Я считаю до пяти

      Вы когда-нибудь злились так сильно, что хотелось разнести весь мир к чертям, не особо заботясь о том, что будет потом? Чтобы всех захлестнуло этой злостью, чтобы вся вселенная знала, как вам плохо?       Монти испытывал это чувство постоянно. Все его существование было соткано из нитей агрессии, обиды на мир и окружающих. На самого себя. Непонимание со стороны других, даже тех, кого он считал друзьями, недоверие. К нему относились, как к монстру, поэтому он становился им.       Что почувствовал Монтгомери, когда Ванесса, в очередной раз, обвинила его в том, чего он не совершал? Сначала яркую вспышку гнева, перемешанную с желанием вгрызться в ее идиотскую голову, беснуясь и вырывая куски плоти, а потом чувство того, что ничего никогда не изменится. Они всегда будут против него. Проще обвинить кого-то, чье существование всегда вызывало определенные проблемы, чем разобраться в ситуации с самого начала.       — Долго ты собираешься молчать? — Ванесса смотрела на него снизу вверх, приняв уверенную позу. Она делала вид, что ей все равно, что она его не боится, но Монти понимал, что она только делала вид. — Пока сюда не придут техники, чтобы забрать его вниз, — она быстро кивнула в сторону Фредди. — У нас есть время.       — Ты знаешь, что я этого не делал, — Монтгомери сдерживал себя, как всадник сдерживает взбесившегося коня. Одна маленькая оплошность и, возможно, кто-нибудь пострадает.       — Мне трудно поверить словам того парня, из-за которого у нас вечно одни проблемы.       — Мне плевать, что ты думаешь, можешь по камерам посмотреть. Я не собираюсь тебе ничего доказывать, — Монти увидел, как она изменилась в лице. Он был прав, она могла посмотреть по камерам, и ее это только больше разозлило. И сказать то, что Монтгомери получал удовольствие от ее злости — это ничего не сказать.       — Слушай, а ведь это так интересно, — она прищурилась. — Ваши отношения с Фредди. Когда тебя нет рядом он только и делает, что говорит о том какой ты. «Ванесса, ты не понимаешь, он не такой злой, каким тебе кажется», — передразнивает она, нарочно пытаясь сделать голос грубее. — «Ванесса, ты просто не умеешь общаться с ним», «Ванесса, он просто не знает как контролировать свои чувства, когда весь мир против него», «Ванесса, ему просто сложно чувствовать себя своим, когда все вокруг считают его чужим». Монти, Монти, МОНТИ! Я только это и слышу от него.       Монтгомери кидает на Фазбера быстрый взгляд. Если бы он слышал, то что бы сказал? Монти не был уверен, что Фредди хотел бы, чтобы кто-то знал о чем он говорит с Ванессой, пока их никто не слышит. Это было слишком… Личным?       — Он вообще последний в этой чертовой пиццерии, кому я хотел бы навредить, — рычит Монтгомери, снова переводя взгляд на Ванессу.       — Не ты ли хотел занять его место? Интересно, если Фредди узнает, он будет продолжать относиться к тебе так, как относится?       Монти несколько раз моргает, пытаясь обработать фразу в своем процессоре. Это было правдой, Фредди не знал, что Монтгомери первое время всеми частями своего тела хотел быть на его месте. Фредди любили больше всего, люди шли на концерты со своими детьми, чтобы встретиться с Фредди. Фазбер всегда был самым любимым, самым идеальным, самым лучшим. И Монти правда этому завидовал. Так сильно, что неоднократно разрывал в клочья все вещи с изображением Фредди. Все, которые попадутся ему на пути.       — Знаешь… — начинает было Ванесса, но служебный лифт громко раскрывает свои двери. Из него выходят несколько технических специалистов, а заодно Чика с Роксаной, которые тут же бросаются к Монти, кидая на него сочувственные взгляды. — Потом договорим, я еще не закончила.       Она переключает свое внимание на техников, будто тут никого больше не было. Они несколько минут о чем-то громко спорят, пока нервы Ванессы не сдают окончательно.       — Я же говорила, что диагностика была проведена плохо, его показатели были не такие, как обычно! И что вы прикажете делать?! Концерт в семь, хотите вы или нет, но ровно в это время эти четверо должны быть на сцене! Заказчик заплатил всю сумму, как мы будем ему расплачиваться за испорченный день рождения его сына?!       — Ванесса, расслабься, — худощавый мужчина в очках кидает на нее уставший взгляд. — В конце концов, это не ты виновата. Мы не успеем исправить его за сегодня, нужно перенести шоу хотя бы на пару дней. В лучшем случае на день.       — Ну уж нет! Кто будет звонить и объяснять это директору?! — она нервно хватается за голову, словно пытаясь что-то придумать. — Делайте, что хотите, но мне нужно, чтобы он был в строю сегодня!       — Ванесса…       — Натяните его оболочку на другой эндоскелет! Я знаю, что вы можете это сделать!       Монти, до этого момента стоящий молча, вспыхнул, как резко подожженная свеча. Он собрался сделать резкий рывок в сторону Ванессы, но Чика и Рокси вовремя удержали его за плечи.       — Только попробуй сделать это! Я вгрызусь в твою глупую черепушку всеми зубами и вырву так быстро, что ты даже не успеешь понять, что случилось!       — Монти, успокойся, — шепчет Чика у него за спиной, аккуратно поглаживая по плечу. Монти не хотелось признавать, но это его немного отрезвляло. Он чувствовал, что он не один.       — Что ты сказал? — удивленно переспрашивает Ванесса. — Ты думаешь, что ты испугаешь меня? Ты сразу же проложишь себе дорожку на свалку такими действиями, мы оба это знаем. Так что быстро вали в свою комнату, пока я не доложила кому надо, что у тебя сбоит программа безопасности. А то, что случилось с Фредди… Не думай, что я закончила.       Она звучала очень убедительно, но Монти даже не сдвинулся с места. Он был так сильно рассержен, что ему было, в общем-то, все равно на ее угрозы.       — Давай, нам нужно идти, — Роксана первая сделала попытку увести его оттуда. Волчица подхватила его под локоть, потащив в сторону лифта. На всеобщее удивление, он покорно, пусть и неохотно, поплелся за ней. — Нам всем нужно прийти в себя, да?

***

      Следующие несколько часов прошли для Монти в постоянной борьбе с самим собой. Ему так искренне хотелось разнести остатки мебели в своей комнате или разодрать то, что осталось от обоев в клочья, но он пытался держать себя в руках. Фредди хотел бы, что у него получилось. А Монти хотелось доказать тому, что он не всегда неуправляемый кусок металла.       Монти сидел на своем диване, закинув ногу на ногу и, прикрыв глаза, раз за разом мысленно считал до пяти. Это давалось труднее, чем казалось изначально. Утешать себя самого было сложнее, чем позволить кому-то другому утешить. Но ему бы хотелось, чтобы Фредди сейчас был тут. Он приходил почти каждый вечер, чтобы просто поговорить. Обо всем. Даже о каких-то глупостях. И Монти не хотел признавать, что не всегда был честен и откровенен с ним. Потому что Фазбер выкладывал ему все, что было внутри. Даже то, о чем он не говорил с остальными. Монти правда ценил его за это. Доверие Фредди вызывало у аллигатора чувство того, что он еще не совсем безнадежен.       — Монти, ты слышишь? — тихие постукивания по двери и голос Рокси он не сразу услышал. И предпочитал бы не слышать ничего, кроме своих собственных мыслей. — Если ты хочешь поговорить, то… Я буду у себя, в общем. Прости, если помешала.       Тяжелые шаги удаляются. Сначала Монтгомери решил не обращать на это никакого внимания, но его внутренняя концентрация сбилась так сильно, что постоянно мелькающие в голове цифры стали только раздражать. Возможно, ему правда нужно было с кем-то поговорить. Но больше всего ему хотелось убедиться в том, что с Фредди все хорошо. Если бы его лифт, ведущий в запчасти и обслуживание работал бы, то он уже давным-давно был бы внизу. Но работу всех их лифтов приостановили несколько месяцев назад. Кроме лифта Рокси. Монти оживился, как только эта мысль промелькнула в его голове. Лифт Рокси работал. И он мог бы воспользоваться им.       Спустя пятнадцать минут он уже шел в комнату Роксаны. Он думал, что и Чика тоже там, но она сидела в своей комнате, листая какие-то цветастые журналы. Он увидел ее через окно, но она его не заметила — слишком сильно была увлечена своим занятием. Лежала на животе, смешно болтая ногами в воздухе, и, подперев подбородок рукой, переворачивала страницу за страницей, особо не вчитываясь в содержание. Монти усмехнулся. Она была для него, как младшая сестра. Пусть и никто и не знал этого.       Когда Монти проходил мимо комнаты Роксаны — заметил, как она снова крутится напротив зеркала, то и дело поправляя волосы и виляя хвостом. Она все крутилась и крутилась, словно пыталась найти ракурс поудачнее. Но ей не нужен был удачный ракурс, чтобы быть красивой. Она этого не понимала, а остальные никак не могли донести до нее эту мысль. И как только Монтгомери приблизился к двери он услышал, что она снова говорит с собой.       — Дорогая, ты просто не представляешь как шикарно ты выглядишь. Все остальные меркнут на фоне твоей красоты. Такого шикарного хвоста нет ни у кого в этой пиццерии! Да… И никогда не будет!       Монти правда не собирался слушать это. Она постоянно говорила сама с собой. Подбадривала, пыталась убедить саму себя в том, что она самая лучшая. У Рокси были проблемы, о которых она не любила говорить. Когда они общались между собой — всегда делала вид, что у нее нет никаких комплексов, но когда Фредди делал ей очередной комплимент — рассыпалась на части, почти плакала и хотела кричать о том, что она была права. Она — не неудачница. Она — лучше всех.       — Они любят тебя больше всех! — ее голос на мгновение сорвался. Монти, занесший руку для того, чтобы постучать, замер. — Они приходят сюда, чтобы посмотреть на тебя! Ты не неудачница, Роксана! Ты никогда не была неудачницей… — эта фраза прозвучала немного тише, чем остальные. — Тебя все любят.       Звуки плача за дверью заставили что-то внутри Монтгомери сжаться до микроскопических размеров. Она была такой сломленной изнутри. И он понимал ее. Он был таким же. Со своими загонами и мыслями, со всеми своими недостатками. И сколько бы раз Фредди не сказал, что он не считает его каким-то дефектным — это не помогало. Пока он сам не перестанет считать себя таким эти мысли всегда будут с ним. Над собой работать было труднее всего. Монти понимал это, как никто другой.       — Роксана! — он несколько раз тяжело ударяет по двери кулаком. Плач тут же затихает. — Впустишь? У меня есть к тебе дело.       Спустя несколько секунд металлическая дверь со скрежетом открывается. Рокси выглядела так, будто ничего не случилось, хотя Монти все прекрасно слышал. Она никогда не показывала, что ей плохо. Не хотела казаться беспомощной.       — Рада, что ты вылез из своей темной, пустой норы, — она отступает в сторону, пропуская его в комнату. — Хорошо, что ты пришел, я как раз мечтала о том, чтобы послушать чье-нибудь нытье.       Монтгомери громко фыркнул себе под нос, занимая диван. Она вела себя так, чтобы никто даже не смел подумать о том, что что-то ее гложет изнутри. Они были похожи в этом плане.       — Я думал, что ты занята, слышал, как ты говоришь с кем-то, — он сказал это специально, чтобы она не смогла улизнуть от него, чтобы поговорила о том, что творится внутри, но она, как обычно, не хотела этого делать. Только сделала вид того, что крайне удивлена. — Я думал, что Чика тут.       — Тебе показалось, я играла, — она кивает в сторону инструмента, стоящего у противоположной стены. — А Чика придет попозже. Подвинься, — Монти двигается ближе к краю, она присаживается рядом. — Как ты?       — Паршиво, если честно. А ты?       Этот вопрос застает ее врасплох. Вместо того, чтобы ответить сразу, она несколько раз открывает и закрывает рот, обдумывая как лучше сказать.       — Я хорошо, — врет она. — Вообще-то, я хотела зайти к тебе и спросить что случилось с Фредди, но Чика сказала, что лучше пока оставить тебя одного.       — И она правильно сделала, потому что если бы кто-то стал бы доставать меня вопросами, то я бы точно сорвался.       — Ты опять разнес комнату?       — В этот раз не разнес, — отвечает он немного раздраженно. Она не верила в него.       — Я знала, что еще не все потеряно, — Роксана мгновенно просияла. — Ты придурок, но все равно молодец.       Монти довольно пихает ее плечом. Она расслабляется окончательно и, поправив волосы, продолжает.       — Ты же не просто так пришел, что там у тебя за дело, выкладывай.       Монти даже забыл, что он правда пришел не просто для того, чтобы поговорить. Ему стало так уютно с ней, что даже не хотелось никуда уходить.       — Да, вообще-то, я хотел воспользоваться твоим лифтом.       — Моим лифтом? Что? — она непонимающе смотрит на него.       — Да, твоим лифтом. Мой все еще не работает.       — Зачем тебе?.. — начинает было она, но тут же догадывается сама. — Монти, это плохая идея. Ты же знаешь, что нам нельзя туда спускаться без сопровождения. К тому же, как ты планируешь это сделать, если не видишь кнопок, как и я?       Монти ненавидел, когда ему начинали читать какие-то нотации. Он прекрасно знал об всем этом, но ему было все равно.       — То, что я не вижу кнопку, не означает, что ее нет на самом деле. Я найду эти идиотские кнопки просто немного пошарив по стене рукой. И знаешь, мне плевать на то, что скажет или сделает Ванесса. Я просто хочу… Убедиться, что с ним там все хорошо.       Роксана вдумчиво вглядывается в его лицо. Будто пытается прочесть что-то.       — Ты точно уверен, что тебе это нужно?       — На все сто процентов, если я не увижу его, то точно разнесу что-нибудь.       Она несколько раз быстро моргает, дернув ушами. Монтгомери видел, как внутри нее все бурлит, как она хочет остановить его от очередной глупости, но, почему-то, не решается.       — Ты знаешь где лифт находится, — она кивает в сторону двери. — Только, пожалуйста, будь осторожен.       Монти молча встает со своего места, нежно треплет ее по голове, а потом направляется к лифту, надеясь, что внизу сейчас никого не было. До отбоя еще было время, поэтому вероятность того, что там кто-то работал никуда не исчезала.       Лифт сам открыл перед ним свои двери, а вот чтобы спуститься вниз, пришлось немного повозиться. Кнопка, которую Монтгомери даже не видел, вызвала у него больше проблем, чем он ожидал. Он обшарил всю кабину лифта, даже потолок проверил, и уже подумал, что вся его идея сейчас обернется крахом, когда случайно наткнулся на нее возле самых дверей. Заиграла приятная, но раздражающая музыка, лифт со скрипом двинулся вниз, а Монти снова принялся считать до пяти. Он потерял слишком много времени, пока искал эту дурацкую кнопку, какова вообще вероятность того, что его затея теперь удастся?       Через несколько десятков секунд лифт плавно затормозил. Музыка замолчала, а двери открылись перед ним. Монти быстро вышел в длинный, пустой коридор, стараясь ступать как можно аккуратнее и не шуметь. Ему очень сильно не хотелось бы попасться именно на этом этапе. Он был так близко и не хотел останавливаться. Эти несколько часов разлуки с Фредди казались какими-то нереальными. Он всегда был рядом и было совершенно не важно, что происходит вокруг.       Следующую кнопку Монти нащупал примерно там же, где и предыдущую — на стене, по правую сторону от закрытых дверей. Когда последняя преграда перед ним пропала он почувствовал облегчение. Словно все проблемы испарились. В мастерской никого не было, свет тоже уже не горел, что было только ему на руку. Лампы тускло светили только внутри защитного цилиндра, расположенного прямо посреди комнаты. Как бы сильно Монтгомери не хотел бы кинуться туда сломя голову, он понимал, что лучше не шуметь лишний раз. Поэтому он мысленно себя остановил от этой затеи, стараясь двигаться как можно тише.       Спустившись вниз по лестнице, он, наконец, увидел Фредди. Он находился внутри цилиндра, из его груди во все стороны шли провода, выводя какие-то непонятные показатели на экраны. Вокруг него все пищало и гудело, а сам он молча лежал в кресле, затушив оптику. Монти почувствовал, будто его кто-то ударил под ребра. Он никогда сюда раньше не спускался один, никогда не видел, как вся эта диагностика выглядит со стороны. Это было так странно, ему казалось, что с Фредди что-то не так. Будто все так плохо, что тот уже никогда не будет таким, каким был раньше.       Монтгомери приближается к стеклу, но не решается встать слишком близко. Ему так не хотелось тревожить Фазбера, так не хотелось, чтобы он разочаровался в нем. Монти ведь опять нарушил правила. Он спустился сюда, хотя им нельзя этого делать. А еще аллигатор думал, что как только он увидит Фредди, то ему сразу станет спокойнее, но нет. Ему стало только тревожнее, потому что он не понимал, что случилось, не понимал, что с ним происходит. Чувство чего-то непонятного и гадкого разрывало изнутри. Это был не просто глюк в системе, это было что-то другое.       — Монти?       Его собственное имя заставило его вздрогнуть. Он даже не сразу понял кто позвал его. На секунду захотелось притвориться дурачком, сказать, что он понятия не имеет, как тут оказался, но потом он заметил, что Фредди на него смотрит. И это он позвал его, а не кто-то, кого аллигатор не хотел бы сейчас видеть.       — Фредди! — он отбрасывает всю осторожность в сторону, подходит к стеклу так близко, как только может, вжимаясь в него так сильно, будто это поможет ему просочиться сквозь и оказаться внутри. — Я так рад тебя видеть, ты как?       Фазбер молчит на этот раз, только медленно поднимает руку, показывая большой палец. Монтгомери чувствует, что внутри все улеглось. Все его сомнения испарились, как по щелчку. Фредди был в порядке. Ему просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя.       — Только не злись, что я спустился, — почему-то говорит он, хотя понимает, что Фредди никогда и не сердился на него по-настоящему. — Мне нужно было тебя увидеть, понять, что все нормально, — он замолкает на секунду. — Ванесса думает, что это я сделал. Мне так хотелось разорвать ее в клочья, ты не представляешь.       — Я знаю, что ты не виноват, все хорошо, — голос Фредди звучит приглушенно за толстым стеклом. И говорит он медленно, с помехами и паузами, но Монти все равно чувствует, как ему становится легче.       Вероятно, что это именно та фраза, которая была ему нужна, чтобы почувствовать себя нормальным.

***

      Монти провел там не так много времени, как ему бы хотелось. Все те двадцать минут, что он был внизу, они с Фредди говорили. Пусть тому это давалось с трудом, но он все равно охотно отвечал на все вопросы и вообще чувствовал себя хорошо. И Монтгомери очень сильно хотел, чтобы его уже выпустили оттуда.       Когда он поднялся наверх, то его встретили две пары глаз. Чика, как и собиралась, уже была тут и, кажется, Монти отвлек их с Рокси от какого-то дела.       — Ты что, был внизу? — в голосе Чики звучали нотки удивления. Она пристально смотрела на Монтгомери, но так и не получив ответа, перевела взгляд на Роксану. Та только пожала плечами. — О, да ладно вам! Нам же нельзя туда спускаться! А если бы тебя там заметили?       — Но меня не заметили, верно? — ему очень сильно не хотелось портить себе настроение, поэтому он старался говорить как можно спокойнее. — Если вам интересно, то с ним все хорошо.       — Легче хоть стало? — поинтересовалась Рокси.       — Немного, — честно говорит он. Что-то все равно не давало ему расслабиться, но он никак не мог понять, что именно. — Спасибо, что помогла, я пойду, не буду вам мешать.       — Я думала, что ты останешься с нами, — разочарованно произносит Чика, несколько раз моргнув. — Мы хотели…       — Да, я бы остался, — ему на самом деле хотелось бы побыть одному. Сегодня ему точно не нужна была компания, но сказать прямо он не мог — не хотел их расстраивать. — Но у меня расплавятся глаза, если я еще немного тут пробуду. Слишком ярко.       — Монти, ты точно в порядке? — Роксана уже поднимается с пола, чтобы подойти к нему, но аллигатор быстро вылетает за дверь, не оставив ей никаких шансов. Все, чего ему сейчас хотелось — схватить свою гитару и пойти в гольф. Он часто там бывал, сидел на мостках сверху и играл.       Откровенно говоря, ему нельзя было туда ходить. Один раз он сломал себе обе ноги, падая сверху, его починка обошлась пиццерии в кругленькую сумму, пришлось отменить несколько концертов, он принес столько проблем, что моментально нажил себе еще небольшую группу ненавистников в лице организаторов праздников и механиков. Он даже не знал, был ли кто-то более проблемным, чем он.       В гольфе ему нравилось больше всего. Тут всегда царила полутьма, играла музыка, которую он обожал, а еще он чувствовал, что это место принадлежит только ему. Всюду были разбросаны его мягкие игрушки, на стенах были его портреты, на вывеске было его имя. Люди шли сюда, чтобы посмотреть на него. И это ему льстило. Он любил внимание к себе и считал, что это не порок.       Поднявшись на мостки и заняв свое любимое место в самом дальнем углу, Монти почувствовал себя свободным. Наконец-то. Ему так не хватало этого чувства. Никого не было рядом, и он просто мог подумать. И поиграть. Да, поиграть он хотел больше всего. Он сел на самый край, свесив ноги вниз и переместил очки на лоб. Тут было достаточно темно, чтобы обойтись без них.       Монти крепко сжал гриф гитары в руке и замер. А что он хотел бы сыграть? То, что они играют на концертах? Или то, чего они никогда не играли, но хотели? А может лучше какую-нибудь классику? А может… То, чему он искренне хотел научить Фредди, когда тот поправится? Это была его личная, самая любимая мелодия, которую он играл для себя, когда становилось совсем плохо. Она помогала ему расслабиться. И он никогда не играл ее кому-то еще. А для Фредди он бы мог ее исполнить. Научить его, как тот хотел.       Монтгомери плавно проводит рукой по струнам. Звук выходит неуверенным, но когда он начинает быстро перебирать пальцами, меняя аккорд за аккордом — все вокруг преображается. Он играет, как учил его Бонни. Играть так, будто никто не слышит. И он всегда следовал этому совету. На сцене он был совсем другим. И многие любили его так же сильно, как и ненавидели только за то, как он выкладывался, занимаясь любимым делом. Он играл даже не глядя, потому что давно довел все свои движения до автоматизма. Внутри него все сотрясалось от восторга. Черт, как же он обожал это. Он один, никого рядом нет, и он мог делать, что угодно.       Связь с миром вернулась в тот самый момент, когда он услышал за своей спиной уверенные хлопки. Монти едва не выронил гитару от неожиданности и раздраженно обернулся. Там стояла Рокси, продолжая хлопать. Монтгомери недовольно выпустил воздух их ноздрей и отвернулся. На этом концерт был окончен.       — Весьма неплохо, — ее тяжелые шаги приближались, и аллигатор отдал бы все на этой планете, чтобы она ушла. — Я никогда не видела, как ты играешь в одиночестве. Это…       — Кто просил тебя идти за мной? — грубо бросает он, не дав ей договорить. Роксану это, кажется, даже не задело.       — Никто не просил, я сама решила, — пожимает плечами она и садится рядом. — Просто ты ведешь себя странно, я волнуюсь.       — Да ладно, — Монти закатывает глаза, усмехнувшись. — Спасибо, но обойдусь как-нибудь без твоих волнений относительно меня.       — Хватит выпускать иголки в те моменты, когда тебе тяжело. Представляешь, о тебе беспокоится не только Фредди.       Монтгомери решает оставить эту реплику без внимания. Ему не хотелось с ней говорить, а она, кажется, искренне этого не понимала. Или ей было плевать.       — Поговорим? — через какое-то время спрашивает Рокси.       — Нам не о чем говорить, — ему так не хотелось этого делать, но он снова начинал ото всех закрываться. Внутри себя, там, где никто не мог его потревожить, было так уютно, что наружу выходить совсем не хотелось.       — Я могла бы тебе рассказать о чем-нибудь. О Фредди, например. До того, как тебя сюда привезли, — она подсела немного ближе, толкнув его плечом, пытаясь тем самым немного взбодрить. Но это не помогло. Монти только недовольно отсел подальше. — Хватит вести себя как идиот, я знаю, что ты не такой, каким пытаешься себя показать.       — Если ты пришла, чтобы читать мне нотации, то…       — Я пришла поговорить, — перебивает она. — Я хочу понять тебя. Хочу разделить то, что тебя гложет. Я не настолько самовлюбленная дура, чтобы не видеть то, что тебе плохо. Почему ты открываешь только для Фредди, что с тобой происходит, когда он рядом?       Монти не знал, что с ним происходит. Если бы это можно бы было описать одним словом, то больше всего подошло бы слово «всплеск». Когда Фредди рядом его чувства, вложенные в программу, хлещут через край. Его внутренний, настоящий Монтгомери, плещется в этой буре эмоций. Весь мир вокруг плещется разными красками, взрывами и вообще становится лучше, чем он есть на самом деле. «Я уверен, что ты не такой, каким хочешь, чтобы тебя считали, Монти».

«Со мной ты можешь поговорить обо всем, я всегда выслушаю тебя».

«Ты не должен обращать внимания на тех, кто ненавидит тебя. Многие тебя любят. И я в том числе».

«Мы все тут семья. И ты прекрасно вписался в нашу компанию!».

«Я никогда не считал тебя убийцей, Монти».       — Расскажи про них с Бонни, — это первая мысль, которая пришла ему в голову. Фредди почти не говорил о нем, а вот Бонни обожал диалоги на эту тему. — Я так мало знаю о том, что их связывало. Они, видимо, очень крепко дружили, раз мистер Фазбер все еще не отошел от того, что произошло.       — Ну, «дружили», это сказано очень-очень мягко, — Роксана поправляет прядь своих волос. — Они просто не могли существовать друг без друга. Были двумя частями одного целого. Я помню…       …каждое выступление. Да, она помнила их все. И на каждом концерте Фредди и Бонни не отрывались друг от друга ни на секунду. Драйв, музыка, эмоции — что могло быть лучше, для того, чтобы искренне наслаждаться своим существованием и компанией друг друга? Они стояли спина к спине, они перекидывались жестами и взглядами, понятными только им двоим. Словно никого больше и не было. И их общая энергия хлестала через край не только на сцене, но и за ее пределами.       — Ух, у меня такой прилив энергии, что я готов отыграть еще несколько концертов подряд! — Бонни всегда был таким. Энергичным, жизнерадостным. Казалось, что на этой планете не было ничего, что могло бы его расстроить. — Дамы, вы были великолепны, — он галантно подал руку сначала Роксане, а потом и Чике, сходящей со сцены.       — Я все жду, когда ты угомонишься, — Рокси только делала вид, что ее это раздражало. На самом деле, она обожала Бонни. — Я не понимаю, как ты его терпишь, Фредди.       — Ха! Фредди только и остается, что меня терпеть! Он же за-ну-да! — Бонни в один шаг оказался рядом с Фазбером и схватил его за левое ухо, легонько потрепав.       — Я не зануда! — в шутку возмутился Фредди, отмахиваясь от него. — Просто ты иногда слишком невыносим.       Они оба рассмеялись. Между ними не было никакого напряжения.       — Ладно, мальчики, мы с Роксаной, вообще-то думали о том, чтобы сегодня поиграть в боулинг! — Чика мечтательно сложила ладони вместе, смотря то на Фредди, то на Бонни. — Пожалу-у-у-йста, — протянула она, драматично откидывая голову назад. — Пожалуйста, пожалуйста! Я обещаю, что на этой неделе больше не попрошу вас ни о чем!       — Я всегда за любую активную деятельность, — Бонни задорно дернул ушами. Несколько сережек, вставленных в них, звякнули, привлекая внимание. — Поэтому через полчаса жду вас у себя!

***

      — Команда девчонок против команды мальчишек! — Бонни ловко подхватил тяжелый шар для боулинга, подбросив его в воздухе. — Я, конечно, не рассчитываю на победу, потому что Фредди играет так, будто ему медведь наступил на умение играть в боулинг!       Сначала все молчат, а потом Чика начинает смеяться так, будто она услышала самую лучшую шутку в мире. Бонни подхватывает ее смех, и вот они уже вместе сгибаются пополам, успевая отвесить друг другу «пять».       — Ха-ха, как смешно, Бонни, — Фредди фыркает, поднимает со стойки еще один шар. — Смотри, чтобы тот самый медведь не наступил тебе на твое умение шутить.       — О-о, а что, у того самого медведя есть такая функция? — он еле заставляет себя прекратить смеяться, в то время как Чика все еще не может остановиться. — А какие еще скрытые функции у него есть?       — Они тебе точно не понравятся, — Фредди до последнего пытался быть серьезным, но не смог. Он звонко рассмеялся, прижимая кролика к себе. Бонни охотно ответил на объятия и очень неохотно выпустил Фазбера из рук.       — Подвиньтесь, мальчики, — Роксана прошла мимо Бонни, толкнув его бедром. — Девчонки вперед.       Дальше было несколько часов самого лучшего времяпрепровождения. Они говорили, шутили и смеялись. Ожидаемо, Чика и Рокси вели в счете, но это было последнее, что их волновало. Они занимались этим не для того, чтобы что-то кому-то доказать. Это было чем-то вроде их семейного занятия. Когда можно было говорить о чем угодно, и делиться тем, чем хочешь.       — Ладно, я думаю, что нам уже пора заканчивать, — Фредди бросил взгляд на часы, висящие над входом. — Скоро обход, а мы еще даже не на месте.       — Мистер Зануда снова взял контроль над нашим любимым Фредди Фазбером. Прием, Фредди, ты меня слышишь?! — Бонни несколько раз постучал по макушке Фазбера, нарочно громко крича ему в ухо.       — Да, и мистер Зануда искренне считает, что мистеру Я-Перевожу-Все-В-Шутки уже давным-давно пора на станцию подзарядки, — своей огромной лапищей Фредди накрывает лицо кролика и отталкивает его в сторону. Роксана обреченно закатывает глаза, а Чика тихо смеется.       — Ладно, может ты и прав, — Бонни смерил часы недовольным взглядом. — Дамы, вы можете идти, мы приберемся и зайдем к вам, чтобы пожелать спокойной ночи.       — Только не долго, а то я не собираюсь вас потом ждать, — Роксана посылает им воздушный поцелуй и, вытолкнув Чику за дверь, хватает ее под руку, быстро двигаясь в сторону жилых комнат.       Они уже выходят из боулинга, когда Чика, резко затормозив, хватается за голову.       — Вот блин, Рокси, я забыла там свой бант! — она ощупывает свою голову несколько раз, чтобы точно убедиться в этом. — Давай вернемся, пожалуйста!       — Ты шутишь? — Роксана снова подхватывает ее под руку. — Заберешь его завтра, нам уже нужно быть в комнатах!       — Я не могу забрать его завтра, у нас выступление в обед, у меня не будет времени сюда подняться!       — У тебя что, нет другого?! — Рокси уже начинала медленно выходить из себя. Чика, порой, вела себя хуже ребенка.       — Но это мой любимый! — возразила курица, оттягивая Роксану в обратную сторону. — Пожалуйста, Рокси!       — Ох, ладно! Только я пойду одна, так будет быстрее!       — Спасибо, ты лучшая! — Чика обнимает ее, и Роксана сдается. Улыбается, обняв подругу в ответ.       — Буду через минуту. Где ты его оставила?       — Думаю, что на диване рядом с дорожкой, на которой мы играли.       Рокси кивнула и помчала на территорию боулинга, оставив Чику позади. Когда она зашла, то оказалась в полутьме — ребята уже погасили свет. Роксана быстро окинула взглядом помещение и понеслась в сторону нужной дорожки. Когда она почти подошла к месту, то услышала как Фредди и Бонни о чем-то переговариваются на пониженных тонах. Услышав их, она ускорила шаг, уже через несколько секунд оказавшись на месте. Она хотела заговорить с ними, но замерла на месте, удивленно свесив челюсть.       Они оба стояли посреди помещения, уткнувшись лбами и прикрыв глаза. Лапы Бонни аккуратно лежали на талии Фредди, а тот, казалось, не имел ничего против. Они плавно покачивались, не торопясь никуда уходить. Будто не были никакого ограничения по времени. Будто никого кроме них вообще не было. Это выглядело… Странно. Два огромных механических тела выглядели так нежно, будто это было им свойственно. Фредди что-то шепнул, не открывая глаз, потерся своим носом о нос кролика и крепко обнял его, положив голову на его плечо. Рокси очень сильно не хотелось прерывать их, но она не могла дальше стоять и смотреть на то, как они ведут себя друг с другом, когда никого нет рядом. Она чувствовала, что залезла не в свое дело, поэтому, неловко прокашлявшись, она тихо произнесла.       — Я помешала?       Первое, что она услышала, когда закончила рассказ — громкий хруст дерева. Роксана вздрогнула, переводя взгляд на гитару Монти. Ее гриф сломался практически на две идеальные половины, а сам Монтгомери выглядел так, будто сейчас разнесет всю планету к чертям.       — Все хорошо?       Монти кинул на нее взгляд полный ненависти. Она никогда не видела его таким сердитым.       — Спасибо за поучительную историю, Роксана! — он встает со своего места и, швырнув гитару куда-то вниз, громко рычит ей в лицо. Она знала, что он не станет ей вредить, но все равно внутренне сжалась от этого рыка.       — Мне считать до пяти или это только с Фредди работает? — спрашивает она, делая вид, что ей все равно на его попытки казаться злее, чем он есть на деле. — Что с тобой? Ты… — реальность ударила ее по голове так сильно, что мир вокруг пошатнулся. — Ты что… Ты ревнуешь его?       Монти тут же меняется в лице, быстро спускает очки со лба и, громко топая, уходит, не желая больше говорить с ней. Рокси только растеряно смотрит ему вслед, не находя в себе нужных слов.       Может вкладывать в их программы умение чувствовать было ошибкой с самого начала?