Грешник

– Семеро! Зараза, – Геральт сидел на краю кровати и крутил в руках медальон, который, как ни странно, вообще не реагировал на произошедшее. – И что мне теперь с вами делать? Как выглядел мужик, который остановил вас... Тебя?.. Тьфу! Лютик, клянусь, только ты один способен вляпаться в проблемы просто по пути домой! – Таким ты меня и любишь, – пролепетал в ответ Похоть, накручивая на палец светлую прядь. – Мы могли бы сходить в город, ну, знаешь, проверить всё... Я знаю один хорошенький кабак, где можно недорого снять комнату на ночь. Я ни на что не намекаю, не подумай, – он провёл тыльной стороной ладони по его щеке почти так же нежно, как сделал бы настоящий Лютик, только горький аромат коньяка никуда не исчезал. – Но вдруг нам повезёт и мы найдём его там? Заодно и отметим с тобой, а? – А с чего ты вдруг решил, что именно тебе нужно с ним идти? – в разговор вмешался Зависть. – Я, между прочим, тоже хочу! – И я тоже! Можно было бы зайти на рынок и купить чего-нибудь поесть! Я просто ужасно... – Голодный, мы знаем! Завались уже, ради всего святого! Сколько можно об этом?! Геральт, забери меня из этого сумасшедшего дома, пока я не вышел в окно! – Мужики, вы, конечно, все хороши. Но вам не кажется, что идти должен самый прекрасный из нас? – И кого ты предлагаешь? – хихикнул Жадность. – Себя, что ли? Гордыня, не смеши меня! Геральт чувствовал, как постепенно этот невыносимый галдёж начинал сводить его с ума. Каждое новое слово капало ему на мозги всё сильнее, будто мощные невидимые руки били его по ушам какой-то тяжёлой кувалдой. Наконец он не выдержал и встал, и все, как по команде, замолкли и обратили на него выжидательные взгляды. С трудом преодолевая напор бешенства, Геральт тяжело прошёлся взад-вперёд по комнате, заложив руки за спину и задумчиво глядя себе под ноги. Все молча ждали, что он скажет, а некоторые – прямо-таки сверлили ведьмака глазами. Наконец он остановился и обвёл притихших вокруг него Лютиков мутным взглядом. Никто не шелохнулся. Тогда Геральт глубоко вздохнул и заговорил: – Я понимаю, ситуация сложилась крайне идиотская. Впрочем, как и всегда, Лютик, – последнее слово он произнёс особенно громко и чётко куда-то в потолок. – Но я не виню в этом ни вашего родителя-хозяина-кем-бы-ещё-ни-был вам Лютик, ни вас самих, уж тем более. Единственное, чего я прошу – тишины. По крайней мере, на время моих попыток разобраться. Сейчас я буду задавать вопросы и сам выбирать того, кто мне ответит. Остальных в этот момент попрошу воздержаться от комментариев. Всем ясно? Хорошо. Итак, ещё раз, как выглядел тот, кто вас остановил на площади? Нет, Похоть, я не собираюсь спрашивать тебя, потому что не хочу слушать твои пошлые эвфемизмы. – Ты бы и не услышал, он был так себе. По комнате прокатился лёгкий смешок. – Просто замечательно, Похоть. Спасибо, что избавил нас всех от твоего красочного описания. Гнев, что скажешь ты? – Да чертила какой-то старый! В лохмотьях потёртых, волосы грязные, лысоват, морщинистый, как изюм. Я, конечно, всё понимаю, тебе скоро в ящик ложиться, но, братцы, надо же за собой следить всё равно хоть как-то! – Мы тебя поняли, спасибо, достаточно. Зависть? – Ну... Не знаю даже. Мне показалось, у него была красивого цвета туника, какого-то серовато-голубого... Я бы тоже хотел такую. Не знаю, зачем, правда, но хотел бы. – Что ж, допустим. Попробую его найти. Если это и правда фанатик, то его легко будет вычислить. Я пойду один и постараюсь не задерживаться. Пожалуйста, не сожгите дом в моё отсутствие. Гнев, остаёшься за главного. Думаю, ты сможешь тут всё проконтролировать и всех построить, если надо будет. Не давай никому выходить. Если кто-то в городе увидит одновременно несколько Лютиков – могут быть проблемы. – А почему не я главный, Геральт? – возмутился Похоть. – Мне не нужен охранник! – Как раз именно тебе он и нужен. Ведьмак решил пойти один не только из соображений безопасности, но и из-за того, что каждый из его новых знакомых пах совершенно уникально, а от этого немного начинала кружиться голова. Все ароматы смешались в воздухе, превращаясь в сложную вязь слов, предложений и образов, определить которые было непросто даже самому Геральту. Но стоило ему только спуститься на первый этаж, как он учуял ещё один новый аромат – сырой земли после дождя, вечного покоя, влажного холодного ветра и терпкого боярышника. Запах висел в воздухе очень долго, будто приклеенный к стене, но вскоре начал двигаться по направлению к нему. – Привет, Геральт. Куда идёшь? Мужчина повернулся на звук. Перед ним стоял ещё один Лютик, с которым он пока не успел познакомиться, и печально шмыгал носом. Кожа у него была бледная, с проступающими синяками под глазами, и все движения казались медленными и утомлёнными. Парень опустился на пол, прислонился к стене и сложил руки на коленях, как бы приглашая Геральта присесть рядом. – Привет. Что-то случилось? – ведьмак принял приглашение и сел на корточки напротив него. – И почему ты не с остальными? Они тебя дразнят? – Ой, нет, что ты. Всё в порядке, – Уныние робко заправил за ухо нависшую чёлку и скорбно улыбнулся. Его голос звучал так тихо, что Геральт с трудом разбирал слова.– Меня никто не обижает. Просто... мне больше нравится быть одному, понимаешь, наедине с собой. Так, пожалуй, лучше всего. Особенно по ночам. Знаешь, после ночи, проведённой в одиночестве, всегда кажется, что день будет лучше. Поэтому я не с остальными. Да и они... меня утомляют. Ты ведь тоже сбежал от их болтовни, да? – Не совсем. Я иду в город разыскивать того, кто вас проклял. – А, этот... Его зовут Киршагар. Мерзкий тип, вечно влипает во всякие конфликты. Он на площади, ты без проблем узнаешь его. Только поторопись, примерно минут через сорок он пойдёт на юг, в храм, и будет сидеть там до следующей проповеди. Геральт удивлённо приподнял бровь. – Откуда ты знаешь? – Да так, остались кое-какие связи после моей прошлой деятельности. Утро было такое же жаркое, что и вчера, но лёгкий морской бриз приносил прохладу, и можно было не беспокоиться о том, что нещадное июльское солнце сжарит тебя изнутри. Город уже давно проснулся и снова вошёл в привычный для себя ритм: торговцы на рынке зазывали людей свежей рыбой и пирожками, загорелые до черноты матросы ополаскивали себя у фонтанов, и влажный ветер трепал развешенные вдоль дороги знамёна и вымпелы. Смена караула, доносившийся издали цокот копыт, лай собак – всё это было частью обыденной городской жизни. Время от времени по небу проплывали лёгкие облака, и по их неясным очертаниям можно было угадать, что где-то в небе всё ещё висит луна. В воздухе ощущалось дыхание свежести, что было несравнимо приятнее вчерашней невозможной духоты. Прохожие щурились на солнце, неторопливо оглядывались по сторонам, дружелюбно кивали друг другу и мало кто обращал внимание на стоящего почти в самом центре площади невысокого сухопарого человека в светлой тунике. Он стоял у ограды часовни и с неподдельным энтузиазмом кричал что-то в небольшую толпу зевак, что собралась вокруг него то ли из любопытства, то ли из любви к зрелищам. – Грешники! Развратники! Скоты! – старик потрясал кулаками и брызгал слюной. – Покайтесь! Омойте души свои! И да простит вас владыка небес и подземья за ваши ошибки! Ведь он всемогущ и милостив! А вы – не что иное, как кролики, забившиеся в свои вонючие норы! Небеса знают, что происходит в ваших сердцах! А может, вы уже сошли с ума, и даже не понимаете, что творите? Но когда сюда придёт повелитель света, то всех вас ждёт наказание! Будете гореть в огне до скончания веков, если не одумаетесь! Все грехи рухнут, когда ярость станет благодарностью и блуд превратится в истинную любовь! Побеждайте свои пороки благодеянием! Свет и тьма едины! И хотя через земные двери они ходят в разные стороны, но не потеряют друг друга! Геральт стоял у забора и не знал, что делать – вырвать этого чудака из толпы и затащить в переулок, чтоб тот объяснился, или же ждать, пока он закончит речь. Решение пришло само собой. Старик вдруг замолчал, взглянул на часовню и, не проронив больше ни слова, стал удаляться в сторону южного храма, как и предупреждал Уныние. Ведьмак рванул следом. Люди оборачивались, удивлённо и испуганно смотрели на него, но никто не сделал даже попытки его остановить. Скоро он нагнал проповедника, взял за локоть и толкнул в темноту подворотни. – Ты что это с людьми творишь, мужик? – Геральт держал старика за рукав и явно не собирался отпускать его просто так. – Воспитываю, – спокойным голосом ответил тот и попытался высвободиться. – В нашем мире столько прегрешений, что не сосчитать. Тебе ли не знать этого, ведьмак? – И поэтому ты решил начать их плодить в большем количестве? – О, отнюдь. Я лишь показываю человеку его истинную суть, не более. – Хватит говорить загадками! Объясняй, как вернуть всё назад! – Если ты внимательно слушал мою речь, то знаешь, как всё исправить. За сим спешу откланяться. Проповедник лукаво улыбнулся, щёлкнул пальцами и... растворился в воздухе, будто его и не было. – Естественно, падла. Чародей. Геральт сплюнул на брусчатку и быстрым шагом пошёл прочь. Он сильно сомневался, что ему снова удастся поговорить со стариком, но вопрос был решён. Мужчина уже не раз выручал Лютика из опасных ситуаций и привык верить в собственные силы. Всё снова зависело только от него. Но с чего бы начать? С этими мыслями он направился обратно домой, раз за разом прокручивая у себя в голове сегодняшнюю проповедь этого безумца и надеясь, что за время его отсутствия ни с самим домом, ни с его новыми обитателями ничего не случилось. Но когда дошёл до калитки, предчувствие чего-то паршивого не обмануло – внутри стоял невероятный гвалт, который прерывался звоном посуды и громкими выкриками. Мужчине не требовалось видеть сквозь стены, чтобы узнать, кто спорит и кричит, и, миновав ворота и войдя в дом, ведьмак увидел сидящего на полу кухни Чревоугодие, что с головы до пят был перепачкан в муке и каком-то подобии теста. Вокруг была разбросана посуда, где-то в углу валялась оторванная дверца шкафчика, а стены были измазаны желтками. – Ой, Геральт, – парень улыбнулся и совершенно невинно посмотрел на него. – А я тут это... Пирог решил испечь.