Мою первую любовь звали «Ненависть»

***

— Здравствуй, бабуля. — Виктория?! — женщина улыбнулась и расставила руки для объятий, — Как ты выросла, милая моя, уже совсем взрослая девочка. Жених наверное есть? — оставляя поцелуи по всему периметру лица Вик, отрывисто говорила Ингрид. — Да, бабуля, мне надо вас познакомить, позволишь пройти? — Конечно, милая, заходите, — старушка отошла от двери, давая возможность гостям зайти в дом. Виктория махнула парню рукой, чтобы они заходили. Брюнет вошёл в дом, все ещё держа на руках маленькую девочку в велюровом костюме. — Бабушка, это мой муж Дамиано Давид и моя дочь Марлена, — Де Анджелис волновалась, пальцы дрожали. Пожилая датчанка закрыла рот рукой, а на глазах выступили слёзы. Слёзы радости. — Можно я возьму, — Давид аккуратно передал женщине дочь, — Сколько ей, Вики? — Шесть дней, — блондинка забрала у бабушки Марлену, потому что та начинала волноваться и искать маму глазами. — Зачем вы летели с такой малышкой в Данию, Вики, — начала отчитывать Ингрид. — Мы ехали на машине, синьора, — вставил Дамиано, когда осознал, что женщина говорит по-итальянски. — Тем более, дорогие, вы с ума посходили? — Отец сказал, что Марлена ему не внучка. — Что? Идемте, я поставлю чайник, а вы пока все мне расскажете. От момента знакомства и из-за чего Алессандро обозлился, пойдёмте, — старушка взяла пару за руки и провела в кухню, поставила чайник на газовую плиту. Дамиано сказал, что сейчас придёт. Ведь Чили осталась в машине, а так как в доме не было других животных, ее можно было спокойно запустить в дом и пить чай. — Папа сказал, что выдаст меня насильно замуж. За сына Даниэля, коим и оказался Дамиано, — начала Виктория. Ингрид поняла, о каком Даниэле идёт речь. Об убийце ее дочери Джаннет, — Увёз меня в прошлом году в октябре в Рим, оставил там жить, а в декабре там сыграли свадьбу. Тогда я влюбилась в Дамиано, после свадьбы. Потом я узнала, что беременна, отец сразу же сказал, что это должен быть сын, а Даниэль сказал, что имя выберет он. Я выгнала их в тот день из дома и не общалась с ними вообще. Узнала пол и держала в тайне, а как только родила, они завалились ко мне в палату. Даниэль сказал «нагуляла», потому что в роду Давидов никогда не рождались девочки, а папа сказал, что не считает Марлену внучкой. Мы уехали, потому что здесь мы сможем воспитать ее спокойно. — Какой ужас, я никогда не любила Даниэля, простите Дамиано, и от Алессандро тоже была не в восторге! — старушка разливала чай по чашкам, — Вы навсегда? — Не знаем. Но я купила квартиру недалеко от центра. Сейчас Марлена в безопасности, и это главное, — Де Анджелис поглаживала голову дочери, пока та рассматривала в который раз сменившийся интерьер. — Оставайтесь на ужин, сейчас будет готова курица с картошкой, Вики, и переодень уже малышку, дома тепло, а ты ее в костюме держишь, — Дамиано улыбнулся. Ингрид переживала за правнучку как не переживали за неё даже ее дедушки. Это очень умиляло парня.       Вик уложила Марлену на диван и сняла с дочери костюм, оставляя только в белом боди. Голубые глаза смотрели на всех вокруг. Чили запрыгнула на диван и всё-таки облизала девочку. Младшая Давид чихнула. — Будь здорова, милая, — брюнет чмокнул дочь в лоб. — Вы такая красивая пара, — любовалась новоиспеченными родителями Ингрид, — Вы как инь и янь. Холодная, голубоглазая датчанка и страстный, темпераментный итальянец. Два сердца соединились и получилось такое вот маленькое чудо, — кивнула на Марли, — Так, милые мои, буду вас откармливать. Живо мыть руки и за стол, — с саркастичной злостью сказала женщина. Вик и Дамиано ушли в ванную комнату, оставляя дочь под присмотром прабабушки. — Она очень милая женщина, — намыливая руки, сказал Давид. — Я знала, что ты с ней поладишь, — чмокнула в щеку. Брюнет стряхнул капли воды с рук и резко притянул к себе жену, держась за ее рёбра и талию. Целует в губы, а как только воздух заканчивается, спускается на шею, — Дам, нас ждёт бабушка, — легонько стукнула по спине ладонью. — Закончим дома, — вытирая до конца руки о белоснежное полотенце, сказал Давид. — Как пожелает мой синьор, — по-хитрому улыбнулась Вик.       Пара вернулась в кухню, пока Ингрид ходила с Марленой на руках, укачивая девочку. И у неё это отлично получилось. Пожилая женщина взглядом пригласила супругов за стол, а сама отнесла уснувшую правнучку в спальню, чтобы малышка смогла поспать. В принципе, как и до этого в машине. В этом возрасте дети только и делают, что едят и спят. Ну, иногда (а может и нет), плачут и кричат.       Старушка вернулась в кухню и принялась за ужин вместе со внучкой и ее мужем. Ингрид очень понравился Дамиано. Он был честным, добрым и искренним, в отличии от своего отца и даже от Алессандро. А самое главное, что несомненно радовало датчанку — Дамиано любит ее внучку Викторию по-настоящему. Без всякого фальша и натянутых улыбок. От всего сердца и всей душой.       Оба уплетают печёный картофель и курицу. Вик, чтобы не есть слишком жирную пищу, выбрала филе — самую диетическую часть птицы. Давид же уплетал все подряд, не забывая говорить о том, как вкусно приготовлено блюдо. Знаете типичные семейные комедии, где жена закатывает мужу истерику по типу «тебя что, дома не кормят»? Так вот, это совсем не тот случай. Ингрид было приятно слышать комплименты за свой труд, а Де Анджелис радовалась, что мужу понравилось и он поладил с ее бабушкой. Счастливые и абсолютно комфортные отношения.       После горячего блюда на столе появился чай и небольшие печёные слойки с вишней. Видимо, когда Ингрид обещала откормить этих двоих, то вовсе не шутила. Но Виктория и Дамиано кушали с удовольствием, так как за два дня, которые они перебивались какими-то круассанами на заправках, так плотно покушать — огромное удовольствие. И не просто плотно, а очень вкусно.       К тому времени, как все трое закончили беседовать за чаем, проснулась Марлена. Вики покормила ее и было принято решение ехать к себе, в свою новую квартиру.       Супруги попрощались со старушкой и сели в машину. До их нового места жительства минут тридцать на машине, а в ночное время суток, когда на дороге мало машин это время сократится вдвое.       Как и обещал Дамиано — пятнадцать минут и они дома.       Виктория открывает квартиру ключом, который хозяйка оставила в почтовом ящике. Перед ними коридор и напротив — дверь в ванную. Справа сразу гостиная и кухня, эти две комнаты были совмещены. А слева две двери, каждая из которых вела в спальную комнату. Одна из них теперь будет принадлежать Марлене, а другая молодой паре.       Вещей было не особо много, поэтому брюнет занёс все коробки в дом сделав только три ходки.       Давид перенёс все вещи для дочери в ее новую комнату и собрал кроватку. На это особых усилий тратить не пришлось — все расписано в инструкции. Элементарно до безобразия.       Де Анджелис укачала малышку и уложила в кроватку. Теперь пара может спокойно заняться своими делами.       Первым делом — переодеться. Оба надевают комфортную одежду. Блондинка осталась в большой футболке с группой «Nirvana», которую давненько угнала у Ники, а Дамиано надел лишь удобные хлопчатые шорты. Верх остался обнаженным.       Вик быстренько разложила свою немногочисленную одежду и одежду мужа в шкафчик, оставшиеся несколько коробок пообещав разобрать уже днём. Заходит на кухню, где горел только огонёк сигареты, чтобы утолить жажду. Давид курит в открытое окно. С пятого этажа открывается отличный вид на ночной Копенгаген. — Ты чего в темноте стоишь? — включает светодиодную ленту, расположенную по периметру над столешницей. — Так романтичнее, — выдыхает огромное облако дыма в окно и бросает бычок в мусорное ведро, находившееся, по классике жанра, в шкафу под раковиной. Поворачивается лицом к девушке, которая опустошает стакан с водой, сопровождая это действие громкими глотками. Пару капель стекли по подбородку, очертили контур изящной шеи и проникли под футболку, оставаясь на ней пятнами, — Но с этой подсветкой ты выглядишь очень загадочно. И сексуально, — подходит ближе, буквально прижимая белокурую своим телом к столешнице. Тихий выдох.       От одного лишь соприкосновения их плотей девушка могла закатить глаза от удовольствия, а по коже пробегало стадо мелких мурашек.       Виктория рассматривала подтянутое тело парня, которое заводило ее до жути. Внизу живота порхали маленькие бабочки и, задевая за ниточки, завязывали узел желания. Под сердцем растекалось тепло, становилось уютно, приятно и… жарко. Температура в комнате повысилась градусов на пять.       Опускает свои руки ей на плечи, впиваясь в ее приоткрытые губки. Обжигает горчим дыханием шею, ключицу. Целует и прикусывает мочку уха, шепча что-то нечленораздельное. Но если попытаться вникнуть в его звуки, то выйдут слова искренней любви, сказанные в порыве страсти и возбуждения. Дамиано слегка надавливает на плечи блондинки, намекая на то, что ей стоит опуститься вниз.       Виктория уверенно села на колени и начала поглаживать стоящий член сквозь ткань шорт и боксеров, все это время не прерывая зрительного контакта с янтарными радужками. Покорно приспускает шорты и боксерки Давида и начинает водить рукой вверх вниз, также глядя исключительно в глаза любимому. Языком обводит головку и медленно, но уверенно заглатывает до конца. Блондинка начинает медленно повторять движения своих рук минутной давности.       Одной рукой хватает ее за волосы и начинает подстраивать Вик под свой темп, учащая движения девушки, делая их более резкими и как можно чаще.       Из голубых глазок начинают течь слёзы, но девушка не заканчивает. Учащает темп, а как только Дамиано с самым своим громким стоном кончает прямо ей в рот, встаёт с колен. Сглатывает сперму и вытирает оставшиеся капли вокруг губ пальчиком, все ещё поглядывая на парня. — Это было куда лучше, чем банальное «спокойной ночи», — улыбнулся брюнет, встал сзади и поцеловал жену в шею, когда та вновь налила стакан воды, — Мне очень понравилось, — немного хриплый шёпот заводил нехило так. — Я могу повторить завтра, если мой синьор захочет этого, — развернулась к нему лицом и поцеловала его в губы. Скрещивает руки на шее, а ноги на пояснице. Отрывается от губ и шепчет на ухо, — Дам, я очень хочу спать, — тонкий намёк в виде прямой фразы был услышан. Не снимая светловолосой пассии со своих рук, Давид отправляется в комнату. Аккуратно опускает Де Анджелис на кровать и ложится рядом. — Спокойной ночи, милая, — целует ее за ухом и прижимает к себе как можно ближе за талию. — И тебе спокойной ночи, Дами, — ложится к нему спиной и прижимается своим телом сильнее к его. Давид укладывает свой подбородок на светлой макушке, одной рукой обнимая за рёбра. Ритм их дыхания совпадает и они засыпают. Одновременно.

***

      Давид открывает глаза, но не ощущает рядом блондинки, лишь белые простыни, которые не до конца остыли от лежащего на них тела. Встаёт с постели и, руками протирая сонные глаза идёт на кухню. Его догадки оправдались, когда голубоглазая ходила по гостиной и кухне с Марленой на руках, о чём-то беседуя. Вроде бы вела диалог с дочерью, но когда осознаёшь, что девочка совсем не в состоянии ответить, складывается впечатление, что Вики сошла с ума. Облокачивается на стену и наблюдает за этой картиной. — Сейчас мама тебя покормит, а потом уже будет кушать вместе с папой, — Дамиано улыбался до ушей. Ну уж очень это было мило. — Доброе утро, мои самые любимые девочки, — подходит сзади и обнимает Вик с дочкой на руках. Целует сначала ее в макушку, а затем оставляет поцелуй на лбу маленькой Марлены. — Доброе, Дам. Я ещё не успела приготовить завтрак, с Марли возилась, подождёшь чуть-чуть? — Де Анджелис села на диванчик в гостиной и принялась кормить дочь. Девушка удивлялась, что несмотря на последние нервные семь дней у неё было молоко. — Я не только подождать, я и приготовить могу, только у нас продуктов нет. Мы вчера совсем забыли о них, — закрывая пустой холодильник, выдал брюнет. — Тогда переодевайся и снаряжай Чили. Марлена доест и пойдём всей семьей изучать датские супермаркеты, — Вики широко улыбнулась, а Дамиано ушел в спальню, как и сказала девушка, переодеваться.       Надевает коричневые брюки и белую футболку. На ногах кроссовки в цвет верхнего элемента одежды. На Чили уже был закреплён красный поводок. Де Анджелис пробормотала что-то похожее на «мы сейчас» у убежала в детскую. Минут через пять она вышла с уже готовой Марленой. На девочке спортивный костюмчик под цвет папиных брюк. Вик также выкатывает из спальни коляску и намекает Давиду на то, что ему придётся спускать ее вручную с пятого этажа. Убегает в спальню в одной футболке, а возвращается уже в полном комплекте одежды.       Широкие брюки с высокой талией, белая футболка с укорочённым низом. На ногах ее любимые Convers’ы. Накидывает небольшую сумочку, где лежали кошелёк, телефон и ключи, на плечо и забирает дочь и собаку у мужа.       В ладони поводок, а на руках младшая Давид. Сам темноволосый спускает коляску по ступенькам медленно и аккуратно. Почему в этом доме нет лифта?       Пара выходит на улицу и их лиц касается прохладный, влажный ветерок. Вики укладывает Марлену в коляску, не забывая накрыть пледом, чтобы ей не стало холодно. — Можем идти, — вручила парню собаку, а сама начала катить коляску по тротуару. В Копенгагене очень красиво. Особенно с утра.       Пара и их дочь отправились в ближайший круглосуточный магазин возле дома. Теперь уже малышка на руках у Дамиано, а блондинка выбирает им завтрак и еду на следующие несколько дней.       Было необычно ходить по магазинам, особенно после жизни, когда каждый день была только что приготовленная еда личным поваром. Осознание того, что придётся готовить, немного пугало Вик. Она не привыкла к работе по дому и боялась, что не будет успевать ухаживать за дочкой и совмещать это. Однако бабушка Вик предложила им помощь: она сможет забирать и следить за Марленой, когда это потребуется молодым родителям. Пока Виктория совсем не жалела о своём решении переехать в Данию.       Молоко, хлеб, яйца, сахар, немного овощей, а также спагетти для фирменной пасты Дамиано уже лежат в корзине. Ещё Де Анджелис взяла пару баночек смеси для кормления младенцев, на случай, если у неё вдруг пропадёт молоко.       Как же повезло, что в этом магазинчике была готовая еда. Давид взял себе порцию панкейков с кленовым сиропом, а Виктория предпочла свои любимые венские вафли с ягодами. Пара отправилась на кассу, чтоб оплатить товары, а потом прямиком домой.

***

      После плотного завтрака семья начала собираться на ознакомительную прогулку для Дамиано по Копенгагену.       Виктория решила сделать лёгкий, первый после родов макияж, косметикой, которую смогла объяснить Дамиано при собирании вещей. Немного консилера на маленькие высыпания, румяна, тушь и нюдовая помада. Из одежды выбор пал на чёрную водолазку, широкие молочные брюки с массивным поясом, а также пальто кофейного оттенка. Марлена была одета в коричневый комбинезон, который был очень мягкий, словно плюшевый, из-за шерсти овцы в составе. Давид также не очень сильно заморачивался по поводу одежды. Широкие чёрные брюки и темно-синяя толстовка, которая пахла духами Вик. Как ни странно, но Виктория надела солнцезащитные очки в форме сердечек в сентябре, так как день выдался солнечным. Снова преодолев препятствие в виде спускания детской коляски с пятого этажа, дружная семейка наконец выходит на свежий воздух. Де Анджелис довольно хорошо знает центр города, так как в детстве часто гуляла там. Они отправляются именно туда.       Впереди ещё сотни торговых центров и других заведений, которые предстоит исследовать новым жителям Копенгагена. Свет фонарей и горящие фары автомобилей сливались воедино, создавая ослепительно-идеальный вид. Давид взял Викторию под руку, пока та катила коляску. Они вышли на главную площадь города — Амагер. Толпы туристов глазели дворец Кристиансборг.       Прогуливаясь мимо перед зданием городской ратуши, молодые родители одновременно услышали знакомую мелодию гитары где-то сзади. Обернувшись, они увидели рыжеволосого скромного паренька, который играл знаменитый гитарный рифф «Smells like teen spirit». Подойдя ближе, Вик кинула ему сто евро, на что уличный музыкант мило обнажил свои зубы, окутанные в брекеты. Он был достаточно скован, но Дамиано, решил это исправить.       Брюнет отпускает горячую руку жены и становится рядом с парнем, на что получает не совсем понимающий взгляд Вики. Де Анджелис наблюдает за всем этим, попутно поправляя плед, которым укрывала Марлену в коляске. Поднимался ветерок, и девушка переживала, как бы дочь не продуло. Давид подбирает момент и начинает подпевать рыжеволосому глубоким, грудным голосом, но слегка хрипловатым в силу курения.

I'm worse at what I do best

Я хуже других в том, что мне даётся лучше всего,

And for this gift I feel blessed

За этот дар я чувствую себя благословлённым.

Our little group has always been

Наша маленькая группа всегда была

And always will until the end

И будет до конца

      Культурный шок и широкая, глуповатая улыбка не сходили с лица Виктории. Она была совсем не в курсе о вокальных данных мужа, но эта новость ее очень обрадовала, можно даже сказать, осчастливила.       Давид закончил песню вместе с этим миловидным парнем. Вик и даже некоторые случайные прохожие аплодировали. — Du har en fantastisk duet! — выдала блондинка на датском в обращении к гитаристу. — I’m sorry but i don’t know danish, sorry — на ломанном английском с жутким итальянским акцентом выдал парень. — Ты итальянец? — восторженно сказал брюнет. — Да, вы тоже? — принялся убирать инструмент в чехол. — Да, я в Риме родился, а она в Милане, — указал на Вик, — Я Дамиано, это моя жена Виктория и там в коляске наша дочь Марлена, — Дамиано протянул руку для приветственного рукопожатия. — Я Томас, я тоже родился в Риме, но мы с семьей сюда переехали. А вас как занесло? — накинул на плечо чехол и вновь улыбнулся. Металл на его зубах поблескивал от солнечных лучей, а резиночки мятного цвета украшали его улыбку. — Достаточно долгая и запутанная история. Не хочешь прогуляться с нами? — предложила Вик, катая коляску то вперёд, то назад, параллельно укачивая Марлену. — Меня ждут родители домой, простите. — А ты не мог бы оставить нам свои социальные сети? Мы бы хотели найти тебя, — Дамиано протянул парню телефон с открытым приложением «Instagram», чтобы их первый в Дании итальянский знакомый написал своё прозвище в сети. Гитарист робко взял телефон в руки и начал печатать, — Не стесняйся. Ах, черт, ты же не знаешь сколько нам лет… Мне восемнадцать, а Вик семнадцать. Мы такие же подростки, — Давид предположил, что робость заключается в незнании цифр в паспорте, и, на удивление, был отчасти прав. — Мне шестнадцать. Надеюсь, что увидимся, пока! — рыжеволосый напоследок улыбнулся и махнул рукой в знак прощания. — Дам, я хочу вернуться к игре на бас-гитаре, — воодушевленно выдала Де Анджелис. — Ты не говорила, что играла на бас-гитаре, — усмехнулся. — Ты тоже скрывал от меня свой талант, так что один один, синьор Давид, — Вики ткнула указательным пальчиком в грудь Дамиано.

***

— Этот парень талантливый, но ужасно скромный, — начала Вик, размахивая руками. Коляску с дочерью катил Давид, — Ему нужна компания, в которой он будет чувствовать себя комфортно и сможет раскрыть свой потенциал, понимаешь, Дам? — Ты предлагаешь начать дружить с ним? — Сначала да, но… — запнулась. Как Дамиано отреагирует на ее глуповато-гениальную идею? — Мы можем собрать рок-группу. — Идея интересная, но Вик, — спустя минуту молчания, выдал брюнет, — Сейчас у нас полно забот. Нам надо поставить на ноги Марлену, обжиться в новой стране, научиться создавать себе условия, ведь привыкли мы, по факту, жить на всем готовом, и думаю, ты согласишься со мной, — он прав, абсолютно, но эта идея теперь останется в светлой головушке надолго. Слишком ее зацепил тот парень с гитарой в руках и брекетами на зубках. И голос Давида. Теперь Вики знала, кто будет петь Марлене колыбельные.