Возвращение из лабиринта

      --Сам нашел?-- она смеётся, как невидимые колокольчики звенят.       Только она так умеет, смеяться каждый раз иначе, разными видами смеха, который только спустя время умеешь отличать. В этом сейчас ехидное , шкодливое недоверие.       -- Мне так подумалось,-- пожимаешь плечами.-- Я ведь его не звала. Никого не звала. Мне кажется, бубен всегда сам находит нужных людей, разве нет?       Кофе пахнет корицей и счастьем. Тем ощущением дома, когда не нужно никуда бежать. Но расслабляться рано, даже битва ещё не выиграна, не говоря уже про войну.       -- Это же конь ветра, конечно, он сам своего спутника находит, но ты то не спутник,а скорее, путник. Да и то заблудший. Так как он тогда тебя нашел?       Ты в очередной раз пожимаешь плечами. Вопросы , которые без ответов никогда не были твоей сильной стороной. Знаешь лишь одно. Была пустота и ничто. А потом появился зов. Точнее, не так...появился Зов. И ты не смогла ему противиться. Открыла глаза, впустила в себя темноту из центра лабиринта. Через нос, глаза, гортань. Если бы можно было подобрать верное слово, ты в ней тонула, а она заполняла тебя до каждого миллиметра тела, потому что внутри лабиринта нет света.       В центре лабиринта по легенде всегда живет чудовище. То, которое так хотят победить герои. То, которое охраняет самое важное в мире сокровище от чужих людей. Найти его-- тоже часть пути. Но не твоего. В тот момент, когда ты просыпаешься, ты хочешь выжить. Уже потом ЖИТЬ. А вначале...выжить.       И внезапно тьма внутри становится невыносимой и чужой, а звук бубна идёт в резонанс со стуком сердца. И вот тогда ты делаешь первый настоящий вдох, а потом рефлекторный выдох. А потом кричишь, чувствуешь, как раскрываются легкие, впуская в себя целительный воздух.        И вместе с ним отторгаешь то, что не есть ты, вовне. Бубен подхватывает это вибрациями, припечатывает своим утробным голосом, и складывает в знаки на стенах. Те, что будут читать случайные путники потом, когда-нибудь, если смогут дойти сюда. Им бы еще дойти. А тебе нужно выйти.       Красная нить на запястье натягивается, пульсирует , как кровяная артерия, зовёт за собой, как река, которой всегда нужно влиться в широкое море.       Бубен радуется. Он то, что надо сделал, пробудил, очистил, выбил от пяток до макушки все, что держалось острыми узлами, раскидал по углам каждому свою силу, чтобы не навредить.       Сейчас нетерпеливо бьётся внутри тебя гулкой вибрацией. Ни дать, ни взять действительно конь, который хочет в поля,мечтает бежать наперегонки в ветром. Гладишь его гриву , которая пахнет полынью и вереском, смеёшься. Друг ли он? Или бесстрастный инструмент? И только тогда, когда с благодарностью отпускаешь на волю его, нетерпеливого, понимаешь, что собеседница напротив имела в виду.       Бубен всегда находит того, кто в нем нуждается. Но он никогда не звучит один. Не умеет. Ему нужен свой проводник, свой шаман, свой человек.       Только откуда среди пустоты лабиринта другой человек?       Ты на секунду замираешь, ищешь ответ в глазах напротив. Два болотных омута безмолвно смеются. Искры костров в них затихают.       И понимаешь тут же: даже, если знает, как всё было, не скажет. Она никогда не говорит всего до конца. Если не догадалась сама, то что тут поделаешь.       -- Хорошо,-- прерывает твои мысли.-- Тебя разбудил конь ветра,-- произносит тихо.-- И сказал тебе, как в вечной истории : иди и смотри?       Ты даже на минуту отставляешь кофе на стол, ловишь шутку с полувзгляда, она путается в солнечных лучах. Киваешь, склонив голову набок.       -- Что-то вроде.       -- И какой был всё-таки конь? Рыж? -- делает паузу.-- Черен? Бел?       -- Пусть будет Блед,-- прерываешь.-- Но это совсем из другой истории. Тут все было иначе.       -- И как?-- она уже предельно серьезна.       -- Я проснулась в средине лабиринта, где не нашла чудовище, а потом пошла за красной нитью.       -- Совсем не нашла чудовище?       -- Нет,-- качаешь головой.-- Только разбитое зеркало и дыру в груди. И три меча, которые пробили ее, вдруг провалились внутрь и исчезли.       -- И ты сложила из осколков Вечность, получила свободу, половину мира и новые коньки в придачу?       -- Это тоже другая история,-- хмуришься.       Она сидит напротив окна, тоже отставляет чашку. Лица не видно, одна лишь тень с острой , как бритва осанкой. И тень почти шепчет:       -- Ты неправа. На самом деле все сказки --это одна большая история, у которой нет конца. Но у твоей интересное начало. Так значит, ты проснулась и растворила в себе три меча, которые пробили в груди дыру, а потом пошла за красной нитью в первый поворот невидимого лабиринта, в котором не оказалось чудовища?       Ты замираешь на секунду, вздыхаешь.       -- Когда ты говоришь об этом вслух звучит, как форменный бред. Давай лучше предположим, что я просто больше десяти лет сидела на психотропах, сошла с ума и ничего не помнила.       Она резко качает головой.       -- Не верю, что такая мелочь остановила бы тебя от возвращения. Так что продолжай. Что было за первым поворотом? Огонь? Вода? Медные трубы?       Сложно спорить с той, у которой на все готов ответ и отсылок к сотне других сказок.       -- Нет. Там была маленькая девочка. Девочка, которая не умела плакать, потому что боялась умереть от слез.       --Бедное дитя,--тихо произносит она.--Бедное, бедное дитя...       И ты никак не можешь до конца понять, кого она так сильно жалеет: ту незнакомую девочку из лабиринта...или...