мужчина начал: - Кто из нас еще жалок? Сколько можно убегать и прятаться, а, Юнги? Неужели, заводя себе знакомства, хочешь забыться в этой жалкой беззаботной жизни? Боишься шагнуть в ад в одиночку? Удар. - Уберите. - Я убью тебя, Ке Гван Мин. – Ватное тело юноши покинула последняя капля сознания. Он бессильно рухнул на пол.