Меня все ещё достаточно

Лань Сичэнь оторвал взгляд от своей работы, когда раздался стук в дверь ханьши. Отложив кисть, он пригласил посетителя войти. Он улыбнулся, увидев Вэй Усяня с книгой под мышкой. - Ин-диди, - поприветствовал он, - рад тебя видеть. Давно не виделись. - Ага! - Вэй Усянь ухмыльнулся, но Лань Сичэнь не преминул заметить, что это было натянуто, и что его глаза нервно метались по комнате, ни на чем не задерживаясь надолго. - Как у тебя снова дела в качестве главы Ордена? - У меня все очень хорошо, спасибо, что спросил, - ответил Лань Сичэнь. - Приятно снова чем-то заняться. Взгляд Вэй Усяня на мгновение остановился на Лань Сичэне и его улыбка смягчилась. - Я действительно очень рад слышать это Сичэнь-гэ, - сказал он. - Я так рад, что ты вышел из уединения, - он подмигнул. - Цзян Чэн тоже. Лань Сичэнь не смог сдержать румянца, окрасившего переносицу, и Вэй Усянь рассмеялся. Через мгновение Лань Сичэнь прочистил горло. - Ты пришел за чем-то, Ин-ди? - спросил он. Он опустил взгляд на книгу под мышкой Вэй Усяня. - Это как-то связано с книгой? Вэй Усянь быстро снова занервничал и начал ерзать. - О, эм, ну... - он замолчал, замолчал и прикусил губу. - Могу я взглянуть на твою книгу, Ин-ди? - спросил Лань Сичэнь, добродушно улыбаясь. Вэй Усянь поколебался, прежде чем кивнуть и протянуть её. Лань Сичэнь сделал паузу, увидев, что она была ручной работы, украшена рисунками кроликов и замысловатыми цветами. Имя Вэй Усяня аккуратно написано в середине обложки прекрасным каллиграфическим почерком его брата. Когда он открыл её, страницы оказались пустыми. - Ах, - прошептал он, - дневник. - Мгм, - Вэй Усянь нервно раскачивался взад-вперед на каблуках. - Лань Чжань сделал это для тебя, Ин-ди? - мягко спросил Лань Сичэнь, пытаясь развеять тревогу своего шурина. Вэй Усянь улыбнулся, на этот раз более искренне. - Мы сделали это вместе, - сказал он. - Он переплел его и написал на нем мое имя — в конце концов, он единственный в мире с таким красивым почерком! — а я нарисовал все картинки! Он понизил голос и подмигнул Лань Сичэню. - Хотя он тоже нарисовал несколько кроликов, - он указал на сложную пару кроликов, танцующих друг вокруг друга. - Они мои любимые! Лань Сичэнь улыбнулся, проведя тонким пальцем по черно-белым кроликам. - Они довольно милые, - сказал он. Он сделал паузу. - Для чего этот дневник, Ин-ди? Вэй Усянь напрягся. Наконец, он вздохнул. - Это поможет мне справиться, - пробормотал он со смущением в голосе. - Я чувствую себя виноватым за многие вещи, и ведение дневника, по-видимому, помогает в этом. - Понятно, - прошептал Лань Сичэнь. - И почему ты пришел ко мне? Вэй Усянь моргнул, прежде чем уставиться в пол. - Я помню, что ты долго вел дневник в уединении, - тихо сказал он. - Я надеялся, что ты сможешь мне помочь. Мягкая улыбка тронула губы Лань Сичэня. Он вернул дневник своему шурину. - Конечно, я могу помочь тебе, Ин-ди, - сказал он. - Иди, сядь. Облегчение промелькнуло на лице Вэй Усяня, и он плюхнулся за стол, прижимая дневник к груди. - Спасибо тебе, Сичэнь-гэ! - воскликнул он. - Это много значит! - Хм, - сказал Лань Сичэнь. Он подошел к книжной полке позади себя и вытащил три книги в нежно-голубых обложках, положил их на стол, прежде чем сесть напротив Вэй Усяня. - Это мои дневники, - сказал он. - Ну, во всяком случае, три из них. Ты можешь заглянуть в них, если хочешь Вэй Усянь вздрогнул. - Ч-что? - пробормотал он, заикаясь. - Но это твои личные переживания, Сичэнь-гэ! Я не могу их прочесть! - Чепуха, - сказал Лань Сичэнь, махнув рукой. - Я предложил тебе это лично. - Н-Но... - Это даст тебе идеи о том, как создать свой собственный дневник, - прервал его Лань Сичэнь. - Расслабься, Ин-диди, все в порядке. - Хорошо, если ты так говоришь, - сказал Вэй Усянь и потянулся вперед, нерешительно взяв верхний журнал из стопки. Он открыл его и удивленно моргнул. Он ожидал, что это будет аккуратный, идеально написанный от руки журнал Лань, без орфографических ошибок или чернильных пятен, но все было с точностью до наоборот. Строки были кривыми, некоторые символы больше других, некоторые размыты тем, что, по мнению Вэй Усяня, было пятнами слез, некоторые предложения полностью перечеркнуты толстыми черными кляксами чернил. На некоторых страницах были маленькие рисунки, чаще всего гербы клана Цзинь и клана Не или зарисовки Цзинь Гуанъяо и Не Минцзюэ. На одной странице был замысловато нарисованный портрет всех трех названых братьев, какими они когда-то были, улыбающимися и умиротворенными, и Вэй Усянь уставился на него в изумлении. Он нежно провел пальцами по рисунку. - Сичэнь-гэ, это... - Дневник может быть таким, каким ты хочешь его видеть, - прервал Лань Сичэнь, и Вэй Усянь поднял глаза и увидел, что в его глазах блестят непролитые слезы. - Беспорядочный и безумный или аккуратный и чистый. Это могут быть слова, рисунки или бессмыслица. Ты даже можешь высушить цветы и сохранить их внутри, если хочешь. Это должно быть место, где можно хранить свои мысли. Губы Вэй Усяня приоткрылись в беззвучном “о”, и он кивнул. - Я понимаю, - сказал он. Ухмылка тронула его губы. - Значит, я могу просто разорвать все это, если захочу? Лань Сичэнь моргнул, прежде чем устало улыбнуться. - Если это те мысли и чувства, что ты испытываешь, то я полагаю, что да. Это твой дневник, Ин-ди, делай с ним, что хочешь. Вэй Усянь кивнул, помолчал, а затем ухмыльнулся, и ему в голову пришла идея. Он наклонился вперед над столом, заставив Лань Сичэня вздрогнуть. - Ин-ди? - Подпиши мой дневник, Сичэнь-гэ! - Что? - Напиши свое имя! - Он схватил письменную кисточку Лань Сичэня и сунул ее в руку мужчине, прежде чем открыть свой дневник. - Я хочу, чтобы ты подписал это! - Конечно, но... Почему? Вэй Усянь ухмыльнулся так широко, что в уголках его глаз появились морщинки. - Я собираюсь собрать подписи всех в Облачных Глубинах, а также Цзян Чэна, Цзинь Лина и Не Хуайсана, чтобы я мог смотреть на них, когда мне будет стыдно и грустно! Тогда я смогу вспомнить всех людей, которые меня любят! Он сказал это так искренне и без всякого чувства стыда или смущения, что Лань Сичэнь почувствовал, как его сердце почти растаяло в груди. Он быстро подписал дневник Вэй Усяня, прежде чем вернуть его владельцу. - Младшие ученики, должно быть, почти закончили обедать, - сказал он. - Если ты поторопишься, то сможешь поймать их и собрать подписи в столовой. Вэй Усянь вскочил на ноги, все еще ухмыляясь, и выбежал из ханьши. Лань Сичэнь тихо рассмеялся над его поспешным уходом, прежде чем вернуться к своим бумагам. Он подскочил, когда Вэй Усянь снова просунул голову в комнату. - Спасибо, Сичэнь-гэ! - сказал он, серебристо-серые глаза сияли благодарностью. Он подмигнул и высунул язык. - Я тебя очень люблю! Он ухмыльнулся, а затем окончательно покинул ханьши, крикнув Лань Чжаню, чтобы тот не позволил младшим покинуть столовую, чтобы они все могли подписать его дневник. Тихое “Мгм” Лань Чжаня донеслось до Лань Сичэня, который мягко рассмеялся, взял свои старые дневники и осторожно убрал их. В конце концов, они ему больше не были нужны, но они помогли ему разобраться в чувстве вины и депрессии, помогли ему разобраться в сложном узле чувств в своем сердце. Он надеялся, что дневник Вэй Усяня сможет сделать то же самое для него.