Реальная человеческая фасоль

Who's that man? Who is he? Who is he? Who is he? He is called the Devil, the Devilman He's Devilman

      Как уснул, так и проснулся — под нудное бормотание голосов. Звуки, исторгаемые радиоприемником, сопроводили его на пути в скромную душевую кабину, из которой вскоре дым повалил сахарноватовым облаком. Майкл Фитцджеральд — именно так визитер представился при бронировании номера — никогда не позволял себе роскоши долгих водных процедур. Дважды кипятком, единожды ледяной...       Вот теперь-то он готов к своему утреннему кофе. От чопорных тетушек никогда сахару не дождешься, поэтому несколько бумажных трубочек с чудодейственным порошочком было стащено им загодя из буфета. Уж больно душно тридцать центов за каждый отбашлять.       Аккуратно перемешав шпажкой напиток, Майк пригубил свой латте перед широко распахнутым окном. Не сказать, что на пластмассовом стульчике удобно сидится, но он все равно умудрился откинуться на нем чуть назад, чтобы поставить босые ноги прямиком на подоконник, соседям на радость. Вид с его перспективы тоже не ахти, зато под аляповатый джазовый мотивчик да с закрытыми глазами более-менее вырисовывается пляж на Фиджи. А островитяночки-то как выгарцовывают, у-ля-ля...       Солнце сегодня не настолько жаркое, что бы смаковать клубничное настроение. Как жаль, что и свободная от роялти калька музыки Бернарда Геррманна не способствует полному растворению в подлинной красоте жизни. А ведь, что ни говори, летняя погода в Шермере никогда не подводит.       Фитци-бой покинул мотель во второй половине дня, таки дождавшись бесплатной пиццы. Сразу с ней и вышел... с одним единственным кусочком наспех разогретого винегрета из полуфабрикатов на грани истечения срока годности. Шутки ради он хотел зарулить в местную церквушку освятить сию богомерзкую мацу с кетчупом и рублеными сосисонами, да раздумал по той простой причине, что в лишний раз в драку влезать западло. Навестить Фрэда за дверьми святошного склепа ему и с кулаками не дадут.       А вокруг ни мальчуганов на скейтах, ни девчонок на великах. Ни скакалок, ни мелков, ни йо-йо. Только четки, только прогулки под чутким и безжалостным наблюдением старших. Изредка встречались кадеты, да и те поощряемые малодушными надзирателями задиры.       — Брысь!       Один подзатыльник, второй... Так скоро и непринужденно Майк окунул юных бруталистов в реальность, где сыскивают одобрение за каждый свой пшик лишь трусливые приспособленцы. Ему побоку были угрозы убежавших прочь; присев на колени перед одутловатым плаксой со светлыми кудрями, он хорошенько рассмотрел безнадежно истоптанные ромашки.       — Прости, приятель, букету хана. Вставай-ка.       С рукой помощи малыш поднялся почти самостоятельно и сам отряхнулся от дорожной пыли. Вскинув голову к незнакомцу, он все еще боролся с тем, что бы не разрыдаться окончательно, как будто по дрессировке.       — Что? Невеста твоя переживет, топай да--       — Это для мамы...       Попытки разговорить мальчонку ничем не увенчались. Видно, шрамы на предплечьях его сильно смутили. Не бандит ли перед ним, часом?       Что ж, раз плакса-вакса так и не признался, где живет, а подкрепление бутузов в лакированных сапожках не заставило бы себя ждать, "бандиту" пришлось его "похитить". Обратно в парк, где эти самые ромашки и были собраны изначально. Вдвоем дело заладилось необычайно скоро и весело. Более того, чужой дяденька научил его тому, что должен сделать любой отец — в "солдатики" играть. Лучше уж с мертвыми цветками баловаться, чем заставлять человеческих молокососов друг другу головешки откручивать.       Наконец-то хоть один ребенок от души рассмеялся. Звонко так, беззаботно и без страха, что предки из далекого прошлого осудят за неподобающее поведение... для шестилетнего карапуза. Преступная праздность, бесспорно.       Только когда новый букет, что лучше растоптанного стократ, был собран, Майк попытался выследить жандарма, чтобы возложить поиск нерадивых родителей в более ответственные руки. Его не заботило, какие плохие мысли о нем могли подумать... Лишь боялся привязаться к новому другу, появившемуся в его жизни впервые за столь долгие годы, пожертвованные зря.       Ах, вот и родители. И жандарм заодно.       — Монтгомери-младший! Как это понимать?!       Грузный мужчина в офицерской форме едва ли без утяжек держится, чтобы не потерять мнимые очертания былых гор мышц, ныне обогащенных обильной жировой слойкой. От уха до уха у него красуются забавные багровые рубцы, затягивающие рваные в образе улыбки щеки. Острые кусочки плоти подобны кровоточащим крокодильим зубам.       — Сэр-офицер, он ведь потерялся, только и всего.       — С Вами еще разберемся, мистер... Что это за веник?       Отобрав у сынишки подарок и по привычке рассмотрев на предмет чего-то запретного, "крокодил" с отвращением впихнул растрепанную связку полевых цветочков безвкусно разодетой дамочке в кошачьих шейдах чуть ли не в декольте, а та завизжала пронзительным писком при виде божьих коровок и поспешила отбросить от себя незаслуженное подношение.       Грубиян-качок, неисправимая инсектофобка с паршивым вкусом... Все сложилось как дважды-два.       — ...Вот уж не ожидал встретить вас, ребята, в таком видке.       Сощурив зенки с холодным блеском подозрения, Монтгомери-старший приготовился изъять тазер из кобуры, как эдакий... хм. Сравнить его с Иствудом было бы оскорбительно по отношению к великому актеру старой школы. Уоллак и Ван Клиф тоже не подойдут, хотя пончиковый уничтожитель тот еще Il Brutto да Il Cattivo.       Как его не назови, своих близких он и молча держать в напряжении умеет. Молодящаяся беженка из семидесятых аж нарощенными коготками впилась в плечи ребятенка, чтобы тот не дай боже не посмел возопить не по делу.       — Ладно тебе пыжиться, Монти. Как дела?       "Фитцджеральд" протянул руку старому знакомому, дав тому веский повод вытащить наконец свою любимую игрушку на похвастаться. К сожалению, впечатлить этим пришельца не удалось.       — Поглядите-ка... Ссыкло Грэг наконец-то возмужал.       Отказавшись от парирования, уже скучающий самозванец предоставил школьному забияке достаточно времени для проявления коронной подлости: взял за самую шкирку белоснежной водолазки с толстым воротником и приставил под дых дуло агрегата. Кажется, кое-кто аж несколько нормативов нарушил, но шатен оставался спокоен даже когда в его лицо разгоготался здоровенный лоб, необученный контролировать слюноотделение.       — Ху-ху... Кого это вдруг занесло в нашу деревеньку? Задохлика, решившего поностальгировать?       — Не знал, что у тебя пропуск на въезд брать надо.       Одним взмахом мистер Гейтор вдарил жестким пластиком по подбородку. И хотя Грэгори отступил на шаг назад, упасть его заставить не смогли. Больновато, впрочем, достался ему этот дружеский розыгрыш.       — Остришь, остришь... Постыдился бы. Если не ради памяти брата, то...       — Дорогой, ребенок слы--       Монти лишь отмахнуться от нее хотел, а по привычке отвесил смачную оплеуху. И никто вокруг не поднял шума, даже сама Сюзи не посмела возмутиться. Когда очки с нее слетели, младший из братьев Афтон в гневно-шокированном исступлении вгляделся в тени под глазами, любезно предоставленные тем же муженьком, чья нездоровая тяга к дешевому пиву была печально известна еще задолго до инцидента в восемьдесят седьмом году.       От совести мужчина откупился буквально, вверив щедро двадцатку баксов в ее распоряжение и отпустив "кинчик глянуть какой-нить детский со шкетом". С Грэгори же он планировал пойти закутить, как ни в чем не бывало, но за пределами парка был с сокрушительным разгромом повержен, обездвижен и обесчещен...       Что касается последнего, все произошло совсем не так пошло, как некоторые могли бы подумать. Совсем нет, наоборот-таки. Раздумав расковырять шрамы на лице негодяя путем насильственного раскрытия поганой пасти обеими могучими руками сразу, Афтон впихнул ему по самую глотку шокер и долго держал прижатым затылком к проезжей части, одним взглядом лаконично грозя нажать на чертову кнопку. Лишь добившись жалких крокодильих слез и панического мычания вместо внятного "пощади!", он оставил пьянчугу в покое и, сунув руки в карманы, ушел куда глаза глядят, будучи голодным и опустошенным. Вот такой вот блюз.