Предопределённость

Глава 37. Отчаяние

— Ты готова? — спросил Северус. Он посмотрел на Мириам, её глаза были прикованы к дверям Большого зала. Северус слегка нахмурился, оглядывая Мию. Мириам настояла на досрочной выписке из больницы, несмотря на возражения Северуса. Она явно ещё не восстановилась; её кожа всё ещё была бледной, с пятнами пёстро-зеленого цвета от заживающих синяков. Северус также заметил, как Мириам часто придерживала своё залеченное запястье, на котором всё ещё был бандаж, пока оно не зажило окончательно. — Мириам? Ты меня слышала? — снова спросил Северус. Мириам была погружена в свои мысли, её серые глаза были сосредоточены на дверях перед ней, но не видели их. Она не испытывала такого трепета с тех пор, как поступила в Хогвартс на пятый курс. Да, Мириам чувствовала себя плохо — по этому поводу не было никаких аргументов, — но она настояла на досрочной выписке, чтобы вернуться к какому-то подобию нормальной жизни. К сожалению, её надежды на то, что Хогвартс предоставит ей это, были разрушены довольно обличительной статьёй «Ежедневного Пророка». Автор позволил себе несколько творческих вольностей относительно того, что произошло в переулке, и не испытывал стыда, распространяя ложь, замаскированную под полуправду. Волшебный мир быстро занял свои стороны; одни изображали Мириам жертвой, которая использовала свой ум, чтобы едва спастись. Другие считали её хладнокровной убийцей, кем-то, кто бессердечно использовал непростительное, потому что чувствовал себя выше закона. Минерва навестила Мириам в больнице вскоре после того, как появилась эта статья. Очевидно, несколько родителей обратились к Альбусу с просьбой об отставке Мириам. Когда он отказался, некоторые забрали своих детей из Хогвартса, потому что не хотели, чтобы они учились у кого-то вроде Мириам. По-видимому, среди факультетов тоже были волнения, и со всех сторон раздавались очень громкие мнения. Мириам услышала голос Северуса, слабый и далёкий в своём ухе. Это звучало так, как будто он говорил через жестянку, очень похоже на то, как они с Римусом в детстве делали телефоны из консервных банок и бечёвки. Комната мгновенно обрела чёткий фокус. Мириам слегка покачнулась, когда громкие звуки из-за большой двери обрушились на неё, и она почувствовала, как рука Северуса скользнула вокруг её талии. Она повернула голову и посмотрела в его тёмные глаза. Они были бездонны, и в какой-то неосторожный момент Мириам увидела всю глубину его эмоций, смешанных воедино в разных оттенках чёрного. Сделав глубокий вдох, Мириам почувствовала, как часть накопившегося напряжения покинула её плечи. Она снова вдохнула и насладилась ощущением. Она задавалась вопросом, как долго они смогут оставаться за пределами Большого зала, когда в её голове вспыхнуло воспоминание. Улыбка, осветившая её лицо, была непроизвольной, и Северус приподнял бровь, глядя на неё. — Что? — спросил Северус. — Я только что вспомнила, это место. Здесь я впервые встретила тебя, — с нежностью сказала Мириам. — Ты помнишь? — Как я мог забыть? — ответил Северус. Его рука рефлекторно коснулась виска. — Ты оставила свой неизгладимый след. — Не намеренно, — добавила Мириам задумчивым тоном. — Значит, ты готова? — снова спросил Северус. Мириам повернулась к двери. — Я не знаю, — ответила она наконец. — Ты останешься со мной? — Конечно, — мгновенно ответил Северус. Он положил правую руку Мириам себе на плечо. — Мы пройдем прямо к главному столу, поедим и поспешим удалиться, — сказал Северус, махнув рукой. Двери медленно открылись, и пара вошла внутрь. Тишина, медленно повисшая в толпе, когда студенты увидели двух профессоров, была оглушительной. Потрясённые взгляды на их юных лицах подтвердили то, что Мириам уже знала: она выглядела так же плохо, как и чувствовала себя. Тем не менее, она высоко держала голову; в конце концов, Мириам пережила нечто худшее, чем случайные неловкие взгляды. Пока они шли, Мириам прислонилась к Северусу, благодарная за его силу, поскольку Большой зал был довольно длинным. Долгое время единственным звуком в комнате был стук ботинок Северуса и Мириам по каменному полу. Из ниоткуда раздался голос от стола Пуффендуя. — Рад, что вы вернулись, профессор Магоуэн! — крикнул мистер Пул, вставая. — Спасибо, — тихо поблагодарила Мириам, и мальчик улыбнулся. Вскоре в помещении раздалось ещё несколько криков, когда разные студенты приветствовали возвращение Мириам. Каждое замечание поднимало настроение Мириам, и к тому времени, как они с Северусом заняли свои места, на её губах появилась лёгкая, решительная улыбка. Профессор Дамблдор поднялся со своего стула и направился к концу стола. Он нежно обнял Мириам, и когда они оторвались друг от друга, весь факультет Слизерина встал и начал аплодировать. Дамблдор широко улыбнулся Мириам и жестом призвал к тишине. Он терпеливо подождал, пока студенты Слизерина сядут, прежде чем заговорить. — Я хотел бы сказать, что это замечательно, что вы вернулись, профессор Магоуэн. Нам вас не хватало. Пожалуйста, все, ешьте! К тому времени, как все её коллеги подошли пожелать ей всего наилучшего, еда Мириам остыла. Эльфы принесли новую тарелку, и Мириам попыталась сосредоточиться на еде. Она чувствовала себя подавленной. Шум, еда, доброжелатели… с этим было немного трудно справиться. Только когда они с Северусом направились в её покои, Мириам в полной мере ощутила напряжение дня на своём теле. Мириам пыталась не отставать от Северуса, но, хотя он замедлился, Мириам чувствовала, что её ноги слабеют с каждым шагом. Она прислонилась к Северусу для поддержки, пытаясь двигаться вперёд. «Я могу это сделать, — подумала Мириам. — Я вижу портрет… Я могу это сделать». Северус не мог не заметить, как сильно Мириам прижалась к нему. Он замедлил свой темп, чтобы соответствовать, и медленно приобнял её. Это было правильное решение; колени Мириам подогнулись, и она опустилась на пол за несколько ярдов до портрета. — Я держу тебя, — сказал Северус, подхватывая Мириам на руки. Всё тело Мириам дрожало от напряжения, когда её голова покоилась на его плече. Северус ослабил хватку и продолжил идти. Он нахмурился; Мириам ощущалась лёгкой как пёрышко… Слишком лёгкой, по его мнению. Северус назвал пароль и вошёл в покои Мириам. — Давай устроим тебя поудобнее, — мягко предложил Северус, укладывая Мириам на диван. Северус укрыл Мириам большим одеялом и повернулся к её столу, где стоял ящик с зельями. Он проверил время и достал из футляра необходимые флаконы. Вернувшись к Мириам, Северус сразу заметил слёзы, которые катились по её лицу. — Неужели это то, во что превратилась моя жизнь? — спросила Мириам. — Я ничего не могу сделать сама! — проворчала Мириам. Она крепко зажмурилась, и ещё несколько слезинок скатились по её щекам. Поправляя её одеяло, Северус заговорил: — Я знаю, ты расстроена, но тебе становится лучше, Миа. — Мириам громко шмыгнула носом и посмотрела на Северуса. — Прогресс идёт медленно, я знаю, но я готов быть твоими руками до тех пор, пока ты в этом нуждаешься. — На слабую улыбку Мириам Северус протягивал ей один флакон за другим, пока она не осушила их все. — Кстати, о руках, — слабо сказала Мириам. — Это ты стоял за моим тёплым слизеринским приемом? Северус пожал плечами. — Возможно, — легко ответил он, когда его длинные конечности устроились на подушках. Мириам прислонилась к нему, и Северус продолжил: — Не удивляйся также, если завтра будут студенты, требующие отнести твои вещи. Ты ещё недостаточно здорова. Мириам взглянула на Северуса, когда его рука обвилась вокруг неё. Он выглядел вполне довольным своими приготовлениями, поэтому Мириам воздержалась от реплики о том, что не нуждается в помощи, и оставила всё как есть. Она лениво гадала, что он сказал, чтобы побудить студентов к действию. Это не имело большого значения; Мириам была благодарна за дополнительные руки, поэтому она проглотила свою гордость и сказала об этом Северусу. — Я не думаю, что покинуть Святого Мунго было твоей лучшей идеей, Миа, — тяжело сказал Северус. — Но мы будем максимально использовать это. Если я не смогу быть там, чтобы помочь тебе, я позабочусь о том, чтобы это сделал студент Слизерина. Я также думаю, что будет лучше, если ты позволишь Минерве собирать твою почту. Тебе сейчас не нужны ни головная боль, ни какие-либо громовещатели. Мириам закрыла глаза и медленно выдохнула. Она знала, что Северус хотел как лучше — они все хотели как лучше. Да, она нуждалась в помощи… но она не хотела в ней нуждаться. Мириам пробормотала нерешительное согласие насчёт сов, затем резко сменила тему. — Северус, могу я спросить тебя кое о чём? Северус на мгновение замер, услышав вопрос Мириам. — Конечно, всё, что угодно. — Ты останешься со мной сегодня вечером? Я не хочу быть одна. — Мириам резко остановилась и опустила глаза. Это было её первое предупреждение о том, что испытание, через которое она прошла, всё ещё омрачало её дни и ночи. Тревога, которую она испытывала из-за самых простых вещей, часто парализовала Мириам. Присутствие Северуса помогало; его присутствие укрепляло её и успокаивало мысли. Хотя её врач сказал, что это нормально, Мириам задавалась вопросом, сможет ли она когда-нибудь снова почувствовать себя в безопасности. — Ничего страшного, если ты не хочешь, потому что всё будет не так, как раньше… ну, в любом случае, я справлюсь… Бессвязные мысли Мириам прервались, когда Северус приподнял её подбородок длинным пальцем. Его тёмные глаза смягчились, когда Северус заметил встревоженное выражение лица Мириам. — Конечно, я останусь. Всё наладится. Ты не будешь чувствовать себя так вечно, Миа. Я люблю тебя. — Мириам слабо улыбнулась, и Северус продолжил: — Я буду здесь столько, сколько тебе нужно. Мириам почувствовала, как навернулись слёзы, и энергично кивнула головой, прежде чем уткнуться лицом в грудь Северуса. Когда его длинные руки обняли её, Мириам глубоко вдохнула и заставила себя расслабиться. «Ты в безопасности, всё в порядке. Это пройдёт, ты просто должна принять предложенную тебе помощь», — подумала про себя Мириам. — Ты моя опора, Северус, и я люблю тебя, — сказала Мириам, вздыхая. — Я знаю, — тихо ответил Северус, рассеянно проводя рукой по волосам Мириам.

~***~

Мириам потянулась к теплу огня, с удовольствием поедая печенье. Римус улыбнулся ей и закончил расставлять шахматные фигуры, прежде чем взять печенье. — Итак, как ты держишься? — спросил Римус у Мириам. Мириам пожала плечами и смахнула крошки со своих колен. Она сглотнула и ответила: — Возможно, хорошо? Это такой сложный вопрос, что я не знаю, с чего начать. Римус медленно кивнул. — Что именно произошло? — спросил Римус, наклонившись вперёд в своём кресле. Мириам глубоко вздохнула, посмотрев на Римуса, затем на учительскую. В ней было пусто, если не считать их двоих. Она снова обратила своё внимание на Римуса и понизила голос. — Если я расскажу тебе то, что я знаю, ты должен пообещать мне, что никому не расскажешь. Без колебаний Римус протянул руку. Мириам взяла её, и Римус ответил: — Я обещаю никогда не рассказывать того, что было сказано между нами сегодня. — Он почувствовал покалывание магии, пробежавшее по его руке; удовлетворённая, Мириам кивнула и снова положила руки на колени. — Я узнала обо всём этом через своего адвоката и нашу встречу с мракоборцами перед тем, как покинуть больницу Святого Мунго. Двое мужчин в переулке были братьями, но один из них упомянул женщину до… ну, до того, как началась дуэль. Когда я пришла в себя, Северус приказал мракоборцам выследить третьего человека. Мракоборец Боуэн позже сказал нам, что таинственная женщина была сестрой этих двух мужчин. Очевидно, эти трое придумали план похитить меня, чтобы сестра могла затем выдать себя за меня. В конечном счёте, их целью было опустошить моё хранилище и забрать все ценные вещи, которыми я владела, избавиться от меня и покинуть страну. Римус нахмурился, глядя на Мириам, затем на его лице появилось понимание. — Оборотное, конечно, — пробормотал Римус себе под нос. — Твои волосы, — добавил он, когда Мириам машинально потрогала косу, перекинутую через плечо. — Как мракоборцы узнали обо всём этом? Мириам закатила глаза. — Сестра отвернулась от своего живого брата… Призналась в обмен на смягчение приговора. Меня напугало, насколько правдоподобным был их план; к удаче для меня, они очень плохо подготовились к его реализации. Римус покачал головой. — Нет, это была не удача. У них не было ни единого шанса против кого-то вроде тебя. Эти люди предполагали, что ты сдашься; я уверен, что ни один из них не планировал, что ты будешь сопротивляться. Мириам замолчала, изучая свои руки. — У меня не было намерения убивать его, Римус. Он произнёс заклинание первым… Я не знаю почему. Может быть, он пытался помешать мне сдать их? — Мириам вопросительно посмотрела на Римуса. Он покачал головой и пожал плечами. Мириам вздохнула и продолжила: — Я просто хотела уйти, — горько закончила Мириам. Она посмотрела на своего друга. — Тот, с кем мне предстоит предстать перед судом… пытался изнасиловать меня. Я должна дать показания и посмотреть на него ещё раз. Меня тошнит от одной мысли об этом. Глаза Римуса расширились, прежде чем наполнились сочувствием. — О, Мириам, — тяжело произнес Римус. — Я понятия не имел, что ты носишь всё это внутри. Я полагаю, что всё, что было опубликовано в «Пророке», тоже не помогло. — Нет, — мрачно ответила Мириам. — Я дважды предстану перед Визенгамотом. Первый, для суда и вынесения приговора живому брату. Мои воспоминания окончательно положат конец этому делу; повторное переживание всего будет хуже всего. Затем я предстану перед судом за использование непростительного и смерть младшего брата. Мои воспоминания должны помочь, но суд общественного мнения через газету подрывает мои шансы на беспристрастность Визенгамота. — Ты не первый человек, который использовал непростительное и избежал Азкабана. Есть задокументированные случаи самообороны, подобные твоему. Мириам грустно улыбнулась. — Да, что ж. Эти люди пользовались общественным сочувствием. У меня этого не так уж много. Похоже, не так уж много в нашем мире одобряют одинокую ведьму с деньгами и перспективами. Похоже, большинство людей считают, что я получила то, что заслужила. Римус покачал головой. — Ну, они ошибаются. Наверняка есть способ повлиять на людей? — Я не знаю. Если и есть, то мне это ещё не приходило в голову. Я занята, пытаясь исцелиться и вести себя нормально. Учить и залечь на дно, но даже это трудно. Альбус находится под большим давлением со стороны родителей из-за моей отставки, и некоторые ученики боятся меня… Точно могу сказать. Кроме того, Северус и Уилл внедряют новые меры безопасности для бизнеса, и всё это заставляет меня чувствовать себя подвергнутой остракизму и сбитой с толку. Римус кивнул головой, пытаясь осознать всё, что рассказала ему Мириам. Ход его мыслей прервался, когда его разум зациклился на имени. — Подожди-ка… между тобой и Северусом что-то происходит? Лицо Мириам ничего не выражало. — Что заставило тебя это спросить? — Не увиливай, Мириам. Уилл рассказал мне всё о том, как Северус спас тебе жизнь, и как он не покидал больницу Святого Мунго, пока ты не вернулась сюда. Только что ты упомянула о его участии в твоём бизнесе. Я думал, что мы друзья, — добавил Римус, поскольку знал, что это выведет из себя Мириам. — Мы друзья, и не разыгрывай со мной эту шутку. Я тебя знаю, — сказала Мириам, указывая пальцем на Римуса. Он рассмеялся. Мириам одарила Римуса искренней улыбкой, прежде чем продолжить: — Как мой друг, я чувствую, что будет только справедливо, если ты узнаешь правду от меня. Мы влюблены, Северус и я. Учитывая обстоятельства, мы пока держим всё в секрете. Будь моя воля, мне было бы всё равно, кто знает, что мы с ним вместе. Однако мой адвокат считает иначе. Он беспокоится, что репутация Северуса ещё больше подорвёт мои шансы на справедливый суд. Римус медленно кивнул, приводя свои мысли в порядок. Он опёрся локтём на стол, подперев подбородок рукой. — Значит, ты любишь его? — тихо уточнил Римус у Мириам. Мириам улыбнулась и опустила взгляд. Её браслет блеснул на ней, и она прикусила губу в раздумье. Она не была уверена, сможет ли Римус понять глубину её чувств или какой будет его реакция, когда он поймёт, насколько Мириам влюблена в Северуса. В конце концов, Римус и Северус никогда не ладили, пока учились в Хогвартсе. Когда Мириам подняла глаза, она кивнула Римусу. — Я действительно люблю его. Он идеален для меня. И он понимает, через что я прошла. Я рассказала Северусу о нём, Римус, о том, как он бил меня в детстве. Северус знает, как я попала в Хогвартс; он видел, как я боролась с последствиями моего нападения… и он всё ещё здесь. Римус сел, потрясённый замечанием Мириам. Это было не похоже на неё — быть такой откровенной. Похоже, Мириам наконец-то нашла кого-то, с кем можно поделиться своим прошлым. И, судя по всему, её будущим тоже, подумал Римус про себя. Римус посмотрел на Мириам и спросил: — Северус хороший человек для тебя, верно? Он любит тебя? — Да, Римус… самый лучший, на самом деле. Да, он любит меня. — Хорошо, — твёрдо сказал Римус. — Мы с ним, вероятно, никогда не будем друзьями, но я не держу зла на Северуса. Если ты счастлива, то и я рад за тебя, мой друг, — мягко закончил он. — Спасибо тебе, дорогой друг. Ты слишком добр для этого мира, ты же знаешь это, верно? Римус улыбнулся и собирался ответить, когда дверь открылась. Они с Мириам наблюдали, как Северус прошёл внутрь. Тёмные глаза Северуса сузились в сторону Люпина, затем переместились на Мириам и обратно. — Я чему-нибудь помешал? — спросил Северус, его слова были чёткими. — Нет, вовсе нет, — ответила Мириам. — Римус зашёл поболтать и сыграть в шахматы. Вот только последнего мы так и не сделали, — добавила Мириам, хмуро глядя на разделяющую их доску. Северус медленно кивнул. — Понимаю. Мириам, мне нужно с тобой поговорить. Наедине, — добавил Северус через мгновение. — Всё хорошо, — вмешался Римус. Мириам заметила его довольно широкую ухмылку и бросила на него предупреждающий взгляд. — Мне нужно увидеть Дамблдора, так что я должен идти. Кстати, мама сказала, чтобы ты оставила банку с печеньем себе, — добавил Римус, вставая. — Передай ей благодарность от меня, — ответила Мириам. Она встала и подождала, пока Римус возьмёт свой поношенный плащ со спинки стула. Мириам пошла с Римусом к каменной горгулье, а Северус задержался чуть позади. Когда потёртые ботинки Римуса полностью исчезли на винтовой лестнице, Мириам обратила своё внимание на Северуса. — Тебе действительно нужно поговорить со мной, или ты просто прогнал Римуса? — поинтересовалась Мириам. Северус повёл Мириам к лестнице в подземелье. — Хотя я получаю огромное удовольствие, прогоняя Люпина, я действительно хочу поговорить с тобой. Только не здесь. Мириам кивнула и погрузилась в молчание, пока они спускались в подземелья. Как только они устроились в покоях Северуса, он достал письмо и сел рядом с Мириам на диван. — Сегодня ты получила сову от мракоборца Боуэна. — Что там написано? — осторожно спросила Мириам. Северус тяжело вздохнул. — Он предупреждает тебя, что Багнолд находился под давлением попечительского совета, требуя твоей отставки. Боуэн, похоже, считает, что визит Министра неизбежен, и нужно быть готовым, когда это произойдёт. Мириам проглотила комок в горле и уставилась в огонь. Она гадала, когда же наступит этот день, и, похоже, он настал. Она раздражённо фыркнула и поёрзала на своём месте. Казалось, Мириам больше не могла использовать Хогвартс в качестве безопасного убежища, если это не означало ненужного горя для Альбуса и её коллег. Мия внезапно осознала, что всё ещё крепко сжимает печенье в руках, как спасательный круг. С тяжёлым вздохом она поставила банку на кофейный столик. — Ну, тогда, я думаю, я должна дать им всем то, что они хотят. — Что? Нет! — зашипел Северус. — Отставка ничего не решит. У тебя нет логической причины покидать Хогвартс. В конце концов, ты невиновна, пока они не докажут обратное. Заставь Багнолд попотеть. Мириам устало посмотрела на Северуса. — В любое другое время я бы наслаждалась её дискомфортом. Но прямо сейчас я чувствую себя так, как будто наблюдаю, как моя жизнь разваливается, а я стою в стороне, не в состоянии остановить это. Я так устала, Северус. — Я знаю, Миа. — Когда Северус поднял руку, Мириам прислонилась к его груди, и он обнял её. — Интересно, почему Боуэн послал сову? Я читал его отчёт о расследовании. Оно благоприятствует тебе, как и должно быть, и является прочным основанием для твоего дела о самообороне. — Помнишь, как я помогала ему с зельеварением? Несмотря на то, что он был впереди нас, он никогда бы не получил «П» без моей помощи. Ему нужны были эти оценки, чтобы стать мракоборцем, так что, возможно, он рассматривает это как сравнивание счёта. Северус издал тихий звук согласия. — Теперь я действительно вспоминаю. Он был ужасен… неряшлив, беспечен. — Он просто учился по-другому, вот и всё. И не все так преданы делу, как ты, любимый, — тихо сказала Мириам. Она зевнула и позволила своим глазам закрыться. Северус ухмыльнулся. Любое время, когда он мог заставить Мириам расслабиться настолько, чтобы забыть о её ситуации, было достижением. Таких моментов было немного, и он наслаждался ими. — Ты останешься на ночь? — тихо спросил Северус. — М-м-м-м, — пробормотала Мириам. — Мне нужна компания.

~***~

— Ты же видишь, как это выглядит! — воскликнул раздражённый женский голос. Мириам бросила на Северуса взгляд, который говорил: «Я же тебе говорила», — прежде чем постучать в дверь кабинета Дамблдора. Они только что удалились в гостиную Северуса после уроков, когда прибыл эльф с сообщением от директора. Было очевидно, что прибыла министр Багнолд. По просьбе Альбуса пара вошла в кабинет. Перед ним сидела Министр магии Миллисент Багнолд. Она была импозантной ведьмой средних лет, со слегка выцветшими каштановыми волосами, убранными с лица в тугой пучок. Её ледяные голубые глаза осматривали всё, пока Северус и Мириам пересекали комнату. — Пожалуйста, присаживайтесь, — предложил Альбус, указывая на два пустых стула. — Министр Багнолд и я только что обсуждали тебя, Мириам. Мириам хотела разыграть свои карты до конца. — Понимаю, — тихо ответила Мириам. — Что-то не так? Министр Багнолд, не теряя времени, вмешалась в разговор. — Профессор Магоуэн, я должна сказать вам, что ваша нынешняя правовая ситуация оказала на меня большое давление со стороны попечительского совета школы. Они хотели бы вашей отставки, — заявила Багнолд. Мириам сделала паузу, подыскивая нужные слова. — Моя… правовая ситуация… была вопросом выживания. Я просто хотела вернуться домой, в Хогвартс. Я люблю свою работу, и я верю, что профессор Дамблдор считает мои преподавательские навыки более чем удовлетворительными. Даже с моими травмами после нападения, моё преподавание не пострадало. Я очень хочу оставить всё это позади и надеюсь остаться в Хогвартсе, чтобы помочь моим ученикам с их экзаменами в конце семестра. Что касается мнения попечительского совета обо мне, я хотела бы думать, что я невиновна, пока Визенгамотом не будет доказано обратное. Миллисент медленно кивала, слушая Мириам. Дамблдор мягко откашлялся и взмахнул очень толстым свитком. — Министр, сегодня утром меня посетили четверо очень обеспокоенных студентов, один из каждого факультета. Любопытно, что обстоятельства профессора Магоуэна поляризовали студенчество и объединили четыре факультета так, как может только несправедливость. — Он сделал паузу и выпустил свиток. Он прокатился по большой столешнице Альбуса, упал на пол и остановился далеко за стульями, которые три человека занимали напротив него. — Это список студентов, которые готовы уйти из моей школы и прекратить учёбу, если профессор Магоуэн будет вынуждена уйти в отставку. Итак, что вы предлагаете мне делать, если почти половина студентов уйдёт, Миллисент? Глаза Министра Багнолд расширились, когда она обдумывала свой ответ. После долгой паузы она заговорила: — Что ж, Альбус, похоже, у меня связаны руки. Я просто не могу позволить половине студентов уйти. — Дамблдор слабо улыбнулся, и веселье в глазах Багнолд было безошибочным. Ведьма повернулась к Мириам. Её ледяной взгляд слегка потеплел. — Мисс Магоуэн, позвольте мне говорить откровенно. Я лично считаю, что вы заслуживаете снисхождения; я думаю, что это испытание и ваше длительное выздоровление — достаточное наказание. Однако мне нужно вернуться с чем-то, чтобы успокоить совет и других сотрудников Министерства. — Что бы их успокоило? — спросила Мириам. — Своего рода испытательный срок. Вы соглашаетесь оставаться в замке и не покидать территорию школы. Также, чтобы вы позволили директору Дамблдору наблюдать за вашим преподаванием в классе. Я оставлю детали этого на его усмотрение, — добавила министр Багнолд, искоса взглянув на Альбуса, на что тот кивнул в знак согласия. Мириам закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Теперь она полностью осознала цену пребывания в Хогвартсе. Её убежище должно было стать её тюрьмой, пока эта ситуация не разрешится сама собой — или она не сменит её на тюрьму побольше. Побеждённая, но всё ещё не желающая дать совету то, чего они в конечном счёте добивались, Мириам кивнула головой в знак согласия. — Если это то, что вы от меня требуете, тогда я подчинюсь. — Хорошо, — удовлетворенно ответила Багнолд. — Вам ещё что-нибудь от меня нужно? — спросила Мириам. — Боюсь, я плохо себя чувствую и хотела бы прилечь. — Отдохни немного, — ответил Альбус. — Мы с Министром закончим. Северус помог Мириам подняться со стула и повёл её вниз по винтовой лестнице. — Я напишу Люциусу сегодня вечером, посмотрим, сможет ли он повлиять на членов советов, которые хотят, чтобы ты ушла. — Мириам подняла бровь, глядя на Северуса. — Он у меня в долгу. На самом деле, не единожды, — добавил Северус. Мириам просто кивнула в знак согласия и продолжила идти. Она была необычно тихой, и это беспокоило Северуса. Казалось, огонь в Мириам погас с тех пор, как она пришла в себя в больнице. Это было странно. Когда они достигли верха лестницы, Северус увидел Уилла и мистера Барри Файнштейна, адвоката Мириам, ожидающих у её портрета. — Прелестно, — с горечью прокомментировала Мириам. — Более радостные новости, я уверена. Северус издал тихий звук согласия. Он провёл двух мужчин в гостиную Мии, затем занялся тем, что устроил Мириам поудобнее, отправив Милли за чаем. Мистер Файнштейн был несколько раздражён тем, что Мириам разговаривала с Министром без его присутствия, и Северус рассказал ему о том, что произошло. В конечном счёте все они пришли к выводу, что Мириам сделала то, что должна была сделать. На данный момент лучше всего было подчиниться пожеланиям Министра. Расстроенная событиями дня, Мириам фактически отключилась от разговоров. Её чай стоял на боковом столике, нетронутый, пока она смотрела в окно. Носферату занял место на её укрытых одеялом коленях, и она рассеянно погладила его чёрный мех. За её глазами ощущалась тупая пульсация. Её голова была наполнена помехами — она не могла вспомнить время, когда чувствовала себя более уставшей. Тёплая рука легла ей на колено, и Мириам отвела взгляд от окна. — Что? — безучастно спросила Мириам, когда Северус уставился на неё с выжидающим выражением на лице. — Сосредоточьтесь, Мириам, — предостерег её Барри. — Нам нужно обсудить стратегию. Газеты не были добры, и картина, которую они нарисовали о вас, не вызывает у общества особого сострадания. Это должно измениться. У вас есть какие-нибудь идеи о том, как сделать вас более привлекательной? Глаза Мириам слегка сузились. — Вы намекаете на то, что я не… привлекательна? — В глазах публики, на самом деле, нет, — прямо сказал Файнштейн. — Пресса изобразила вас как одержимую деньгами, жаждущую власти Иезавель. Не тот образ, который мы ищем. Нам нужно нарисовать картину милосердной, сострадательной, мягкосердечной леди. Я хочу, чтобы общественность видела в вас свою собственную мать или сестру… кого-то, кого они и не мечтали бы отправить в Азкабан. Мириам уставилась на своего адвоката, ошеломлённая тем, что он разговаривал с ней в такой манере. Весь гнев, который Мириам держала в себе, начал закипать. Она поджала губы и медленно покачала головой. — Милосредной? Сострадательной? Я была такой, и всем было наплевать, какой я была, — сердито заявила Мириам. Носферату почувствовал перемену в её настроении и юркнул под стул. — Ты собираешься нарисовать для них в суде картину нападения на их мать или сестру в тёмном переулке, Файнштейн? А ещё лучше, мы можем живо рассказать о попытке изнасилования, пока мы этим занимаемся. Я могу подробно засвидетельствовать, каково это — чувствовать его мерзкие руки по всему моему телу, но, опять же, это не имеет значения. Мягкосердечная леди просто смирилась бы вместо того, чтобы бороться. — Мириам сбросила одеяло и встала. — С этим было бы легче работать? — закричала Мириам. — Должна ли я была просто позволить ему поступать со мной по-своему, чтобы ты мог вместо этого защищать умершую жертву изнасилования на моём процессе по делу об убийстве? Лицо Файнштейна побледнело от обвинения Мириам, затем покрылось красными пятнами, когда его брови нахмурились от гнева. — Сядьте, Мириам! — крикнул он. — Перестаньте вести себя как капризный ребёнок. Я пытаюсь вам помочь! — Что-то непохоже! — бросила в ответ Мириам. — Это именно то, о чём я говорю, — спокойно сказал Барри, вставая и тыча пальцем в лицо Мириам. — Ваши маленькие вспышки гнева будут стоить вам свободы! Теперь сядьте и позвольте мне помочь вам. Северус и Уилл наблюдали со своих мест, как Мириам и мистер Файнштейн противостояли друг другу. В конце концов, Мириам дрогнула и удручённо села. — Мириам, я бы предпочёл оказаться в той ситуации, в которой сейчас нахожусь, чем в той, где вы мертвы. Однако взгляните фактам в лицо. Вы нетипичная женщина. В то время как ваша независимость и амбиции не беспокоят меня, это беспокоит большинство — а для того, чтобы эта история с самообороной сработала, мне нужно, чтобы вы понравились большинству. В комнате воцарилась тишина. Мириам теребила край подушки рядом с собой, пока Северус и Уилл сидели и думали. Спустя долгое молчание, Уилл заговорил. — Я устал видеть, как репутация Мириам портится на страницах «Пророка». Я не отрицаю, что она использовала Непростительное, но я также чувствую, что она не сделала ничего плохого. Моя сестра делает хорошие вещи, она хорошая женщина. Что, если мы опубликуем нашу собственную версию истории, которую, как все думают, они знают? Барри наклонился вперёд. — Как мы это сделаем, хм? Я не говорю, что это плохая идея, но какое издание собирается опубликовать это? Ничего в голову не приходит. — Мне приходит, — ответил Северус. Все выжидающе посмотрели на него, когда Северус повернулся к Мириам. — Сова Лавгуд. Он может написать о тебе статью в «Придире». Я знаю, — Северус поднял руку, останавливая возражения Файнштейна, — но подумайте об этом. Мы предоставляем Ксенофилиусу эксклюзивный доступ к Мириам, он публикует несколько историй, круг читателей «Пророка» становится всё меньше, и скоро они будут требовать, чтобы Мириам поговорила с ними. Уилл широко улыбнулся. — Блестяще! Мне нравится! Мы расскажем о твоей благотворительной деятельности, твоих увлечениях. Чёрт возьми, ты даже можешь сфотографироваться с мальчиками… это будет восхитительно! — воскликнул Уилл, хлопнув себя по ноге. — Попридержи коней, — сказала Мириам. — Я не хочу, чтобы мальчиков втягивали в это. Это нечестно. — Слишком поздно, — парировал Уилл. — Они уже вовлечены, как и все остальные, кто любит тебя. Если это поможет тебе, я за. Как ты думаешь, что почувствуют мальчики, если ты отправишься в Азкабан, Мириам? Печаль наполнила глаза Мириам, и она опустила голову. — Хорошо, — наконец согласилась она. — Я свяжусь с Ксено, сделаю всё, что, по твоему мнению, необходимо сделать, и приведу его сюда. Поскольку я не могу покинуть замок, — сказала Мириам себе под нос. Уилл и Барри встали. — Прежде чем мы с Уиллом уйдём, я хочу, чтобы между нами было взаимопонимание. Прежде чем всё поступит в печать, я хочу прочитать. Кроме того, ни в одной публикации не должно быть упоминания о Северусе. Это ясно? Северус увидел гнев в глазах Мириам и ответил прежде, чем она смогла. — Предельно ясно, — коротко ответил Северус. После того, как эти двое ушли, Северус сел рядом с Мириам на диван. — Он прав, ты знаешь. Сейчас не время делать наши отношения достоянием общественности. Во всяком случае, не с моим прошлым. Мириам посмотрела в глаза Северусу. — Правильно это или нет, но я ненавижу, как он выставляет тебя девиантом. Я ни в коем случае не стыжусь тебя или наших отношений. — Я знаю, — ответил Северус, обнимая её. То, что Мириам была расстроена, не улучшало её физического или психического состояния. Он решил сменить тему. — Хотя меня это удивляет, я рад, что ты с такой готовностью принимаешь помощь, которую тебе предлагают. — У меня нет особого выбора. Йен сказал, что мне нужно, — тихо сказала Мириам. Северус нахмурился. Поведение Мириам внезапно изменилось. Она помрачнела, в её глазах была тень печали, смешанная с серостью. — Не хотела бы ты поговорить об этом? — спросил Северус. Мириам кивнула. — Да. Хотела бы. Чем они и занялись, пока огонь не погас сам.