Мою первую любовь звали «Ненависть»

***

— Вот черт! — Дамиано ныряет лицом в ладони и слышит всхлип. Виктория переодевается и ложится на постель с громким выдохом. По щеке скатывается слеза. — Я сделаю аборт. Я не смогу вытянуть ещё одну беременность. Почему тебя ничему жизнь не учит? Раз не смог презерватив натянуть, то хотя бы вытащи вовремя! Идиот! Я ненавижу тебя, Давид! — билась в истерике блондинка. Дамиано крепко прижимает ее к себе и гладит по голове. А она бьет кулачками ему в грудь, — Отпусти меня! Отпусти немедленно! — громко кричала и плакала девушка. Но тот лишь прижимал её сильнее. Накрывала паническая атака и Виктория жадно хватала воздух. — Виктория, хватит! Успокойся! — встряхнул Вик за плечи, — Я не заставляю тебя рожать, но послушай. Сейчас правда не время, но пожалуйста, успокойся, и давай мы взвесим все плюсы и минусы этого решения. Завтра. Сейчас тебе надо успокоиться и лечь спать. — Таблетки… Принеси мне таблетки и воды, я усну, — Вики поднимает голубые глазки и смотрит в лицо парню. Тот целует ее в нос и укладывает в постель. Сам берет из пакетика таблетку успокоительного, снотворного и приносит с кухни стакан воды. Протягивает жене, и та поочерёдно запивает каждый кружок, — С-спокойной ночи… — Де Анджелис прижимается к парню всем телом и он устраивает ее в своих объятиях. — Люблю тебя.

***

      Впервые за последние месяцы пара просыпается не от детского плача или будильника. А просто потому, что уже выспались.       Виктория потягивается на кровати и, присев, наблюдает за спящим Дамиано. Пока он не проснулся, терять время зря не стоит. Де Анджелис взяла в руки свой ноутбук и, открыв его, вбивает в браузере весьма печальную строку. Ищет клинику, которая готова сделать аборт. И вообще читает информацию о том, какие виды абортов есть, безопасно ли это, больно ли, а риски какие… Сотня вопросов, и на каждый стоило бы найти ответ. — Доброе утро, Вики, — брюнет обнимает девушку за талию и кладёт голову ей на грудь. Заглядывает в монитор, — И как результаты? — Мне подойдёт медикаментозный аборт. Срок маленький. К тому же, это не сильно рискованно. Одна из клиник готова сделать за тридцать тысяч, с гарантиями, что мое здоровье будет в порядке, и что за мной будет контроль со стороны медсестёр. Мы записываемся? — Ты точно готова к этому? — в ответ тишина, а после легкий кивок и мольба в глазах. Просит больше не задавать такой вопрос, пока она не передумала. — Сделаешь завтрак? — невинно улыбается Вики. — Я могу сделать кое-что другое, но удовольствие получим оба, — Дамиано шепчет на ухо эту фразу, а по коже бегут мурашки. Внизу живота немного тянет.       Виктория закатывает глаза и прикусывает губу, но не выдаёт ни слова. Издавна всем известно, что молчание — знак согласия. И, следовательно, Давид воспринимает молчание и закатанные глаза как несомненное «да».       Убирает ноутбук с ее коленей и нежно целует в губы. Ловкие пальцы уже забираются в пижамные брюки и сжимают ягодицы, слегка приподнимая их. Вик обхватывает ногами талию брюнета и прижимает ближе к себе.       Дамиано, не отрываясь от пухлых губ с привкусом вина, избавляет девушку от нижнего элемента одежды и проводит пальцами по промежности сквозь чёрные трусики, чем вызывает тихий стон у своей возлюбленной.       Виктория потянулась пальчиками к шортам Дамиано, но он перехватывает ее руки за кисти. — Не заставляй меня связывать тебя вновь, — фраза — как удар током. Де Анджелис извивается под парнем, а когда брюнет стягивает с нее нижнее белье и припадает к половым губам, разум и вовсе отключается.       Расположившись удобнее на белых простынях, Виктория осторожно разводит ноги чуть шире, позволяя Давиду делать все, что он хочет.       И, своим ловким языком, Дамиано проходит сквозь половые губы, большим пальцем лаская клитор. Де Анджелис стонет ещё громче и заливается краской, а брюнет лишь ухмыляется. Смотреть на смущенную Викторию, даже после того, что она вытворяла с ним вчера ночью — сплошное блаженство. На неё, в принципе, смотреть — одно удовольствие, но в особенности снизу: торчащие ребра, вздымающаяся грудь, залитые алой краской щеки и растрёпанные волосы.       Когда Давид ускоряется, ее ноги сводит судорогой. Свободной рукой она лишь сильнее прижимает Дамиано к себе, а после прогибается в спине вместе с протяжным стоном.       Вик хотела было вставать, но Дамиано совсем не закончил. Он ведь только вошёл в кураж.       Давид снимает с себя шорты вместе с боксерами и резко входит в девушку. Она вновь громко стонет и хватается ноготками за мускулистые плечи. Дамиано грубо насаживает ее на свой член и двигается в непонятном ритме: то медленно, входя и выходя, то резко, рвано и быстро, трахая как шлюху. Также неожиданно выходит и кончает прямо ей на бёдра.       Виктория собирает пальцами сперму и облизывает каждый, поочерёдно. До звёздочек в глазах сексуально и развратно. — Получше любого завтрака, согласись? — ухмыляется Дамиано. — Соглашусь. Я в душ, — накидывает атласный халатик и выходит из комнаты. — Даже не позовёшь с собой? — кричит ей вслед. — А еще что? — кидает напоследок и закрывается в ванной комнате — Много чего, Вики, но все мои идеи ты можешь глянуть на одном интересном сайте, — благо этих слов блондинка не услышала.

***

— Как вкусно пахнет, — закручивая волосы в полотенце, сказала Вик. — Тосты с яйцом и овощами специально для синьоры Виктории Де Анджелис-Давид, — оставляет тарелку на прозрачном столе. — Эх, шеф Дамиано, они подгорели. — Ну уж простите, жарить тосты для синьоры у меня выходит хуже, чем синьору в постели. — Дурак, — усмехается блондинка, ударяет парня по плечу и садится за стол. Они молча уплетают слегка горелый завтрак, — Нам ведь еще Марлену забрать у бабушки. Так что давай быстрее доедай. — Может оставим ее у бабушки ещё на пару дней? — Да щас. Я уже соскучилась за этой крохой. Так что давай меньше языком работай, и иди собирайся. — Тебе не понравилось как работает мой язык? — ухмыляется. — Дам, что за пошлые шуточки с утра пораньше? — Но ты не ответила на вопрос. — Глупый, — усмехается, — Конечно понравилось, — Де Анджелис встала из-за стола, села на колени парню и начала нежно целовать мужа за ухом, «случайно» задевая рукой вновь возбужденный член, — Очень понравилось, — хрипло шепчет. — Второй заход? — оттягивает пшеничные волосы и начинает осыпать поцелуями бледную шею. — А вот с этим ты не угадал. Я одеваться, а ты, по всей видимости, в туалет дрочить, — улыбается и убегает в спальню. — Сучка, — но такая любимая, правда ведь?

***

      Дамиано и Виктория, держа под руку друг друга, не спеша идут по зимним переулкам Копенгагена. Снег тихо падает на итак заснеженные тротуары. — Я замёрзла, — Вик посмотрела на парня. Ее нос действительно был красным, а руки, даже в перчатках, ледяными. Дамиано целует жену в нос и растирает ее руки, не забывая дышать горячим воздухом на ладони с молочной кожей, — Спасибо. — Пойдём, чуть-чуть осталось, — Давид берет Вики за руку и начинает бежать. Блондинка такого поворота событий не ожидала, но быстро сориентировалась.       Громко и звонко смеясь, Виктория буквально затаскивает заснеженного мужа во двор. Они подходят к двери и стучат по поверхности. Ингрид, с улыбкой на лице и внучкой на руках, открывает дверь. — Моя милая, иди к маме, — Де Анджелис протянула руки, чтобы взять дочь, но бабушка указала ей на вешалку. Пара избавилась от верхней одежды, обуви и прошла в гостиную. Виктория взяла дочь на руки и девочка, как только поняла, что на руках у мамы, уложила голову ей на плечо, — Не капризничала? — Нет, чувствовала себя хорошо. Послушную девочку вы мне подарили. Ты, Вики, такой не была, — Давид улыбнулся и толкнул жену в плечо, как бы подкалывая, — Так, мойте руки и садитесь кушать!       Старушка вновь взяла внучку на руки, пока родители мыли руки в ванной. — Скажем бабушке? — Как хочешь. Я думаю, что лучше вообще не стоит. Ещё заставит тебя оставить ребёнка.

***

      На столе стояли тарелки с пастой, семья сидела за столом, а малышка Марлена лежала на детском коврике и игралась с погремушками. Виктория каждые пять минут поворачивала голову и наблюдала за дочкой. Вилки стучали о фарфор. — Бабуль, нам надо тебе сказать кое-что, — блондинка кинула взгляд на мужа. Дамиано взял ее за руку под столом, нежно поглаживая большим пальцем ладонь. — Слушаю внимательно, — Ингрид улыбнулась. — Я беременна… Снова, — Вик опустила глаза в тарелку, чтобы никто не увидел собирающихся в уголках глаз слёзы. — Вики, мне кажется, что восемнадцать лет — это слишком рано для двоих детей… — старушка погладила внучку по голове. — Что? — Срок небольшой? Может сделать аборт? — Да, всего три недели… Мы искали клинику, я читала про аборты и нашла информацию о медикаментозном аборте. Это, как по мне, самый подходящий и безопасный способ. — Вики, у меня знакомая работает в клинике, так что найдём хорошего специалиста, — бабушка поддержала ее. Это главное. Самое главное. — Спасибо большое за поддержку, бабуль, — обнимает старушку, — Я тебя так люблю… — И я тебя, моя девочка.

***

      Вечерняя прогулка по Копенгагену с малышкой не могла пройти без посещения главной площади города Конгенс-Нюторв и любимой кофейни.       В ней Дамиано, как обычно, берет крепкий чёрный кофе, который, к сожалению, вообще не сравнится с итальянским. А Виктория — малиновый чай с ложечкой сахара. И, обязательно, парочку вкусных булочек.       Ходить по украшенному центру города — приятное удовольствие. Но все хорошое заканчивается быстро. Вернее, тогда, когда приходит время кормить и купать дочь.

***

— Дам, раздень Марлену, я сейчас, — Виктория, как только вошла в квартиру, успела лишь скинуть с себя ботинки и пальто. Токсикоз умеет схватывать в самые неподходящие моменты.       Де Анджелис опускается на колени и очищает желудок. Так проходит минут шесть-семь. Дамиано заходит в ванную и помогает блондинке встать.       Вик умывается и крепко обнимает мужа. Громко выдыхает и сильнее хватает парня за плечо, впиваясь в него короткими ноготками. Создавалось ощущение, что сейчас она упадёт в обморок. — Сейчас я переоденусь, подогрей пока что воду для смеси, ладно? — выключая свет в ванной комнате, говорит Виктория. Дамиано уходит на кухню, а девушка в спальню.       Через пару минут Де Анджелис возвращается в гостиную в одной длинной футболке. Давид игрался с дочерью, а малышка во всю улыбалась и кряхтела. Виктория присоединяется к ним, присев рядом на диван.       Блондинка держала девочку на руках, а парень то закрывал лицо руками, то открывал ладони. Такая простая игра, но работает со всеми малышами. И Марлена в их числе. Маленькая брюнетка кряхтит и улыбается.       Вик оставляет мужа и дочь играть на тёплом детском коврике на полу гостиной, а сама идёт готовить смесь. Слышит, как малышка выдаёт радостные звуки, как только построенная башня из мягких кубиков рушится.       Возвращается уже с бутылочкой смеси и берет девочку на руки. — Иди к маме, бандитка, — укладывает младшую Давид на диванчик и начинает ее кормить из бутылочки. — Почему же бандитка? Я протестую! — смеялся Дамиано, заваривая чай. — Потому что у неё родители, если ты забыл, дети итальянских мафиози. — Приятно, что вы помните об этом, — неужели снова? — Видимо у тебя такая фишка, появляться тогда, когда я кормлю дочь? — спрашивает Виктория, как только замечает отца на пороге гостиной. — Зачем Вы пришли? В прошлый раз мы дали Вам понять, что ни я, ни Виктория, не хотим видеть Вас в нашем доме, — подал голос Давид с кухни. — Да я не за этим пришёл, — даже не разуваясь прошёл в гостиную и присел за прозрачный стол, — Вик, надеюсь в этот раз внука сделали? — Что? — удивленно взглянула на отца через плечо. — Не переживай, я знаю, что ты снова беременна. И у меня новое предложение: Марлену оставляете себе, а мне рожаете внука. Идёт? — Пап, ты меня извини, но ты реально конченная тварь. Я тебе не конвейер по производству детей. Марлена родилась потому, что вы давили на меня и заставили оставить ребёнка. А если копнуть глубже, то заставили сказать «да» и споили Дамиано. Давай будем честны, на свадьбе, алкоголь стоял у нас на столе только для того, чтобы Дамиано напился. И он напился, и уже ночью я забеременела. А, мы же все тут взрослые люди, да, пап? Скажу языком «взрослых» людей: мы потрахались. Так ведь говорят, да? — Виктория, что за спектакль ты устроила? — Что за спектакль устроил ты? Ты ведь злишься только потому, что мы, актеры, не следуем твоему сценарию жизни идеального мафиози! «У меня не родились сыновья, родились дочери, значит выдам-ка я старшую дочь за сына убийцы жены и буду требовать от неё внука!» Так ведь, папочка? Хватит! Уходи! Завтра я записываюсь на аборт. Второго ребёнка у нас не будет, — Де Анджелис младшая ждала, пока отец покинет квартиру, — И не смей проделывать те же планы с Никой. Иначе я заберу ее сюда и мы будем жить с бабушкой, ясно? — Алессандро покинул квартиру молча. Не выдал ни фразы. Это даже к лучшему, — Дам, закрой дверь, пожалуйста, — тихо попросила Виктория.       Отец испортил всё настроение, которое было и не очень то хорошее. Марлена наконец доела свою смесь и Вик ушла в комнату, положив дочь в кроватку. Она дала ей соску и начала поглаживать маленькую головку, чтобы девочка поскорей уснула.       Де Анджелис устала от постоянных приездов отца и морального давления с его стороны. Она просто хочет жить спокойной со своей семьёй. Ухаживать и растить дочь в заботе и любви, а не в бесконечных срывах на Дамиано и панических атаках. Слёзы вновь текут по щекам, но девушка старательно вытирает их.       Давид немного прибрался на кухне и пришёл к своим любимым девочкам. Увидев, что жена плачет, он тут же подошёл и обнял её. — Вики, что случилось? — нежно прошептал он. — Я… я не знаю. Мне очень плохо. Я банально устала, — также шёпотом отвечает та. — Виктория, тише, тише. Иди в душ и успокойся. Я спою Марлене колыбельную и прослежу, чтобы она уснула. Не беспокойся ни о чём, я же всегда рядом, — блондинка поворачивает пшеничную макушку и смотрит прямо в карие глаза. Аккуратно целует мужа в губы и вновь прижимается всем телом. — Спасибо тебе, — Виктория берет одну чистую футболку Дамиано и направляется в душ.       Включает напор воды посильнее так, чтобы молочная кожа покраснела от удара горячих капель. До боли натирает бёдра, спину, живот. В комнате стоит сильный запах персика, который уже въелся в блондинку.       Размышляя о своей жизни в одиночестве, Виктория вновь начинает плакать. Сильнее, с большей силой. Громкие струи воды перекрывают девичьий плач и всхлипы. Руки трясутся, а разум плывёт, либо от жуткого персикового аромата, либо от накрывающей панической атаки. Сердце билось так, словно сейчас выпрыгнет из груди. Как только воздух заново стал наполнять ее лёгкие, она больше не могла сдерживать себя. Все внутри разрывало ее на части, голова раскалывалась, а сердце больно сжималось. Виктория не выдерживает. Желание выйти в окно в спальне, порезать вены прямо в этой ванне, наглотаться таблеток на кухне, где ещё полчаса назад кормила дочь, усилилось. Единственная причина, которая удерживала её в этом мире — Дамиано и Марлена, а также Вероника.       Она не хотела, чтобы Давид воспитывал дочь один, как это делал её отец. Не хотела, чтобы Марлена не узнала, что такое материнская любовь, как это было с ней. Не хотела, чтобы Ника снова потеряла близкого человека и осталась наедине с ужасным отцом. Вик сидела в ванной двадцать, тридцать, сорок минут, пока не услышала стуки в дверь и крики Дамиано. — Вики с тобой все хорошо? Тебя уже долго нет! — послышался голос за дверью. Она выключила воду. — Да, всё в порядке, скоро выйду, — и в правду. Виктория вытерла мокрое тело и накинула футболку. Босиком она зашла в спальню. Марлена уже давно спала, а Дамиано сидел на кровати с приглушённым светом и читал какую-то книгу. Блондинка забралась под одеяло и выключила свет. — Эй! Я читал вообще-то! — Прошу прощения, синьор Давид, но время уже позднее. Пора спать, — пара говорила шёпотом, чтобы не разбудить дочку. Даже несмотря на то, что дочь спит в соседней комнате.       Дамиано усмехнулся и притянул Викторию поближе. Его рука опустилась на ягодицы, которые были оголенными. Далее ловкие пальцы скользнули назад и коснулись клитора. Девушка шумно выдохнула. — Надо же, а синьора Де Анджелис-Давид любительница спать без трусиков, — Дамиано прошептал ей это на ухо и усмехнулся. — Закрой рот и убери руку. — Но сама потекла как сучка лишь от моего прикосновения, — продолжал смеяться и поглаживать половые губы он. — Хочешь поспать на полу? — прошипела Де Анджелис — Молчу, молчу, — Давид убрал руку и приобнял жену. Девушка отвернулась на другой бок, вытирая слёзы, которые потекли с новой силой. — Прости. Спокойной ночи, — прошептала Вики.       В ответ Дамиано не ответил ничего, только обнял ее со спины и чмокнул в пшеничную макушку.