Я считаю до пяти

«Доброе утро всем работникам и обитателям «Мега Пиццаплекса Фредди Фазбера»! Вас ждет еще один потрясающий день в нашей пиццерии! Всем работникам начать плановый осмотр аниматроников. Сегодняшнее расписание вы можете узнать в комнате для репетиций. По всем вопросам работоспособности аниматроников обращаться в отдел запчастей и обслуживания. Желаем вам приятного и продуктивного дня!».

      — Фредди, не могу поверить, что ты до сих пор не готов!       Выход из режима отдыха дался Фазберу немного труднее, чем он ожидал изначально. Казалось, что он вошел в свою станцию подзарядки всего несколько минут назад, а уже наступило утро и Ванесса, конечно же, как и всегда пришла, чтобы забрать его на плановый осмотр. Фредди, наконец, не без труда зажег оптику и, недолго думая, вышел из станции. Дверь, ведущая в его комнату, открылась. В проходе стояла Ванесса, недовольно сложив руки на груди. За ее спиной тихо переговаривались и хихикали Рокси и Чика.       — Я клянусь всеми богами планеты, Фредди, все ждут только тебя и Монти! У нас все распланировано по часам, ты же знаешь! — она закатила глаза и смерила аниматроника недовольным взглядом.       — Простите, офицер Ванесса, — извинился Фазбер проходя в комнату вслед за ней. — Я не рассчитал цикл подзарядки.       — Ага, очень интересно, а Монтгомери тоже не рассчитал цикл подзарядки? — она выглядела очень раздраженной и Фредди даже не хотелось с ней говорить, но впереди еще длинный день и им еще не раз придется контактировать между собой. — Я пойду за ним.       Она уже было направилась к выходу, но Фазбер, сам от себя того не ожидая, крикнул ей вслед.       — Я могу сходить за ним сам!       Чика и Рокси удивленно переглянулись между собой, а Ванесса застыла в дверях, нервно потирая переносицу. Через несколько десятков секунд она обернулась, тяжело вздыхая.       — Если через пять минут вас всех не будет у служебного лифта, то клянусь богом, я буду отключать все ваши системы на ночь.       С этими словами она уходит.       — Все хорошо? — спросила Рокси, рассматривая свое отражение в зеркале. — Выглядишь не очень.       — Да, и что вчера случилось с Монти? Он в порядке? — Чика тоже решила задать интересующий ее вопрос, пока они все не разошлись по делам. Вчера Фредди вернулся так поздно, что у него даже не было времени обсудить все с этими двумя.       — Все отлично, просто он… Переживает из-за некоторых вещей, — Фазбер не был уверен в том, что Монти хотел бы обсуждать тему их вечернего разговора и своего преждевременного ухода с кем-то еще, иначе он давно бы это сделал. Наверное.       — Переживания… Кому они вообще нужны? — хмыкает Роксана, поправляя зелёную прядь волос на лбу. Чика недовольно шикает на нее и, схватив за локоть, ведет к выходу под ее раздраженное ворчание.       — Мы будем ждать у лифта, — бросает она напоследок. Дверь за ними закрывается, еще несколько секунд Фредди слышит как они перебрасываются какими-то фразами, а потом все затихает.       Фазберу требуется еще пара секунд, чтобы, наконец, отправиться к Монти. Аллигатор никогда не был образцом пунктуальности и каждое утро его поднимали работники пиццерии. А он ненавидел резкие «пробуждения» и все утро ходил без настроения, так или иначе, находя поводы испортить его другим. Иногда он был невыносим. Но Фредди было на это откровенно все равно. Он общался с Монти не из-за этого.       Когда Фредди выходил из своей комнаты у него была полная уверенность в том, что он делает, но когда он оказался прямо перед потрепанной дверью со следами когтей на ней, эта самая уверенность куда-то медленно испарилась. Он еще ни разу не приходил за Монти с утра. Он даже не знает, что будет ему говорить. Но думать об этом было уже поздно. Ванесса явно дала понять, что она не в лучшем расположении духа и что у них катастрофически мало времени на сборы.       Фредди быстро пропускает воздух по системе вентиляции и несильно постукивает пальцем по двери. Никакого ответа, конечно же, не последовало, поэтому он решил, что на вежливость, в общем-то, у него нет времени. Он открывает дверь без приглашения и входит в темную комнату. Ее освещает только свет глаз самого Фазбера. Монти он видит сразу, он расположился на диване, явно находясь в режиме отдыха. Его очки лежали у него на груди, а гитара валялась на полу, возле дивана. Фредди аккуратно поднимает инструмент с пола и отставляет к стене, после чего подходит к Монтгомери и не сильно потряхивает его за плечо.       — Монти, пора за работу, — говорит он, но создается ощущение того, что перед ним бетонная стена, которая, в принципе, не может ничего ответить. — Ты слышишь меня?       Как глупо, конечно же он не слышал. И у Фазбера создавалось ощущение того, что он пропустил свой цикл подзарядки этой ночью, а это было весьма и весьма плохо.       — Монтгомери? — он уже было тянется, чтобы потрясти его посильнее, но не успевает.       Монти в тот же момент перехватывает его руку. Его глаза тускло загораются в темноте, он подскакивает на месте и роняет очки на пол.       — Вот же черт! — он прикрывает глаза свободной рукой, второй все еще крепко держит Фазбера. — Какого ты тут делаешь?! — яркий свет, исходящий от глаз Фредди больно ударил по чувствительной оптике. — И не мог бы ты приглушить этот идиотский свет?!       — Прости, — он немного притушил оптику и только тогда Монти расслабился.       — Зачем ты вообще сюда пришел? — злобно спрашивает Монтгомери, рукой пытаясь нащупать свои очки на полу. — Дверь была закрыта!       — Дверь была открыта, — возражает Фредди. — Нам уже пора, Ванесса злится, мы с тобой единственные, кто сегодня пропустил всю подготовку к осмотру.       — Вау, великолепный и идеальный Фредди Фазбер пропустил подготовку к осмотру! — усмехнулся Монти, наконец, нацепляя очки на положенное место. — Знал бы ты, как мне плевать на этот дурацкий…       — Один…       Монти замолкает, смотрит на Фредди поверх очков. Злость внутри медленно, как по команде, утихает. Почему это всегда работает? Ответа на этот вопрос, наверное, не было даже у Фредди. И пока Монти думал об этом, он осознал, что все еще не отпустил руку Фазбера. А тот, казалось, не был против. Он не делал никаких попыток ослабить хватку, не возмущался, а просто чего-то ждал. И Монтгомери тоже ждал. Пока не почувствовал, как плавно и осторожно Фредди касается пальцами с острыми когтями его предплечья.       Его пальцы будто были под напряжением — Монти тут же одернул руку, сделав вид, что ничего не случилось и, оттолкнув Фазбера в сторону, поднялся с дивана, направился к зеркалу и включил тусклые лампы на нем.       — Ты успокоился? — звучит со стороны дивана через какое-то время.       Монти оборачивается на Фредди и, махнув головой в сторону выхода, говорит.       — Ты идешь или как?

***

      Диагностика. Они все, так или иначе, ненавидели этот процесс.       Он занимал слишком много времени и был абсолютно бессмысленным, потому что ни у кого никогда не возникало никаких проблем с работоспособностью. Единственное, что было реально необходимо — калибровка оптики для Монти. Иначе он просто не мог бы находится где-то за пределами комнаты. В свете прожекторов на сцене он бы сошел с ума за секунду.       После долгой, бесполезной процедуры осмотра начиналось то, что они любили больше всего. Репетиция. Сегодня им предстоял концерт, а позже персональное общение с несколькими детьми. Монти больше всего ждал возможности выйти на сцену. Он обожал играть и никогда ни на что не променял бы это чувство.       — Твоя гитара звучит ужасно, Чика!       — Потому что она пока не настроена, Рокси, дай мне пять минут, — отмахивается от нее курица, сосредоточенно занимаясь настройкой инструмента.       — Помочь? — Монти, до этого молчавший, наконец, подает голос. Он стоит в стороне, не спеша перебирая струны своей любимой гитары.       — Вау, я отмечу этот день в календарике у меня на стене. Монти предложил помощь, — Рокси удивленно смотрит на него, медленно виляя хвостом. — У тебя хорошее настроение?       — Пока да, и лучше бы, чтобы оно осталось таким до конца дня, — он проводит рукой по ирокезу, а потом осматривается. — Фредди еще не пришел? Почему его так долго проверяют?       Чика и Роксана быстро обмениваются взглядами. Для Монтгомери это не остается без внимания.       — Что? Он сам пришел за мной, а итоге наш главный опаздывает больше всех.       Чика, наконец, перекидывает ремешок гитары через плечо. Она была полностью готова к репетиции.       — Я уверена, что он скоро придет. Пока мы можем сыграть инструментальные партии, без пения, — она вопросительно смотрит сначала на Монти, потом на Роксану. Та, недолго думая, берет свою кейтару в руки и говорит, довольно мотнув головой.       — Курочка, я всегда «за», начинай, — она занимает свою позицию, а Монти предпочитает ничего не говорить, просто кивает, дав понять, что он тоже готов.       — На счет три, — громко произносит Чика.       Монти передергивает, когда он слышит эту фразу. На секунду ему показалось, что перед ним стоит Фредди, осуждающе смотрит на него и, будто издеваясь, говорит: «Монтгомери, я считаю до пяти». Как же он ненавидел такие моменты. Когда Фредди только-только предложил попробовать эту идею, Монти казалось, что все это глупости. Ничего и никогда не могло сдержать его злость. Он неоднократно слышал, что работники говорили про то, что, возможно, кто-то допустил баг при программировании аллигатора, поэтому он буквально был неуправляемой машиной, способной разорвать кого угодно, с целой кучей злости внутри. Заменять его, как и остальных аниматроников, было слишком дорого, поэтому все просто старались делать вид, что ничего не происходит. А его могло разозлить что угодно. Неудачная шутка или случайно брошенная фраза, назойливые дети, его личные неудачи на концерте, порой, излишняя навязчивость Чики и заносчивость Роксаны, а Фредди…       Он был каким-то другим. Поначалу он был просто клубком всего того, чего Монти не любит. Слишком правильный, слишком добрый и веселый, никогда не повышает голос, всегда просит у всех прощения. Идеальный. Раньше Монтгомери завидовал ему. Его никогда никто не считал идеальным, скорее наоборот. Работники не хотели им заниматься, отдел запчастей и обслуживания никак не мог установить ему новые детали, а после того, как Бонни обнаружили разобранным на части на территории гольфа, то к нему еще и приклеилось клеймо «неадекватного» и «дефектного». Слухи о том, что новый аниматроник пиццаплекса был собран с дефектом и уничтожил другого просто так, без особых на то причин, быстро разлетелись по всем СМИ. Дети и родители любили Бонни, и возненавидели Монти за то, чего он не делал.       Первое время было тяжело. Каждый концерт ему приходилось слушать бесконечные крики о том, что он не Бонни и никогда им не станет. На сцену бросались мусором, старались перекричать музыку, в попытках донести до Монти свои мысли о нем. Он делал вид, что ему все равно, а потом шел в свою комнату и разносил там все к чертям собачьим, чтобы выплеснуть агрессию и успокоиться.       А сейчас стало плевать. Люди, которые хотели что-то ему высказать уже сделали это, на концертах присутствовал только адекватный народ, который весьма охотно общался с Монти после выступления. А даже если кто-то и пытался как-то задеть его, то Фредди всегда был рядом, чтобы вклиниться в диалог со своим «я считаю до пяти». Да и во время концерта Монти почти ни о чем не думал, только о том как он сейчас выглядит. Он обожал играть на гитаре. Ему это приносило несравнимое ни с чем удовольствие. Он нежно перебирал струны и, закрыв глаза, просто фантазировал, что он один и никто в этом мире не способен ему помешать.       — Простите, я опоздал, — голос Фредди прерывает их идеально сыгранную партию. Выглядел он, как всегда, хорошо, и уже направлялся к своей стойке с микрофоном. — Но я боюсь, что нам придется ненадолго прерваться. Чика, тебя попросили спуститься вниз, кажется, что там нашли какую-то проблему с твоими плечевыми шарнирами.       Чика громко выпускает воздух через вентсистему, обреченно задирает голову к потолку и, скинув гитару, нехотя плетется прочь из репетиционной.       Монти использует этот момент, чтобы немного поиграть в одиночестве. Он уходит в свой любимый угол, садится прямо на пол и медленно перебирает струны. Мир вокруг перестает существовать ровно до того момента, как он слышит тяжелые металлические шаги.       — О, нет, — он закатывает глаза, когда перед ним возникает Фредди. — От тебя вообще можно где-нибудь спрятаться? — он делает вид, что ему не нравится общество Фазбера, но на самом деле, ему хотелось бы сейчас посидеть и поговорить с ним.       — Я могу уйти, если ты хочешь.       — Нет, садись рядом.       Если бы Фредди мог, то он бы уже улыбался во все свои идеальные зубы, но увы. Вместо этого, его уши радостно дергаются, сережка в одном из них громко бренчит, Фазбер, недолго думая, плюхается всем своим весом рядом с аллигатором. Монти едва успевает подавить в себе смешок. Это было довольно… Забавно? Он раньше никогда не обращал внимания на то, что его уши реагируют на что-то вместе с ним. Это было…       — Можно я попробую поиграть? — неожиданно спрашивает Фредди. Этот вопрос выбивает Монти из колеи. Он быстро моргает сквозь очки, пытаясь понять где тут подвох.       — Что? — тупо переспрашивает он.       — Можно я попробую поиграть? — Монти едва не выронил гитару из рук. Он был полностью погружен в свои мысли, когда Фредди внезапно подошел к нему.       — Поиграть? — если бы он мог бы шевелить бровями, то одна точно поползла бы вверх от удивления. — Разве ты играешь?       — В мою программу не заложено умение играть на гитаре, но я могу научиться, если мне… — Монти чувствовал, что он сейчас ударится в скучные, абсолютно ненужные объяснения. Ему было все равно на его программу, они были знакомы относительно недавно.       — Стоп, я не об этом.       — А о чем тогда?       — Я думал, что ты больше не прикасаешься к гитаре после того, как… — Монти не решается закончить предложение, потому что видит как резко меняется настрой Фредди. Его уши печально свисают вниз, он грустно прикрывает глаза и нервно сжимает лапы в кулаки. — Прости, я не должен был…       Фазбер поднимает руку в успокаивающем жесте. Как всегда, делает вид, что все хорошо, хотя Монтгомери прекрасно знал это состояние, он понимал, что ничего хорошего тут нет.       — Бонни хотел научить меня играть, мы с ним иногда занимались, просто он… не успел. Мне хотелось бы, чтобы я нес какую-то часть памяти о нем с собой. Помимо воспоминаний, которые можно удалить из моей системы в любой момент.       — Я не лучший учитель, поверь, — Монти искренне надеялся, что это остановит Фредди. Ему правда не хотелось сейчас этим заниматься.       — Я видел, как ты играешь. Это так похоже на него.       — Так можно мне поиграть? — повторяет свой вопрос Фазбер. — Обещаю, что инструмент в моих руках будет в целости и сохранности.       — А, да, конечно, — Монти передает ему гитару, все еще не понимающий что тут происходит. — Я просто думал, что ты все еще не играешь.       Фредди прикрывает глаза, упирается затылком в стену.       — Иногда мне хочется почувствовать будто он сидит рядом, — его голос, нежный и печальный проникает глубоко, в каждую шестеренку в теле аллигатора. — Он был для меня… — секундная пауза. — Другом. Столько времени прошло, а мне все еще кажется, что он вот-вот ворвется в мою комнату, чтобы немного поиграть лично для меня.       Фредди медленно проводит пальцами по струнам. Гитара издает тихий звук. Монтгомери смотрит на Фазбера и что-то внутри него кричит о том, что все, происходящее тут неправильно.       — Я могу играть для тебя, если ты хочешь, — Монти жалеет о сказанном практически сразу, мысленно прописывая себе подзатыльник за то, что он, порой, не умеет молчать. Когда после нескольких секунд реакции так и не последовало, аллигатор уже было подумал, что его пронесло, но Фредди все же услышал и теперь заинтересованно смотрел на него.       — Правда? Ты будешь приходить?       — Ну… Я мог бы научить тебя чему-нибудь, ты многое для меня сделал и это…       Крепкие, внезапные объятия выбивают из процессора остатки мыслей. Лапы Фредди медленно поглаживают его по спине. Если бы он мог, то весь покрылся бы мурашками. В этот раз он отвечает на объятия быстро, похлопывая Фазбера по спине. Ему показалось, что какой-то барьер между ними рухнул. Монти ненавидел физические контакты с кем-либо, но это. Это что-то другое.       — Спасибо, — шепчет Фредди куда-то ему за спину, а потом за плечи отстраняет от себя. Монти замечает, как у него несильно дернулся глаз.       — Все хорошо? — на всякий случай спрашивает он. Фазбер бодро поднимается на ноги, словно желает доказать, что все отлично, но его правая нога в тот же момент подкашивается, он буквально врезается в стену, едва не рухнув на пол целиком. — Эй, что с тобой? — Монтгомери тут же вскакивает, придерживая Фредди за локоть.       — В-все от-тлич-н-но, — его голос обычно мягкий и спокойный теперь звучал, как шредер для бумаги. Его пальцы непроизвольно дергались, Монти был готов поклясться, что он слышит, как его эндоскелет противно скрипит, словно превращается в груду хлама.       — Ничего не отлично, черт, что происходит?!       — П-про-чь! — вдруг повышает голос Фредди, Монти отшатывается. Это был не его голос. Голосовая коробка словно перегорела и теперь из последних сих выдавливала из себя куски фраз. — Что-то н-не т-так, Монт-тгомери.       — Я не понимаю, что происходит, но, пожалуйста, подожди тут, я сейчас приведу кого-нибудь! — Монти аккуратно усаживает его на пол, стараясь не обращать внимания на конвульсии, проходящие по его телу. Он разворачивается, успевает заметить только испуганную морду Рокси, которая, очевидно, пришла на шум.       — Роксана, быстрее, иди за Ванессой! — она продолжает стоять и молча смотрит на происходящее. Она была в ужасе, в шоке и явно не знала, что сказать и что сделать. — Рокси! — он подходит к ней и резко встряхивает за плечи. Она переводит свой взгляд на него, открывая и закрывая пасть, полную острых клыков. — Иди за Ванессой, слышишь?!       Ответа опять не последовало и Монти уже начинал сердиться. Он крепко, почти до хруста сжал ее плечи, тихо рыча и только тогда она пришла в себя.       — Приведи. Ванессу. Сюда! — последнее слово он выкрикивает так громко, что Рокси отшатывается. Она кидает последний взгляд на Фредди, быстро кивает и бежит в сторону служебного лифта.       Монтгомери почти выдохнул, когда услышал искаженный голос Фазбера за своей спиной.       — С-со мн-но-й что-т-то не т-а-ак, Мо-н-н-ти.       — С тобой все будет хорошо, — аллигатор садится напротив Фредди. Он понимал как глупо это звучит, но что еще ему оставалось сказать? Монти никогда не был мастером утешений, этим обычно занимались Чика и Фредди. Они всегда умели подбирать нужные слова и использовать их правильно. — Я… Я… — он напряженно пытается выдавить из себя хотя бы что-то. Однако глядя на тяжелое механическое тело, бьющееся в конвульсиях, он не мог ничего сказать. Хотелось просто… Прикоснуться. Да. Прикоснуться, чтобы утешить.       — Т-т-ты тут, Монт-т-и? Я н-не в-ижу т-теб-бя.       Решение Монтгомери принял быстро. Он мысленно проклял себя за то, что собирался сделать, но решил, что лучше он ничего не придумает. Он аккуратно раскрыл дергающуюся ладонь Фредди и, стараясь не смотреть на эти бесконечные конвульсии, крепко, но аккуратно схватил Фазбера за пальцы.       — Я тут, чувствуешь? — он медленно поглаживает тыльную сторону его ладони большим пальцем. Фредди поворачивает на него голову. И молчит. Просто молчит и смотрит на него, раскрыв пасть.       — А ну прочь! — голос Ванессы заставил Монти резко выпустить его ладонь из своей. Он отскочил в сторону, в надежде, что она не видела этого. — Какого черта тут произошло?! — ее день точно не задался с самого начала.       После нескольких секунд возни, она, наконец, находит кнопку аварийного отключения аниматроника где-то на задней части шеи Фредди. Его глаза гаснут, он замирает на месте, перестав дергаться.       — Что с ним случилось? — Монти правда старается быть спокойным. Он понимает, что если он начнет злиться, то никто не сможет его остановить. Только Фредди может.       — Это я хотела у тебя спросить, — хмыкает Ванесса, оборачиваясь на аллигатора.       — Ты думаешь, что это я сделал?! — он почти кричит, злобно заскрипев зубами. Из его горла вырывается низкий рык.       — Если ты думаешь, что я тебя боюсь, неадекватный, то нет. Прекращай устраивать шоу и иди в свою комнату. И знаешь, я на твоем месте потрудилась бы придумать объяснение тому, почему уже второй аниматроник выходит из строя в непосредственной близости от тебя.