Предопределённость

Глава 29. Взаимность Мириам

Северус сделал глоток чая и подчеркнул отрывок в своём ежеквартальном журнале по зельеварению. Это было приятным отвлечением от его бессвязных мыслей. Он не видел Мириам со вчерашнего дня в холле и понятия не имел, хорошо это или плохо. С одной стороны, хорошо, что она не ворвалась в его кабинет и не накричала на него. С другой стороны, было плохо вообще ничего о ней не слышать. Возможно, Мириам почувствовала, что он больше не стоит того, чтобы тратить на него время, и не стала возиться с пузырьком воспоминаний? Тихий хлопок возвестил о прибытии эльфа, и Северус нерешительно взглянул в направлении звука. Это была Милли. Северус отложил журнал и полностью сосредоточился на эльфе. Она держала в руках коробку и выглядела намного счастливее, чем в прошлый раз, когда посещала его покои. Милли шагнула вперёд и протянула коробку Северусу. — Госпожа хотела, чтобы Милли передала вам эту коробку, профессор. — Спасибо, — ответил Северус, принимая коробку. Он открыл рот, чтобы спросить о Мириам, но прежде чем он успел произнести хоть слово, Милли присела в коротком реверансе и исчезла. Северус нахмурился и осторожно повертел коробку в руках. Это была простая белая бумажная коробка с крышкой. На ней не было ничего оттиснутого или написанного, что указывало бы на содержимое. Северус поставил коробку на стол и поднял крышку. Внутри было большое количество хлопка, но поверх него лежал сложенный кусок пергамента с его именем. Чёрные чернила резко выделялись на белом пергаменте, его имя смягчалось изящным наклонным почерком Мириам. Северус взял пергамент и медленно развернул его. Дорогой Северус, Прошу прощения за то, что не доставила это лично. Мне очень не терпится тебя увидеть — нам многое нужно обсудить. Но я чувствую, что прежде, чем мы снова увидимся, я должна исправить дисбаланс. Ты был прав, когда сказал, что не у тебя одного есть секреты. Боюсь, я не была до конца честна с тобой, и для того, чтобы мы могли двигаться дальше, это то, что должно произойти. Спасибо, что доверился мне достаточно, чтобы поведать мне свои секреты. Пришло время вернуть долг. Всего лучшего, Мириам Северус отодвинул часть хлопка, чтобы открыть два пузырька, спрятанных в коробке. В одном он узнал пузырёк, который дал Мириам, а другой был новым. Он вынул новый пузырёк из коробки и сразу узнал серебристо-белое содержимое. Северус поспешно сунул флакон в карман и покинул свои покои, убедившись, что закрыл за собой дверь. В это время дня коридоры были в основном пусты. Северус был благодарен за это и поспешил в кабинет Дамблдора. — Лимонные дольки, — произнёс Северус горгулье. Он закатил глаза, когда статуя отскочила назад, и побежал вверх по лестнице. Он резко постучал в дверь и вошёл, когда услышал голос Дамблдора. Альбус жестом пригласил Северуса сесть. — Входи, Северус. Северус занял место напротив Альбуса, продолжая. — Ты здесь, чтобы позаимствовать мой омут памяти? Чернильная бровь поднялась на лоб Северуса. Очевидно, слухи распространились быстро. — Вообще-то да, — ответил Северус Дамблдор отодвинул какие-то бумаги в сторону и улыбнулся. — Ты знаешь, я всегда верил, что слова — это наша самая мощная форма магии. Они могут причинять сильную боль или приносить радость. Вчера у нас с Мириам состоялся разговор после того, как она воспользовалась моим омутом. Я должен сказать, Северус, как я рад принятому тобой решению. В любом случае, — добавил Дамблдор, — Мириам была довольно расстроена из-за меня, и мы поговорили. Не зная, что сказать, Северус молча переваривал слова Дамблдора. — Действительно? — наконец спросил Северус. Альбус кивнул. — Я не буду беспокоить тебя подробностями, ты можешь спросить её об этом позже. Северус, — продолжил Альбус, но затем сделал паузу. — Северус, я хочу, чтобы ты кое-что понял. Условия, при которых я привёл тебя сюда, были необходимы. Ты, конечно, знаешь это? — Северус коротко кивнул, и Альбус продолжил. — Я ни в коем случае не ожидаю, что ты будешь жить в одиночестве и страданиях, ты заслуживаешь лучшего. Дамблдор встал и направился через кабинет. Он сделал паузу и снова посмотрел на Северуса. — Но я думаю, ты начинаешь это понимать. — Альбус одарил Северуса своей понимающей улыбкой и выскользнул за дверь. Северус наблюдал, как за Альбусом закрылась дверь, пока он переваривал слова старика. Он достал флакон из кармана; его действительно не интересовало мнение Дамблдора. Тот факт, что он держал воспоминания Мириам в своих руках, говорил Северусу, что есть шанс на лучшее. Он надеялся, что вместе они смогут воплотить этот шанс в реальность. Северус достал омут памяти из шкафчика и вылил содержимое флакона. Он нетерпеливо подождал, пока воспоминания улягутся, а затем погрузился в них. Северус приземлился в солнечном саду, полном больших деревьев и ярких цветов. Он увидел девочку и мальчика, игравших в траве. Маленькой девочке было около трёх лет, шоколадные кудряшки подпрыгивали при каждом движении. На ней было модное жёлтое платье, маленькие кружевные носки и бледно-жёлтые кожаные туфли. Мальчику было около одиннадцати, высокий для своего возраста, со смеющимися глазами. Его волосы и глаза были того же цвета, что и у маленькой девочки, только волосы у него были прямые. «Покачай меня на качелях, Моусел», — воскликнула юная Мириам. Марсель улыбнулся и покачал головой из-за неправильного произношения, помогая Мириам сесть на качели. «Знаешь, ты всегда можешь называть меня Йен, если тебе так проще». «Как ты называешь меня Миа?» — спросила юная Мириам. «Именно так, — ответил Йен. — Готова? Поехали!» Северус наблюдал, как Йен качал Мириам на качелях, её тёмные кудри развевались на ветру. Он улыбнулся. Именно таким он представлял себе детство Мириам: счастливым и невинным. Вдалеке появились две фигуры. Пожилой мужчина с грязными светлыми волосами и коренастым телосложением. Северус предположил, что он был отцом Мириам, а женщина рядом — матерью. Северус несколько раз удивлённо моргнул. Она была так похожа на Мириам, что это выбивало из колеи. Она была худой, с тёмно-каштановыми волосами и серыми глазами, а её движения казались вялыми по сравнению с движениями её мужа. Мужчина подозвал Йена, его тон был весёлым. Спеша присоединиться к ним, Мириам поскользнулась, слезая с качелей, и упала на землю. Она встала и отряхнулась. Когда она взяла брата за руку, Северус услышал, как мать Мириам упрекнула её за то, что та испачкала платье. Затем Северус заметил взгляд, который бросил на неё отец Мириам. Взгляд был жёстким и пренебрежительным, но изменился, как только он посмотрел на своего сына. Сцена сменилась, и Северус оказался на краю озера. Погода была жаркой, и Северус встал под большим деревом недалеко от кромки воды. Мириам и Йен были в воде, с момента последнего воспоминания прошло несколько лет. Йену на вид было лет пятнадцать, а Мириам — около семи. Пара играла несколько минут, прежде чем Йен выбрался из воды и сел на берег. Мириам отплыла подальше и начала плавать по воде. Её голова внезапно исчезла, затем появилась снова. «Йен!» — закричала Мириам, размахивая руками. Йен подпрыгнул, когда голова Мириам снова ушла под воду. Он нырнул в озеро и поплыл к ней. Северус нервно наблюдал, как Йен исчезает под водой. Спустя, как казалось, целую жизнь, пара вынырнула на поверхность. Йен поплыл к берегу, усилие, прилагаемое для того, чтобы тащить сестру, было очевидно на его лице. Когда они добрались до берега, Йен вытолкнул Мириам из воды. Она лежала на влажной земле, задыхаясь и хватая ртом воздух. Её брат, всё ещё в воде, прислонил усталую голову к илистому берегу. Северус ожидал, что сцена изменится, но вместо этого Йена затянуло обратно под воду. Мириам попыталась схватить его, но Йен крикнул ей, чтобы она оставалась на берегу. Северус наблюдал, как парень боролся, а Мириам позвала на помощь домового эльфа, но было слишком поздно. Сцена превратилась в церковный двор в пасмурный, прохладный день. Несколько скорбящих, одетых в чёрное, собрались вокруг гроба. Северус узнал Джози и заметил рядом с ней мужчину, который, как он предположил, был дедушкой Мириам. В глубине толпы Северус также увидел Дамблдора, мрачного и подавленного. Мириам сидела в первом ряду рядом со своей бабушкой, её маленькое личико превратилось в невыразительную маску. Её глаза покраснели, и Северус увидел слабые следы слёз на её щеках. После похорон мать Мириам резко покинула скорбящих и скрылась в ожидавший экипаж. Пока отец Мириам неотрывно стоял у гроба, Дамблдор подошёл к Мириам. Он опустился перед ней на колени и заговорил. Северус придвинулся ближе и услышал последнюю фразу Дамблдора: «…и когда тебе исполнится одиннадцать, для тебя найдётся место в Хогвартсе». Мириам яростно покачала головой, её кудри упали ей на глаза, и несколько слезинок скатились по щекам. «Отец говорит, что мне нельзя туда. Я должна поступить в Шармбатон». Дамблдор мягко улыбнулся. «Какую бы школу ты ни посещала, они заполучат самую талантливую ведьму». Глаза Мириам слегка расширились, как будто это был первый раз, когда кто-то положительно отозвался о её магических способностях. Джози улыбнулась и обняла внучку. В этот момент подошёл отец Мириам. «Не тебе внушать идеи в девчачью голову, Дамблдор». Дамблдор встал, нахмурившись. «Это не внушение идей, если я просто говорю правду». «Правда? Ты хочешь знать правду? Мой сын мёртв, и это всё её вина! Это должна была быть ты», — призрительно бросил Малкольм, указывая на Мириам дрожащей рукой. Лицо Мириам исказилось, и она снова заплакала; весь ад вырвался на свободу. Северус уловил начало спора между Джози, Альбусом и Малкольмом, когда сцена исчезла. Северус снова появился в тихой спальне. Было раннее утро, и Мириам сидела перед маленьким туалетным столиком с расчёской в руке. Северусу показалось, что ей здесь уже лет десять. На Мириам было простое синее платье, и пока она расчёсывала волосы, Северус оглядывал изысканную обстановку. Кровать была аккуратно застелена, и всё было убрано — комната выглядела скорее как картинка из журнала, чем как спальня маленькой девочки. Мириам отложила расчёску и заплела волосы. Закончив, она посмотрела вниз и слегка поправила расчёску так, чтобы она была вровень с другими предметами на туалетном столике. Северус нахмурился и слегка наклонился вперёд. Вероятно, это было из-за слабого освещения, но Северусу показалось, что он увидел поблёкший синяк на щеке Мириам. Мириам встала и достала из шкафа пару синих балеток. Она надела их и оглядела комнату. Мириам разгладила невидимую складку на одеяле на кровати; удовлетворённая, она вышла в коридор. Северус шёл позади. Мириам остановилась перед большой дверью и заколебалась. После недолгого внутреннего спора она толкнула тяжелую дверь, и Северус последовал за ней внутрь. В комнате царил беспорядок. Большая кровать была не застелена, а по комнате среди пустых винных бокалов и сервировочных тарелок было разбросано несколько предметов одежды. Мириам подошла к кушетке у камина, где, казалось, спала женщина. Северус подошёл ближе и с трудом узнал в женщине мать Мириам. Со времени похорон она значительно постарела, её кудри стали жидкими и тусклыми, а некогда розовая кожа болезненно побледнела. Её изысканное платье было мятым из-за того, что она спала в нём. Взгляд Северуса был прикован к боковому столику, где бутылка вина возвышалась над несколькими флаконами с зельями. На столе стоял наполовину полный бокал, и по исходящему от него аромату Северус предположил, что в нём вино и какое-то снотворное. Мириам с отвращением посмотрела на стол. Она передвинула несколько зелий, читая их этикетки, прежде чем убрать руку с раздражённым вздохом. «Мама?» — спросила Мириам и, когда ответа не последовало, повторила чуть громче. Нахмурившись, Мириам нежно сжала запястье матери и пощупала пульс. Убедившись в стабильном состоянии своей матери, Миа отпустила её запястье и быстро вышла из комнаты. Северус шёл позади Мириам, когда она кралась по коридору. На верхней площадке лестницы Северус наблюдал, как Мириам сбросила туфли и, взяв их в руки, начала спускаться по лестнице странным образом, как будто хотела избежать шума. Внизу она снова надела туфли и прошла в столовую. Столовая была огромной, с большим столом орехового дерева, за которым легко могли разместиться двенадцать человек. Мириам села в конце длинного стола; её маленький рост казался ещё меньше на фоне большой тёмной мебели. Появился домашний эльф и поставил перед Мириам поднос с завтраком. Большие часы в холле громко тикали, пока Мириам завтракала в полном одиночестве, и сцена снова изменилась. Затем Северус оказался снаружи тёплым осенним днём. Мириам шла по грязной тропинке, с каждым шагом от неё исходило волнение. Пристроившись рядом с ней, Северус заметил, что на ней был свитер поверх платья, несмотря на тёплую погоду, а в руках — две книги по фортепиано. Они прошли приличное расстояние, и впереди замаячила фигура маленького мальчика. Мириам улыбнулась и помахала рукой. Всё её выражение лица изменилось; её глаза засияли, и она ускорила шаг, когда мальчик подбежал к ней. «Эй, — произнёс Римус. — Почему так долго?» «Было трудно выбраться, у меня были дела по дому», — загадочно ответила Мириам, крепче сжимая свои книги. Впервые Северус обратил внимание на её сухие, потрескавшиеся руки. Выглядело так, как будто она усердно работала по дому без перчаток. Северус шёл позади, пока юные Мириам и Римус разговаривали. Казалось, между ними было взаимопонимание; Мириам никогда не упоминала об ликантропии Римуса, и он не упоминал о том, как выглядят её руки или свитер, который она носила. Северус последовал за ними в скромный дом, где Мириам была тепло встречена женщиной, которая могла быть только матерью Римуса. Она обнимала Мириам слишком долго, и когда она убрала прядь волос с лица Мириам, её взгляд впитывал всё, а её лоб прорезала глубокая морщина. И всё же она ничего не сказала. Северус сел рядом с пианино и стал смотреть урок Мириам. Мать Римуса была талантливой и терпеливой, и Северус теперь полностью осознал, почему Мириам так хорошо играла. После урока Мириам и Римус пошли на кухню за печеньем, и Хоуп оставила их одних. Вскоре Мириам пришло время уходить, и они с Северусом пошли обратно тем же путём, которым пришли днём. С каждым шагом Мириам, казалось, замедляла шаг. Северус начал задаваться вопросом, вернутся ли они когда-нибудь в дом. Наконец они прибыли, и Мириам бесшумно проскользнула в прихожую. Мимо прошёл её отец со стаканом виски в руке. Он нахмурился, когда увидел стоящую там Мириам, и когда он приблизился, Северус почувствовал исходящий от него запах алкоголя. «Что ты делаешь, девчонка?» — зарычал он на Мириам. «Я… у меня только что был урок игры на фортепиано», — запинаясь, пробормотала Мириам. Её поза была такой натянутой и напряженной, что Северус подумал, что она наверняка упадёт в любую минуту. Малкольм фыркнул и пошёл прочь, его походка была пьяной и неровной. Мириам вздохнула с облегчением и заметно расслабилась. Сцена исчезла, и Северус материализовался в тёмной спальне. Мириам выглядела спящей, и в доме было тихо. Северус нахмурился, не уверенный, что это воспоминание должно было показать ему. Северусу не пришлось долго гадать. Дверь ванной с грохотом распахнулась, и спальню залил свет. Мириам села, сбитая с толку. Её отец подошёл к кровати, схватил её за волосы и потянул. «Вставай, — прорычал он, таща Мириам в ванную. Морщась от боли, Мириам, спотыкаясь, поплелась за ним. — Посмотри на это, — прошипел Малкольм, толкая Мириам на тёмно-синюю плитку в ванной. — Ты называешь это чистотой?» Сбитая с толку, Мириам огляделась в поисках чего-нибудь неладного. Северус не увидел ничего необычного. «Отвечай мне!» — взревел отец Мириам. «Я-я убирала ванную сегодня днём», — тихо ответила Мириам. Малкольм искоса посмотрел на Мириам. «Этого недостаточно, — рявкнул он, поднимая контейнер с чистящим порошком. Он швырнул его через комнату, и белый порошок рассыпался повсюду и покрыл синюю плитку. Малкольм ударил Мириам контейнером по голове, и она сделала слабую попытку защититься. — Ты недостаточно стараешься!» — Её отец был в ярости, продолжая бить её; пудра осыпала её тёмные кудри. Северус стоял на пути к двери, его кулаки были сжаты по бокам. Пытаясь замедлить дыхание, Северус повторял себе, что это воспоминание. К сожалению, он не мог последовать желанию надрать Малкольму задницу. Малкольм отбросил контейнер в сторону и схватил Мириам за волосы. Он дернул её голову назад. «Убери этот беспорядок», — прорычал он, прежде чем грубо отпустить её. Он вышел из ванной, оставив Мириам одну. Слёзы навернулись на глаза Мириам, когда она посмотрела на ванную, полностью покрытую порошком. «Сукин сын, — проворчала она, вытирая слёзы и сердито глядя на дверь. Как раз в этот момент появилась Милли. Её глаза расширились от удивления, когда она увидела беспорядок. Эльф сделала шаг вперёд, и Мириам подняла руку. — Не надо!» «Мисс, я могу помочь!» — прошептала Милли. «Нет, — сказала Мириам, её голос был хриплым от эмоций. Её глаза наполнились слезами, когда она отрицательно покачала головой. — Если он узнает, будет ещё хуже. Я должна сделать это сама». Сцена поблекла и изменилась. Северус обнаружил, что стоит в саду под деревом в сумерках. Мириам и Римус стояли рядом и разговаривали под ближайшим деревом. По внешнему виду Мириам Северус предположил, что ей около четырнадцати, и, судя по погоде, это было летом перед её пятым годом. В тот год, когда она поступила в Хогвартс. «Хотелось бы мне пойти с тобой. Хогвартс звучит чудесно», — задумчиво сказала Мириам, прислонившись к дереву. «Я думал, тебе нравится Шармбатон», — нахмурившись, сказал Римус. «Естественно. В нём я далеко отсюда, не так ли? Но я всегда хотела учиться в Хогвартсе; Йен и Уилл так много говорили об этом… — Голос Мириам затих, затем она посмотрела на Римуса. — Тебе так повезло, что профессор МакГонагалл является твоим деканом факультета», — добавила она с завистью в голосе. Римус рассмеялся. «Она ничего так, любит следовать правилам. Тебе бы понравился её урок трансфигурации, — Римус ухмыльнулся и продолжил: — Кто знает, если бы ты поступила в Хогвартс, тебя могли бы определить в Гриффиндор!» Мириам рассмеялась и сморщила нос. Она покачала головой: «Я сомневаюсь в этом». Римус рассмеялся и покачал головой. Он пристально посмотрел на Мириам и слегка откашлялся. «Ты в порядке? Я слышал, как старик кричал на тебя на днях, когда я приходил». Мириам опустила глаза и покачала головой. «Это никогда не изменится. Я просто выжидаю, пока снова не начнутся занятия в школе. Как только мне исполнится семнадцать, Римус, ты подожди. Тогда я уйду». Римус открыл рот, чтобы заговорить, но из дома донёсся громкий звук, как будто опрокинули предмет мебели. Мириам резко обернулась и посмотрела в ту сторону, откуда доносился шум. «Мне нужно идти, — поспешно бросила она. — И тебе нужно уйти, мне не поздоровится, если он увидит тебя здесь». «Просто будь осторожна», — сказал Римус. Мириам кивнула и, прогнав его прочь, повернулась и крадучись пошла к дому. Она сделала паузу, поскольку шум в доме продолжался. Мириам достала волшебную палочку и наложила на себя дезиллюминационное заклинание. Оно было не идеально, но Северус был впечатлён, что она смогла сотворить заклинание в её возрасте. Северус последовал за слабым пятном Мириам через дверь в гостиную. Шум доносился из другой комнаты, и когда Мириам появилась снова, она устало огляделась. Она не стала медлить и быстро направилась к двери. Она крадучись пересекла фойе; Северус мог видеть перед собой две лестницы, одна вела наверх, а другая в подвал. Думая, что у неё получилось, Мириам расслабилась. Как только она добралась до лестницы, её отец выбежал из столовой. «Где ты была?» — потребовал он. Его рука сжалась вокруг руки Мириам, и он грубо толкнул её к стене. Северус увидел вспышку гнева в глазах Мириам. Что-то изменилось; Мириам уже не была той робкой девушкой из других воспоминаний. «Я была в саду», — ответила Мириам твёрдым голосом. Она вырвала свою руку из его хватки. Малкольм искоса посмотрел на Мириам. «Полагаю, распутничаешь с соседским пацаном?» Мириам покраснела. «Я этого не делала! Он просто друг». «Не лги мне», — сказал Малкольм, снова толкая Мириам. «Не прикасайся ко мне, тупой осел!» — закричала Мириам, отталкиваясь от стены и размахивая палочкой. Малкольм пришёл в ярость, когда увидел палочку Мириам, и ударил Мию по лицу, прежде чем прижать её к стене. Мириам изо всех сил пыталась вырваться из его хватки, но Малкольм имел преимущество из-за габаритов, и он несколько раз ударил Мириам о стену, пока её палочка не упала на пол. «Никогда не смей угрожать мне, мелкая сука», — прошипел Малкольм, снова влепив Мириам пощёчину. Мириам попыталась уйти, но отец снова толкнул её. Северус в ужасе наблюдал, как Мириам, пошатываясь, сделала шаг назад. На мгновение она застыла на краю лестницы в подвал, прежде чем её лодыжка подвернулась под ней, и она исчезла. Северус слышал, как тело Мириам соприкасалось практически с каждой ступенькой, когда она падала. Он сбежал вниз по лестнице вслед за Малкольмом. Мириам рухнула на каменный пол. Она попыталась сесть, но Малкольм толкнул её обратно. Он оседлал Мириам и обхватил её шею своими большими руками. Он ударил её головой об пол, бормоча оскорбления, его красное лицо застыло в маске ярости. Северус наблюдал, как Мириам боролась под его весом и проигрывала. С ещё одним сильным шлепком Северус увидел, как Мириам обмякла, а Малкольм прошипел: «Ты такая же шлюха, как и твоя мать». Северус обхватил голову руками, когда сцена исчезла. Он почувствовал, как у него скрутило живот, и он не был уверен, что сможет справиться с чем-то ещё. Он всё ещё был в подвале, но ранний утренний свет просачивался через маленькое окошко. Мириам лежала на полу там, где её оставил отец. Она пошевелилась, и малейшее движение вызвало стон боли с её губ. Лицо Мириам было бледным и сильно опухло; её левый глаз почти полностью заплыл из-за того, что Малкольм несколько раз ударил её. На её руках виднелись синяки от падения, и Северус мог только догадываться, как выглядит её череп под всеми этими волосами. Мириам подтянула себя на руках к деревянному ящику и попыталась встать. Она быстро оставила это занятие и резко вскрикнула, посмотрев на свою ногу. Левая лодыжка Мириам распухла, а по верхней и боковой части ступни тянулся тёмно-фиолетовый синяк. Дрожащей рукой Мириам прикоснулась к больной плоти, и на её глаза навернулись слёзы. Она вяло огляделась вокруг. «Акцио! — прошептала она сквозь стиснутые зубы, и её палочка полетела вниз по лестнице. Мириам сделала ещё один затрудненный вдох. — Милли! — Появилась домовой эльф и ахнула от шока, увидев Мириам. Мириам посмотрела на эльфа и со слезами, струящимися по её лицу, произнесла: — Помоги мне!» Без колебаний Милли шагнула вперёд и мягко положила руку на руку Мириам. С громким хлопком Северус обнаружил, что стоит в маленьком саду, освещённом дневным светом. «Помогите! Помогите!» — закричала Милли и побежала к дому. Дверь распахнулась, и оттуда вышла Хоуп Люпин. «О Боже! — воскликнула она, увидев Мириам и эльфа. — Лайалл! Лайалл, быстрее!» — закричала Хоуп, бросаясь к Мириам. Лайалл побежал к двери, Римус последовал за ним. «Какого чёрта…» — пробормотал он, прежде чем броситься к жене. Лайалл подхватил Мириам и понёс её в дом, его жена и Северус последовали за ним. Северус пронёсся мимо стоящего в дверях Римуса и последовал за Лайаллом в свободную спальню. Северус стоял в дверях, пока Лайалл и Хоуп оглядывали Мириам. Римус направился в гостиную, где через открытую дверь дополнительной спальни слушал, как его родители спорят о том, что нужно делать. Северус нахмурился, когда шокированное выражение на лице Римуса сменилось решительным. Римус подошёл к камину, взял горсть летучего порошка и шагнул внутрь. «Хогвартс!» — воскликнул он, прежде чем его охватило зелёное пламя. Лайалл и Хоуп пытались успокоить Мириам и не знали, что их сын исчез. Несколько минут спустя Римус вернулся, нервный, но всё ещё решительный. Мгновение спустя в камине появился Альбус Дамблдор. Он вышел с мрачным выражением на лице. И Альбус, и Римус наблюдали, как пламя снова загорелось зелёным, когда появилась Поппи, сжимая в руках свою дорожную медицинскую сумку. «Сюда, — сказал Римус, указывая на спальню. — Вы ведь можете ей помочь, верно?» — спросил он, на его юном лице отразилось беспокойство. «Мы сделаем всё, что в наших силах», — сказал Дамблдор, когда они с Поппи вошли в дверь. Сцена исчезла, и Северус обнаружил себя в незнакомом доме, стоящим в тусклом коридоре. Фоновый шум подсказал ему, что вечеринка в самом разгаре. Как раз в тот момент, когда он собирался присоединиться к вечеринке, Мириам и пожилой джентльмен спустились в холл. Высокий мужчина был хорошо одет, его некогда чёрные как смоль волосы были зачёсаны назад; Северус сразу узнал в нём мистера Мура. Мириам шла рядом с ним, держа его под руку. В этом воспоминании Мириам повзрослела и превратилась в красивую молодую женщину, очень похожую на себя нынешнюю, с улыбкой подумал Северус. «Мне просто не нравится эта мысль о том, что ты бродишь по всей божьей стране с цыганами», — сказал мистер Сказал Мур, его тон был чрезмерно покровительственным. «Это часть моего ученичества. Если я хочу заслужить должность учительницы, это то, что я должна сделать. Со мной всё будет в порядке, — добавила Мириам. — Кроме того, я не могу оставаться здесь вечно». Мистер Мур остановился и посмотрел на Мириам. «Ты можешь остаться навсегда, если хочешь. Я всегда надеялся, что ты воспринимаешь нас как семью, а этот дом — как свой дом». Мириам улыбнулась. «Вы знаете, что ваша семья занимает глубокое место в моём сердце. Люси такой дорогой друг, а вы… — Мириам слегка запнулась, но продолжала: — Вы были мне больше отцом, чем мой собственный. Вы приютили меня, когда в этом не было необходимости, и за это я никогда не смогу вам отплатить». «И не нужно, — беспечно сказал мистер Мур. Он улыбнулся, когда смех Мириам разнёсся по коридору. — Знаешь, это платье тебе идёт», — добавил мистер Мур, глядя на Мириам. Она вытянула руку и посмотрела вниз на тёмно-синее платье. Оно было скромным, со слегка волнистым вырезом, облегающим лифом и длинными рукавами. «Люси бы этого не одобрила, — сказала Мириам с улыбкой. — Она объявила бы меня старой и обречённой вечно быть одинокой». Мистер Мур покачал головой. «Кстати о моей дочери, я должен заглянуть к ней. Тебе, моя дорогая, должна понравиться вечеринка. Сходи к предсказательнице, она устроилась в библиотеке». Мириам закатила глаза при упоминании предсказательницы, а Северус усмехнулся. Он знал мнение Мириам о гадании; от него ей было пользы столько же, сколько от автомобиля. И всё же она пошла, и Северус последовал за ней в библиотеку. Он увидел удобное кресло и сел. Мириам села напротив морщинистой старухи. Её наряд состоял из такого количества ярких цветов, что Альбус казался обычным. «Ах, — проворковала пожилая женщина. — Ещё одна красивая молодая леди хочет повидаться с мадам Затафос. И кто же вы, дорогая?» «Разве вы не должны знать?» — сухо спросила Мириам. Старуха, прищурившись, посмотрела на Мириам поверх своего затуманенного хрустального шара. Мириам ухмыльнулась и положила руки на колени. «Вы не верите в моё искусство, не так ли?» «Я никогда не видела его пользы и того, чтобы оно сообщало что-то точное, относящееся ко мне, если вы это имеете в виду», — ответила Мириам. Северус ухмыльнулся и откинулся на спинку стула. Это должно быть интересно, хотя бы в качестве словесной перепалки. «Что ж, тогда мне придётся изменить ваше мнение, — ответила мадам Затафос. Она помахала руками над своим хрустальным шаром, туман закружился внутри, когда она заглянула в него. — Так много печали, — пробормотала Затафос. — Она следует за тобой». Мириам нахмурилась и поёрзала на стуле, пока женщина смотрела на неё. «А-а-а, да. Вы обречены на великие и несчастливые свершения. Отеческая фигура, которой вы восхищаетесь, скоро будет нуждаться в вас. Когда он просит вас о помощи, жизненно важно, чтобы вы её оказали». Мириам выгнула бровь, на её лице всё ещё было написано недоверие. Мадам Затафос нахмурилась, заглядывая в свой хрустальный шар. «Есть человек, одетый в чёрное. Он очень встревожен. — Она посмотрела в лицо Мириам и с самодовольным видом спросила: — Кто такой Северус?» Северус выпрямился при упоминании своего имени. Мириам выглядела шокированной, и женщина улыбнулась, явно довольная. «Итак, вы всё ещё такого невысокого мнения о моём искусстве? Он много значит для вас, да?» «Он… я имею в виду, мы… мы друзья», — ответила Мириам. Пожилая женщина покачала головой. «Нет. Судя по тому, что я вижу, это ещё не всё. Он — гавань для вашего корабля, убежище для вас. И вы… вы будете его искуплением. — Мириам, прищурившись, смотрела на шар, пока Затафос тараторила дальше: — Путь для вас и этого тёмного волшебника будет нелёгким, но я вижу много счастья для вас. Как и печали, но вы встретите её вместе. — Слёзы навернулись на глаза предсказательницы, и она продолжила: — Ваше время на этой земле будет недолгим, моя дорогая. Вы умрёте, защищая невинного предателя… половинку целого, во времена великого страха в волшебном мире, почти как сейчас». Северус наблюдал, как сцена ускользает от него, пока он не оказался снова в кабинете Дамблдора. Он стоял как вкопанный, пока его разум пытался разобраться во всём. В замешательстве Северус почувствовал, как в нём начинают подниматься другие эмоции. Это была смесь облегчения и гордости; Мириам, очевидно, чувствовала, что в их отношениях есть что-то, что стоит сохранить. Зачем ещё ей делиться с ним своими секретами? Непреодолимая потребность увидеть Мириам одолела Северуса. Он быстро поместил воспоминания Мириам обратно во флакон и убрал его в карман. Не убирая больше ничего, Северус сбежал вниз по лестнице. Он остановился внизу и сделал глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями. В такое время, как сейчас, иметь репутацию среди студентов было выгодно. Те немногие, кто слонялся по коридорам, убрались с его пути, и Северус быстро нашёл дорогу в класс Чар. Он знал, что последний урок закончился, поэтому распахнул дверь и ворвался в комнату. Северус резко остановился, когда дверь за ним захлопнулась. Мириам стояла у своего стола, но она была не одна. Минерва оторвала взгляд от книги на столе Мириам и с любопытством посмотрела на Северуса. Йен и Финеас сидели на полу и играли в «кошачью колыбельку». Мириам встретила взгляд Северуса без упрёка или колебаний. Северус открыл рот, но передумал и снова закрыл его. Мириам почувствовала сдержанность Северуса и решила взять всё в свои руки. — Минерва, ты не могла бы взять мальчиков с собой? Мне нужно поговорить с профессором Снеггом. — Конечно, — ответила Минерва. — Не торопись. Пойдёмте, мальчики, поедим печенья, — сказала Минерва Йену и Финеасу, выпроваживая их за дверь. Мириам смотрела, как закрывается дверь, прежде чем её взгляд вернулся к Северусу. Он не двигался; на самом деле, судя по выражению его лица, он казался почти застывшим. Для Мириам это мало что значило; Северус был здесь. Она не допустит, чтобы сегодняшняя встреча закончилась так же, как их последняя встреча в этой комнате. Мириам закрыла книгу и двинулась вперёд; она остановилась прямо перед Северусом и посмотрела в его тёмные глаза. — Я думаю, нам нужно поговорить, — мягко начала Мириам. Северус не колебался. Он кивнул. — Да, мы должны. Хотя это не всё, чего бы я хотел, — добавил Северус. Глаза Мириам слегка расширились, но, всё ещё непреклонная, она тоже кивнула головой. — Тогда пойдём в мои покои, они близко. Северус придержал дверь открытой для Мириам и жестом пригласил её войти. Он не мог сказать, нервничала ли Мириам и что повлечет за собой их разговор. Северус хорошо знал, что путь до покоев Мириам был коротким. У него не будет достаточно времени, чтобы успокоить нервы и подумать о том, что он хотел сказать. Северусу придётся смириться с этим и надеяться на лучшее.