Предопределённость

Глава 21. Всё, что осталось

Мириам вздрогнула и плотнее закуталась в одеяло. Её взгляд скользнул к часам на тумбочке. Было ещё рано. Она вздохнула и лениво потянулась. Её нога скользнула по холодным простыням на другой половине кровати, и Мириам зажмурила глаза, прежде чем потекли слёзы. С момента решения Северуса прошла почти неделя, а Мириам ещё предстояло привыкнуть к своей новой реальности. Казалось, что каждый аспект жизни Мириам стал холодным — её дни были одинокими, как и ночи. Она скучала по постели с Северусом так же сильно, как и по беседам с ним. Но с той ночи Мириам не сказала тёмному волшебнику ни слова. Она избегала его, как драконьей оспы, и будь она проклята, если прольёт по нему хоть одну слезинку. Он не стоил этого. Мириам поглотило странное ощущение, когда её желудок сделал сальто. Она стиснула зубы и медленно выдохнула через нос. Внезапно она откинула одеяло и бросилась в туалет. Она упала на колени и вытряхнула вчерашний ужин в унитаз. Дрожа и испытывая головокружение, Мириам смыла и слабо опустила голову на руку. — Милли, — прохрипела Мириам. Эльфийка появилась через несколько секунд. Её большие глаза расширились, превратившись в маленькие блюдца, когда она увидела состояние своей госпожи. Она схватила полотенце для рук и вытерла пот со лба Мириам. — Госпожа звала Милли? — Сходи за мадам Помфри и приведи её ко мне, — слабо приказала Мириам. Милли кивнула и через секунду исчезла.

~***~

Северус закупорил маленький флакон с голубой жидкостью и поместил его в квадратное отделение деревянного ящика. Он осмотрел двенадцать флаконов, закрепил крышку на ящике и начал подниматься в больничное крыло. Мадам Помфри сообщила ему за обедом, что у неё закончилось лекарство для желудка и ей срочно нужно пополнить его запас. Обычно Северус отказался бы от такой срочной просьбы, но не то чтобы ему было чем заняться в свободное время. Северус нахмурился и ускорил шаг. Ему не нравилось, что его мысли всегда возвращались к его далеко не звёздному поведению в ту ночь, когда ушла Мириам. В очередной раз Северусу удалось испортить единственное хорошее, что было в его жизни. Он не хотел так много пить или говорить так резко. Но на самом деле он не рассчитывал и на реакцию Мириам. Она воздвигла стену и покрыла её снегом и льдом, фактически отгородившись от него. Он не понимал, насколько сильно облажался, пока Милли не появилась у его двери через два дня после инцидента с коробкой и маленьким свитком в руках. В коробке было несколько вещей, которые Северус оставил в покоях Мириам; свиток представлял собой список вещей Мириам, которые Милли должна была забрать у Северуса. До этого момента Северус возлагал надежды на примирение после того, как Мириам успокоится. Но когда он помогал Милли собрать вещи и упаковать коробку, Северус мог сказать по печальному выражению лица эльфа и по тому, как её глаза наполнились слезами, что Мириам не одобряла идею помириться. Северус толкнул двери в больничное крыло и прошёл в кабинет мадам Помфри. Он обнаружил медсестру сидящей за своим маленьким столом и яростно пишущей на куске пергамента. — Ах, Северус! Большое тебе спасибо за то, что приготовил это. Я знаю, что не дала тебе много времени, — поблагодарила Поппи, вставая и забирая коробку у Северуса. — Это не составило труда, — тихо сказал Северус, наблюдая, как ведьма быстро убирает флаконы в свой шкаф. Она сунула одну в карман своего фартука, а Северус продолжил: — Должен ли я предположить, что кишечная инфекция распространяется по замку? — Я надеюсь, что это просто единичный случай, — ответила Поппи, когда они с Северусом вошли в больничное крыло. — Сегодня утром Мириам заболела. Бедную маленькую овечку рвало весь день, так что я иду отдать ей это, — сообщила Поппи, похлопывая по карману своего фартука. Северус не мог избавиться от беспокойства, которое затуманило его разум, когда он услышал, что Мириам заболела. — Ты уверена, что это всего лишь инфекция? Ей нужно что-нибудь ещё? — Конечно, я уверена! — резко воскликнула мадам Помфри. — Честно говоря, Северус, не похоже, что она беременна или что-то в этом роде, — добавила она со смешком, проходя через двери. Северус услышал, как захлопнулась дверь, но это прозвучало так, как будто это было за много миль от него. Все, что он мог слышать, — это последняя фраза Поппи, эхом отдававшаяся в его голове. Оцепенев, Северус медленно прошёл через двери к лестнице в подземелье. Ему каким-то образом удалось спуститься вниз; слова «Мириам» и «беременна» гремели у него в голове. Спотыкаясь по коридору подземелья, Северус чувствовал, что его дыхание становится прерывистым, а на лбу выступил лёгкий пот. Он завернул за угол и чуть не столкнулся с одной из своих четверокурсниц. Она подняла глаза, сначала испугавшись, но потом её глаза расширились от удивления. Девушка выпалила: — Профессор Снегг, с вами всё в порядке? У Северуса даже не хватило духу зарычать или отчитать девушку. Он небрежно отмахнулся от неё и направился в свои покои. Оказавшись в своих комнатах, Северус провёл руками по липкому лицу и начал расхаживать перед камином. Конечно, Поппи предположила бы, что Мириам заболела желудочной инфекцией. Она, как и остальные сотрудники, ничего не знала об их отношениях. Он чертовски надеялся, что предположение мадам Помфри было верным, потому что, если бы Мириам сейчас оказалась беременной, это было бы катастрофой. Северус ругал себя за то, что не принял мер предосторожности, чтобы предотвратить нечто подобное. Они с Мириам никогда не обсуждали это, но должны были. Даже с учётом её проблем со здоровьем всё ещё оставался небольшой шанс, что Мириам может забеременеть. Насколько глупым он мог быть? «Ты слишком остро реагируешь», — подумал Северус, ускорив шаг. Всё тело Северуса дрожало, поэтому он бросился в кресло, прежде чем отключиться. Ему нужно было успокоиться, но паника крепко держала его в своих тисках. В волшебном мире незамужние матери были неслыханным делом. Женщины были запятнаны клеймом позора на всю жизнь. Конечно, он должен был жениться на Мириам. Цвет кожи Северуса из бледного превратился в практически прозрачный. Как, чёрт возьми, ему это удастся, когда Мириам сейчас не могла даже смотреть на него? Ещё одна мысль возникла у него в голове, и Северус застонал. Он совершенно не представлял, как воспитывать ребёнка. Его отец был ужасным человеком; его собственное детство было одиноким и несчастным. Как можно было ожидать, что он даст ребёнку то, что ему нужно, если у него этого никогда не было? Северус знал, что, если бы Мириам была беременна, он оказал бы ей величайшую медвежью услугу; она и ребёнок застряли бы с ним навсегда. Северус сделал глубокий, долгий вдох и уставился в камин. Прошло несколько минут, прежде чем Северус наклонился вперёд и сложил руки перед собой. Мадам Помфри, естественно, была одной из лучших в своей области. Северусу придётся пока положиться на её опыт в этом вопросе. Однако ему нужно было найти способ заставить Мириам поговорить с ним. Он хотел подобраться достаточно близко, чтобы самому убедиться, что всё в порядке. Если бы это было не так, что ж, им нужно было бы поговорить, чтобы во всём разобраться. Это звучало так логично и просто в его голове, но Северус знал, что это будет почти невозможно осуществить. Он хорошо помнил характер Мириам, когда она училась в школе. Единственной вещью, которая была быстрее её острого языка, была её палочка. Успокоившись, Северус сосредоточил свои способности на разработке стратегий, которые позволили бы ему достичь своей цели.

~***~

Мириам откусила небольшой кусочек тоста и уставилась в огонь. Она нахмурилась и отодвинула тарелку. Ничто больше не казалось вкусным. Из-за того, что она заболела и осталась без Северуса, она похудела почти на десять фунтов. Сделав глоток слабого чая из чашки, она оглядела свою гостиную и слабо улыбнулась, чувствуя покой в своём пристанище. Мириам использовала свой процесс выздоровления как предлог, чтобы оставаться в своей комнате столько, сколько могла. Так просто было проще. Каждый раз, когда она отваживалась выйти, Северус был там. Он вёл себя так, как будто хотел что-то сказать, но Мириам так и не дала ему такой возможности. Вместо этого она либо изображала интерес к чему-то вокруг себя, либо скрывалась из виду. Она просто ещё не могла доверять себе рядом с ним. Её настроение всё ещё колебалось между желанием проклясть его и заколдовать и тем, чтобы обнять его и поплакать у него на плече. Мириам просто не могла сказать или сделать что-то не так — как бы странно это ни звучало, она не хотела причинять боль Северусу. Её молчание было лучшим вариантом. Мириам взглянула на часы и вздохнула. Время шло, и было чем заняться. Она встала, накинула мантию и направилась через замок. Ей нужно было сделать несколько остановок в Косом переулке и одну в Лютый переулок. Сегодня вечером у директора была запланировано собрание для учителей. Завтра был День Святого Валентина, и все они будут заняты, присматривая за студентами. По словам Альбуса, в этом не было ничего особенного — просто напитки и разговоры. Мириам было всё равно, насколько это было неформально, она просто была не в настроении праздновать любовь. Оказавшись снаружи, она надела перчатки и направилась к месту трансгрессии. Оказавшись там, она откинула капюшон своей мантии и исчезла с лёгким хлопком.

~***~

Когда Северус шёл по коридору к празднованию Дня Святого Валентина Альбуса, его хмурый взгляд стал ещё более глубоким. На этой вечеринке он впервые окажется в одной комнате с Мией, несмотря на попытки Северуса поговорить с ней до сих пор. Его попытки привлечь её к себе с треском провалились, и Северус остался совершенно разочарованным. Он просто хотел, чтобы эта встреча прошла, а потом он ускользнёт в свои комнаты. Северус остановился перед дверями в музыкальную комнату, чтобы собраться с мыслями, затем вошёл в дверь. Он заколебался в тени и встретился взглядом с Мириам в другом конце комнаты. Она стояла рядом со своим столом с виниловой пластинкой в руках. Она была худее, чем он помнил, но Северус не мог отрицать, как хорошо выглядела Мириам. Она выпрямила свои обычные вьющиеся волосы до невероятно длинной длины и подвела свои светлые глаза чёрной подводкой. На ней была белая рубашка женского покроя в сочетании с облегающей юбкой-карандашом в тонкую полоску. Голубой шарф от Тиффани вокруг её шеи сочетался с подошвами её чёрных туфель на каблуках, завершая её безупречный образ. Было время, не так давно, когда Мириам ушла бы с этого собрания вместе с ним. Он запустил бы руки в её мягкие волосы, ласкал бы каждый дюйм её изгибов своими большими руками. Она заснула бы в его постели и объятиях после их близости. Но теперь эти моменты были просто воспоминаниями. Его ночи были одинокими, а постель такой же холодной, как и взгляд, который она бросила в его сторону. Северус стоял в тени, пока между ними тянулась тишина. Наконец Северус бросил взгляд на сцену и заметил круг стульев. Он быстро подошёл к ним и ловко сел. Стул, который он выбрал, был чересчур мягким и обтянутым ярко-синим велюром. Он изучал другие стулья в кругу. Все они были разными. Каждый был набит, ярко раскрашен и украшен декоративными подушками. Абсолютно несомненно дело рук Дамблдора, подумал Северус, неловко поёрзав. Мириам была занята, пока прибывали другие профессора. Некоторые сразу же заняли места, в то время как другие сначала зашли в боковой бар. Селена Валлас, профессор астрономии, проскользнула внутрь и заняла место почти рядом с Северусом. Они с Мириам обменялись взглядами, и Селена жестом подозвала её к себе. Мириам кивнула и взяла небольшую коробку с записями, над которыми работала. Она сидела рядом с Валлас, пока другие профессора ходили по её классу. Ну, на самом деле, она делила кабинет с Флитвиком — он преподавал инструментальную музыку, а она — вокал. Это было подходящим вариантом, тем более что Филиус предложил ей переоборудовать комнату и украсить её. Мириам принесла несколько своих личных вещей, и она чувствовала себя здесь комфортно. Запах сигарет пронёсся по воздуху и ударил в нос Мириам. Она нахмурилась и посмотрела на ведьму рядом с ней. — Ты выходила покурить? — Виновата, — ответила Селена с лёгкой улыбкой. Мириам закрыла глаза и вздохнула. — Тогда я не могу сидеть рядом с тобой. Профессор Биггинс прошёл мимо и вопросительно посмотрел на Мириам. — Я не знал, что ты куришь. — Я не курю, — ответила Мириам, отодвигаясь на два стула от Северуса и садясь. — Я курила когда-то, но с тех пор бросила. Прямо сейчас, однако, я бы искалечила кого-нибудь ради сигареты, так что лучше держаться подальше от искушения. Биггинс ухмыльнулся и окинул её оценивающим взглядом. Он подошёл к большой застеклённой витрине, которую Мириам повесила на стену. В ней были фотографии, билеты на шоу и афиши. Пока он изучал дисплей, Роланда заняла место слева от Северуса, в то время как Минерва заняла пустой стул справа от него. Северусу пришлось бороться с желанием пошевелиться — он не мог представить, как эта ночь может быть ещё хуже. — Кто этот парень с тобой на фотографии? — спросил Биггинс, указывая на витрину. Мириам нахмурилась и оторвала взгляд от своего ящика с пластинками. — Это мой друг Римус. Мы были на показе «Отверженных» в Лондоне с моим братом и невесткой. Биггинс усмехнулся и сел напротив Мириам на лавандовый диван. — Значит, этот Римус безнадежно выбран на роль друга, да? — Я не понимаю, — медленно произнесла Мириам. — Мужчины и женщины не созданы для дружбы. Универсальная истина, между прочим, — уверенно сказал Биггинс, потягивая свой напиток. — Я знаю, что пожалею об этом, но почему мужчины и женщины не могут быть друзьями? — спросила Мириам. — Потому что секс, конечно, мешает. Мужчина не может дружить с женщиной, потому что в конечном итоге он захочет переспать с ней. И любая женщина, которая думает иначе, обманывает себя. Мириам подняла бровь, затем медленно покачала головой. — Ну, тогда я обманываю себя. Римус и я — ну, скажем так, наши отношения не такие. Биггинс открыл рот, чтобы ответить, но Трюк прервала его. — В любом случае, Мириам не нужно спать с Римусом. У неё много других перспектив, не так ли, дорогая? Северус наблюдал, как Мириам покраснела. — Ну, я… Альбус вошёл в круг и прочистил горло, когда профессора повернулись, чтобы посмотреть на него. — Прежде чем начнётся эта вечеринка, позвольте мне просто сказать, как я рад, что вы все здесь. Я благодарен, что вы все нашли время в свой воскресный вечер, чтобы расслабиться перед завтрашними празднествами. А теперь, для всех присутствующих здесь джентльменов, в ваших покоях вас ждёт бутылка хорошего вина в качестве подарка от меня. Для вас, женщины, я лично выбрал цветы для каждой из вас, которые я раздам в ближайшее время. С Днём Святого Валентина! По небольшой группе профессоров пронёсся одобрительный ропот, и Северус встал, чтобы выпить, когда завязалась светская беседа. Когда он вернулся, Минерва, не теряя времени, втянула его в разговор. Ему потребовались все усилия, чтобы оставаться вежливым и казаться заинтересованным, но его внимание было приковано к Мириам и Роланде, которые просматривали записи и негромко беседовали за выпивкой. Время пролетело быстро, пока текли напитки и разговоры. Наконец Минерва встала, чтобы наполнить свой бокал, и Северус смог полностью сосредоточиться на Мириам. Биггинсу удалось вклиниться в разговор, и Северус нахмурился, когда он начал приставать к Мириам. Рука Северуса крепче сжала стакан, чтобы удержаться от того, чтобы не врезать Биггинсу в челюсть. Мириам печально покачала головой. — Профессор, это вторая худшая реплика, которую я когда-либо слышала. — Какая первая? — спросила Минерва, садясь. Мириам сделала глоток чая и улыбнулась. — Однажды в магловском баре мужчина спросил меня, ведьма ли я. Когда я спросила его, почему он так думает, он ответил, что я наложила на него заклятие. Трюк громко рассмеялась, а Биггинс спросил: — Так что же случилось потом? Мириам пожала плечами. — Я сказала ему, что мне жаль подводить его, но я никак не могла быть ведьмой, так как оставила свою метлу дома. — Да нет! — воскликнула Минерва с сухим смешком. — Ну, я оставила её дома, — возмущённо воскликнула Мириам. — Я трансгрессировала той ночью. На этот раз Минерва смеялась вместе со всеми остальными в группе, но Северус не мог заставить себя присоединиться. Было больно думать, что Мириам снова свободна, что другие мужчины соперничают за её привязанность. Начнём с того, что она никогда не принадлежала Северусу, но он всё же чувствовал, что что-то потерял. Роланда встала, чтобы налить ещё выпить, как раз в тот момент, когда подошёл Альбус. Он держал маленькую, приземистую тёмно-фиолетовую вазу, сделанную из гранёного стекла. Её вершина была усыпана благоухающими белыми пионами. Он сел рядом с Мириам и передал вазу в её пустые руки. — Это для тебя, дорогая. Мириам уставилась на цветы, чувствуя небольшой комок в горле. Она с трудом сглотнула и посмотрела в голубые глаза Альбуса. — Я люблю пионы. Спасибо, Альбус. — Не за что, — мягко ответил Альбус. — Я вспомнил, как ты их любишь. Они также были любимыми у твоего дедушки, если мне не изменяет память. Мириам закрыла глаза и кивнула. — Он выращивал их в своем саду вместе со всеми другими цветами. Они были напротив сирени. Он умер, подрезая их кусты, — тихо сказала Мириам. Она посмотрела на Альбуса и твёрдо сказала: — Я никогда особо не любила сирень. Альбус положил усталую руку на плечо Мириам и нежно сжал, когда они обменялись грустными улыбками. — Я обещаю, что в лепестках не прячутся нимфы, — пошутил Альбус, пытаясь разрядить обстановку. — Не хочешь ли ещё выпить? Что-нибудь покрепче чая? — спросил Дамблдор, вставая, чтобы вернуть мадам Трюк её место. — О, нет, спасибо, — ответила Мириам. — Мне, наверное, пора идти. — Она позвала Милли и вручила эльфу её цветы, а сама взяла свою чёрную мантию из рук Милли. — Куда ты собралась? — спросил Альбус. — У Мириам свидание! — объявила Роланда толпе. Гнев вспыхнул в глазах Северуса, и он стиснул челюсти. Его реакция не осталась незамеченной — Мириам видела всё. Мгновение она смотрела на Северуса, затем слегка ухмыльнулась и отвернулась. — Да, я встречаюсь кое с кем в «Трёх мётлах», — небрежно сказала Мириам Альбусу. Дамблдор нахмурился. — Мне не нравится идея, что ты идёшь в Хогсмид одна так поздно вечером. — Почему? Сегодня я была одна в Лютом переулке и не нуждалась в компаньоне. Альбус проницательно посмотрел на Мириам, затем на Минерву, когда та встала. — С Мириам всё будет в порядке, Альбус. Но поскольку мне нужно идти, она может проводить меня до покоев. Альбус наблюдал, как две ведьмы пожелали группе спокойной ночи и вышли из комнаты. Директор сел на пустой стул Минервы, погружённый в свои мысли. Профессор Биггинс всё ещё был сосредоточен на двери, когда тяжело вздохнул. — На самом деле, жаль, что у неё свидание. Я не знаю, где ты её нашел, Альбус, но эта Мириам — знойная женщина. — Бертран, — обратился Дамблдор серьёзным тоном. — Я знаю Мириам с тех пор, как она была девочкой, — она мне как дочь. Поэтому следи за тем, как ты говоришь о ней в моём присутствии. Глаза Бертрана слегка расширились, и он снова обратил внимание на свой напиток. Северус решил, что с него хватит праздновать, и поднялся со стула. Он вяло извинился перед Альбусом, поблагодарил его за вино и ушёл. Возвращаясь в свои покои, Северус пытался разобраться в своих мыслях и взять под контроль свои эмоции. Кем, чёрт возьми, Биггинс себя возомнил, раз так заигрывает с Мириам? И кто этот засранец, с которым у неё свидание сегодня вечером? Ей определенно не потребовалось много времени, чтобы двигаться дальше, с горечью подумал Северус. Когда Трюк стала изучать жизнь Мириам? Северус знал, что Миа еженедельно пила чай с Минервой, Роландой и Помоной, но мадам Трюк, казалось, была посвящена в большой объём личной информации. Северус открыл дверь и сразу же увидел бутылку вина от Альбуса на кофейном столике. Он поднял её и направился к своему винному шкафу, внутренне кипя от своих оставшихся без ответа вопросов. Северус должен знать всё это о Мириам. Он должен был знать о её любви к пионам, но Северус не знал, потому что никогда не утруждал себя расспросами. Это он должен был проводить Мириам в Лютый переулок, чтобы она не была одна. Северусу следовало бы поставить Биггинса на место после того, как он сделал неприличные замечания о Мириам. Наконец, место Мириам было здесь, с ним, а не на каком-то свидании в проклятых «Трёх Мётлах». Разочарованный, Северус отвернулся от винного шкафа и пнул своё кожаное кресло. Оно проскользило несколько дюймов по полу, и Северус выругался от пульсирующей боли в ноге. Он захромал и зашагал к дивану. Краем глаза он заметил странный кусочек цвета. Сгорая от любопытства, Северус сел. На каменном полу лежал шарф Мириам. Северус наклонился и схватил шарф в руки. Шелковистая ткань цвета клюквы текла сквозь его пальцы как вода. Он осторожно поднёс шарф к носу и вдохнул. Аромат Мириам наполнил его ноздри, и вместе с ним поток образов заполнил его голову. Северус теребил шарф, глубоко задумавшись. Мириам не смогла найти его в тот день, когда они пошли в Косой переулок. Он должен вернуть шарф — в конце концов, он не принадлежал ему. Через несколько мгновений Северус покачал головой и встал. Он прошёл в свою спальню и положил шарф в верхний ящик комода. Северус в последний раз провёл пальцем по материалу, прежде чем задвинуть ящик. Шарф Мириам останется с ним. Кроме его воспоминаний, это было всё, что у него осталось.

Глава 22. Появление друга

На пол упал кусок пергамента, и Северус чуть не выронил фонарь, пытаясь поймать его. Выругавшись, он украдкой оглядел пустую библиотеку. С того места, она точно казалась необитаемой, и Северус выдохнул сдерживаемый воздух. Он не мог уснуть с тех пор, как вернулся с вечеринки: Мириам и все его вопросы крутились у него в голове. Он не был близок к тому, чтобы узнать, беременна ли она, поскольку все его попытки поговорить с ней потерпели неудачу. Отчаявшись, Северус обратился за ответами к единственному комфортному для него месту — библиотеке. Его длинные бледные пальцы пробежались по строке в поисках определенного названия, которое, как знал Северус, было в этой секции. Однажды он наткнулся на него, ещё учась в школе, и знал, что в нём содержится необходимая ему информация. Северус остановился перед старой книгой в чёрном кожаном переплёте и улыбнулся. «Козни ведьм» сверкали перед ним золотыми буквами. О, как он жалел, что не вспомнил об этом раньше. Он злобно ухмыльнулся и взял книгу с полки. Северус поставил фонарь и прислонился к столу, просматривая оглавление. Он открыл книгу и начал медленно переворачивать страницы. Северус остановился и начал читать. Он мог прибегнуть к заклинанию, которое подскажет, беременна ли Мириам. Если заклинатель был достаточно близко, свечение от его палочки сообщало о результатах. Если свет был золотистым, это был положительный результат — красный означал отрицательный. Северус вытащил палочку и несколько раз отрепетировал правильное движение заклинания. Удовлетворённый своим прогрессом, Северус захлопнул книгу и вернул её на полку. Он погасил фонарь и под покровом темноты покинул библиотеку. Всё, что Северусу сейчас нужно было делать, это ждать. В конце концов представится прекрасная возможность. Когда это произойдёт, Северус воспользуется этим.

~***~

На следующее утро Мириам проснулась рано и позаботилась о том, чтобы собраться. Не имело большого значения, что это был День Святого Валентина и что она была одинока. Она была ведьмой с миссией. Её цель состояла в том, чтобы поддерживать мельницу слухов о её «общественной жизни». Хотя это и было правдой — она действительно встречалась с кем–то прошлой ночью, — почти во всём другие профессора были правы — встреча была чисто деловой. Всеобщий интерес к её личной жизни озадачил её, особенно сердитая реакция Северуса. Мириам высушила волосы и нахмурилась. Северус не имел права беспокоиться о том, куда она пошла или с кем. Во всяком случае, теперь нет. Миа знала, как мелочно это прозвучало, но она всё ещё была слишком зла, чтобы обращать на это внимание. Северус бросил её — ужасно. Он не дал ей никаких объяснений, и Мириам чувствовала, что это самое меньшее, чего она заслуживает. Ей казалось, что их отношения были притворством, построенным на лжи, а не на доверии. Сайлас, портной Мириам, несколько недель назад прислал ей платье, которое она не нашла времени надеть. Это было длинное кашемировое платье-свитер кремового цвета, доходившее до щиколоток и полностью закрывавшее руки. У платья был прекрасный вырез-лодочка, и Мириам с волнением надела его. Она уделила больше времени своим волосам, поскольку собрала их высоко и позволила кудрям упасть на лицо. Она нанесла макияж и добавила тёмно-красный оттенок помады. Удовлетворённая, Мириам подошла к своему шкафу и выбрала тёмно-красную мантию и кремовые туфли на каблуках. Она бросила последний взгляд в зеркало и широко улыбнулась. Поскольку все, казалось, так интересовались её общественной жизнью, Мириам чувствовала, что нет ничего плохого в том, чтобы подливать масло в огонь. Занятия, казалось, пролетели незаметно, хотя ученики легко отвлекались и были болтливы. Мириам была тронута тем, как много её учеников пожелали ей Счастливого Дня Святого Валентина. Некоторые даже сделали ей открытки, которые она с гордостью выставила на своём столе. В конце дня Мириам обнаружила, что поглощена оценкой эссе. Ей нужно было остановиться, но студенты очень хорошо справились с этим заданием. Её желудок протестующе заурчал, и Мириам вздохнула. Она больше не могла игнорировать свою потребность в еде. Пришло время ужина. Мириам отложила перо и прошлась по замку. Она слегка улыбнулась, когда подошла к Большому залу и услышала радостный гул деятельности за большими дверями. — Профессор Магоуэн! Мириам обернулась и увидела четырёх своих второкурсников, спешащих к ней. Она остановилась и вопросительно посмотрела на них. Каждый из них нёс в руках несколько цветов и маленькую коробочку. — Мы просто хотели подарить это вам, — сказал Аллен Фрэнк, протягивая вперёд маленькую коробочку и цветы. Его лицо было ярко-красным. Мириам посмотрела на белую коробку. «Сладкое королевство» мерцало в ответ серебряными буквами. — Коробка шоколада! — воскликнула Мириам, собирая цветы у Аллена и остальных. — Спасибо! — Не за что, — ответили они в унисон. — С Днём Святого Валентина, профессор! Мириам улыбнулась, глядя на маленький букетик цветов в своей руке. Они были прекрасны; красочные, ароматные и разнообразные. Её улыбка слегка дрогнула, когда она задалась вопросом, откуда они взяли цветы. Оставалось надеяться, что они не разграбили теплицы Помоны. Даже если и так, она оценила этот жест. Мириам толкнули локтем в спину, и цветы рассыпались по полу. — Извините, профессор! — сказал Генри Келлер, наклоняясь. — Позвольте мне собрать их. — Спасибо, мистер Келлер. — Мириам наклонилась и начала собирать цветы. Она была так поглощена этим, что не заметила, как Северус подошёл к ней сзади. Северус прибыл на ужин как раз вовремя, чтобы увидеть, как группа дарит Мириам конфеты и цветы. Он проглотил своё раздражение; казалось, празднование дня Святого Валентина всё ещё было в самом разгаре. Он также видел, как мистер Келлер врезался в Мириам и разбросал цветы. Северус закатил глаза на это. Типичный шестикурсник, подумал он. Хаотичные движения и ни грамма мысли. Когда Мириам наклонилась, чтобы помочь поднять их, Северус ухмыльнулся. Это была его возможность. Северус вытащил палочку из кармана мантии и встал позади Мириам так близко, как только осмелился. Он быстро произнёс заклинание и стал ждать. Напряжение сковало его тело, когда он наблюдал, как кончик его палочки загорелся розовым, а затем стал тёмно-красным. Если бы Северус был кем-то другим, он издал бы радостный возглас и приплясывал в Большом зале. Но он был Северусом Снеггом, и он не сделал ни того, ни другого. Скорее, короткая улыбка скользнула по его губам, когда он убрал свою палочку в карман. Облегчение нахлынуло на него, но присутствовала и лёгкая боль, с которой он был очень знаком, — сожаление. У Северуса не было времени зацикливаться на своих чувствах. Цветы снова были в руках Мириам, а мистер Келлер ушёл ужинать. Мириам использовала свою палочку, чтобы наколдовать какую-то ленту и аккуратно завязать цветы. Она улыбнулась и обернулась только для того, чтобы испуганно отступить назад, когда увидела Северуса, маячащего позади неё. Мириам стояла так близко, что Северус мог обнять её за талию. Они не были так близки уже несколько недель. Он чувствовал запах её духов. Мириам с беспокойством посмотрела на него. Северус знал, что он пялится, но не мог заставить себя остановиться. Она была прекрасна, стоя в своём мягком платье и мантии, с кудрями, освещёнными бледным светом факелов. Северусу было так легко вспомнить всё время, которое они проводили вместе, когда она была так близко. Ему было интересно, о чём она думает — приходил ли он ей когда-нибудь в голову? Он внезапно вспомнил о её свидании прошлой ночью и понял, что ответом на этот вопрос было решительное «нет». К нему вернулся гнев, и Северус с готовностью использовал имеющееся в его распоряжении словесное оружие. — Как приятно, когда тебя так обожают, — выплюнул Северус, взглянув на цветы и конфеты. Глаза Мириам расширились от удивления, прежде чем сузиться от гнева. Она сделала большой шаг назад, развернулась и, пыхтя, направилась через Зал к главному столу. Северус проклинал себя, следуя за ней. Его шаги замедлились, когда он увидел, что там было только два пустых стула и они стояли рядом друг с другом, — ему придётся сидеть рядом с Мириам. Он подошёл к стулу и осторожно сел. Когда он потянулся за салфеткой, Поппи наклонилась и прошептала: — Северус, мне понадобится двойная порция лекарств от желудочной инфекции. Вирус распространяется, так что присматривай за своим факультетом. Северус сморщил нос и кивнул. Он занялся тем, что накладывал еду себе на тарелку. Он задавался вопросом, как быстро сможет поесть, прежде чем сбежит в одиночество подземелий. Северус посмотрел поверх столов факультетов. Помимо обычного шума и активности было много щенячьих глаз и рукопожатий. Он фыркнул от отвращения и начал сердито намазывать маслом свою булочку. Мириам почувствовала, как гнев Северуса волнами жара исходит от него, и беспокойно заёрзала на стуле. Она бросила на него взгляд украдкой, пока он калечил булочку, и быстро опустила взгляд на свою тарелку. Она прикусила внутреннюю сторону щеки и положила кусочек жареного мяса к своей картошке. Северус был явно недоволен, а Мириам чувствовала себя не в своей тарелке. В основном она чувствовала гнев, но небольшая часть её беспокоилась об очевидном недовольстве Северуса. Эта маленькая часть всё ещё хотела утешить его, что ещё больше злило Мию. — Как прошёл твой день, дорогая? — спросил профессор Флитвик. — Я вижу, кто-то подарил тебе цветы и конфеты. — Да, некоторые из моих учеников… Я подумала, что это было мило. Остаток моего дня был занят. Как твой? — О, чудесно. Я потратил его на исследования, знаешь, так что было очень спокойно. На тебе очень привлекательное ожерелье. Мириам слегка покраснела и улыбнулась. Она посмотрела вниз и потрогала сердце из венецианского стекла. Его красный и золотой цвета практически светились на фоне её светлого свитера. — Это пришло мне сегодня утром от моих племянников. Флитвик улыбнулся. — Ну, для таких юных мальчиков у них, безусловно, хороший вкус. Возможно, мы сможем кое-чему у них научиться, а, Северус? — спросил Филиус, пытаясь втянуть Северуса в разговор. Северус бросил на Флитвика кислый взгляд, прежде чем вернуться к своей тарелке. — Вряд ли, — ответил Северус. — Во всяком случае, кто-то должен предупредить их о том, что от ведьм больше проблем, чем они того стоят. Краем глаза Северус наблюдал, как краска отхлынула от лица Мириам. Он знал, что его комментарий задел за живое. Он действительно не находил радости в том, как его слова ранили Мириам, но Северус был зол. Лицо Мириам стало бесстрастным, и она отвернулась, чтобы обсудить что-то с Филиусом. После трапезы подали десерт — чудесную шоколадную смесь из торта и взбитой глазури, украшенную завитушками и клубникой. Торт появился перед Мириам за столом, и она сразу узнала в нём любимое блюдо Северуса. Мириам уставилась на торт, и в её голове возникла идея. — Филиус, — сладко обратилась она, беря нож для резки, — не хочешь ли кусочек торта? — О! Да, пожалуйста, — пропищал он. Мириам кивнула и отрезала ему большой кусок. — Роланда, не хочешь кусочек? — Да, спасибо, — ответила мадам Трюк. — Не за что. Пока я этим занимаюсь, передайте этот кусочек профессору Валласу. Она любит шоколадный торт, а на её конце стола, похоже, стоит бисквит. Северус наблюдал, как Мириам раздавала шоколадный торт. Этот торт был его любимым, и Мириам это знала. На данный момент осталось около половины торта. Он нахмурился и подождал, пока Мия положит нож, чтобы он мог отрезать себе кусочек. Всё ещё держа нож в руке, Мириам повернулась и посмотрела Северусу прямо в глаза. Она медленно провела пальцем по лезвию, пока вся глазурь не исчезла. Миа, не отрывая взгляда, положила палец в рот и облизала глазурь. Нож, теперь чистый, она положила его на стол рядом со своей тарелкой. Мириам подняла бровь, глядя на Северуса, и он вопросительно посмотрел на неё. Она ухмыльнулась и взяла вилку. Она продолжала смотреть на него, вылизывая её дочиста, затем взглянула на торт. Миа оглянулась на Северуса и быстро воткнула вилку в оставшийся торт. Северус вздрогнул, и Миа злобно ухмыльнулась ему. Миа взяла торт и отодвинула свой стул. Когда она повернулась, чтобы уйти, то наклонилась и заговорила достаточно тихо, чтобы Северус мог услышать. — М-м-м-м, — выдохнула Миа. — Шоколадный торт. Знаешь, я бы предложила тебе кусочек, но мне бы не хотелось доставлять больше хлопот, чем я того стою. — С этими словами Мириам выпрямилась и прошла через чёрный ход. Мириам отнесла торт в свои покои. Она выскользнула из мантии и сбросила туфли, прежде чем устроиться перед камином с тортом на коленях. Она никак не могла съесть всё это, но собиралась приложить к этому все свои усилия. Она откусила кусочек торта и прикрыла глаза от удовольствия. Он был сочным, насыщенным и греховно шоколадным. Она вздохнула и откинула голову на мягкую подушку. В целом, это был хороший день. Со студентами было легче иметь дело, чем она ожидала, и Миа оценила их подарки и добрые пожелания. Она ткнула вилкой в торт и откусила ещё кусочек. Она задумчиво жевала, пытаясь понять, почему Северус чувствовал необходимость обращаться с ней так… ну, сурово. Если Северус пытался вывести её из себя, то ему это превосходно удалось. Миа знала, что ей нужно быть выше мелочности, но это было трудно. Она всё ещё принимала ситуации слишком близко к сердцу, и её чувства всё ещё были слишком остры, чтобы вести себя дипломатично. Удар крыльев о стекло отвлёк Мириам от её мыслей. Она махнула палочкой в сторону окна, и Ван Хутен влетел внутрь. Он приземлился на подлокотник кресла и тихо заворковал, когда Мириам запустила пальцы в его перья. — Я вижу, ты доставил моё письмо. Бабуля в порядке? Ван Хутен слегка пошевелился и ухнул. — Хорошо, — вздохнула Мириам, отдавая сове угощение. — Тогда я увижусь с ней в пятницу. Мириам освободила предстоящие выходные, чтобы навестить бабулю, как и в прошлую пятницу и субботу. Джози было совсем плохо из-за сильной простуды. Учитывая её преклонный возраст, ей требовалось больше времени, чем ожидалось, чтобы прийти в себя. Для Мириам это время было потрачено не зря, поскольку они говорили почти обо всём. Бабуля даже проводила Мириам обратно в Хогвартс с примерно двадцатью книгами в чёрных кожаных переплётах — её дневниками. Мириам понятия не имела, что её бабушка ведёт дневник, и слова на простых белых страницах показались ей очаровательными. Миа откусила ещё кусочек торта и потянулась за первой книгой, намереваясь читать, пока не погаснут факелы.

~***~

Мириам пробиралась сквозь толпу людей, её каблуки резко стучали по тротуару. Она подошла к заброшенному универмагу из красного кирпича и посмотрела на манекен в витрине. — Дайте мне пройти, — коротко сказала Мириам. Не дожидаясь подтверждения, Мириам шагнула через стекло. В нос Мириам ударил запах тщательно вымытой клиники, когда она торопливо пересекала вестибюль. Она проигнорировала ведьму на приёмном пункте и вошла в лифт. Её палец скользнул по кнопочной панели, прежде чем выбрать второй этаж. Мириам нетерпеливо постукивала ногой, ожидая остановки лифта. Когда двери открылись, она вышла и увидела целителя Фауста, стоящего у стойки информации. Он подошёл, взял её за локоть и отвёл в тихий уголок. — Где она? — спросила Мириам. — Мисс Магоуэн, я рад, что поймал… — Где она, Целитель? — повторила Мириам и повысила голос. Целитель Фауст нахмурился, глядя поверх очков на Мириам. — Послушайте меня, Мириам. Нам нужно поговорить, прежде чем я отведу вас к вашей бабушке. — Мириам коротко кивнула ему, чтобы он продолжал. — Состояние вашей бабушки ухудшилось с тех пор, как я навестил её в прошлую субботу. Сейчас у неё тяжелый случай пневмонии, и болезнь не поддается лечению. Мириам скрестила руки на груди и глубоко вздохнула. — О чём вы говорите? Повисла напряжённая пауза, пока они смотрели друг на друга. Целитель Фауст закрыл глаза и вздохнул. Мириам показалось, что он обращается к чему-то, что глубоко внутри него. Наконец он открыл глаза и мягко сказал: — Мириам, ваша бабушка стара. Даже если бы мы взялись за пневмонию раньше, мы бы всё равно стояли здесь и вели этот разговор. Она умирает, и это произойдет скоро. Вот почему я связался с вами. Мириам несколько раз моргнула, прежде чем отвернуться к окну. Целитель Фауст внимательно наблюдал, как она переваривает его слова. Мириам закрыла глаза, и слеза скатилась по её щеке. Она стояла прямо и напряжённо, хватка на её руках выглядела почти болезненной. Через несколько минут она открыла глаза и посмотрела на Целителя Фауста. — Спасибо вам, Целитель. Я ценю вашу честность, и вы всегда хорошо относились к бабушке. А теперь, если вы не возражаете, я хочу увидеть её. Целитель Фауст кивнул и повёл Мириам по длинному коридору. Он остановился перед закрытой дверью, его рука зависла над дверной ручкой. — Мы обеспечиваем ей комфорт. Это лучшее, что мы можем сделать. Она довольно измотана, так что не удивляйтесь тому, как много она спит. Фауст придержал дверь открытой, и Мириам вошла. Она подошла к кровати и села в кожаное кресло для посетителей. Мириам схватила бабулю за руку; кожа старой ведьмы стала похожа на прохладный пергамент. Глаза Джози открылись, и когда они сфокусировались на Мириам, она мягко улыбнулась. — Ах, ma petite biche. Ты пришла. — Конечно, я пришла, — тихо сказала Мириам. Джози тяжело вздохнула. — Посмотри на себя, в своих брюках и джемпере. Такой магл. Мириам посмотрела вниз и ухмыльнулась. — Ну, я не могла бы прогуливаться по Лондону в своей остроконечной шляпе и преподавательской мантии. При этом две ведьмы обменялись понимающей улыбкой. Это было сродни смотрению в зеркало, которое искажало время, — один человек отражался старым и молодым. — Так Фауст сказал тебе, что я умираю? — прямо спросила Джози. — Бабуля, — предупреждающе начала Мириам, но не смогла скрыть грусти в своём голосе. Наконец юная ведьма ответила: — Да, он сказал мне. — Тогда давай продолжим, — вздохнула Джози. — Нам многое нужно обсудить, прежде чем я это сделаю. Мириам нахмурилась. — Нам нечего обсуждать. Всё, что мне нужно сказать тебе, это как сильно я тебя люблю. — И я тоже тебя люблю, — сказала бабушка. Джози начала кашлять, и Мириам налила ей стакан воды. Выпив его, Джози продолжила: — Скажи мне, ты с Северусом всё ещё в ссоре? Мириам напряглась. — Я не хочу тратить наше время на разговоры о нём. — О, biche. Поговори. Ты почувствуешь себя лучше. Мириам громко выдохнула. Она сидела, не зная, с чего начать. Наконец, она заговорила. — Ты помнишь, мы разговаривали на Рождество, и ты спросила, могу ли я впустить его. Джози слабо кивнула. — Ну, я решила попробовать. Это не сработало, бабуль. — Почему? — Я не знаю, — Мириам вздохнула. — Северус просыпался по ночам от ужасных снов, которыми он не хотел делиться со мной. Конечно, он стал уставать. Стал задумчивым. Чем больше я пыталась раскрыться, тем больше я чувствовала, что он отдаляется. Потом, однажды ночью, я нашла его в его покоях пьяным. Так непохоже на него, — небрежно бросила Мириам. — В любом случае, он сказал мне, что больше так не может, что ему нужен перерыв. — И что ты сделала? — Я ушла, — усмехнулась Мириам. — Я была так потрясена… и обижена. Мы перестали разговаривать. Затем, в понедельник, он решил наконец поговорить со мной. И знаешь, что он сказал? Ничего, кроме ехидных комментариев и оскорблений! Последовала долгая пауза, и Джози, казалось, погрузилась в свои мысли. — Мне кажется, что Северус несёт на себе довольно тяжелое бремя, — сказала бабушка. Мириам равнодушно пожала плечами и потеребила ткань одеяла на кровати. — Я не знаю, — сказала Мириам. — Что нужно, чтобы ты дала Северусу второй шанс? Мириам недоверчиво посмотрела на свою бабушку. — Я не даю второго шанса людям, которые так со мной обращаются, — резко ответила Мириам. — Ну, может, тебе стоит. — Прежде чем Мириам успела прервать её, Джози сжала её руку. — Я знаю, что ты и раньше давала людям второй шанс. Уилл, например. Чем он отличается от Северуса? Мириам обдумала вопрос бабушки. — Уилл всегда был откровенен. Его намерения остаются такими, какие они есть, без скрытого умысла. Если Уилл допустит ошибку, он извинится. Северус и я — мы типичные слизеринцы. Хитрые, всегда ходим вокруг да около. — Быть может, поведение Северуса имеет прямое отношение к тебе и, в то же время, не имеет никакого? Мириам была совершенно сбита с толку. — Что? Джози ухмыльнулась. — Возможно, есть вещи, которых ты не знаешь, и они косвенно влияют на тебя. В конце концов ты дойдёшь до этой истории, если продолжишь читать мои старые дневники. Однако вот тебе краткая версия. Когда я встретила твоего дедушку, мы решили пойти поужинать, устроить настоящее первое свидание. В день нашего свидания я ждала. И ждала. И всё впустую. Мириам была ошеломлена. — Он тебя продинамил? Бабушка кивнула. — Да. — Что ты сделала? — Я сделала то, что должна сделать любая ведьма. Я отследила его. А ещё устроила ему хорошую словесную взбучку. Я сказала ему, что он не стоит бумаги на громовещатель и что я заслуживаю объяснения, почему он меня бросил. — Мириам засмеялась, а Джози улыбнулась. — Как оказалось, он струсил. Похоже, его последняя подружка была той ещё манипуляторшей и заставляла его нервничать. Я решила дать ему ещё один шанс, и мы поженились через шесть месяцев. — Что ж, — сказала Мириам после недолгого молчания. — Я сомневаюсь, что мы с Северусом станем такими, как ты и дедушка. — Возможно. А может, и нет. В текущей ситуации ты не даёшь ему второго шанса доказать, что ты неправа. — Так что же мне делать? Давать всем второй шанс? Кто следующий, мой отец? — Нет, — твёрдо сказала Джози. — Некоторые люди не стоят второго шанса, и этот ублюдок — один из них. Я увижу его в аду, прежде чем вы помиритесь. — Между ними повисло тяжёлое молчание, а затем Джози заговорила: — Конечно, ты же не ставишь Северуса в один ряд с ним? — Нет, — прошептала Мириам. — Не ставлю. — Ты всё ещё любишь его. Вот почему ты так злишься. Это потому, что у тебя болит сердце. Мириам зажмурилась и склонила голову. — Станет лучше, biche, действительно станет лучше. Подумай о том, что я сказала, и ты больше, чем кто-либо другой, будешь знать, что тебе нужно. А пока дай мне отдохнуть. Мы можем поговорить позже. Мириам кивнула и почувствовала, как бабушка сжала её руку. Тихая комната наполнилась звуком её затрудненного дыхания, а Мириам сидела неподвижно, как камень. Её внутренности скрутились как у дервиша. Одна мысль за другой заполняли её разум; они накладывались и оттесняли друг друга, пока не осталось места. Почему именно сейчас? Почему, когда всё, в чём нуждалась Мириам, это кто-то, кто поддержал бы её, она должна была потерять свою бабушку? Жизнь, безусловно, обладала талантом раздавать ей плохие карты. Мириам дежурила у кровати своей бабушки. Прошли часы, пока ночь четверга не перетекла в утро пятницы. Приходили целители с обезболивающими зельями и серьёзным выражением на лицах, медсёстры со своими картами и перьями в руках. А Мириам всё сидела. Бабушка спала, и в течение нескольких моментов просветления они с Мией разговаривали. Они говорили о серьёзных вещах: о поместье, деньгах, завещаниях. Но были и легкомысленные вещи: причёски, и был ли в больнице этаж для людей, которые заболели от сочетания лимонно-зелёных халатов Целителей и больничной еды. Поздно вечером в пятницу Мириам разделила последние минуты со своей бабушкой. Это было хорошее место, чтобы покончить со всем, поняла Мириам после того, как время дало ей возможность поразмыслить. Джози погрузилась в сон, её дыхание стало более поверхностным и неровным. Мириам пристально смотрела в лицо бабушки, ожидая каждого вздоха. Бабушка выдохнула, и затем наступила тишина. Мириам ждала, и молчание затягивалось. Она взглянула на одеяло, и когда оно не шелохнулось, Мириам положила руку на грудь бабушки. Сердце не билось. Мириам посмотрела на целителя Фауста. Его лицо подтвердило то, что Мириам уже знала. Целитель Фауст записал время в своей карте и мягко положил руку на плечо Мириам. — Мне так жаль, Мириам. — После её кивка он убрал руку. — Я дам вам время. Мириам подождала, пока закроется дверь, затем положила голову на больничную койку и позволила слезам хлынуть. Большие, тяжёлые и мокрые, они стекали по её лицу и пропитывали одеяло. Она плакала, когда на ум приходили воспоминания и когда она думала о вещах, которые не были сделаны или сказаны. Мириам плакала до тех пор, пока у неё не заболели рёбра, а рот не стал сухим. Ей было всё равно, услышит ли её кто-нибудь в этот момент. Мириам чувствовала себя потерянной и совершенно одинокой. — Мириам? Мириам громко шмыгнула носом. Кто стал бы беспокоить её сейчас? Голос снова позвал её по имени, на этот раз громче, но с нежной мягкостью, которую Мириам хорошо знала. Мириам быстро села и, обернувшись, увидела профессора Дамблдора, стоящего в дверях. — Альбус, — выдохнула Мириам. Она вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Я подумал, — медленно произнёс Альбус, переступая порог, — что тебе не помешал бы друг. Слёзы снова потекли, когда Мириам пересекла комнату и бросилась в объятия Дамблдора. Плача, Мириам поняла, что ей действительно нужен друг.