Реальная человеческая фасоль

      Так непривычно срываться на крик, что аж в горле першит. Кроме того, неприятный осадок после неравного боя (если это вообще можно так назвать) скребся дикой кошкой по стеклянной душе так резво, что помимо Монти пострадала и первая встретившаяся кирпичная стена, а вместе с ней и пригласительная листовка в пригородный пул-паб "Мэджик Эйт". Окровавленное рванье все еще было читаемо, как не странно.       Скучные улицы, скучные люди, скучные агитки... Лишь однажды позволив горю взять верх, люди Шермера совсем утратили вкус жизни и, как обычно это бывает, спихнули всю ответственность высшим силам. Неисповедимыми путями ходил и сам Грэгори, так и не сумев погасить бушующий пожар в своем треснувшем сердце. Что уж говорить: сами его кости с недавних пор отитанели, что только подчеркивает тяжесть избранного стиля жизни. Очень плохо, впрочем, что такие же неудачники, как он, позволили душам наполниться освященным свинцом.       Довольно прозаичной лирики. По словам местных проповедников, меланхоличный настрой — черта вольнодумного бездельника. Настоящие же трудяги — загибающиеся от мачовости добытчики и штампованные инкубаторессы — топят свои грехи за бокальчиком-другим. Раз уж молодежи пристало брать пример с более разумных и достойных доверия старших, то Грэг по их стопам и пошел. Все равно надежда унять свои тревоги на малой родине угасла в последней встрече.       Он пехом прошел всю дорогу, вспоминая с грустной ухмылкой былые деньки, когда относил ребятам обед. Они репетировали в том захудалом местечке, поскольку папанька юной (тогда) мисс Вульф заведовал баром. Однажды под видом сока несносная гадина подсунула медовуху, но для чего? Фрэд тогда ей знатно по ушам надавал, хотя обычно не препятствовал ее с Монти пранкам... Не таким уж он и хорошим старшим братом был, козлина обаятельный.       — Паспорт.       — А?       — Энни Вивейшез не для молокососов, симпатяга. Паспорт показывай.       Хрупкая штука, мозг человеческий, не так ли? Всего одна встряска — и краткосрочной памяти как не бывало. Оставив фейсконтрольщика валяться с опустошенной бутылкой рома, найденной в мусорном баке, каратист зашагал дальше, пока силуэт его не исчез во мраке претенциозного кабака.       Глаза не сразу привыкли к внезапно вспыхнувшим прожекторам, направленным на небольшую сцену, больше напоминавшую подиум. Анонс роковой красотки он, очевидно, пропустил, ибо та уже принялась дурманить пьянчужные головы, вытанцовывая на высоких каблуках да в искрящемся на свету платьице. Ее пошлый макияж вызвал у нового посетителя оскомину, словно тот лимон прожевал. Он прошел мимокрокодилом к барной стойке, так и не пожелав задержать внимание на той, в кой боялся узнать еще одну персону из общего прошлого. Возможно, оно и к лучшему, ведь ее шрам на спине, оставленный подлым глубоким порезом и видимый отчасти во время кружения, когда русалочьи волосы поднимаются следом, непосредственно натолкнул бы на тщательно подавляемые воспоминания о выпускном балу 87-ого.       Но пение зеленоглазой блондинки и правда ангельское. Одиночество снова дало о себе знать, ведь никто из мужицкой братии не в состоянии оценить талант вне визуального контекста... Кто-то и вовсе похрапывал, как невинный младенчик.       Цокот более плотных каблучков напомнил Грэгори о том, что он пришел безответственно просаживать печень выпивкой по разумной цене. Загулявшийся персонал наконец возвращается по местам, так, может, и до него очередь дой--       — Ну? Что закажете?       Оторвав голову от глянцевой поверхности стойки, он развернулся вместе с сидушкой по направлению к другому женскому голосу. Признаться, было удивительно обнаружить единственную девушку с крашеными волосами.       Хотя, не такая уж и девушка перед ним предстала в тесной форме. Серебряные волосы, черная помада, броские фиолетовые тени и пышные подведенные ресницы... Так же, как и Сьюзи, он опознал свою травильщицу по нескольким неизменным чертам, аки детектив всамделишный.       — ...Че уставился?       — А разве нельзя? Столько лет не виделись, я уж почти забыл, как вы все выглядите!       Теперь шестеренки зашевелились и у молодящейся барменши. Чтобы облегчить задачу, ему пришлось притвориться и широко заулыбаться. Он готов был поклясться, что что-то треснуло в этой маске.       — А я-то думала, че за рожа знакомая... Как жизнь, задохлик?       — А-хах... Забавно, что ты спросила пер--       — Выкладывай давай.       Прокашлявшись в кулак и поняв, что все равно не отвертится от нее, принявшей, как всегда, удачную позу, Лжемайкл стал плести с три короба о своих прошедших студенческих днях, занятиях грэпплингом и дзюдо, начале успешной карьеры... Роксанна все слушала терпеливо, изредка кивая головой и поправляя за ухо непослушные прядки. Несмотря на то, что он существенно возмужал и даже стал более аппетитным в ее глазах, Грэг все так же плох во вранье. Тем не менее, она его байки прервала, увидав запекшуюся кровь на костяшках.       — Что за срач у тебя на руках?       — А... Ушибся на прогулке, ничего такого.       — Ага, конечно...       Взяв осторожно за ладонь, она одними кончиками ногтей обошла кисть, осматривая и... изучая.       — Кого на тот свет отправил, крепыш?       — О чем ты?       — Так ни один балбес не ушибается. В том числе и ты.       — Да ну... Я ведь драться не люблю.       — И этот твой девчачий пацифизм не мешает тебе под Маччио косить?       — "Парня-каратиста"?? Хмф, я на уровне Рокки.       — То боксер... Ладно, белоручка, пойдем ранку залижу.       — Фу.       Так как сопротивлением ее не остановить в любом случае, "мальчишка" поддался и был протащен сквозь толпу глазельщиков до самой подсобки, где еще ни разу не бывал. Видок все равно такой, что лучше бы и не видел: траншеи Первой Мировой и то покрепче слажены.       — А тебе правда интересно, кого я так?       — Да не очень-то, — вот так просто она его мечты порушила. — просто не ожидала от тебя такого.       — Круто, а?       — ...разве что немножко.       Первая помощь была оказана весьма компетентно и шустро. Не успел парень подумать о том, как часто проходят драки в пабе и как быстро подъезжает полиция со "скорой", как ощутил на себе изучающий взгляд школьной задиры, коей была Вульф давным-давно. Может, она все еще таковой и остается, но вместе с тем от нее аж веет заинтересованностью в подросшем юнце... как и голодом.       — Эй, не хочешь ко мне на чай? Я все равно эту певичку терпеть не могу.       — А-ага... Мне вызвать такси?       Рокси без стеснений рассмеялась прям перед ним все таким же противным хохотом, как и ее закадычный товарищ по подколам. Видела бы она, что с ним стало от пристрастия к заносчивости...       Мысли о добром старом ультранасилии горделивая волчица развеяла мигом, всего-то томным шепотом сообщив драчуну вот что:       — Поднимайся на улицу, малыш. Мамочке надо с начальством побалакать...~       "Побалакать" у нее здоровски вышло. Оставшись пошпионить чуть-чуть, Грэг приметил одну сплошную ругань на повышенных тонах с обеих сторон словесной перепалки. Поскольку оная сильно затянулась, чаевый энтузиаст, тяжело вздохнув, последовал мамочкиному распоряжению. А ему в спину тоскливо глядела Энни, окончившая свой номер под овации недостойных кавалеров.       "Поскорее бы отсюда удрать..." — подумали он, одна и вторая.