Глава 3. Суть великанов
12 января 2022 г., 10:00
Монастырь принимал всех, кто нуждался в помощи. Так они приняли Таиши, который в свои десять лет уже был крупный размерами. Беженец, деревню которого разорили демоны. Он не был особо расстроен смертью селян, но явно огорчён, что его жизнь бросила в смертельную опасность. Дингсаин в силу своей физической силы быстро обучался искусству боя, в нём сразу раскрылась стихия Земли.
Таиши развивал в себе больше физической силы, это было выигрышно в его случае. Огромные мышцы и внушительный рост напугают любого противника. Устрашение есть хорошее оружие, когда противник ничего не знает о тебе. Дингсаин хотел стать сильнее остальных. Эта сила не зависела от стихии или навыков. Великанов считали врагами для всех, поэтому Таиши хотел доказать, что великан может быть лучше любого из императорских воинов. Соперничество — вся суть великанов, которые готовы отрицать любые предрассудки и эмоции.
Более активные тренировки Таиши начинал в зимний период, когда только он мог выйти в леса. Так как в монастыре было два великана, сам Таиши и Нгай Гуан, они занимались заготовкой дров для топки корпусов и храмов. Несмотря на происхождение, оба великана терпеть друг друга не могли. Дело опять было в проявлении силы и стихиях.
Таиши насмехался над тем, что Нгай носил броню и имел стихию Воды. Дингсаин считал, что его собрат по расе не достоин называться великаном, ведь кожу Гуана можно было поранить, тот не обладал естественной прочностью. В свою очередь Нгай презирал Таиши за его животную натуру, которую тот не скрывал. Наоборот, Дингсаин гордился тем, что его воспринимают зверем.
То был очередной день, когда из-за мороза пришлось истопить дров больше, чем планировалось по запасам. Мастера отправили Таиши в лес, чтобы тот вывернул старые пни и разрубил их на части. Нгай не мог пойти из-за своих травм после охоты, когда на него напали медведи. С одним Гуан бы и справился, но не с тремя взрослыми животными, которые пробудились среди зимы от сна.
— Настоящий великан бы разорвал медведя голыми руками! — смеялся Таиши, стоя рядом с лазаретной койкой Нгая.
— Чем больше ты надо мной смеёшься, тем больше шанс, что они нападут на тебя. Я-то сам исцелюсь, а ты с месяц лежать будешь, — Гуан говорил сдавленным голосом, чтобы не нарушить тишину лазарета.
— Раны укрепят моё тело! — Дингсаин ударил себя кулаком в грудь.
Таиши покинул госпиталь и, взяв сани с инструментами, вышел через ворота на широкую дорогу. Наблюдающие со стен стражи монастыря вскоре потеряли огромную фигуру среди множества стволов. Гуан стал жертвой хищников по той причине, что зашёл слишком далеко от храма в лес. Нужно было соблюдать границы, установленные природой. За каждое преступление, тем более против жизни, следовало наказание.
Молодые тонкие деревья сменялись толстыми стволами и жёсткой корой. Великан опускал голову, чтобы ветки не выбили ему глаза. Таиши волочил за собой сани, иногда оборачиваясь через плечо. Он был уверен, что кого-то отправили за ним следом, чтобы уберечь воина от опасности. Дингсаин хмурился от этого, ему не нужна была лишняя помощь. Таиши смотрел вверх на ветки, шатаются ли те. По снегу сложно было пройти остальным. Они все короче ногами и ниже ростом.
Вокруг была пустота, но чувство, что кто-то наблюдает, не покидала великана. И это была знакомая ему аура. Это успокаивало его, опасности от своего же не было бы. Всё резко оборвалось полупустой поляной с поваленными брёвнами и торчащими пнями. Оставив сани в центре поляны, Таиши взял в одну руку длинный чугунный прут, во вторую — топор. Ему предстояла долгая работа, возможно, в монастырь он вернётся только к закату.
Вывернув из земли пни, Дингсаин скинул верхнюю одежду. Разгорячённые от работы мышцы не сразу ощутили мороз. Всего три удара топором, и пень раскололся на шесть частей. Взвалив на плечи разбитый корень, великан разложил его на дне саней. К смуглой и грубой коже липли кусочки коры, клубы пыли и земли. Таиши присел на край саней и достал из-под полотна бутыль с вином и рисовую лепёшку. Сделав большой глоток, он откусил хлеб. Лишь при небольшом отдыхе его тело ощутило холод.
Внезапное чувство тревоги охватило Таиши. Крепче сжав в руках топор, великан вскочил на ноги, начав вертеться вокруг. Никого не было. Ни единого признака, что кто-то вообще зашёл на эту поляну. Великан чувствовал себя в опасности, но это странное ощущение постепенно уходило. Дингсаин подумал, что если Нгай был бы рядом, тогда бы можно было отнести все звуки на его присутствие.
— Покажись, трус! — рявкнул Таиши, ударив себя в грудь.
— Холодно, — послышался глухой голос на санях.
Великан резко обернулся, запустив топор в сани. Остриё воткнулось в лыжню около ноги ребёнка в маске. Укутанная в пальто, она просто качала ногами. Тонкие босые ступни уверенно стояли на снежных буграх. Сердце Таиши остановилось. Брать на себя грех, убивать невинное дитя, он не мог. Даже для великана эта страшное преступление.
— Так не суй ноги в снег! — крикнул Дингсаин, пока его тело сдерживало дрожь.
— Духи, — девочка вытянула руку перед собой.
Пальцем она указала в четыре точки. Великан прищурился, вглядываясь в указанные места. Воздух там неестественно колебался, потом возникли мелкие силуэты, быстро исчезающие в кронах деревьев. Таиши в изумлении не смог пошевелиться, пока ребёнок в маске не встала с саней. Она, как оказалось, на своих коленях держала глиняный горшочек. Развязала нити от крышки и протянула великану. Из горшочка шёл приятный запах отваренного мяса со специями. Повар не мог отдельно приготовить для кого-то одного мясной суп.
Таиши сел на сани и взял посудину с палочками внутри. Всё было аккуратно нарезано крупными кусками, чтобы легче ухватить еду. Это опять заставило думать, что готовил суп не повар из монастыря. Дингсаин поднял взгляд на девочку. Она не прятала рук, на пальцах казались тоненькие порезы. Это не было показателем неопытности в готовки, наоборот, проверка лезвия на остроту.
Палочками Таиши схватил тонкий ломтик говядины. Бульона было в меру, лапша не падала обратно в горшочек и не липла к палочкам, как это порой бывало. Суп нравился великану, он был удивлён. Всего в пару присестов горшочек стал пустым, а Таиши тщательно жевал говядину. Дингсаин чувствовал насыщение от хорошей и вкусной еды. Он был очень придирчив, особенно к мясу. Великан поднял удивлённый взгляд на девочку, которая встала на другой край саней.
— Твоя стихия Снег? — спросил Таиши. Только стихией снега он мог объяснить внезапное появление ребёнка.
— Нет, — ответ прозвучал резко, словно девочка знала его наперёд.
— Значит, Воздух?
— Иначе.
— У тебя есть стихия Воздух?
— Да.
— Это слабая стихия. Воздух может только убегать, — не подумав, сказал Таиши.
Девочка встала к нему лицом и вытянула вперёд руку, указывая на великана. Красноватый блеск глаз в прорезях маски заставил великана чувствовать себя неуютно, но он не мог показать страх. Перед ним в первую очередь ребёнок. Таиши поставил пустой горшочек на сани, сам встал, вновь взяв в руки топор.
— Было вкусно, — великан не умел выражать благодарность простыми словами.
— Стой! — прозвучал тихий приказ.
Таиши обернулся, но никого не увидел. Пропало чувство, что на него кто-то смотрит, не возникало тревоги и прочих чувств. Настало спокойствие. Прекрасное отсутствие всех чувств позволили великану вернуться к работе. Он анализировал ситуацию с девочкой. Да, Таиши умел думать, и знал много теории о стихиях, его насмешки имели под собой некоторые обоснования своего превосходства.
Земля была элементом Теасера, Бога Смерти. У него была власть над жизнями, значит, Земля лучше. Развитие этой стихии может одновременно идти и в активный навык, и в пассивный. В постоянной позиции этот элемент укреплял тело и защищал от любой атаки. Тело могло выдержать и падение с горы, и попытку сожжения. Големам, как называли владельцев элемента Земли, было проще выжить, так как активным навыком становилось прямое воздействие на почву и горную породу. Им не нужно думать об укрытии или том, как согреться. В их распоряжении находилась почва и камни.
После Земли шёл Огонь, элемент Рателта, Бога Памяти и Правосудия. В бою их пассивной способностью было пробуждение второго дыхания. Когда они уставали в поединке, в какой-то момент их тело начинало сражаться само, только потом разум это понимал. Их сравнивали с северянами, которые могли превращаться в хищных зверей при гневе. Те, кто в силе превосходил даже мастеров, могли овладеть сразу двумя способностями: призыв шакала или сила Феникса. Второй дар буквально наделял божественной силой, чтобы вернуть кого-то к жизни. Таиши считал его бесполезным, когда у воинов были голубые карты.
Затем полезной считал Воду, стихию Богини Триаглы, Покровительницы Войны. Залечивать свои раны за часы и сутки было очень хорошим занятием. Это и было пассивным навыком обладателей Воды. Главное, находиться в воде. А это уже минус данного навыка, так как реки, озёра или просто ванны есть не везде. За активную способность Воды вообще могли арестовать, так как тут сразу четыре ветки: кровь, управление погодой, извлечение жидкости из любого тела. Четвёртая ветка подразумевала под собой то, что воин сам превращается в воду. Его тело невозможно уничтожить. Но о таком говорилось лишь один раз. И тем, кто развил четвёртую ветку, была женщина из Ордена.
На самый низ Таиши определял Воздух. Первой причиной служил сам Бог Унсонг, которого показывали нежной бабочкой, да и являлся он Богом красоты и защитником женщин. Среди Богов уже была женщина, Триагла, поэтому утончать мужчину Таиши считал лишним. Все остальные аргументы заключались лишь в том, что владельцы стихии Воздуха просто быстрые. Однако Таиши забывал о том, что небольшие внешние параметры отражались в скорости и выносливости. К тому же, их Воздух был куда полезнее в активном навыке. Унсонг буквально давал своим воинам возможность летать. Обладатели Воздуха имели в призыве крылья, но не могли использовать их в полдень и полночь. Ограничения, за них Таиши принижал эту стихию.
По круговороту Воздух всегда побеждал Воду, а Вода оказывалась сильнее Огня. Но всё это оговорки, которые великан не стал бы слушать. Сложно переубедить человека, который давно прославился упрямостью. Упрямый никогда никого не слушал. Упрямый великан тем более не стал бы тратить время на болтовню. Да и что ему мог сказать ребёнок? Многое…
Разбив десять пней, Таиши заполнил сани дровами доверху. Перетянув всё верёвкой, он собрался пойти обратно по тропе назад. Следов не было. Ни от полозьев, ни от глубоких шагов великана. Снег не падал, чтобы застелить собой всё. Таиши накинул на плечи полушубок и прошёлся по кругу поляны, вглядываясь между деревьев. Солнце отдавало розовыми лучами, всё вокруг было красным.
— Где эта девчонка? Почему её нет, когда нужна? Здесь же эти, духи… проклятье. Грозный Теасер, укажи мне дорогу, — помолился Таиши, указывая на тропу.
Великан сел на колено рядом с местом, где вытащил последний пень. Ещё холодная влажная земля прилипла к широкой ладони. По коже прошлась сильная вибрация, которая била в виски. Всё тело покрылось мурашками. Теперь в его глазах была вся гора. Он слышал каждый шаг. Самые отдалённые звуки были на территории храма, Таиши хорошо запомнил походки своих товарищей. Вибрация шла с северной стороны, прямо за спиной великана.
Более близко находились ещё источники. Первыми могли быть те самые медведи, которые напали на Гуана. Второй точно принадлежал человеку, стоящему на одном месте или делающему небольшие шаги. Был ещё третий источник колебаний, но его великан понять не мог. Прикладывая все свои силы, он не мог разобрать, кто является причиной вибрации. Но этот кто-то приближался к нему и очень быстро.
Таиши открыл глаза и посмотрел по сторонам. Ничего, даже загадочного приближения. Нервы великана вновь поддались приступу тревоги. Холодный страх схватил за ноги, хоть разум и отрицал эту панику. Сердце в огромной груди с болью ударило рёбра, левую руку Таиши скрутило судорогой. Сдерживая рык, Дингсаин заставил себя повернуться и выставить перед собой руки, чтобы защититься от удара.
Даже маленькое тело должно приложить немало усилий, чтобы на скорости сменить траекторию движения. Принять удар — самое простое действие, которое можно было совершить. Из-за деревьев показалась непонятная полупрозрачная фигура, а следом за ней сильный поток энергии, заставивший снег осыпаться с верхушек деревьев. Что-то непонятное врезалось в грудь великана, отбрасывая его на шесть метров назад. Сани перевернулись, топор и прут отлетели в одну из ям.
Большее оцепенение охватило великана, когда перед ним возникла полупрозрачная сущность в образе безобразного человекоподобного гиганта с рогами и длинным языком, который вываливался из острозубой пасти. От чудовища у этой твари имелись когти, зловонье и наличие излишней растительности на теле. Монстр напоминал огромного воскрешённого медведя или злого духа, который сшил себе тело из каких-то останков для прохода в мир людей.
Таиши перевернулся на бок, срыгивая густой ком крови. Он не чувствовал своего тела, ноги отказывались шевелиться, а руки невыносимо ныли, словно великан на своих руках нёс быка с побережья до порога монастыря. Таиши мог двигать только головой, глазами и пальцами. Ему хотелось закричать, чтобы напугать чудовище, показать отсутствие страха у воина. Дингсаин не мог позволить себе просто умереть.
— Ты слишком активен. Мясо будет не тем, — сказала полупрозрачная фигура, вполне реально приближаясь к Таиши.
Великан закусил внутреннюю сторону щеки, опираясь на руки. Он сел, голова монстра оказалась прямо перед ним. Таиши скопил во рту кровавые слюни и плюнул в глаза чудовищу. Как бы тот не пытался походить на призрака, всё равно оставался осязаемым. Дингсаин оскалился в ухмылке. Всю оставшуюся силу он перенаправил в позвоночник и спину. Закинув голову назад, Таиши замахнулся ей и ударил лбом по челюсти монстра. Великан на пару секунд ослеп от тупой боли в голове.
Чудовище схватилось за пасть и отступило назад. В снег упал огромный клык и окропил всё чёрной кровью. Таиши не мог встать и убежать, но он должен был выжить любыми способами. Великан взывал ко всем Богам, чтобы ему дали силы. Это было понятным действием. Дингсаин не просил спасти от чудовища, он просил позволить ему самому уничтожить монстра.
Оправившись от удара, существо склизким языком провело по месту сломанного клыка. Оно противно, словно захлёбываясь водой, захохотало, клацая зубами, от которых летели искры. Чудовище наступило на ноги Таиши, хруст костей смешался с хрустом снега. Великан был готов откусить себе язык, лишь бы не показать своей слабости перед монстром. Грозный горный великан не мог закричать перед угрозой жизни.
— Другой громила верещал, лишь завидев медведей, — утробным голосом рычало существо.
— Нгай великан! Перед зверем бы не испугался! Великана смерть не пугает! — закричал Таиши, не в силах молчать на такие слова.
Каким бы он не считал Гуана, но точно знал, что тот ни за что не стал бы бояться. Нгай хорошо контролировал свои эмоции, умел их отключать, а страха тем более не видел. Как бы себя не повёл Нгай в ситуации стресса, это точно не был бы крик. По природе у смертных было только три реакции на опасность: бей, замри, беги. И любой великан бы бил, а потом бежал.
Таиши повёлся на провокацию, его внимание притупилось. Чудовище уже сжимало язык на широкой шее великана. Тот и без «удавки» начал с трудом дышать, чувствуя взрыв в груди. От огромного давления сердца кровоток порвал лёгочный мешок, в дыхательные пути поступала кровь. Он улыбался. Ему только и оставалась, что улыбаться перед смертью. Это было прекрасное чувство тишины.
Органы чувств больше не были в состоянии определять тяжесть состояния тела. Последнее, что увидел Таиши перед потерей сознания, было женской фигурой. Высокая девушка с седыми волосами. Узеджи Уши, которая пришла на спасение великана. Её считали сильнейшим воином среди женщин монастыря. Рядом с ней были ещё фигуры, но их Дингсаин уже не мог определить.
Всё, что Таиши знал об Узеджи, так это её красота. Бледная кожа, длинная худая шея, стройное тело, тонкие веки и тёмные вены по всему телу. Её стиль боя напоминал то, как змея очаровывала и пожирала свою жертву. В сочетании с тем, что Узеджи сочетала в себе стихии Воздуха и Воды, которые переросли в холод и морозы, она представляла собой серьёзную угрозу оппоненту. В её навыках никто не сомневался, иначе бы она не пользовалась большим доверием, чем Пиче.
Таиши много раз пытался вызвать Узеджи на поединок. Во внешнем мире врагу плевать, кто ты, цель оставалась только победить. Хоть девушек-воинов было меньше, они должны побеждать любого парня, по силе не уступать никому. Великан сумел ощутить на себе мощь Узеджи в единственном поединке, который пришлось остановить по приказу Ран Бо. Тогда Дингсаин понял, что стихия Снега сильно помогает Узеджи в том, чтобы одерживать вверх над противником.
Ощущение боя и крови исчезло. Вместо холодной колкости появился нежный шёлк, и чья-то ладонь держалась за руку великана. Веки были тяжёлыми, но Таиши уже не спал. Кожу стягивали перевязки. Рядом с ним был кто-то хрупкий по телосложению. Запах лазарета — это нечто особенное. Горелые бинты крови, спирт, влага и благовонья. Шаркающие шаги лекарей заставили Таиши открыть глаза.
Он находился в закрытой комнате с гобеленами на стенах. На каждом из семи полотен был изображён дракон, все они были творцами миров. Именно они сделали всех живых существ и нарекли четырёх смертных Богами. Таиши сел, с него скатилось одеяло. Рядом, ниже уровня подушки, лежала девочка с седыми волосами. Её лица не было видно из-за растрёпанных прядей, только губы и подбородок, шрам с которых уходил к груди. Она напоминала совёнка, который упал из гнезда.
Таиши затаил дыхание, вспомнив монстра в лесу. Он хотел встать с койки и покинуть лазарет, но крохотная по сравнению с его ладонью ручка не отпускала. Великан остался сидеть, второй рукой закрыв себе глаза. Стыдно смотреть на того, кто спас его жизнь просто сном рядом. Сон рядом с невинной девушкой мог исцелить от сильнейших ран и болезней. Неудобства были для девы, ведь после такого ей было сложно восстановиться самой, и обряд требовал её обнажения. По этой причине Таиши зажмурился и сидел неподвижно, чтобы не оскорбить дитя своим взглядом.
Двери комнаты тихо скрипнули, вошёл настоятель в сопровождении Узеджи и Пиче с отвёрнутой головой. Шао прикоснулся к плечу Таиши и посмотрел тому в глаза. По выражению лиц пришедших, Дингсаин понимал, что в храм пришли недобрые новости. Мужчины вышли в другую залу, а Уши осталась со спящей девочкой. Тенгфей молчал, что не нравилось великану. Когда их точно никто не слышал, говорить начал Пиче.
— На тебя напал демон. Таких тварей не было раньше в наших землях. Это пугает. Ты пролежал без сознания три дня. Всё это время девочка находилась с тобой. Только благодаря ей ты сейчас можешь стоять, — речь Боо звучала с тем смыслом, что Таиши теперь должен был отдать свою жизнь за ребёнка.
— Почему она? Почему вы позволили ребёнку лечь со мной? Вы ведь знаете, что это может убить! — Таиши не смог сдержать себя и начал кричать на мастера.
— Разве иного в супе не чувствовал? Она туда кристалл покрошила. Кристалл от влияния чудовища спас. Одержимость твоему крепкому уму не грозила.
— Что? Как она могла знать, что в лесу демон? Даже вы не знали. Никто из мастеров не знал об этом. Как она могла? Почему о детях в масках ничего не говорят всем? Выходит, что они вроде Садао, да? Воплощения кого они? Аватары Богов? Реинкарнация Первых Избранных? Кто? Отвечайте!
— Сын мой, в руках себя держи. Всему время своё придёт, — настоятель ушёл. И от ответа, и из лазарета.
Таиши нахмурился, на лбу появилась морщина. Его губы дрожали в оскале. Зрачки заполняли собой всю радужку глаза. Он то поднимал руки к Пиче, то опускал. Великан хотел сдавить ему горло, чтобы тот даже крикнуть не успел, чтобы умолял о пощаде. Мечта была слишком сладкой в реализации, но Таиши топнул и вернулся в комнату.
Узеджи одела девочку в белое кимоно и опять уложила спать. Дингсаин подошёл к койке и сел на колени, опустив голову. У него были вопросы и надежда, что ответ на них даст девочка. Ребёнок слишком сильно выделялся на фоне остальных воинов и обитателей монастыря. Таиши не знал, что о девочке известно другим, но сравнивал её с Садао. О нём мало говорили мастера, но он был важен для храма и выполнения священных заданий Богов. Видимо, дети с седыми волосами и красными глазами имели схожую цель.
— Скажи, как ты узнала про демона? — почти шёпотом говорил он.
— Нгай. Запах. Демон, — глухим голосом отвечала девочка.
— Тогда почему это уловила только ты?
— Акума Ханта.
— Так называли один клан когда-то, — в разговор вступила Узеджи. — Охотники на демонов, которые отличались от всех своим чутьём и сочетанием всех стихий. По крайней мере, я слышала о них из рассказов мастера Аарона.
Девочка замолчала. Леди Уши приподняла чёлку ребёнка и сделала вывод, что дитя уснуло. Узеджи попросила оставить дитя одну, поэтому вывела Таиши в основной зал, где уже не было больных. За время сна лекаря восстановили всех. Леди Уши вывела великана во двор, где лёг свежий слой снега, дети лепили снежные фигуры и толпились перед тёплой Кузницей.
Дингсаин поднял голову, на его лицо падали снежинки. Так как восстановилось тело, а не душа, Таиши ощущал слабость и холод. Он, словно ребёнок, широко раскрыл глаза, его губы пытались что-то сказать, но не могли. Вокруг него опять началась жизнь. Находясь на границе со смертью, Таиши чувствовал более тяжёлую руку, нежели ладонь ребёнка. Великан посмотрел на леди Уши, которая прикрывала кроткую улыбку рукавом тёплого платья.
— Обладатели Воздуха более чувствительны к аурам. Девочка была в лесу. Почувствовав демона, она вернулась в храм. К сожалению, я не успела к тому моменту, чтобы остановить монстра, — в голосе Узеджи слышалась печаль.
Взгляд девушки резко потух, она отвернулась от Таиши. Как старшая в Башне Серых, она чувствовала ответственность перед всем храмом. Дингсаин прекрасно это понимал. Понимал и осуждал за такое желание взять на себя значительную роль. У каждого был свой путь, с которым лучше не спорить. Рано или поздно человек встанет на этот путь. Таиши считал, что мужчина не должен заставлять женщину испытывать сожаление по отношению к нему. Великан опустился к земле и загрёб в ладонь немного снега, затем бросил Узеджи в лицо, припорошив бледное лицо белыми хлопьями. Дама поморщила нос и тихонько засмеялась.
— Таиши! — грозный голос второго великана привлёк внимание первого.
Но при взгляде на Гуана, Дингсаин понял, что Нгай рад видеть его. Черноволосый великан тяжело опустил свою ладонь на плечо Таиши и рассмеялся. Дингсаин прогнулся под весом товарища и посмотрел на него прищуренным взглядом. Было весело, никаких забот, никаких бед. День был ясен, сероватые облака сыпали снежком, солнце пробивалось в просветы, ветер качал тонкие веточки фруктовых деревьев. Листочки и цветочки вечнозелёных растений осыпались.
Плоды давно собраны, теперь оставалась только увядающая красота, которая вернётся с приходом весны. Таиши с удивлением смотрел на сад, на крыши корпусов и башен. Виды вызывали в нём… восторг? Детский восторг, перерастающий в изумление. Даже крики детей не казались ему противными и раздражающими фактором.
— Ну и что? Будешь ещё отказываться от моей помощи? Помирать, так вместе!
— Только вместе, — кивнул Дингсаин.
Краем глаза Таиши заметил макушку красных волос. Садао промелькнул с корзиной, в которой очевидно была еда. Но это не сильно волновало великана. Он не мог до конца принять факт, что стоит на своих ногах, никто ему не помогает. Это было прекрасное чувство, словно у него выросли крылья. Великан понял то странное описание лёгкости, о котором часто говорили другие воины.
Мастер Шао стоял с Аароном и Раном на крыльце центральной башни. Настоятель улыбался, смотря на учеников. Наблюдая за молодыми людьми, Тенгфей чувствовал себя живее. Старик глухо посмеялся и сел на деревянную скамью. Он поднял голову вверх, прикрыл глаза. Лучи солнца озарили его улыбку и сделали лик настоятеля светлее. Шао вздохнул, после перевёл на других мастеров.
Барнс вновь курил трубку, тонкой нитью дым поднимался вверх и исчезал на ветру. Кузнец ёрзал от холода и пытался разогнать кровь в теле, пока Ран, укутанный в несколько слоёв одежды, с насмешкой смотрел на толстяка. Аарон постучал протезом по ступеньке, чтобы от металла отлипли комочки снега. Подошва искусственной ноги скользила, несмотря на несколько шипов для устойчивости.
Ран ходил в плохом настрое. Его ожидания по поводу сына рухнули. Они только и делали, что ругались. Никто не слышал их споров, но все это знали. Для всех это было очевидно, ученики старались ходить тише и говорить шёпотом, чтобы не навлечь на себя гнев. Аарон насмехался на такую вспыльчивость, являясь одной из причин этих споров. Только настоятель не вмешивался в это, он не мог принимать какую-то сторону в конфликтах, это не являлось правильным по отношению к Богам.
— Суть великанов проста и ясна. Им нужен бой, иначе жить нельзя. Им даже смерть не страшна, Да и жизнь не так важна. Лишь крыльев ощутив полёт, к ним просвещение придёт, — негромко просипел настоятель.
— Хорошо сочиняешь, Тенгфей, — кузнец тяжело выдохнул, переступая на протез.
— И всё же, я не могу понять вас, мастер Шао. Во-первых, почему вы не заперли девчонку в Башне? Ей нельзя было покидать территорию храма. Во-вторых, почему вы допустили её к Таиши? Вы идёте против Судьбы, Дингсаин должен был прекратить свой путь воина, — гнев Бо можно было понять, его негодование разделял и Аарон.
— Я большее скажу, мастер Ран. Судьба свой ход давно нарушила. Дитя в мире этом не должно быть. Ни Один, ни Два.
— Судьба коварная девка. Вон, меня к вам завела, — огрызнулся Аарон, выдыхая дым в лицо Бо.
Мастера затихли, их голоса заглушили смех и крики детей. Новость о демоне не разошлась по храму по приказу Шао. Тенгфей оставил эту историю только тем, кто спас Таиши от монстра. Для остальных его травма — падение дерева на тело, не более. Пугать детей не стоило, раньше времени наводить панику глупо. В императорский двор было отправлено письмо с предупреждением о демонах. Прорыв северного барьера означал лишь то, что первой падёт империя, а за ней весь мир.
Драконы впали в сон после того, как наделили четыре души силами и сделали их Богами. Все они занимали свои ложа. Самый большой Дракон занял Солнце, имя ему Великий. Второй Дракон, благодаря которому и пришла жизнь в природу, Сомнение, скрылась на Луне. Третий из них называл себя Кричащим, он ушёл на дно океана, а брат его Молчащий нашёл убежище в земле, там, где никто не выживал. Пятый лёг на севере в горах, превратившись в один из самых огромных хребтов. Шестой и Седьмой одинаковые Драконы, Прощающий и Осуждающий, стали той силой, что заперла демонов на границе миров.
***
Тем временем в комнате с гобеленами Садао тихонько сидел на краю койки и держал в своих руках тонкую руку девочки. Курогане старался дышать тише, почти не двигался. Он изредка оглядывался на дверь и закрытые ставни комнаты, слыша за ними шаги или голоса. Никто не входил в помещение. Садао иногда поднимал взгляд на гобелены. Семь Драконов, семь Созидателей мира, которые давно ушли в некий Центр. Курогане слышал, что Центром называли усыпальницу где-то в северных землях. Ощутив движение на постели, Садао вернул внимание на девочку. Она аккуратно сжала его ладонь. Мальчишка спустился на пол, встал на колени и молча смотрел в глаза седовласой девочке. Он улыбался, пытаясь понять, как себя чувствует его подруга. Садао осторожно провёл пальцами по волосам девочки, шёпотом рассказывая о своих переживаниях. Курогане опустил голову и упёрся в край койки. — Садао, — прошептала девочка. Парнишка поднял голову, седовласая девочка уже сидела, её ноги стояли на полу. Наклонившись немного вперёд, она смотрела на друга. Он ощутил некое давление. От близости их лиц Садао чувствовал, как его щёки запылали от притока крови. Его тело оцепенело. Садао просто ждал, что будет дальше, поэтому не мог пошевелиться. Он закрыл глаза, когда нежные ладони легли ему щёки. О большем мальчишка не мог мечтать в свои юные годы. Курогане сделал глубокий вдох. В ноздри ударил аромат душистого мыла, которое варили только у них в храме. — Я рад, что ты цела, — выдохнул мальчик. Эта смелость не была в её характере. Всегда осторожная и серьёзная, её спокойствие казалось поведением мёртвой души. Садао посмотрел в красные глазки, в них мелькнула нежность. Таким взглядом она смотрела только на него в те моменты, когда находилась наедине. Девочка закрыла глаза и столкнулась со лбом парнишки. Курогане услышал громкое сердцебиение. Подобное он ощущал, когда мастер Тенгфей обучал его овладению драконьего пламени.***
Прошло два дня. Дингсаин полностью восстановился от ран и травм, быстро вернулся к тренировкам. Он и Нгай стали уделять внимание духовной стойкости, чтобы в случае столкновения с демонами суметь себя защитить. Сильная душа защитит тело от физических травм. По крайней мере, это работало с мастерами, которые в свои немолодые годы спокойно побеждали молодых и крепких воинов. Но Таиши ощущал на душе тревогу, он не мог спокойно спать из-за женского голоса. Голос был во сне, повторяя одну и ту же фразу. В первые ночи после лазарета голос был очень далеко. Но в последние дни казалось, что кто-то стоял над головой и монотонно говорил «11». — Нужно поговорить с мастером. Эта мысль вывела Таиши из концентрации, он потерял равновесие и сел на крыльцо, массируя переносицу. Взгляд не мог остановиться на чём-то одном, Нгай положил ладони на плечи товарища и попытался привести его в чувства.
