Возвращение из лабиринта

      Ее смех был обезоруживающе холодным. Он обволакивал тебя снегом и колкими прикосновениями, причиняя странную боль, которую нельзя описать словами. Будто бы тебе и плохо, и хорошо одновременно.       -- Давай, вылезай,-- слышишь голос, который такой знакомый с детства.-- Иначе замёрзнешь.       -- Я и так уже,-- привычно возражаешь.-- И выхода в принципе то нет, куда я не ступлю дальше, все равно провалюсь по колени.       Голос снова смеётся.       -- Это твой выбор, ты же понимаешь. Ты можешь все,что захочешь. Даже идти и не проваливаться.       -- Да пошла ты,-- срывается с губ.       -- Ты же понимаешь, с кем говоришь?       Вздыхаешь.       -- Если верить, что все происходящее , мой выбор, то значит я могу выбрать и такую модель поведения?       Голос снова смеётся.       -- Для человека, который застрял в снегу посреди метели, ты слишком самоуверенна.       -- Есть в кого.       Ветер кружит колкий снег и путает волосы. Ты ждёшь.       Холодные губы касаются щеки. От них на удивление пахнет вишней, а ещё мятой. От первого поцелуя перестает быть холодно в теле, прямо, как в старой сказке. От второго поцелуя ты забываешь всех, кого только начала вспоминать. В душе , внутри, уже не так больно от этого мучительного скучания и желания тепла.       Ты открываешь глаза. Ее вишнёвые морозные губы так предельно близко.       -- Ну, что? Третий поцелуй и ты останешься со мной навсегда?       Ты смотришь на нее из-под опущенных ресниц, которые похожи на иней, качаешь головой. Она очень красива, идеально прекрасна в своих меховых накидках, с глазами, как два ледяных омута.       -- Нет. Если у меня есть выбор, я , пожалуй, подожду третьего поцелуя ещё несколько десятков лет.       Она снова смеётся.       -- Тогда здравствуй, дитя мое,-- тонкие пальцы хватают за запястье и помогают сделать первый шаг.       Снег больше не проваливается. Ты стоишь среди метели, босая, кутаясь только в волосы и свое дыхание, делаешь глубокий вдох.       -- Здравствуйте, о божественная.       Смех снова рождается и срывается с ее вишнёвых губ.       -- Лучше бы ты меня посылала. Это как-то было более искренне.       Она идёт рядом и почти не оставляет следов на белоснежной поверхности.       -- А какой в этом смысл?-- пожимаешь плечами.-- Если ты уходишь, то ненадолго, но всегда...всегда возвращаешься за каждым из нас.       Она кивает, спорить с этим глупо и бесполезно.       Спорить со Смертью вообще дело бесполезное.       Особенно, когда вы идете в снежной пустыне против ветра и больше не говорите ни слова.       Она шагает впереди, наслаждается холодом, но ты просто слышишь ее мысли.       Вы знакомы слишком давно, чтобы иметь какие-то секреты друг от друга. Она знает про тебя все. То, как в детстве было страшно принять тот факт, что все твои близкие умрут. Или то, что ты знала, когда кто-то умирает. Или то, когда впервые увидела ее, а потом сказала, что смерть очень красивая. Тогда ты ещё не читала легенды о том,что смерть настолько прекрасна, что души добровольно уходят за ее красотой как только сумеют увидеть. Тогда вы ещё не были знакомы настолько, что умели торговаться и ставить условия. Между вами ещё не было алтарей и договоров, также как не было ни места силы в Башне, ни отказа от этой силы и разрушения алтаря.       Это все произойдет гораздо позже. Тогда, когда ты четко признаешь в себе силу, которая в глазах других кажется слишком разрушительной, а в твоих-- логичной и трансформирующей.       Смерть всегда была для тебя не про разрушение, а про изменение. Про то, как отсекать все ненужное и отказываться от того,что не есть ты. Смерть-- это такая трансформация, без которой нельзя существовать, она изменяет в тебе все до оснований, через боль, но при этом только так начинается новая жизнь. Кто-то умирает, а кто-то рождается, и это совсем не страшно. Это закон природы. Гораздо страшнее быть мертвым при жизни, не жить, а существовать, не видеть того болота, в которое ты падаешь постоянно и не можешь выйти       Смерть научила тебя ценить то, что есть, а ещё передавать то, что мертвые не успевали сказать живым.       А потом наступил день, когда ты сказала " хватит".       И Башня закрылась. И та,что идёт сейчас впереди среди снега, осталась одна в ней. Наверное, это она и не простила, когда закрыла источник силы и сделала тебя беззащитной и почти слепой. Вряд ли она могла забыть и алтарь, который ты разбирала и выковыривала пальцами амулет из плотной земли. Ты чувствовала тогда страх и печаль, но не могла иначе       А потом пошел дождь. И смыл все.       Ты стояла под ливнем у реки и ждала, когда сердце окончания перестанет болеть и не превратится в лёд. Отрекаясь от силы и разговоров, к которым ты привыкла с детства, ты знала, что ничего не будет прежним. И когда ливень закончился, впервые за все время, ты тоже осталась одна. Не было силы, не было защиты, не было ничего. Тогда казалось, что это свобода с привкусом боли, и что к этому невозможно привыкнуть. А ещё то, что это навсегда.       Но ты то лучше всех всегда знала, что не бывает вечных вещей. Спустя несколько долгих лет дверь в Башню открылась.       Ты нашла ее все там же на ледяном троне в зале, где бил источник силы. Такой привычной и такой манящей.       Но ты была другой.       -- Хочешь, возьми ее снова,-- говорит она.-- Стань собой.       Ты качаешь головой.       -- Нет. Не хочу. Эта сила мне больше не нужна.       -- Тогда зачем ты здесь? Я просто передала тебе послание по старой памяти, не благодари.       Ты хмуришься.       -- Я не пришла благодарить. Ты ничего не делаешь просто так. Поэтому я пришла установить правила. Свои.       Она смеётся.       -- Ты считаешь, что можешь устанавливать правила?       -- Есть такое. Я пришла, чтобы сказать, что готова с тобой говорить, когда ты захочешь. Но я не буду пользоваться твоей силой.       --Уверена?--она опять улыбается.-- Это же так просто...возьми и будь собой.       Хватит уже притворяться, что тебе неважно чувствовать себя особенной, ловить эти полные восхищения и иногда страха взгляды.       Ты чувствуешь, как начинаешь злиться. но не выходишь из равновесия.       --Да плевать мне уже на людей и их мнения. Мне нужно, чтобы все, кто мне дорог, были в порядке. Вот и все. А взамен я буду с тобой говорить. Тогда, когда ты захочешь и когда тебе станет скучно. Вот и все правила.       --Мне никогда не бывает скучно,-- она встает со своего ледяного трона, прекрасная и такая же, как и в день вашего первого знакомства.--Ты слишком само уверена.       --Есть в кого,--и уходишь открывая глаза.       Она начинает свой первый разговор спустя три дня. Вы больше не обсуждаете ожидания или самоуверенность.       С теми, кого ты любишь, все в порядке.       Тебе кажется, что с тобой тоже все в порядке, но это не так.       Вы входите в Башню с метели и окунаетесь в привычное тепло. Камин горит, ветер воет где-то за окном. Пахнет почему-то апельсинами и корицей.       --Давно я тут не была вот так...не во сне.       --Десять лет,-- констатирует как бы между прочим.       --Я не помню, почему так вышло,--пожимаешь плечами.       --Потому что ты так захотела,--она снова садится на трон, как и раньше.       Вокруг все то же, как и в сказке ледяное зеркало разума вместо катка и головоломка из которой надо собрать "вечность". Она всегда любила эту сказку и аналогии. Смерть и Снежная Королева--неизлечимо прекрасный тандем.       --Я не помню почему,--сознаешься.--Я вообще не помню, почему спала эти десять лет.       --Потому что ты сама этого захотела,--повторяет она.--И заснула так, что даже я не могла до тебя достучаться.       --Мне...не жаль,--произносишь правду.       --Я знаю. Тебе никогда не было жаль, но теперь мы здесь. И здесь это тут,--она прикасается к голове.--И остается вопрос, как отсюда выйти.       --Сложить вечность?--шутишь.       Она смеется.       --Я скучала,--произносит.       --А я нет. Потому что я тебя не помнила,-срывается само.       --Ты бы и так не скучала. Ты вообще не умеешь скучать по ком-то.       --Мне кажется, это как-то немного странно..скучать по смерти.       -- Да. Немного странно,-- отвечает она, но ты знаешь, что не самом деле у нее голове.-- Хотя после того, что между нами было...       Теперь твоя очередь смеяться. Такие разговоры вы не вели уже пару жизней как. Да и теперь непонятно, зачем и что происходит. Признаться кому-то в том, с кем ты ведёшь беседы, это сродни безумию. Но факт остаётся фактом. Вы балансируете на грани дозволенного, потому что кто и что может говорить, уже давно распланировано. Вы всегда сообщаете друг другу правду, но очень умело обе избегаете острых углов.       Особенно, когда однажды утром ты просыпаешься и понимаешь, что это все иллюзии, что невозможного быть никому ничего не должной и при этом пользоваться такими силами, пусть и неосознанно. Ты знаешь, что у всего есть цена и что некоторую ты платишь сразу, некоторую-- даже не в этой жизни, а некоторую даже не ты.       Молчание повисает в Башне на несколько длинный минут.       -- Ну, что? Вспомнила?       -- Не до конца, но это и невозможно, как я понимаю.       -- Нет ничего невозможного для женщины с интеллектом,-- она ехидно цитирует, а потом произносит.-- Факт в том, что ты столько лет спала не пойми где, не пользовалась всем тем, что тебе давали, а потом вдруг проснулась в лабиринте, из которого есть только один выход. Тебя ничего не настораживает?       Ты смеёшься, привычно садишься на мягкий белый ковер.       -- Это не самая странная вещь в моей жизни, настораживает другое... Кто и зачем меня разбудил. Это все для чего? Для новой борьбы? Для нового инструментального использования во имя чего-то? Ничего не бывает просто так. Ты как никто это знаешь.       Она вздыхает.       Больше нет смысла врать, что любой силе нужно ещё больше силы, что тому, кто питается людским вниманием нужно ещё больше внимания, что тот, кто открывает тебе источник энергии, рано или поздно хочет, чтобы ты стал частью этого источника и никогда не уходил. Эти законы сохранения ты рано или поздно понимаешь, а потом что-то решаешь для себя. Или ничего не хочешь решать.       --. В любом случае, тебе нужно выходить,-- она пожимает плечами.-- А ещё ты не можешь отрицать , что в какой-то мере я часть тебя и именно поэтому ты задаешь такие вопросы.       С этим тоже сложно спорить.       -- В первый раз был обрыв и библиотека, -- произносишь.-- А вот тут, похоже, от ледяной головоломки не отвертеться.       Она снова смеётся, смотрит на острые осколки под ногами и говорит:       -- Похоже, на то. Но ты не Герда, нет в тебе ее силы, чтобы босой обойти полмира во имя любви и потом слезами растопить лёд. Ты же не плачешь, помнишь?       Как тут такое забыть, да и так ясно, что ты не Герда с ее жарким сердцем и верой в людей. Твой путь совсем другой. И от этого осознания второй меч в груди становится невыносимо острым.       --Вот, похоже, и ответ.       На клинке еле заметная гравировка: отбрось то, что не есть ты. И тогда все видится ясным и понятным: это тот меч, который отсекает то, что уже давно не приносит пользы, то, что не нужно тебе и то, что мешает видеть правду. Если ты закрываешь глаза на очевидные вещи, это больно. Так, как сейчас, когда клинок острым лучом просто ложится к ее ногам .       -- Похоже, это твое. Кому как не смерти отсекать устаревшее и тянущее назад.       Меч обиженно звенит. Может, и стоило бы его оставить. Ведь совсем неясно, что впереди и когда понадобится эта сила, но в глубине души понимаешь, что это не тот вариант.       -- Чего ты хочешь?-- тихо спрашивает она.-- Чего на самом деле хочешь?       -- Стать собой.       -- Отбрось то, что не есть ты,-- читает она.-- Отбрось и сделай шаг.       Осколки головоломки блестят, как острые гвозди, отражаются в свете льда. И ты, наконец, понимаешь, что нельзя никуда прийти, если ты стоишь на месте. И поэтому шагаешь прямо в свое отрицание босыми ногами.       Боль пронзает от пяток до макушки и заставляет сжимать зубы. Стоять на этих осколках невыносимо. Да и ради чего? Ради иллюзорной свободы быть собой? Собой это как?       Разум тут же говорит " сходи и забудь эту боль. Возвращайся туда, где тебе привычно, туда, где ты все знаешь. Просто сделай шаг назад".       Он , конечно, прав. Там, где привычно , не больно и комфортно, но можно ли назвать это жизнью?       -- Да пошел ты нахрен, слышишь? И стройными рядами все идите туда же.       Слова рвутся с губ, как тяжёлые камни, такие слова, которые и повторять особо не хочется, но от них становится легче. От того, что выпускаешь эту всю накопившуюся злость на людей вокруг, на тех, кто медленно и верно переиначивал под себя что-то, что было настоящей тобой. А ещё злость на саму себя за то, что позволяла сделать это все с собой. Давала это право решать и выбирать, как лучше. В этой злости было больше освобождения, чем боли, потому что тогда, когда замолчал разум, стало легко. И в теле, и в голове. Как будто ты действительно отбросила то, что не есть ты и давала себе возможность услышать. Вот только ответов на все вопросы там не было. Ты четко поняла, как не хочешь жить дальше, но, как хочешь, так и не увидела.       -- Вот же фигня,-- шепчешь тихо.       Смех возвращает в реальность.       -- Да. А ты думала-- это так просто? Высказала намерение, приняла боль и нашла волшебную палочку? Хрен тебе, а не такие простые варианты.       От этих слов ещё более смешно.       -- Кто бы сомневался. У меня никогда не бывает легких путей. -- Ты ещё и идти то не начала. Хоть и       сделала первый шаг.       В этом тоже есть своя правда. Особенно понятно, что стоять сейчас среди острых осколков ещё более бессмысленно. Нить на запястье натягивается и ещё больше пульсирует. Ты нагибаешься и берешь синий камень с острыми краями, сжимаешь ладонь. Боли нет. Есть вещи гораздо важнее, чем боль.       -- Всё-таки Вечность,-- читаешь буквы под ногами.-- Твое чувство юмора как обычно на высоте.       Она делает взмах мечом, врезаясь в красную нить острым лезвием.       -- А как же иначе. " Я дарю тебе свободу, мир и новые коньки".       Ты закрываешь глаза и больше не можешь держать равновесие. Отбросив то, что не есть ты, ты пока ещё не знаешь, что делать со свободной, миром, а тем более коньками, на которых не умеешь кататься.       Но это уже не имеет никакого значения.