Мою первую любовь звали «Ненависть»

***

— Вик, мне надо тебе кое-что рассказать… — Что же? — не отрываясь от объятий с Чили, спросила Виктория. — Я беременна от Дамиано, — неуверенно произнесла шатенка. — Мне послышалось? — спросила Де Анджелис, встав напротив Лии. — К сожалению, нет. — И как давно? — Улыбка с лица Вик ушла и сейчас девушке было совсем невесело. — Пять месяцев, — Амелия показала небольшой живот. Он значительно различался от Виктории на 4 месяце, так как сама девушка была гораздо полнее блондинки. Внутри бушевали эмоции. Пять месяцев назад Дамиано переспал с ней, уже зная, что у него есть жена. Стало противно. Девушка прищурилась, пока внутри прорастала злость. В сознании, будто ядовитый газ в сторону подруги, распространяется ненависть. — Почему ты не рассказала об этом раньше? — сжимая кулачки, спросила Вик. — Я…Я не могла решиться… Прости меня Ви, — с сожалением посмотрела ей прямо в голубые глаза, которые темнели с каждой секундой. — Прекрати меня называть так. Дверь открывается и в комнату заходит Дамиано с подносом двух кружек чая и кучей сладостей для своей любимой. Устремляет взгляд на двух подругах. — Ви, мы же вдвоём хотели провести время, — Брюнет вопросительно взглянул на подруг, — Что-то случилось? — Уходите, — Голос голубоглазой дрожал, — И Амелия, и Дамиано. Уходите, — Когда Виктория называла парня полным именем, это значило лишь то, что девушка нервничает. Дамиано кладёт поднос на прикроватную тумбочку. Амелия уходит, а Давид все ещё в комнате. Подходит к своей светловолосой пассии и пытается ее обнять, но та скидывает с себя его руки. — Ви, что случилось? — Мне надо остаться одной. Оставь меня, пожалуйста, — Дамиано не уходил. — Значит я уйду сама, — Блондинка уходит в одну из гостевых спален, что по размеру была чуть меньше их с Дамиано.       Падает на белоснежное постельное белье и громко рыдает.

«are we too young for this.»

      Она юна, слишком юна для всего того дерьма, что появилось в ее жизни.       Отец испортил ей беззаботное подростковое время своими планами мирового масштаба. Почему он думал только о том, как отхватить у Даниэля авторитет и деньги, а не о своих дочерях? Чертов эгоист, мразь. Виктория ненавидит его.       Но в данный момент отец был даже не самым худшим человеком в ее жизни, отнюдь нет. Высшую ступень пьедестала в борьбе за ненависть блондинки занимал Дамиано. Уже готовясь стать ее мужем, он спит с прислугой, которую Де Анджелис ещё и своей подругой считала, и она, оказывается беременна от него! Как это противно, они однозначно стоят друг друга. Только почему именно Виктория должна страдать от козней всех этих людей, в вереницу которых попала не по своей воле? Ответ на этот вопрос ее измученное переживаниями сердце и истерзанная истериками душа не найдут, пожалуй, никогда. Хотя, кто знает.       Кто-то настойчиво стучит в дверь и, как казалось, сейчас выбьет ее. Было понятно, что это Дамиано. — Вик, открой, прошу тебя! Скажи, что случилось? Что я сделал не так? — Дамиано, оставь меня, пожалуйста! — Начинает рыдать сильнее. Подходит к двери и, облокотившись спиной на неё, садится, прижимает колени к себе. — Вик, пожалуйста, скажи, что я сделал не так? — Делает все то же, что и блондинка, но с другой стороны двери. — Вик, я тебя люблю, прошу, объясни в чем дело. — Если бы любил, то не поступал так. Спокойной ночи, — Уходит от двери и ложится в кровать. Лёжа на боку поглаживает живот, а слёзы все не перестают стекать по ее щекам. Но все же, засыпает.

***

      Ненадолго. Судя по солнечному свету, что проникал в спальню сквозь белые занавески, сейчас где-то шесть часов утра. В доме тишина. Самое время, чтобы уехать, так ведь? Куда? Домой, в Милан.       Тихо прокрадывается в спальню, где спал Дамиано. Собирает вещей, где-то дня на четыре. Перед тем, как уйти из комнаты, оглядывает спящего брюнета. На прикроватной тумбе оставляет записку и затем также тихо уходит. Хватает Чили под одну руку, во вторую чемодан на колесиках. — Федерико, отвези меня пожалуйста в аэропорт, — Садится на заднее сиденье. — Синьора, Вы уверены? Синьор Дамиано в курсе? — Федерико, отвези меня в аэропорт. Кому надо, тот в курсе. Едем, — Водитель послушался и нажал на педаль газа.

***

      Брюнет открывает свои карие глаза. Кто-то уже суетился на кухне и Дамиано молился, чтобы это была его любимая блондинка. Его самая первая настоящая и искренняя любовь. Садится на кровати и потирает глаза. Взгляд падает на белую прикроватную тумбочку, где лежала бумага, исписанная красивым, каллиграфическим почерком. Берет ее в руки и читает.

«Дамиано, мне надо побыть одной какое-то время, чтобы все переварить. Вчера я узнала, что у тебя есть другая девушка, что также беременна.

Не ищи меня, я уехала домой, в Милан, на пару дней. Можешь не пытаться звонить, у тебя ничего не выйдет.

Виктория Де Анджелис»

      Дамиано убирает бумагу из рук. На тумбочке осталось две вещи: сим-карта, которую, по всей видимости, Вик вынула из своего мобильного телефона, и кольцо. Ее обручальное кольцо с красивым бриллиантом.       Что Давид сделал не так? Что произошло? Ответ знает Лия, и, очевидно, это она возилась на кухне. Кариеглазый быстро спускается по лестнице, по пути обращая внимание на то, что в доме не стало не только Де Анджелис, но ещё и ее нового, вчера обретённого питомца. Дамиано заходит на кухню и видит Амелию, что крутилась возле плиты. — Дамиано, доброе утро. Присаживайтесь, завтрак почти готов, — Словно ни в чем не бывало, сказала шатенка. Девушка развернулась и поставила на стол тарелку с панкейками, которые закончила готовить. Она была в обтягивающем платье и, несмотря на ее легкую полноту, было заметно, что она беременна. — Почему Виктория уехала? Что ты ей сказала вчера?! — Я всего лишь хотела ей рассказать, что тоже беременна, но ей причудилось, что я беременна от Вас. Она впала в истерику от этого, я даже не успела договорить. — Зачем ты вообще рассказывала ей об этом?! — Громко крикнул парень и, схватившись за голову, сел на стул. Шумно выдыхает, — И от кого же ты беременна? — Синьор Дамиано, я хоть и прислуживаю Вам, но говорить имя отца ребёнка не буду. Это мое личное дело. — Тогда зачем ты лезла со своим личным делом в наши с Вик отношения?! — Отодвигает тарелку с едой и уходит в спальню. Спустя десять минут выходит оттуда в костюме и куда-то уезжает. Дом опустел.

***

      Голубоглазая блондинка входит в дом, в котором не была так долго.       Она будто снова окунулась в прошлое. В голове отрывками и воспоминаниями всплывали вечеринки с друзьями в стенах гостиной этого двухэтажного деревянного поместья. А как они с сестрой веселились у бассейна на заднем дворе? Какое было чудесное время!       Вик опускает собаку на пол и та убегает обследовать дом. Пока Виктория снимала с себя обувь, начала слышать шаги, которые превращались в бег и настигли ее. — Виктория! — Брюнетка обняла сестру, — Ты летела сразу следующим после нас рейсом что ли? Почему ты одна? Где Дамиано? — Я тоже рада тебя видеть, Ни. Давай сразу договоримся: на эти три дня, что я в Милане, ты не задаёшь ни единого вопроса про Дамиано. Скажу одно: мы поссорились перед моим уездом. Но это только наша совместная причина. Чтобы все переварить и отдохнуть, я здесь. Поэтому давай на эти три дня вернёмся в прошлое и отдохнём как следует, идёт? — Конечно, Вик! — Снова обнимает сестру. Обе девушки счастливы и забыли обо всех и обо всем.

***

*Проходит три дня. Ночь. Рим*

      Входная дверь тихо открывается и уставшая девушка входит внутрь. Опускает собаку на пол и та тут же бежит в кухню, чтобы попить водички. Виктория скидывает с себя кеды и, оставляя чемодан в прихожей, уходит спать в гостевую спальню, где спала в последний раз перед уездом.

***

— Синьора, можно войти? — Тихо послышалось за дверью. Вик протирает сонные глаза, заворачивается в одеяло и выдаёт звук, похожий на «Войдите». Фабрицио, дворецкий, заходит в комнату и приносит поднос с чашкой чая и овсяной кашей с кусочками банана. Оставляет его на прикроватной тумбочке. — Синьор Дамиано попросил передать, что в курсе вашего приезда, потому что Чили разбудила его с утра. И сказал, что ждёт Вас на совместный обед в двенадцать часов по полудню. — Передайте синьору, что я подумаю над его предложением. — Как скажете. Приятного аппетита, — Фабрицио закрыл дверь в комнату девушки.

***

      Сколько ещё она будет бегать от него? Пока не родит она и ее бывшая подруга? Пока не умрет? Разговор настигнет их в любом случае, поэтому Виктория собирается на обед, чтобы обсудить с Дамиано все, и, наконец, узнать ответ на вопрос: «Зачем он это сделал?»       Де Анджелис-Давид надевает белый топ из ажурного кружева и розовые брюки палаццо. На ногах белые каблуки, а на шее колье с жемчужиной в виде сердца. Проходится тушью по ресницам и блеском с вишнёвым ароматом по пухлым губкам. Улыбается себе в зеркало, по привычке, и выходит из комнаты. Дамиано должен был приехать четко через десять минут, его обычное, рабочее расписание Вик знала с точностью до каждой секунды. Знала все его привычки и повадки.       Спускается по ажурной лестнице и входит в кухню. Около мансардных окон и прохода на веранду стояла Амелия, разглядывая что-то на правой руке.       Виктория подходит к ней и замечает на безымянном пальце кольцо. Своё обручальное кольцо с бриллиантом. — Амелия, откуда оно у тебя? Это мое обручальное кольцо, — Блондинка вставила свой вопросительный взгляд на профиле бывшей подруги. — Я не знала, Вик. Дамиано дал мне его примерить, сказал, что хочет подарить такое же. Держи, — Еле снимает его со своего пальца и отдаёт Виктории. Из-за того, что Альтери была слегка толще и ниже блондинки, кольцо было ей мало. — Присаживайся, обед сейчас будет. — Никогда не называй меня Вик, — Надев кольцо на свой худощавый палец, сказала Де Анджелис и села на свое место.       Дамиано должен быть дома с минуты на минуту. Лия, наклонившись, ставит возле блондинки тарелку с пастой с морепродуктами. Аккуратный носик задергался, почуяв знакомый аромат. Нет, не пасты. Духов. Отдаленные нотки табака и мяты. Парфюм Давида имел именно такой запах. — Почему от тебя пахнет духами Дамиано? — Ой, правда пахнет? — Как ни в чем не бывало спрашивает у Вик, на что получает холодный, острый взгляд, — Видимо волосы за несколько совместных ночей пропахли его духами, — Послышался звук открытия входной двери. Это был Дамиано. — Но ты не расстраивайся, Вик… — Хватит! — Блондинка сметает со стола тарелку, полную еды. Та врезается в кафельную стену слева и разбивается на мелкие осколки, а пища падает на пол. Давид, услышав звуки разбитого стекла, ускоряет шаг на пути в кухню. Белокурая спешит на выход. Ее белые каблучки стучат и не смотрящая вперёд девушка врезается в торс входящего парня. Она отталкивает его от себя, но Дамиано крепко берет ее за руку, — Отпусти немедленно! — Не отпускал. — Виктория, нам надо поговорить. — Нам не о чем разговаривать! — Вырывает руку из крепкой хватки парня и уходит в сторону лестницы. Сдерживая слезы, разворачивается и снимает кольцо с пальца, — Можешь дарить его той, которой пожелаешь. Для меня оно больше ничего не значит! — Кидает в брюнета своё кольцо и, уже не сдерживаясь, громко рыдает. Закрывается в спальне и скатывается спиной по двери.

Она сломлена.

      В ушах звон. Проходит секунда, вторая, третья. Тишину в комнате разрывает хруст. Где то внутри рассыпаются осколки разбитого сердца. Они больно колятся изнутри, оставляя тысячи порезов, быстро наполняемых алым разочарованием. Хочется кричать и плакать. Уйти, спрятаться, убежать. Никогда больше не видеть его глаз. Вик давно не чувствовала себя настолько нелепо и не ощущала себя такой дурой, как в этот самый момент. Она снова прогадала. Её предали сразу два человека. Невыносимо больно и тяжело ей было сейчас. Каждый вдох и выдох, медленно вздымалась грудная клетка, так прерывисто и рвано. Там что-то невыносимо болело, колко, обжигающе и так сильно, что хотелось выдрать внутренности. Казалось, в любой момент она надломится напополам и умрёт навсегда.       Она слышала, как в дверь непрерывно стучит Дамиано. Как он чуть ли не кричит её имя с мольбой открыть эту чёртову дверь. — Вик, она лжёт! Не верь ни одному ее слову! — Сквозь стуки слышала девушка. — Я больше не верю никому из вас.