Возвращение из лабиринта

      Корни похожи на лапы странных волшебных существ. Только мертвых, уже давно закостеневших и застывших. Ты цепляешься за каждый выступ по дороге наверх, потому что первое, что видишь, когда открываешь глаза-- темноту.       Наверху отблеск света. Больше света нет нигде. Щупаешь стены вокруг-- шершавые, но всё-таки стены. После ледяной башни тут тепло и сухо. Пахнет травами, деревьями и весной. Вдыхаешь полной грудью, прижимаешься щекой к корням. Они несмотря ни на что, все таки живые, если прислушаться, можно услышать, как что-то внутри них зарождается и дышит. Природа всегда побеждает..даже во тьме. Вылезать из ямы нужно, несмотря на то,что кажется, будто там совсем хорошо и уютно. Почти как в центре лабиринта, пока ты спала. Спать там было очень хорошо, просыпаться уже не очень.       Первый раз ты сорвалась вниз с высоты метра. Прямо в охапку листьев. Было небольно.       Больнее стало во второй раз.       В третий, ты лежала и смотрела на светлое пятно неба минут десять. Дорога наверх оказалась не такой лёгкой и понятной. Внутри зрела злость и какое-то странное отчаяние. Непонимание, зачем ты раз за разом пытаешься куда-то двигаться при условии, что там абсолютно неясное будущее.       Судя по всему, наверху тебя ждёт кто-то, о ком ты или забыла, или не хотела думать. И много неприятных разговоров. Говорить об упущенных возможностях сложно и горько. Особенно с теми, кому нельзя соврать и сказать: все было запланировано именно так. Никто не планирует просыпать свою жизнь, никто на самом деле не ставит в план пункт не выбирать себя. Никто и никогда на такое не способен. Поэтому спасают только оправдания. Да и то на время. Потому что рано или поздно любая ложь прорастает сквозь горло острым бамбуком. Ты выкашливаешь ее, но никак не можешь избавиться до конца. Все невысказанные слова становятся раскалёнными углями. Иногда ты вырождаешь их в стихи, выплевываешь в ладони то, что никогда нельзя показать другим людям. И только где-то между строк не врешь.       -- Я буду лежать здесь, пока сама себя не забуду, потому что на самом деле меня уже давно нет,-- просто произносишь сама себя.-- Меня нет.-- повторяешь вслух.-- Меня нет.       И от этого четкого осознания, от боли внутри, которая накатывает, как волна, ты начинаешь рыдать. Самозабвенно и искреннее. Так, как можно позволить себе только в детстве и так, как ты себе не позволяла. От слез становится легче. Потому что после них приходит сон. Глубокий. Тихий. Без сновидений.       Тебя пробуждает песня.       Поет женщина. Слова нельзя разобрать, но от них сжимается сердце и ты вдруг отчётливо понимаешь, что там, внутри дыра. В груди что-то будто проваливается и освобождается. Там нет дна. Внутри тебя Бездна. Песня при этом зовет, обволакивает непонятными словами языка, которого ты не знаешь. На нем говорит мир, на этом языке давались названия вещами и чувствам, на нем возможно сотворить все и разрушить все. Кости этого языка и этих слов находятся в каждом из возможных языков мира, они основа всего, начало Вселенной, начало каждого человека в ней. Того человека, кто умеет говорить и произносить звуки, это язык на уровне ДНК внутри каждого, кто говорит.       Неизвестные слова зовут даже не тело, а душу: Просыпайся, поднимайся, иди.       И ты идёшь.       Цепляешься за каждый новый корень, чувствуя, как песня подталкивает вперёд, будто на невидимом канате кто-то тянет тебя через сердце в эпицентр мира...и бури.       Поет женщина. Хотя нет, не так...       Женщина. Великая мать, та, у кого нет ни возраста, ни лица. Ты не можешь описать ее детально, не можешь сказать, какого цвета у нее глаза или волосы. Она есть все и сразу.       Если попытаться все-таки отрешиться и дать определение, можно было бы назвать ее старухой. Но не дряхлой, которая готова рассыпаться, не немощной, а скорее наоборот. В ней Сила. Такая, которая может заставить реки идти вспять, застывать время и гасить солнце. Эта мощь Слова, которая была изначально и которая может приказать всему на свете Не-быть.       Женщина под деревом у костра смотрит тебе прямо в глаза:       -- Здравствуй, девочка. Ты долго шла.       И ты понимаешь, что ей единственной можно сказать слово "девочка" с таким выражением, потому что все женщины мира, даже самые старые из ныне живущих, по сравнению с ней девочки. В этом нет ничего обидного, она констатирует факт. Да, девочка, да шла долго, да, да, да.       -- Мне было не так просто вылезти из этой глубокой ямы.       Старуха под деревом улыбается.       -- Но ты же понимаешь, что сама поместила себя туда. Так глубоко, как позволила, в такую темноту, которую вырастила в сердце. Все, что было и будет там, все твое. Не мое, не чужого человека, не того, что тебе подбросили или всучили насильно. Там все то, что ты добровольно взяла на себя и сделала с собой, все, что ты выбрала и кем захотела быть.       Ты стоишь перед ней и понимаешь, что это правда. Чувствуешь силу этих слов внутри, как будто они режут тебя острыми краями, вырываются через грудную клетку. В этих словах позвоночник и шипы, они растут и царапают гортань изнутри. Ты кашляешь. Выплевываешь на ладони что-то колючее. Странное.       -- Говорить после молчания всегда больно,-- произносит старуха.-- Но ты научишься.       Она ждёт пока ты подойдёшь ближе.       -- А эти слова давай посадим. Из них вырастут деревья, птицы совьют там свои гнезда, улетят птенцы, ветки будут держать небо, в корни-- землю, твоего тела уже не станет, а твои слова будут расти так медленно, как и положено словам истиной речи.       -- Но я не понимаю, о чем они,-- тихо произносишь и садишься рядом.        Слова блестят в свете костра гранатовым светом.       -- О жизни. Все в мире на самом деле о ней, а ещё...-- женщина у костра замолкает.-- А о чем ещё, каждый понимает сам.       Вы сидите вместе под деревом и больше пока ни о чем не говорите, Старуха что-то плетет руками: похоже на ловец снов, но ты не задаешь вопросов. Птицы поют о чем -то вечном.       -- Спрашивай,-- произносит она.       -- Кто ты?       -- Я это ты . А Кто мы?-- улыбается. -- Ведь мы. Ведьмы.       Ее смех глухой и немного жуткий. Так в старых сказках изображали Бабу Ягу. Ту, что тоже все знала и которой пугали детей. Тебе страшно не было. С лет двадцати вообще слово ведьма было скорее титулом, чем ругательством. Это была та, кто что-то знает. Тебе хотелось знать все. Принять первобытную силу внутри было проще.       Бегать босиком по траве, жечь ночные костры, поворачивать колеса года и трогать каждую спицу, знать свои алтари и говорить с лесом. Быть ведьмой -- привилегия и дар. А ещё иногда и проклятье. Тогда, когда сущность внутри, в которой хватает и эгоизма и природной тьмы, вырывается из-под контроля. Это она упрямо говорит всем " я всегда получаю то, что хочу". Это она не хочет границ и берегов, кидается в омут с головой и даже не хочет оглядываться. Это она топит тех, кто зазевался, раскачивает мир, потому что хочет. И потому что может. И потому что на самом деле ничего при этом не готова отдавать взамен. Она берет потому что это ее право-- брать. Но не отдает , потому что обязанности отдавать нет. Потому что никто никому ничего не должен. В этом и заключается выбор. И расплата за него.       Старуха поет об этом гортанным голосом, сплетает воспоминания, в которых все теперь предельно ясно. Потому что только сейчас, у этого края мира понятно, что все было не так. Что на самом деле все это разделение между темным и светлым, между добром и злом, все это иллюзия. Потому что есть Сила. И есть выбор, как ее использовать. Как найти баланс в эпицентре бури. Той самой, которую ты вызвала. Это как будто ждать надвигающийся шторм и вдруг понять, что шторм, который способен разрушить все, это ты сама.       Старуха поет и об этом. О том, как сплетаются дороги, судьбы, перекрестки, нити, обещания, слова. И их уже не расплести, не разрубив.       -- Что значит быть ведьмой по-настоящему?       Старуха смеётся.       -- Это ведать и нести ответственность за эти знания. За то, что ты делаешь, за то, о чем желаешь, за то, чем платишь. Знания это всегда ответственность.       Ты качаешь головой и вздыхаешь. Где-то то там за поворотами и реальностям маленькая девочка, которая хочет понять все, копит в себе сокровища, которые покрываются пылью. Со временем она станет знать многое: как читать руны, карты и знаки мира, как загадывать желания и забирать боль, как говорить с мертвыми и слышать мысли живых. Она будет это все знать , но ничего не сделает. Потому что в какой-то момент, несмотря на то, что в ее сердце будет так много любви к миру, она придет к выводу , что одной любви недостаточно. Что все эти люди, которые заставили ее замолчать и стать удобной, не заслуживают ни доверия, ни счастья. Наступит время, когда сменив не одного учителя, она поймет, что никто из них не может ее учить, потому что боится той, силы которая живёт внутри и которая делает , что хочет с собой и миром. И она останется один на один со своими знаниями и проклятьями.       Наступит время и девочка вырастет, к ней будут просится в ученики, а она будет отказывать, оставляя все, что знает, себе. Наступит время, когда она забудет , что такое любить всех людей, а не впадать в зависимости от конкретного человека, не способного ее понять.       Наступит время и все станет таким привычным, что она переживает парочку потерь отношений и одно нерождение, чтобы прийти к точке, где слова уже больше не произносятся вслух. И замолчит.       А потом каким-то неясным путем окажется на краю мира, где древняя старуха у костра просто скажет ей:       -- Это не ошибки, а опыт,-- и добавит.-- Прости себя. Прости, исцелись и иди дальше.       Ты сидишь под деревом жизни и больше не сдерживаешь слова. Они падают и растворяются в земле, но где-то в глубине ядра, становятся всем и ничем одновременно.       В руках Старухи фиолетовый камень, играет бликами от огня. Она протягивает его на морщинистой ладони.       -- Тебе пойдет этот цвет,-- улыбается.-- Хочешь знать, что будет дальше?       В ее руках карты, такие же древние , как она сама, те, с которыми говорит мир. У тебя в месте, которое обозначается, как дом, больше двадцати колод, которые, как отражение этой самой первой колоды, тоже всегда знают ответы. Ты даже видишь, как они могут начать сейчас говорить: Дурак, Башня, Дьявол, Жрица...Маг, Колесница...всегда мечтаешь чтобы закончилось все Миром, но в данном случае сомнительно.       -- Я могу рассказать тебе обо всем, что было и что будет, хочешь?       Ты сжимаешь камень в руке, чувствуешь, какой он горячий.       -- Не хочу,-- вдруг отчётливо произносишь вслух.-- Я и так знаю, что будет дальше.       -- И что же?       -- Жизнь,-- а потом добавляешь.-- Если смогу выйти отсюда.       Старуха улыбается, а потом прижимает тебя к груди и прикасается сухими губами ко лбу, словно благословляя и давая понять, что эту часть теста ты, если не прошла до конца, то хотя бы не завалила.       -- Твоя тень свободна, девочка,-- шепчет она у самого уха.-- Лети.       И ты до конца так и не можешь понять, какую тень она имела в виду. Ту из детской книги, которую можно потерять и вернуть за поцелуй или...       Но эти мысли быстро теряются в пустоте, потому что ты закрываешь глаза и... летишь.