Мою первую любовь звали «Ненависть»

***

      Рождество, Новый год — все это уже было позади.       Дамиано, как очень любящий муж, помнил о мечте своей светловолосой пассии, отчего и преподнёс в новогоднюю ночь своей девочке новую бас-гитару. Идеально белого цвета, с длинным, тонким грифом и четырьмя толстыми струнами. Комбоусилитель, чехол, и ещё мелочь для полноценного комплекта.       А Виктория, как заботливая жена, решила преподнести парню сюрприз на небольшую сумму, что была на ее карте — мотоцикл. И это, скорее, была больше ее цель, но она не прочь уступить ее Давиду. К тому же, они муж и жена, и в любое время смогут воспользоваться транспортом.       Марлене, конечно, подарки не нужны были, она совсем малышка и даже не понимает их цель. Но Вики не удержалась и подарила маленькой девочке парочку всяких погремушек и развивающих штучек.       И пришло время приподносить очередной подарок. У Дамиано день рождения уже буквально через пару минут. Виктория трясётся от нетерпения: понравится ли ему ее подарок? Очень надеялась на это.       Давид лежит на постели спиной вверх и что-то листает в своём телефоне. — Дам, — белокурая девушка вошла в спальню в красном атласном халате. Облокотилась на дверной косяк и уставила хищный взгляд на мужа, — С днём рождения, милый. — Спасибо, дорогая. А какой подарок ты мне подготовила? — ухмыльнулся. Виктория медленно подходит к парню, просчитывая каждый шаг. Элегантно и аккуратно. — Сейчас узнаешь, — на коленях подходит к нему. Тот ложиться на спину и отбрасывает телефон.       Сев на парня сверху, юная пассия начала покрывать поцелуями смуглую шею Дамиано, после проводила по каждому алому пятну языком. Обводя контур «метки», размашистыми движениями обволакивала в слюну определенные участки, словно зверь пытался зализать кровоточащую рану.       Ее рука приподнимает подбородок Давида двумя пальцами. Пристальный взгляд холодных глаз говорил все за себя. Сегодня главная она, а не он.       Отрывается от шеи любимого, аккуратными, медленными движениями развязывает халат. Плавно опускает его сначала с плеч, открывая вид на бледно-белые ключицы. Следуя руками по телу вниз спускает с тела атласную ткань полностью, оставаясь в сатиновом белье белого цвета. Каждая строчка изделия идеально подчеркивала аккуратную грудь, а трусики сидели на бёдрах так, словно были сшиты на заказ. Только для этого момента и только для него. — Ты прекрасная, Ви, — и она знает об этом, а он польщен, что такая красота досталась ему. Что в таком обличии ангельскую красоту девушки не видела ни одна душа в этом мире. И больше не увидит, ведь они поклялись быть вместе до конца.       Давид смотрит в глаза Вик, а затем аккуратно и медленно целует ее шею. Оставляет поцелуи на бледной коже, один за другим. Вдыхает аромат ее персиковых духов. На шее и области декольте красуются алые пятна, «метки любви», хотя в обычное время эту часть тела украшает золотое распятье. Девушка решила снять его лишь потому, что сей грех они совершат вдвоём. Без лишних глаз.       Дамиано медленно спускает лямки с ее костлявых плеч, целует каждую ключицу, облизывая и посасывая. Заводит свои руки за хрупкую спину и, коснувшись холодными пальцами горячей спины, усыпанной сотней мелких родинок, развязывает лиф до конца. Сатин падает на ее колени, и она одним движением отбрасывает его в сторону. Перед Давидом аккуратная грудь второго размера с пирсингом в правом соске. Он хочет коснуться ее руками, но Де Анджелис перехватывает их. Завязывает поясом от халата и заводит за черноволосую голову. Опускается к его уху и тихо шепчет: — Сегодня главная я. Наслаждайся, — целует мочку уха и отстраняется от его тела.       Вик спускает с парня шорты. Медленно, сквозь ткань боксеров поглаживает его член. Блондинка взглянула на партнёра снизу вверх, хитро сверкнув глазами. Не разрывая зрительного контакта с парой карих глаз, она неторопливо стянула с парня боксеры и отбросила их куда-то в сторону.       Убрав мешающуюся прядь пшеничных волос за ушко, Де Анджелис приступила к главному. Взяв член в одну руку, она провела язычком по всей длине, задерживаясь на головке. Давид хотел было издать стон, но вовремя закусил нижнюю губу. Ему все же не хотелось будить дочь, что спала в соседней комнате.       Вик игралась с головкой языком, после чего начала двигаться вниз-вверх, иногда заглатывая член полностью, а иногда выпуская его изо рта. В такие моменты она всегда оставляла на головке каплю своей слюны, что ужасно развратно оставалась у неё на подбородке и капала на обнаженную грудь.       Дамиано опускает все ещё завязанные руки вниз и хватает любимую за волосы, начиная задавать собственный ритм ее движениям. Начал безжалостно и грубо трахать ее так, что девушка немного задыхалась. И от недостатка воздуха из голубых глаз текли слёзы. Но Виктория, сдавшись, позволила парню управлять собой, ведь понимала, сколько удовольствия он от этого получает.       В очередной раз заглатывает член полностью и выпускает его изо рта. Убирает руки кареглазого со своих волос и вновь заводит их за его голову.       Вики сняла с онемевших рук парня пояс от халата и кинула его на кровать. — Может попробуем что-то новое? — Вик, с мольбой в глазах, смотрит на мужа. Тот недоумевает, но настороженно кивает. Блондинка встаёт с постели и, присев возле своей прикроватной тумбочки, достаёт оттуда бордовую веревку, — Например, шибари? — явное удивление читалось в глазах Дамиано. И почему это она предложила связать ее, а не он?       Де Анджелис садится на белоснежные простыни и медленно снимает с себя трусики. Позволяет Дамиано наблюдать, как оголяется каждый сантиметр ее белёсой кожи. За эти секунд двадцать, успевшиеся показаться парню мучительной бесконечностью, Виктория остаётся полностью нагой. Блондинка садится на колени и ждёт, пока к ней подойдёт Давид. — Сделай со мной все, что хочешь, прошу тебя, — жалобно, умоляюще произнесла девушка.       Дамиано становится на коленях сзади девушки. Берет из ее рук веревку и сначала колеблется, но, услышав тихое — «пожалуйста» — приступает к делу.       Оставляет поцелуй на усыпанной сотней родинок спине, поднимается к шее. Целует так аккуратно и приятно, что Вик закидывает голову назад от удовольствия. Давид чмокает ее ключицу и возвращается к веревке.       Винного цвета веревка, предназначенная специально для шибари, красовалась в его руках. Парень закидывает ее на шею голубоглазой, скрещивает спереди и оставляет концы там же. Блондинка разворачивается к любимому лицом, продолжая сидеть на коленях.       Концы веревки вновь в руках у Дамиано. Бордовый жгут проходится подмышками, и завязывается на специальный узел на спине. Концы обвивают девичью талию и завязываются на подобный предыдущему узел где-то чуть ниже диафрагмы, спереди. Длины веревки ещё предостаточно, отчего самые разные и головокружительные образы рисует воображение брюнета.       Каждый конец тянется к бёдрам и обвивает каждое чуть ниже ягодицы. И на каждом также остаётся алое сплетение. Оставшуюся веревку Дамиано накидывает на костлявые запястья и, пару раз перевязав концы, затянув покрепче, выпускает бордовый жгут из рук. Смотрит в ее голубые глазки, которые желают большего, а пухлые губки давно расплылись в полу-улыбке, полу-ухмылке.       Из-за того, что руки девушки обездвижены, управление процессом полностью переходит Дамиано. Он дергает Викторию за сплетение на шее и притягивает к себе. Впивается в ее губы, получает в поцелуе томный и глухой стон. Руками гуляет по телу светловолосой, оставляет следы на каждом сантиметре молочной кожи, которая даже успела слегка посинеть от передавливающей вены веревки. — Будь умницей, — разворачивает девушку к себе спиной и прижимает ее шею к постели.       Округлые ягодицы напрямую соприкасаются с пахом, Де Анджелис чувствует возбуждение парня. Он сначала отходит, оставляя девушку в непристойном положении, но, не прошло и минуты, как он вернулся. Надевает защиту. После блондинка слышит щелчок. Тюбик со смазкой. Вот черт.       Но Виктория уже была вне себя от нетерпения, а передавливающая конечности и тело веревка только усиливает ощущения.       Давид резко входит в девушку, отчего блондинка громко вскрикнула себе в руку. Стоит помнить, что за стеной, в соседней комнате спит дочь.       Брюнет двигается в ней резко, рвано, грубо. Трахает ее так, как не позволял себе раньше. Как самую настоящую блядь или шлюху. Трахает ее до искр в глазах и искусанных в кровь губ. От большого размера и чувства наполненности Виктория стонала в подушку и себе в ладони, а васильковые глаза слезились от нехватки воздуха. Кислород девушка буквально хватала в перерывах между очередными толчками и рваными движениями любимого внутри неё. До неприличия пошлые звуки доносились из спальни. Дамиано сжимал, шлёпал нежную, уже красную, кожу на округлых ягодицах. С каждым толчком она выдыхала воздух вместе со слогом, находящимся в его имени. — Умничка, — шепнул брюнет ей на ухо и прикусил мочку уха. Блондинка падает на живот. Её руки все ещё связаны спереди.       Дамиано, все ещё с помощью узлов багровой веревки, переворачивает Вик на спину. Ведет дорожку языком от тазобедренной косточки до самых рёбер, наощупь высчитывая каждую. Играет с пирсингом в соске языком, а Де Анджелис не может терпеть более. Узел внизу живота затянулся куда сильнее, чем красная веревка на ее шее.       Давид хватает ее за поясницу, закидывает худенькие ноги себе на плечи и снова резко входит, только теперь уже в разгоряченное лоно. Виктория прогибается в спине подставляя парню рёбра для поцелуев и нежных касаний. Брюнет целует шею и зону лунного сплетения, которую украшают сегодня алые узлы, а в обычное время золотое распятье.       Насаживает ее на свой каменный стояк, вдалбливает в белоснежную постель. Вик крепко сжимает простынь и громко дышит через рот. Горячий член парня скользит в ней, так, что казалось, достанет до шейки матки. От немного болевых ощущений на глазах выступают слёзы, которые он так нежно вытирает большим пальцем. Резкими движениями выбивает из неё воздух и стон в ладонь. Они кончают практически одновременно. С разницей лишь в пару минут. Обмякшее, онемевшее тело девушки лежит на белых простынях. — С днём рождения, милый, — Виктория расплывается в улыбке, — Чувствую себя последней шлюхой. — Почему же? — возвращая одежду на тело, спросил Давид. — Подарила парню на день рождения своё тело, как будто на большее не хватило фантазии, — Де Анджелис все ещё лежала на постели со связанными руками, — Эй, развяжи меня, — брюнет усмехнулся. — Может не стоит? — усаживает девушку себе на колени и узел за узлом развязывает веревку, — Мне нравится, когда я могу управлять тобой, — целует ее в шею и развязывает последний узел, — Люблю тебя. — И я, — чмокнула в губы. Слезла с колен и ушла.       Дамиано убирает последствия их взрослых игр и вновь ложиться в постель, зависать в социальных сетях. Слышит, как уже второй раз за вечер включается вода в ванной. Вики снова пошла в душ.       Спустя минут двадцать-тридцать Де Анджелис возвращается в спальню. На ней лишь белое махровое полотенце. Скидывает его с себя и открывает шкаф с одеждой. Копается в ящике с нижним бельём. Находит свои любимые трусики с маленьким бантиком и надевает. Накидывает розовую укорочённую футболку с тигрёнком и ложиться в постель, укладывая голову на груди у мужа. — Эх, я думал будет второй заход, — глупо улыбается Дамиано, а в ответ обнимает Вик и прижимает крепче к себе. — Дамиано, у нас есть проблема. — парень чувствовал, как Вики напряглась. — Что случилось? Я внимательно тебя слушаю. — У меня задержка. Если это то, о чем я думаю, то это полный пиздец… — Блять. Вик, это же может быть после родов перестройки в организме. Все будет хорошо, но ты держи меня в курсе, ладно? — целует пшеничную макушку — Хорошо, — Виктория в ответ целует парня в грудь и утыкается носом ему в шею, — Sei il significato della mia vita… — E ti amo, tesoro mio… — их дыхание и сердцебиение сливаются в единый звук, и оба засыпают под образованную колыбель. В объятиях друг друга.

***

      Детский плачь. С добрым утром, молодая семья!       Виктория начинает ворочаться в кровати и толкать Дамиано. Тот недовольно бурчит и укутывается в одеяло лишь сильнее. — Ладно, спи. Считай, что это второй подарок, — блондинка, сквозь легкую и ноющую боль в теле после вчерашних экспериментов, садится на постели и, ещё даже не до конца открыв глаза и ориентируясь наощупь, ногами приземляется в белые, пушистые тапочки. Голова кружится, к горлу подступает тошнота. Ещё чуть-чуть, и… — Дам, иди ты, мне надо срочно… — девушка прикрывает рот ладонью и убегает в ванную комнату.       Падает коленями на мраморную плитку, очищая желудок от вчерашней пищи. Вероятно, на ее коленях появятся синяки и ссадины от столь резкого соприкосновения. Давид в это время успокаивал малышку Марлену. Девочка уже не плакала, отчего в гостиной было отчётливо слышно, насколько плохо Вик. Ещё пару минут и девушка, прополоскав рот водой и умыв лицо, выходит из ванной и облокачивается головой на дверь. Наблюдает, как муж играет с дочерью и та очень мило улыбается. — Ви, у неё второй зубик вылез, — парень улыбнулся и подозвал жену к себе. Де Анджелис подходит к любимым и наблюдает второй зуб дочери. — И правда. Это она тебе подарок сделала, ко дню рождения, — Виктория расплылась в улыбке и прошла в кухню, выискивания лекарства. — Отравилась чём-то? — Я не знаю. Надеюсь, что это отравление, а не… — Ви, ты не беременна, этого не может быть. Сама подумай, какой второй ребёнок. Мне девятнадцать и тебе почти восемнадцать, мы же не глупые в край. — Поэтому у нас уже есть ребёнок? — забрала дочь и села на диванчик, вновь приподнимая топ и начиная кормить. — Тогда я был пьян. А ты не забивай себе голову этим, ладно? — Собирай вещи Марли. Ты же не забыл, что сегодня наша малышка с бабушкой, а мы идём с Томасом в клуб отмечать? — Конечно, — целует жену в щеку и начинает делать им кофе.

***

— Так, бабуль, смотри, в этой сумке, — протянула большой белый шоппер старушке, — подгузники, салфетки, одежда сменная, пижамка, полотенце. В этой, — протянула розовый рюкзак, — смеси, погремушки и плед. Также тут есть жаропонижающее, если будут беспокоить зубки, вот. Так, что ещё… — Вики, дорогая, спокойно. Можете не беспокоиться, в конце концов я тоже воспитывала твою маму, твою тетю. Думаешь, я не справлюсь со внучкой? — Ингрид взяла из рук Дамиано малышку, — Можете спокойно отдыхать. — Спасибо тебе большое, — целует бабушку в щёку. На послелогу целует дочь в лобик и уходят. — Теперь едем расслабляться. Ты давно этого ждёшь, я знаю, — садясь на место водителя, сказал брюнет. — Ты прав. Нам давно пора расслабиться.       Чёрный Мерседес пересекает дороги ночного Копенгагена. Томас уже ждёт их там и не один, а со своим знакомым из школы. Что-ж, сегодня им предстоят еще и новые знакомства. А пока в машине на полную играет композиция The Stooges — «I wanna be your dog». Давид делает громче и они вдвоём начинают петь.

I wanna be your dog

Я хочу быть твоим псом

So messed up I want you here

Так устал, хочу тебя здесь

In my room I want you here

В моей комнате, хочу тебя здесь

Now we’re gonna be face-to-face

Теперь мы будем лицом к лицу

And I’ll lay right down in my favourite place

И я лягу в своём любимом месте

      Хриплый, прокуренный голос Дамиано мешается с низким и мягким голосом Вик. Буквально за одну песню они доезжают до ночного клуба, который давно планировали посетить. — Встречай именинника, «King’s night»! — выпалил кареглазый, как только закрыл дверь за своей любимой. Де Анджелис усмехнулась. Дамиано берет ее подруку и заводит во внутрь. Ее красная кожанка остаётся на вешалке на входе. Теперь неотразимую фигуру блондинки видят все.       На ней колготки в белое сердечко, красное платье на ужасно тоненьких лямках. Если вдруг Давиду будет невтерпёж снять его с блондинки, то лямки вмиг будут порваны. Алая ткань подчеркивала каждый сантиметр тонкой талии, округлых бёдер и груди. На ступнях красуются полюбившиеся туфли от Versace в цвет платья.       Волосы образовали легкие волны и передние пряди аккуратно убраны крабиком сзади. Уже привычные смоки-айс обволакивают лазурную радужку, а губки ярко-красные. Любимая помада с привкусом вина. Дамиано, как только касается ее губ, пьянеет сильнее, чем от самого дорогого кубинского рома.       Брюнет решил одеться подобно своей любимой. Красные брюки из вельвета, белая рубаха с длинным рукавом. На ней всегда были расстегнуты верхние пуговицы и был накинут пиджак, из материала, подобного брюкам. На ногах чёрные ботинки Dr.Martins с желтой строчкой. Тёмные как ночь волосы уложены с помощью геля-заморозки. Они пришли развлекаться. — Дамиано, с днём рождения! — кинулся обниматься шатен. Томас широко улыбнулся и вновь озарил ребят своими брекетами. — Томми, новые резиночки! — радостно сказала Вик и рассмотрела улыбку парня, — Красные просто вау! — все приземлились на диванчик. — Ребят, это мой друг из школы, Итан Торкио. Итан, это Виктория и Дамиано, они муж и жена, и у них есть дочка Марлена. — Очень приятно, я Итан. — И нам, — Давид пожал протянутую руку.       У парня были длинные волосы, убранные в высокий хвост. На лице были небольшие родинки, а когда он улыбался, его клыки были чуть-чуть видны. Это выглядело мило. Но сам по себе он был застенчивым. — Давайте выпьем, за мои девятнадцать! — Дамиано поднял стакан с виски вверх. У Томаса, Итана и Вик были обыкновенные безалкогольные коктейли. Как минимум потому, что совершеннолетний здесь был только сам зачинщик вечеринки. Вик кормящая мать, а с Томаса потом дома спросят. — Давайте танцевать! — подскачила девушка.       Взяла за руку друга и повела на танцпол. Она танцевала, и извивалась как змея, каждым движением приковывая к себе взгляд не только одновременно ревнующего, и одновременно восхищающегося Дамиано, но и остальных парней в клубе.       Строгий взгляд брюнета направлен только на неё. Он наблюдает, чтобы с ней ничего не случилось. Случая в такси летом ему вполне хватило. — Ты ревнуешь? — спрашивает Торкио. У парня хорошо поставлена речь и голос, он рассуждает на хорошие темы. Он достаточно приятный собеседник. — Нет, зачем? Я знаю, что она бесконечно любит меня, она знает, что я люблю ее. Наблюдаю, чтобы с ней ничего не случилось. Ублюдков хватает, — стряхивает пепел с сигареты в пепельницу. — Ты ведь можешь забрать ее с танцпола. — Я не хочу. Ей давно надо отдохнуть. Она все время беспокоится за дочь и все время на ногах, рядом с ней. Пусть сейчас она спокойно расслабится. Я все равно всегда рядом. — Ты действительно хороший супруг… — Итан также устраивает в зубах никотиновую палочку и закуривает, — Прости за вопрос, а дочь была случайностью? — Первая брачная ночь. Я был пьяный в говнище. А она боялась меня, но поддалась. Почему-то. — Дам, Эдгар, там так весело, пойдём с нами! — кричала сквозь музыку Вики. — Я Итан. — Прости пожалуйста… Пойдёмте, Итан, Дамиано, ну же, — умоляла девушка. — Мы подойдём позже, — кинул Торкио и вновь выдохнул дым. — Может теперь тебя Эдгар звать? Очень милое прозвище. К примеру Томас уже Томми, а меня он называет Си Дам. — Как хотите, — улыбнулся длинноволосый.

***

      Веселье в самом разгаре. Вики приземляется на диванчик. — Дам, мне так плохо, — утыкается ему в плечо, — Я в туалет… — Тебя провести? — Думаю, я справлюсь.       Каблуки стучат о плитку клубного пола. Девушка ускоряет шаг, так как чувствует, что совсем скоро все напитки вылезут наружу. Она вновь приземляется перед сортиром и очищает желудок. Пиздец какой-то…       Она вроде бы и отдыхает, но в то же время ей сейчас хуже, чем когда либо. Полоскает рот и вновь красит губы винной помадой.       Бросает ее в сумочку и выходит из туалета. Чья-то рука ложится ей на талию и плавно спускается на ягодицу. Виктория, подразумевая, что это Давид, хватает его за руку. — Дам, давай не сейчас, я… — оборачивается. Это не муж. Незнакомец резко приставляет к губам девушки руку, чтобы жертва не кричала. Второй впивается в шею и прижимает к холодной стене, припечатывая затылком к поверхности. Вики болезненно мычит. Насильник приподнимает край платья и сжимает бедро, подбираясь всё ближе к нижнему белью. Де Анджелис сжимает ноги закрывая весь вид. Сильные руки прижали её к стене так, что девушка не могла и двинуться. Начал жадно кусать её шею, до которой позволено касаться лишь устам Дамиано. Только он имеет право трогать её, целовать, кусать и удовлетворять. Виктория пытается вырваться, но всё тщетно, поэтому кричит для своего спасения. — Заткнись, если хочешь жить. А ещё лучше разденься сама и не заставляй меня тратить на это время, — мужчина подставил к её шее раскладной ножик с блестящим лезвием. Блондинка начала плакать. Только не это. Не снова. Рукой копошится в сумочке и ищет перцовый баллончик, которые после того случая не вытаскивала из сумки. Хватает его и, пригнувшись, распыляет прямо в глаза насильнику. Тот шипит от едкого дыма и убирает свои руки от Виктории, — Сучка, — Де Анджелис уже бежит на той максимальной скорости, на которой ей позволяет ее обувь. Бежит и плачет, постоянно оглядывается. — Вик, что с тобой?! — подскакивает с дивана Давид и крепко обнимает девушку. — Поехали домой, пожалуйста… Прошу тебя, скорее, — оглядывается вновь.       Дамиано кидает на стол семьсот евро за то бессчетное количество алкоголя и коктейлей, которые выпила сегодня компания. Итан и Томас вызвали такси сразу на два адреса, а Давид увёл жену к машине.       Попрощался с парнями и сел в автомобиль. Аккуратно кладёт ладонь на колено девушки. Вики крепко сжимает его пальцы своей ладошкой. Всхлипывает, но молчит. И брюнет не спрашивает. Не хочет давить. Ждёт, пока расскажет сама. — Снова… — уставила свои заплаканные васильковые глаза на Давида. Он понял ее только через одно слово. — Cazzo! — громко ругается Давид и продолжает вести машину. — Положил руку мне на талию, затем плавно спустил на ягодицу. Я думала это ты, перехватила руку, чтобы сказать, что сейчас мне плохо и я не хочу, но увидела какого-то парня, незнакомца. Зажал мне рот, чтобы не кричала, за шею приставил к стене, да так, что я ударилась головой А ещё ножом угрожал, если я не заткнусь, — голос дрожал. Её горло раздирал ноющий комок из слез и страха, — Я распылила ему перцовку в глаза и убежала к тебе, — вытерла слёзы с глаз, сильнее размазывая тушь по щекам, — Остановись у аптеки, пожалуйста, — спустя семь минут молчания выдала Де Анджелис. — Зачем, Ви? — Я куплю жаропонижающее для Марли, успокоительные, которые прописывал врач и снотворное. Теперь мне будет сложно уснуть. Я представляю этот вкус ежедневных панических атак… — Я буду рядом, милая, не стоит пичкать себя таблетками, — противится, но все равно останавливается у небольшого ларька с зелёным крестом. Блондинка выходит из машины и заходит во внутрь. В помещение с ярким белым светом и сотнями лекарств в витринах. — Здравствуйте, можно мне пожалуйста жаропонижающее средство для детей до года, успокоительные и снотворное, — странный, однако, набор для семнадцатилетней девушки с заплаканными глазами. — С Вас шестьсот шестьдесят евро, — Вик копается в сумочке и находит кошелёк. Вынимает оттуда тысячную купюру и в поле ее зрения попадается полка с контрацепцией и тестами на беременность. — И ещё два теста на беременность, пожалуйста, самых дорогих, — фармацевт вынула из витрины две самых дорогих коробочки, стоимость каждой была по четыреста евро. — Тогда с Вас одна тысяча четыреста шестьдесят евро, наличные, карта? — Наличные, — вручает две купюры: одну номиналом тысяча, а вторую пятьсот. Девушка за ресепшеном отдаёт в прозрачном пакетике все покупки. Вики тут же прячет тесты в сумочку вместе с кошельком и удаляется в машину, даже не забрав сдачу, — Давай скорее домой…       Он понимает, насколько ей сейчас тяжело. А она держится. И Давид хочет выполнить ее просьбу как можно скорее.       Педаль газа в пол, и на превышенной скорости едут домой. Десять минут — они в своей квартире. — Готовься ко сну, милый, я в душ, — сразу же уходит в ванную, даже не сняв туфли.       Дверь закрывается и она скатывается по ней спиной. Скидывает с себя одежду и становится под струи горячей воды. Капли были настолько горячими, что стекло на зеркале запотело через минуты две, но Виктории было плевать на температуру.       Моральная боль сильнее. И она вымывает каждый сантиметр своей белёсой кожи, трёт губкой для тела до сильнейших покраснений, чтобы смыть с себя следы чужих рук.       Моет голову с шампунем два раза. Ядреный запах персика и черешни стоял в ванной.       Она кидает платье в корзину для грязного белья, подумывая над тем, чтобы сжечь его в принципе. Взгляд падает на сумочку, которую она поставила на полочку, как только вошла.       Коробочка с тестом у неё в руке. Проделывает ловкие махинации с ней, ведь, как говорится, не впервой, и ждёт десять минут. Они тянутся вечность. Это одновременно хорошо, и одновременно плохо.       Переворачивает и смотрит на результат…

Беременна, 3 недели

— Cazzo… — вылетает из ванны в одном лишь полотенце. Дамиано подготовил ей ее любимую спальную одежду и ждал, пока она придёт. На постели лежала пижама из велюра. Штаны и кофточка. Когда Вики чувствовала себя ужасно, надевала именно ее, — Дам, произошёл пиздец куда хуже, чем в клубе, — голубые глаза заслезились сильнее. — Что может быть хуже, Ви? — Это… — показывает парню положительный тест. Он замирает.