Мою первую любовь звали «Ненависть»

Десятое сентября того же года, Рим

***

— Виктория, простите за вопрос, а кто у Вас будет? Вы не узнавали? — Бенедетта постепенно выносила на веранду блюда: пасту, небольшую пиццу и цезарь. Вик сидела на тёплой скамье и, читая книгу, ждала Дамиано на ужин, пока тот стоял в пробке в центре Рима. — Узнавала, но хочу, чтобы для всех это был сюрприз, — блондинка отложила книгу. — Я видела, что вы с синьором стали обустраивать спальню малышу, но опять же, она закрыта, как мне там убирать? — Мы со всем справимся сами, Бенни, не стоит так переживать, — внимание обоих девушек привлёк автомобиль, заехавший во двор. Это был не чёрный Мерседес, который Виктория привыкла видеть ежедневно. Белая машина припарковалась на специально отведённой площадке. Де Анджелис встаёт со скамьи деревянной веранды и подходит к тому месту. Из машины выходит невысокая брюнетка и мужчина средних лет, — Ника, папа?! Что вы тут делаете?! — Приехали навестить дочь перед родами, — Алессандро достал из багажника два чемодана и автомобиль такси сразу же покинул территорию небольшого поместья. — Вик, ты разве не рада? — обнимая сестру спросила Ника. — Рада, но откуда вы знаете, что мне скоро рожать? Я никому не говорила, кроме Дамиано. — Да вы и пол ребёнка скрываете, как партизаны. Виктория, у меня внук или внучка? — отец по-хозяйски сел за стол на веранде. — Это сюрприз, папа. Вы поужинать и в отель? — Мы рассчитывали остаться у вас. Я выбирал дом и знаю, что здесь две гостевые спальни. — Да, папа, и одна из них будущая детская, мы уже все там обустроили почти, — Викторию переполняло негодование. Гости — как снег наголову! — Значит Ника поспит в гостевой, а я в гостиной. — Что за шум, а драки нет? — брюнет поднялся на веранду и сразу же подошёл к жене, чтобы поцеловать, — Здравствуйте, Алессандро, привет, Вероника, — пожал руку отцу Вик и сел за стол. — Обсуждаем, как бы нам всем уместиться в вашем доме. Вот уж не думали, что вы так быстро о наследниках позаботитесь, — усмехнулся мужчина и принялся трапезничать. — Папа! — голубоглазая не ела ничего, пока все буквально уплетали за обе щеки. Лучше бы отец не приезжал. Нику девушка ждала, но отца — нет. К нему Виктория испытывает отвращение с того самого момента, как он заставлял ее выбрать одно из предложенных имён для ребёнка. — Слушаю, милая, — Алессандро посмотрел на дочь. — Хватит уже об этом. Можно спокойно поесть? — Вик была безумно недовольна приездом отца, а уж тем более разговоры о их с Дамиано будущей дочке не доставляли удовольствия. — Пап, Вик права, — Ника обратилась к отцу, — Мы же приехали навестить её, а не надоедать бесконечными вопросами. — Спасибо, — твёрдо отчеканила Де Анджелис. Виктория чувствовала нарастающую злость. — Ну и всё же, как назвать планируете? — как будто бы на зло дочери поинтересовался глава семьи Де Анджелис. Терпение лопнуло, будто воздушный шарик, к которому поднесли зажигалку. Её огонь отражается в глаза напротив, распаляя агрессию ещё сильнее. Виктория кидает вилку в тарелку и фарфор трескается. — Да никак! Отъебись ты уже от меня! — не своим голосом закричала Вик. Её мозг сейчас точно отключился и пульт управления переходит эмоциям, а точнее — гневу.       Де Анджелис быстрым шагом направилась на задний двор. Там был небольшой сад, справа гамак, слева качель, а напротив шумел маленький фонтан, из-под мраморной плитки которого Вик достаёт скрученную бумагу, внутри которой, как можно было догадаться, трава, и она не только что скошенная. Странно, что она до сих пор хранит их у себя, хоть и бросила всю эту затею ещё даже до того, как узнала беременности. Сейчас ей было плевать даже на собственного ребёнка и здоровье. Удобно разместив косяк в полусогнутых пальцах, девушка поднесла её к губам, подожгла кончик, делая первую тяжёлую затяжку и впуская пагубное вещество в лёгкие, а потом расслаблённо выдыхает, выпуская кольца едкого дыма, которым наполняется свежий воздух. И потом следует ещё одна затяжка, и ещё одна. Гнев уходит и Виктория успокаивается. Слышит шаги позади себя. Оборачивается. Дамиано. Вик тут же тушит косяк и выбрасывает его в ближайшую урну. Давид подходит ближе и садится рядом с женой. — Виктория, ты курила? — риторический вопрос. Он прекрасно видел как сигарета тлела в алых губах. Только вот это была не совсем сигарета. — Да, — совершенно спокойно выпалила девушка. — Ты идиотка?! Опять хочешь лечь в больницу, только теперь перед родами? — Все нормально, я всего лишь сняла раздражение, — она расслабленно облокотилась на спинку скамьи и прикрыла глаза. — У тебя остались ещё сигареты? — Дамиано строго смотрел на возлюбленную. — Нет, — глядя под ту самую мраморную плитку фонтанчика и считая, сколько осталось косяков, сказала Вик. — Понятно все с тобой, — похоже, Дамиано заметил, куда был направлен ледяной взгляд. Встаёт со скамьи, подходит к фонтану и достаёт из-под той самой плитки ещё два косяка, — Это даже не сигареты, Виктория, — садится рядом и демонстративно ломает их, издевается над самокрутками и стирает их в порошок между своих ладоней, — Вот теперь действительно «нет», — брюнет выбросил все это в урну и приобнял Вик, — Я не позволю тебе портить своё здоровье и здоровье нашей малышки, поняла? — легкий кивок. — Зачем он приехал, Дами? Он ведь знает, что я терпеть его не могу! Я ненавижу его, зачем он издевается надо мной своими вопросами, всей этой хуетой! — активно жестикулируя выпалила девушка. — Спокойно, Вик. Я понимаю, что сейчас ты очень эмоциональная, но пожалуйста, забей ты на него. Помнишь, что мы в любой момент можем собрать вещи, взять Чили, Марлену и уехать в Данию к твоей бабушке? — Марлену? — Да, Ви, Марлену. Тебе очень нравится это имя, я знаю. Никакая ни Доменика, ни Даниэлла, Вирджиния или Виолетта, у тебя под сердцем Марлена. — Ты прав, Дами, чертовски прав, — крепко обняла парня. — А теперь мы возвращаемся на ужин и ты спокойно пьёшь чай с тараллини, идёт? — чмокнул светлую макушку. — Идёт, — сквозь улыбку сказала Вик. Парень взял ее под руку и они вернулись на веранду.

***

      Дом постепенно затихал. После не очень тёплой встречи со старшей дочерью, Алессандро решил забронировать номер в отеле. Вероника отказалась ехать с отцом, разместив свой небольшой багаж в гостевой спальне.       Время немного переваливало за одиннадцать ночи. Виктория, как и обычно, после всех водных процедур, спустилась на кухню, чтобы выпить таблетки. Зайдя в комнату, блондинка увидела там Нику. Де Анджелис младшая сидела за столом и втыкала в телефон. — Не спится на новом месте? — подойдя к полке, где хранились лекарства, спросила старшая. — Немного, — брюнетка отложила мобильный и наблюдала за сестрой, которая доставала таблетки из шкафа и выдавливала по одной из каждой пластины, — Вик, у меня к тебе серьезный вопрос. — Достаточно серьезный? Конечно задавай, — Виктория принялась запивать витамины водой. — Ты намеренно скрываешь ото всех, что у вас с Дамиано будет до… — девушка не успела договорить, как старшая сестра закрыла ей рот рукой, при этом сама чуть не поперхнулась водой. Голубоглазая проглатывает таблетку, прокашливается. — Откуда ты знаешь? — Когда ты ушла и за тобой следом отправился Дамиано, вас долго не было, отец хотел пойти за вами, но это сделала я. Зашла в тот момент, когда дамиано говорил про твоё здоровье и… — сделала голос тише, — И про малышку. — Никому не говори, Ника, умоляю… — Даже папе? — Особенно ему. Я не хочу чтобы он знал, иначе меня заставят отказаться от ребёнка, ты знаешь его, — разговор вёлся шёпотом, крыс в доме хватает. И мы сейчас не про животных. — Конечно, Вик, — в карих глазах стояли слезы, она даже не догадывалась, что чувствует её сестра, — Но ведь ребёнок скоро родится, как вы будете дальше скрывать? — Мы хотим уехать из Рима, из Италии совсем. Скорее всего к бабушке, в Данию. Здесь нам не дадут спокойно воспитывать ребёнка, ты понимаешь это. Как только мы будем готовы, вернёмся сюда, но не в этот дом. Купим новый. Может быть я даже вернусь к игре на басу, кто знает, — улыбнулась блондинка. — Отправлять его тебе сразу на адрес бабушки? — попыталась разрядить обстановку брюнетка. И это удалось. — Да, конечно, — посмеялась Виктория и они вместе вышли из кухни.

***

12 сентября, ночь. Рим

— Ты ещё не спишь? — Виктория вошла в комнату в одном халате и с полотенцем на голове. Брюнет лежал на спине, подложив руки под голову и рассматривал противоположную стену, даже не столько обращая внимание на узорчатые обои, сколько копаясь в своих мыслях. — Без вас не усну, — Дамиано широко улыбнулся и Вик улыбнулась в ответ, заходя в гардеробную. Блондинка скидывает с волос влажное полотенце и вешает на сушилку, что стояла в небольшой комнате среди шкафов с одеждой. Накидывает на себя большую футболку, которую втихаря «стащила» из шкафа парня, возвращается в комнату и садится за туалетный столик. Достаёт расческу и целую коробку со средствами для ночного ухода за кожей лица, — Вик, откуда у тебя были самокрутки? — разрезая тишину, спросил Давид. Де Анджелис была шокирована таким вопросом. — Купила в клубе на Хеллоуин, пока ты обсуждал меня с Якопо и говорил, что я похожа на шлюху, — спокойным голосом говорила девушка и расчесывала влажные волосы. — Ты же понимаешь, что я тогда был конченным и пьяным? Ви, ты обиделась? — парень привстал, глядя на девушку сквозь отражение в зеркале. — Нет конечно, это было почти год назад. Глупый, мне тогда было вообще плевать, смысл обижаться? На обиженных воду возят, — усмехнулась голубоглазая и вернулась в кровать. Выключает прикроватный торшер и укладывает голову на груди у Дамиано. Брюнет приобнимает ее лёвой рукой, а правую разместил под своей ее футболкой, поглаживая живот, — Марлена, мама и папа тебя любят и очень ждут твоего рождения, — тихо говорил Давид. Вик улыбнулась, а после оба почувствовали толчок. — Похоже она тебя услышала, — снова посмеялась, а толчки не закончились, лишь усилились. — Она все еще толкается, Дамиано… — блондинка подняла взор на парня, а после села на кровати, держась за поясницу руками, — Дамиано, я рожаю… — слёзы стали скапливаться в уголках глаз. Виктории было ни столько больно, сколько банально страшно. — Спокойно, Ви, глубоко дыши, не бойся, я сейчас соберу все нужные документы и вещи и мы поедем в клинику. Ника! — крикнул брюнет и младшая сестра буквально сразу же вбежала в комнату. — Твою мать, Дамиано, я уже спала! — протирая сонные глаза, выдала Де Анджелис младшая. — Вик рожает! — Что?! — сон как рукой сняло, брюнетка с каре подбежала к сестре и стала гладить ее по руке, чтобы успокоить, — Вик, не бойся и дыши глубже, мы рядом, все хорошо, слышишь? — блондинка продолжала плакать, — Вик, успокойся! Из-за истерики ты не сможешь нормально дышать, хватит! Подумай о дочери, и пойми как важно сейчас сохранять спокойствие, — выпалила сестра. Это были действительно важные слова, которые заставили старшую одуматься и начать постепенно успокаиваться. Пока схваток не было, Дамиано помог блондинке одеться, взял ее вещи и на руках нёс в машину. Усадил на переднее сиденье, — Дамиано, я поеду с вами. — Нет, оставайся тут. Мы справимся, доверься мне, — брюнет закрыл окно автомобиля, и машина тронулась с места.       Городские фонари мелькали перед глазами, улицы менялись одна за другой. Дамиано ехал на огромной скорости, казалось, нарушая все возможные и установленные правила дорожного движения. Да даже если так и было, то парню было плевать. Сейчас его цель — как можно скорее привезти жену в больницу и чтобы ей и их ребёнку оказали необходимую медицинскую помощь.       Проезжает на красный, получая вслед «звуки недовольства» от других водителей. Плевать, очень даже.       Новая схватка, спустя пятнадцать минут. Это уже небольшой интервал между схватками, что значит, что ребёнок родится через более короткий срок, чем пара могла предполагать.       Виктория громко дышит, хватает себя за бёдра и впивается в них коротенькими ногтями, чтобы заглушить боль. Это совсем не удается и голубоглазая кричит, стараясь контролировать дыхание и дальше. — Последние пару улиц, Ви, совсем чуть-чуть, — успокаивал блондинку парень. Оторвал одну руку от руля и погладил ею по спине Вик, — Приехали, милая, сейчас, — паркуется и выходит из машины. Обходит ее спереди и открывает дверь для Виктории. Достаёт ее из машины и на руках несёт в приемное отделение. Заходит внутрь и глазами ищет врача. Пока схватка отошла, Де Анджелис попросила усадить ее на кушетку в коридоре. Дамиано подходит к ресепшену, — Моя жена рожает, где мы можем найти нашего лечащего врача? — Фамилия и имя пациентки? — спокойно спросила итальянка, приготовясь вбивать названные данные в базу. — Виктория Де Анджелис-Давид, — брюнетка уже слышала эти имя и фамилию, поэтому понимала, о ком речь. Встаёт из-за ресепшена и подзывает к себе старшую медсестру. Они подходят к Вик. — Cara, насколько часто идёт схватка? — присев на колени перед достаточно изнеможенной девушкой, спросила медицинская сестра. — Каждые пятнадцать минут, но мне кажется, что они становятся все чаще, — блондинка держалась за поясницу и тяжело, глубоко дышала. — Бери лечащего врача и готовьте родильный зал, — обратилась старшая медсестра к младшей и ещё паре санитарок, — Tesoro, сейчас мы переоденем тебя в более удобную одежду, твой парень оставит в палате твои вещи и будет ждать тебя, а мы будем рядом с тобой, так что не волнуйся и глубоко дыши, поняла? — блондинка кивнула. Дамиано взял жену на руки и отнёс в ту палату, куда указала женщина. В ней Виктория уже лежала однажды, так что к интерьеру не привыкать. Старшая медсестра переодела Викторию в белую рубашку, а как только получила новость, что родильный зал готов, блондинку уложили на кушетку и стали вывозить из палаты. — Я буду рядом с ней! — Давид ринулся надевать белый халат. — Нет, молодой человек, по санитарным нормам в родильном помещении не может быть людей, кроме медицинского персонала и самой роженицы. Вы можете ждать здесь или в коридоре. — Cara Victoria, sei forte, puoi farlo, ti amo, — брюнет поцеловал девушку в лоб и ее увезли.       Дамиано, подобно бродячему псу, уселся возле самых дверей в родильный зал, дожидаясь любимую. Он слышал каждый, каждый ее крик. Слышал, как она кричала, чуть ли не русским матом, проклинала всех, все вокруг и снова кричала. Сначала каждые десять минут, затем каждые семь. Интервал между схватками сокращался, сводясь к минимуму.       Блондинка кричит громче, громче, чем во все прошлые разы, а после Дамиано слышит и пронзающий уши крик младенца.

La mia dolce Marlena…

      Все закончилось. Врач вышла из палаты. — Что с ними?! — подскочил брюнет, чуть ли не сбивая с ног женщину. — У Вас девочка, два килограмма семьсот грамм, ростом пятьдесят сантиметров, поздравляю, — женщина опустила свою руку на плечо Давиду и улыбнулась. — А что с Викторией, как она? — Эти роды дались ей сложно, но она справилась. Сейчас им надо отдохнуть. Вы можете приехать утром. — Я останусь с ними в палате, спасибо, — Дамиано поблагодарил врача и женщина ушла. Брюнет улыбался и плакал одновременно. Достаёт мобильный из кармана, на нем, оказывается, было около двадцати пропущенных вызовов от Вероники. Нажимает на контакт «Nica De Angelis» — Ciao, ты звонила, — вытирая слёзы, спросил парень.

— Конечно звонила, как Виктория? Я вся извелась, блять!

— Тише ты, не кричи так. С нами все хорошо, ты теперь тетя, поздравляю.

— Что?! О Господи, Дамиано, я так рада за вас! Как вы назовёте малышку?

— Секрет, Ника, секрет. Совсем скоро все узнаешь. Прошу тебя только, не говори никому, что Вик родила и что мы в больнице, ладно?

— Конечно, конечно. Передавай ей от меня поздравления, я ее люблю… Buonanotte…

— Buonanotte anche a te, tesoro, — вызов был завершён.       Дамиано вошёл в палату и увидел Вик, что лежала на кровати и дремала. У неё под рукой тихо сопела дочь. Мирно спала Марлена.       Будить Вик и уж тем более дочь Давид ни в коем случае не собирался, поэтому он как можно тише присел на стул рядом с кроватью и постепенно засыпал, подстраивая своё дыхание под сопение двух своих девочек.

***

      Детский плач будит Дамиано. Парень открывает глаза и видит, как уставшая после ночи блондинка берет на руки дочь, чтобы успокоить и, скорее всего, покормить. С добрым утром, папочка. — Вик, тебе помочь? — брюнет встал и подошёл ближе. Он сразу протянул руки, готовый взять ребёнка. — Спасибо, Дами, но сейчас я справлюсь сама. Она просто хочет есть, — Виктория улыбнулась. Ей было приятно, что Давид с самых первых моментов был готов помочь ей. Как и обещал, — Дамиано, пока я буду кормить Марлену, можешь пожалуйста позаботиться о моем завтраке? — Направила голубые глаза на парня. — Чего изволите? — брюнет стал собираться в магазин, что был неподалёку. — Йогурт и фрукты. — Будет выполнено, — чмокнул любимую в щеку и ушёл, а Виктория принялась кормить малышку. Она все ещё сомневалась над именем. Если уж дочь, то чтобы до конца не расстраивать отца, выбрать хотя бы одно из тех имен, что он предложил? Но они все никак не подходят ей!       Голубые, холодные глазки смотрят на маму и будто умоляют «не надо называть так, как они хотят». Чёрный, кудрявый хохолок на макушке, который Вик так трепетно поглаживает пальчиками. Так страшно сделать что-то не так, чтобы она лишний раз не плакала, не надрывала голос и не кричала.       Малышка была сыта. Де Анджелис аккуратней прежнего взяла ее на руки и ходила с ней по палате, укачивая, чтобы она снова уснула. Виктория никогда не носила маленьких детей на руках, всячески отказывалась от контакта с ними, абсолютно не зная, как вести себя, когда на руках младенец. У неё даже нет мамы, которая бы могла рассказать и показать ей. Но с каждой минутой, проведённой вместе, Вик чувствовала себя куда увереннее и это радовало.       Она укладывает дочь обратно в люльку и тихонько садится на кровать. Дверь в палату открывается и заходит Дамиано. У него в руках цветы и то, что так просила купить Виктория. Йогурт и самые разные фрукты: яблоки, бананы, персики и даже нашёл мандарины. Он подходит ближе и отдаёт все девушке. Давиду было плевать, как она выглядит: заспанная, с взъерошенными волосами, в пижаме — для него она самая красивая. — Спасибо тебе большое, Ви, ты самая лучшая, я люблю тебя и нашу Марлену, — брюнет подошёл ещё ближе и обнял за талию, зарываясь носом в светлую макушку. — Я тоже тебя люблю, Дам, спасибо, что рядом, — берет его щетинистые щёки в свои руки и втягивает в поцелуй. Дамиано отвечает и приподнимает любимую. Блондинка обхватывает ногами его поясницу и углубляет поцелуй. Давид садится на кровать, а Виктория продолжает сидеть у него на коленях. Дверь в палату открывается. Малышка начинает плакать. Вик отрывается от парня и тут же подбегает к дочери, берет на руки и начинает успокаивать, — Папа, что ты тут делаешь?