Арденте

Вновь возвращаться в пустую квартиру. Она располагалась на последних этажах, отчего в панорамных окнах открывался невероятный вид: что ночью, что днём, но первое Аяксу нравилось куда больше. Яркие многоэтажки окутывали город, создавая крепость, которая должна была составлять впечатление защищенности. Рваный вздох. Вокруг него — его стены, его окна, его мебель, но с губ так и срывается: «Я хочу домой». Он не знал, куда податься — эта квартира была для него чужой, несмотря на то, что он жил в ней долгое время, она так и не смогла стать домом. Парень разулся и, не включая свет, подошёл к окнам, в попытке отвлечься от мыслей пытался занять себя просмотром мельчайших деталей, которых мог не заметить раньше. Всё тщетно — он слишком часто это делал, чтобы это помогало. Какое громкое слово «дом». Много ли людей, способных назвать место своего обитания по-настоящему домом? Что делает квартиру домом? Аякс сглотнул, полагая, что ответ он знал давно, но никак не мог произнести вслух. Дом — это человек. Иронично, Аякс редко чего-то боялся в жизни. С детства под ним заложен сильнейший фундамент — богатая семья, позволяющая ему тратить все деньги почти без возмущений. Он ничего не боялся в школе, будучи душой компании и зарабатывая оценки даже не присутствуя на уроках; он ничего не боялся в университете, он не боялся ввязываться в драки, потому что знал — он выйдет победителем. Он не боялся даже когда отец выгнал его из родительского дома со ста баксами. Он не боялся, потому что знал — это не его дом. Он не боялся, потому что знал, что справится, что несмотря ни на что докажет отцу, что тот всегда был с ним несправедлив. Когда земля разрывалась под его ногами, Аякс прыгал на облака. Вот и центральный парк через несколько улиц, окна многоэтажки напротив, фонари, освещающие загруженные улицы. Если близко подойти к окну, можно представить, будто паришь над улицами — первое время это очень напрягало и пугало, но потом быстро вошло в привычку. Страх исчез, появилось восхищение, которое не проходило и по сей день — в ночное время улицы Нью-Йорка раскрывались совсем иначе, к чему привыкнуть было невозможно. Трудно сказать, сколько отец вывалил за эту квартиру. Впрочем, моральных жертв со стороны Аякса было куда больше — именно их он и прокручивал в голове всё время, как оставался в одиночестве в огромной квартире. Родители, верно, считали, что эта квартира могла бы стать отличным фундаментом для новой ячейки общества. Подтверждению этому были многочисленные приёмы в загородном доме родителей, где мама, будто бы невзначай, знакомила своего сына со всеми присутствующими девушками. Повезло, что мама всегда была мягкой и именно такими путями руководствовалась — иначе могла бы свести и силой, просто поставив в известность о скорой свадьбе. На деле же парня не интересовали приёмы и тем более девушки, присутствующие там. Аякс закрыл глаза. Темнота вокруг не давила, как раньше, а местами даже обволакивала. В детстве он всегда боялся темноты. Боялся ходить по тёмным коридорам и дал себе обещание — когда вырастет, накупит кучу ночников и расставит в разные места. Главной целью было никогда не сталкиваться с темнотой, где могут прятаться страшные монстры. В темноте ты беззащитен, и монстры могут напасть со спины, — Аякс не мог этого допустить. И лишь во взрослом возрасте он понял — темнота не при чём, а монстры — тревога и разочарования, которые могут напасть и при свете солнца, как часто и бывает. Ночь куда интимнее, при свете луны раскрываются всё самое сокровенное, ведь вести чувственные разговоры по ночам местами легче. Тогда Аякс стал воспринимать темноту, как нечто, что его прятало и защищало. Только спустя множества лет сумел подружиться со злейшим врагом детства. И приручить его. Он всегда всё встречал с улыбкой, даже своих внутренних монстров одаривал ею; но может ли это продолжаться вечно? Он чувствовал, что устал: устал доказывать отцу, что достоин его любви, устал быть зависимым от его спонтанных решений. … Настойчивый звонок в дверь прервал всякие рассуждения, заставив парня вздрогнуть. Кто мог прийти в такое время? Он редко кого-то звал к себе в квартиру после работы, обычно он либо слишком разозлён, либо расстроен, но в обоих случаях он избавлялся от этих чувств в барах, а не в собственной квартире. — Сюрприз! — радостно проговорил Скарамуш, вырываясь без разрешения в квартиру. Аякса изрядно удивило состояние друга — он редко пребывал в хорошем настроении, а тут — улыбка до ушей… и полупустой немецкий ликер в правой руке. — Я соскучился. Чего в темноте сидишь? — О тебе думаю, — ласково проговорил Аякс, пытаясь сделать так, чтобы голос звучал как можно веселее. Он с хлопком закрыл дверь. — Какой повод? — А когда он мне нужен был? — ответил счастливо он, упав на диван. — Мы так с тобой давно не виделись, ты вечно работаешь, сколько можно уже? На. — Ты такой щедрый, солнышко. Друг протянул рыжеволосому бутылку, где ещё что-то да оставалось. Аякс только хотел отмазаться, сказав, что сегодня не планировал пить, но подумал об этом, когда уже делал глоток егермейстера. Алкоголь обжёг горло, но Аякс решил, что он куда сильнее и сделал новый глоток, приземлившись возле Скара. Идти за бокалами им двоим было лень, поэтому парни выпивали по несколько глотков, после чего передавали бутылку друг другу. И никого не волновало, насколько негигиенично это было. Бутылка в таком темпе довольно быстро опустела, а разум затуманился. Сразу же появилось ощущение, что всё не так уж и плохо, хоть глубоко внутри Аякс и понимал, что это лишь иллюзия, выстроенная алкоголем. Подумаешь, все свои дни перекрывать работой и алкоголем, чтобы избавиться от чувств? Зато работа хорошая, вот недавно машину купил. — Но важно ли это? — вслух спросил парень своим мыслям. Какие же они глупые. — Ты что, дурак? — справедливо отозвался Скарамуш. — Конечно важно, давай поднимайся. Давай-давай, нам надо закончить начатое… — Ты о чём? — удивился парень, по инерции вставая с дивана. За размышлениями он совсем не слушал. — Ты реально дурак, — вздохнул Скарамуш, взъерошив синие волосы и подхватив друга за локоть. — Мы идём в бар догоняться. И не стой на месте, не беси меня.

***

Утро выдалось паршивым. Слава богу, была суббота, поэтому не было острой необходимости идти на работу. Аякс раскрыл глаза и с выдохом осознал — он дома, что уже было прекрасной новостью. Подняться из-за режущей головной боли он смог лишь с третьей попытки и чуть не упал, если бы вовремя не зацепился за спинку дивана. Надо же, даже в собственном доме он заснул на полу. Никакого самоуважения, даже в пьяном виде. Только вот ещё бы узнать о состоянии друга. — Скар, — хриплым голосом позвал он. — Скар! — Хватит орать, урод, — проскулил голос где-то неподалёку. — Всё-таки живой, — съехидничал Аякс. — Лучше бы откинулся. — Завались, — хрипло повторил Скарамуш, поднимаясь. В отличие от Аякса, синеволосый заснул на самом диване и укрылся портьерой, которая, к стыду парня, была сорвана. — Я ничего не помню… — Жаль, так бы хоть ответил где набрался смелости сорвать мою штору, — нахмурился Аякс, будучи слишком усталым для придумывания нового оскорбления. — Так холодно было? — Я починю. — Конечно, починишь… А если нет — я возьму натурой. — Уверен, что я не выберу второе? — засмеялся Скарамуш, упав с дивана. — Так… я в гостевой душ. Паршиво себя чувствую, а мне потом ещё в вики читать, что такое карниз и в ютубе смотреть, как чинить шторы. — А как же моя натура? — обиженно протянул рыжеволосый. — Ну что ты, сладкий, я ещё не готов. Аяксу оставалось лишь хмыкнуть, со вздохом делая заметку в голове, что нужно бы вызывать мастера и, наверное, попросить клининг купить новые портьеры. От Скарамуша проку мало. Стоит молиться, лишь бы он только хуже не сделал, но наблюдать за его жалкими потугами что-то починить — дело святое, под стать лучшему другу. Улыбаясь, не глядя на головную боль, Аякс пробрался к кухне и включил чайник, чтобы заварить зелёный чай, который должен был помочь хоть немного облегчить приступы похмелья. Как бы часто это не было, привыкнуть к такому состоянию невозможно. Оставалось лишь каждый раз говорить самому себе «больше никогда не буду пить так», чтобы на следующей неделе вновь проснуться с похмельем, потому что так было легче. Наблюдая за тем, как кипит чайник, рыжеволосый решил проверить мессенджеры, где первым сообщением было «мы уже вылетели!». Парень нахмурился. Кто куда вылетел и зачем ему об этом знать? Он нажал на сообщение и с ужасом отметил — это чат с двоюродной сестрой, которую он пригласил к себе несколько недель назад. Сообщение было отправлено ночью, что значило, что самолёт должен вот-вот приземлиться. Аякс быстро напечатал название рейса и, как обычно, оказался прав — через полчаса он должен был быть в аэропорту. Выругавшись, рыжеволосый направился в свою ванную комнату, чтобы хоть немного привести себя в порядок. — Твою мать, я забыл, что мне нужно забрать сестру с аэропорта, — выпалил Аякс, ворвавшись в гостиную и на ходу вытирая мокрые волосы полотенцем. — У нас есть сестра? — удивлённо произнес Скарамуш. Какой порядочный — уже чай сам себе сделал и даже о друге подумал, заварив две чашки. — У меня есть сестра, — обречённо объяснил Аякс, словно двухлетнему ребёнку. — о которой я тебе рассказывал. — И что, ждёшь моего разрешения? — сделав глоток чая, съязвил друг. — Так я разрешаю. Заказывай такси и едь. Будучи трезвым и с похмельем, он был куда неприятнее. Но Аякс давно привык — он был убежден, что этот человек умеет выражать любовь лишь сарказмом и это, впрочем, вполне устраивало. Как бы тяжело порой со Скарамушем не было, именно он в своё время вытянул Аякса из сложных моральных ситуаций, а ещё он никогда ничего не требовал. Не заставлял доказывать, что Аякс — большее, чем сын богатого отца; не заставлял доказывать, что он достоин его дружбы, никогда не ставил перед судьбоносными выборами. Лишь в свойственной ему манере зажигал сигарету и размеренно говорил своё мнение, чтобы потом добавить: «А вообще, мне похуй. Даже если меня не послушаешь и завтра откинешься, я плакать не буду», что всегда вызывало у Аякса ухмылку. Потому что он знал, что будет. — Жду сочувствия к твоему благодетелю, который тебя научил ходить и вывел в люди, — с улыбкой произнес Аякс, подхватывая свою кожаную куртку. — Одевайся, ты со мной едешь. За компанию и по приколу. — Не обязан, — отрезал синеволосый. В такси они сели вдвоём.