Мою первую любовь звали «Ненависть»

***

POV: Дамиано

      Я объездил весь Копенгаген в поисках бара. Доза алкоголя необходима просто чтобы забыться.       Я слишком много плохого ей наговорил, а теперь боюсь взять трубку. Бедная моя девочка, сейчас лежит и плачет одна в квартире, а я ищу место, чтобы набухаться до потери памяти. Какая же я тварь после этого.       Вижу небольшой бар, который находится достаточно далеко от дома. Останавливаю машину, направляюсь туда с двумя купюрами по сто евро в кармане и желанием пропить их дорогим алкоголем. За стойкой сидят такие же гнусные мужики как и я.       Подхожу ближе и заказываю пару стаканов виски с колой. Беру свой заказ и ухожу за последний столик. Травлю свой организм ещё больше, закуривая сигарету. Сколько же раз я обещал Виктории бросить? Много, их было много, как и окурков, сброшенных мною в пепельницу.       Телефон изредка вибрировал от сообщений, отправленных контактом «Mia Victoria». Одна затяжка и несколько последующих не снимают чувство вины с души. Я бродил всю ночь по улицам, лишь бы очистить свою голову от дурацких мыслей и ее запаха. Но мысли не уходили, а голова раскалывалась все больше и больше.

***

      Вокруг никого. Я со всей дури заорал и ударил рукой об стену. И тогда у меня возникла мысль о самоубийстве, чтобы это все закончилось. Я плачу. Впервые за всё время отношений с Вики. Горячие слёзы стекают на щёки, но не согревают. Она действительно повлияла на меня. Моя первая и самая лучшая любовь. Эта прекрасная 17-летняя блондинка затмила всех других девушек в мире. Её родной, чуть хриплый голос въелся в мой разум и не хотел уходить. Я зависим от неё.

Она мой главный наркотик.

      Блять, ну что же, что же я сделал? Изрезал ее сердце самым острым и холодным ножом — подлыми словами. Мне от себя противно стало, не представляю как моей девочке. А если она не смогла справиться с атакой? Если она упала в обморок, без сознания, а Марлена плачет и не может дождаться мамы? А если она не может успокоить Марли и плачет от безысходности вместе с ней? Если она с собой что-то сделала?       Господи, какой же я конченный, что оставил Вик один на один с ее обострившимся паническим расстройством. Ненавижу себя. И даже то, что это она начала первая, что она послала меня самым отборным матом, не отнимает моей доли конфликта — я сделал ей больнее, чем «съебись» от ее тараканов в голове. Обойдя весь район, в котором находился бар, я медленно плёлся к машине. Часы на телефоне показывают 03:34. Домой ехать я не в состоянии, поэтому решаю переспать в машине. Открываю дверь, сажусь на водительское место и засыпаю сидя за рулём.

***

      Меня разбудили громкие звуки машин за окном. 10:20. Я выглядил очень помято. Хоть и выпил немного, но голова всё же болит. Нужно срочно ехать домой к моим девочкам, которых вчера я так по-детски бросил. Решаю, что всё-таки нужно извиниться, поэтому заезжаю в цветочный магазин. Беру пышный букет её любимых белых лилий. Эти цветы были в ее свадебном букете, и ещё тогда я выучил, что она их обожает.       Красиво упакованный букет лежит на переднем сиденье автомобиля, а я давлю на газ, что есть силы. Нарушаю все правила, лишь бы быстрее оказаться дома.

***

      Виктория просыпается от плача Марлены. Устало встаёт и берёт её на руки. Скорее всего, малышка хочет кушать, поэтому Вик чуть поднимает футболку и кормит дочь. Голова раскалывалась из-за ночной истерики и невысыпания. Наевшись, Марлена снова заснула, что было на руку для Вики. Она положила её обратно в кроватку и вышла из комнаты. Отсутствие мужа её безмерно пугало. Куда он ушёл? А вдруг он переспал с какой-нибудь милой датчанкой, которая соблазнила его в баре? Слишком много вопросов. Есть совершенно не хотелось. Виктория умылась и привела себя в порядок как услышала звонок в дверь. В глазке она увидела любимые каштановые кудри и букет белых лилий. С улыбкой на лице открывает дверь и запускает парня в дом. Тут же бросается к нему в объятья и прижимается всем телом. — Милая Ви, прошу, прости меня, мудака, который наговорил тебе всякого разного, так ещё и бросил одну. Держи эти прекрасные, как ты, цветы, — Дамиано оторвался от девушки вручил ей букет. — Дамиано… Прости меня тоже. Я первая все это начала и если бы не мой пыл, то все бы обошлось. Я правда не знаю что нашло на меня вчера, — Вик опустила голову, — Как ты и где ты был? — она заметила разбитые костяшки на руке, — Что случилось? Ты подрался с кем-то? — Тише, Вики. Всё в порядке, я просто пропил двести евро и всё. Прости ещё раз, — Давид прошёл на кухню, пока Де Анджелис ставила цветы в вазу, — Ты как? Всё в порядке было? — молчание и воспоминания о прошедшей ночи. — Не совсем. Мне было страшно, очень. Я думала, что и вправду умру одна в квартире, потому что воздуха катастрофически не хватало. Повезло, что Марлена не просыпалась. — Господи, милая, умоляю, прости. Я не хотел причинить тебе столько боли, — Дамиано подошёл к блондинке и приобнял её за талию. — Все в порядке, что случилось, то случилось, — улыбнулась она и чуть приподнялась, чтобы достать до губ парня. Давид нежно ответил на поцелуй, постепенно разжигая пожар в их сердцах, заставляя разум теряться в едком дыму их любви. Разворачивает светловолосую пассию к себе лицом и впивается в ее губы сильнее, грубее, тазом прижимая к мраморной столешнице.       Телесная любовь — единица, недоступная никому кроме них двоих, а потому Дамиано, как только усаживает Викторию на столешницу, закрывает жалюзи на окне сзади. Ни одна живая душа не может видеть ее в таком виде: возбужденную, разгоряченную, с приоткрытыми от возбуждения губами и слегка растрёпанными волосами. Кроме него, конечно же.       Нитка за ниткой узел желания внизу живота завязывался, и Виктория нетерпеливо пододвигает парня к себе, закинув свои тонкие, худенькие ножки ему на поясницу. В ответ Дамиано, со звериным рыком, впивается в ее шею, прокусывая белёсую кожу до крови. Вики прикрывает рот ладонью, чтобы не взвизгнуть, а брюнет зализывает рану. След от острых клыков слегка щиплет, но как только вязкая слюна парня одним движением языка остаётся поверх ссадины, боль перестаёт быть ощутимой. Куда сильнее ощущалось возбуждение этих двоих. Не только в качестве приятной ноющей боли внизу живота и крепкого стояка. Пошлость, страсть буквально витали в воздухе, которого подросткам ужасно не хватало.       Дамиано сбрасывает с девушки свою футболку и перед ним предстаёт аккуратное девичье тело. Сжимает в своих руках осиную талию, плавно перемещая ладони ниже, на бёдра в белых кружевных трусиках. Губами оставляет дорожку из сотни мелких поцелуев от подбородка до плоского живота с кольцом пирсинга в пупке. Прорисовывает языком контур каждой ключицы, подобно вдохновленному художнику. Склоняется над выпирающими рёбрами, оставляет поцелуй на каждом, в голове подсчитывая их количество. Число косточек мешается с мыслями о том, что Викторию стоило бы наказать. За то, что ест мало, все время отнекивается. А видимость рёбер списывает на природную худобу.       Ладонями вновь поднимается вверх, пальцами задевает маленькую грудь и пирсинг в соске. Обводит его языком, а затем резко впивается в покусанные от возбуждения губы. Девушка стонет прямо в поцелуй, отчего по телу Дамиано пробегают сотни мурашек, заставляют съежиться и неестественно дёрнуться.       Виктории невтерпёж; срывает с парня футболку, блуждает руками по мускулистой спине. Гладит шею целует грудь, оставляя багровые пятна на мужском теле. Проговаривает что-то нечленораздельное и приступает к ремню на брюках. Не справляется и злится. Очень мило и до коликов в животе смешно. Давид срывает с себя брюки, вместе с боксерами. Раздвигает ноги сидящей на столешнице девушки шире, отодвигает кромку белых кружев и входит в Де Анджелис. Вик хочет вскрикнуть от приятного чувства заполненности, да не может. Не хочет будить третьего члена семьи. Отчего кусает парня за плечо. На смуглой коже остаётся небольшой след от зубов блондинки.       Сжимает ее за поясницу, умостив большие пальцы на тазобедренных косточках. Снова думает, как бы выбить всю дурь из мыслей светловолосой бестии. О том, что кусочек еды может быть лишним, о том, что изменять ей может, о том, что плохая мать.       Вдалбливает Викторию в столешницу, выбивая из ее груди рваные выдохи, параллельно не отрываясь от уже красной от укусов и засосов шеи.       И разрядка близко. Де Анджелис чувствует, как ноги начинает сводить легкая судорога, а стенки влагалища сокращаются. Вместо стона очередной укус в шею, а после громкие выдохи. Давид кончает следом.       Дамиано опускается вниз. Стянул белье с любимой окончательно, резко прильнул языком к половым губам, осторожно пройдя сквозь них и став ласкать клитор. Блондинка, расположившись удобнее на поверхности из мрамора, разводит ноги чуть шире и, без какого-либо стеснения прижимает своей ладонью партнёра к себе, теряя контроль над телом и разум.       Приятные ласки становятся быстрее, Виктория чувствует, что второй конец уже близок. Ее накрывает новая волна оргазма и она, дабы не издать ни единого звука, прокусывает нижнюю губу до крови.       Снимает возлюбленную с мраморной поверхности и укладывает на диван. Укутываются в плед и крепко обнимают друг друга. — Если мы будем каждый раз так мириться, то я готов ссориться несколько раз в день, — прошептал на ухо Виктории парень. — Мы можем «мириться» каждый день, но при этом закатывать скандалы вовсе необязательно, — поцеловала мужа в губы. Дамиано облизал рану на нижней губе, а после поцеловал. Нежно и аккуратно. Своим лбом прижимается к ее, осторожно обнимая за лопатки. Оставляет свой подбородок на пшеничной макушке с медовым отливом и ароматом свежей черешни. — Ради тебя даже костяшки содру в кровь. — А я поцелую каждую, показывая, насколько люблю тебя, — Вик берет его ладонь, с разбитыми в кровь костяшками. Целует одну за другой, поглаживает большим пальцем, а потом укладывает его ладонь к себе на щеку и накрывает поверх своей.       В детской послышался плач. Виктория накидывает футболку и идёт в детскую. Марлена снова хочет кушать, а ещё сегодня, в из своеобразном расписании, банный день. Ника обещала приехать и помочь Виктории, пока Дамиано будет заниматься ужином. И в том, что мужчина готовит своё фирменное блюдо нет совсем ничего стыдного.       Вик заходит в гостиную. Давид убирал на кухне все то, что они только что насорили. — Без одежды ты мне нравился ещё больше, — пошутила Де Анджелис и поставила кипятиться воду для смеси. Брюнет усмехается. — Моя милая, папа так скучал эту ночь без тебя, иди ко мне, — Дамиано берет дочь на руки и целует ее в лобик, носик и ручки. Девочка улыбается, — Ви, смотри, у неё вылез первый зуб! — Где? — отрываясь от полки с крупами и с детской смесью в руках, спросила Вик. Подошла ближе и стала рассматривать дочь, — И правда. Как же сложно он дался нам этот зуб. — Да уж. Но финал наших нервов на фоне переживаний за зубки Марли мне очень понравился, — ухмыльнулся. — Дурак, — улыбнулась Де Анджелис и продолжила готовить смесь. — Стоп, почему ты смесь делаешь? Виктория, у тебя пропало молоко? Это из-за переживаний? Я же говорил не нервничать, Вик. — Тихо ты, глупый, я перевела Марлену на смешанное питание. У меня есть молоко, просто ей пора привыкать к смеси. — Смотри мне. — Давай дочь обратно, — блондинка протянула руки для того, чтобы вернуть малышку. Звонок в дверь, — Иди открывай, а мы кушать, — уселась на диван, взяла на руки дочь и принялась кормить из бутылочки. Муж открыл дверь. Виктория сразу же услышала удар, а затем как Давид болезненно застонал, — Дамиано, что случилось? — блондинка подскочила с дивана и вылетела в коридор с ребёнком на руках, — Отец, что ты тут делаешь? Мы ясно дали понять, что не хотим тебя видеть! Дам, ты как? — присела перед брюнетом, который согнулся от боли. Его ударили прямо в живот. — Ви, убери Марлену, я справлюсь сам, — сквозь боль говорил парень. — Отец, уйди, говорю тебе! — Алессандро прошёл в дом и уселся за стол. Виктория помогла Дамиано встать с пола и семья вернулась на диван. — Итак, милая моя. Видеться с внучкой ты мне запретила, значит я пойду высуживать у тебя право видеть внучку. — Ты не знаешь даже как ее зовут, ты говорил, что не любишь ее, зачем тогда тебе видеться с ней? — Если ты откажешься предоставлять мне время, чтобы видеться с Марленой, то я отберу у тебя внучку. — Ты не смеешь этого сделать! — Ты несовершеннолетняя, так что я ещё в полном праве командовать тобой. Я твой отец и единственный опекун, не забывай этого, — мужчина осматривал интерьер квартиры, а затем уставился на пару. Дамиано все ещё слегка согнутый от боли. Виктория укачивает Марлену, которая только что покушала. Блондинка не забывает тихо спрашивать у мужа о его состоянии, — Я смотрю вы не теряете времени, и всё-таки за внуком для меня собрались? Похвально. — Не твоё дело, чем мы занимаемся, — сквозь зубы выпалила девушка. — Ну как же, если будет второй внук, то я передам ему наследство. Он будет благодарен. — Тогда мы уедем и из Дании. Куда угодно, чтобы ты не нашёл нас, — встаёт с Марленой на руках и уходит в детскую, закрывая за собой дверь.