Я считаю до пяти

      — Какие у тебя ощущения, Фредди? — громко спрашивает Ванесса. Она стоит за пределами защитного цилиндра, иногда переговариваясь с техником.       — Ощущаю легкое покалывание в правой руке, — отвечает он, бросая на конечность быстрый взгляд. — Офицер Ванесса, я уверен, что все мои системы полностью восстановились. Я уже могу увидеться с остальными.       Она только отмахивается от него, тыча тонким пальчиком в экран монитора. Мужчина, явно недовольный тем, что она вообще лезет в его работу, закатив глаза, что-то резко отвечает.       — Ладно, я думаю, что все хорошо, — наконец заключает она.       — И это большая удача! Мы, наконец, можем отыграть все шоу! — Фредди был готов на что угодно, чтобы, наконец, покинуть цилиндр. Он провел тут полтора дня, но уже успел изрядно устать. Тут он почти никогда не был один, а компания вечно недовольной Ванессы и нескольких уставших мастеров ему не очень нравилась. И, наконец, то утро, когда он может уйти отсюда, наступило.       Следующие пятнадцать минут рабочие освобождали его от сотен проводов, идущих из груди, и возвращали убранные части тела на место. Когда все было готово и Фредди встал на ноги, ему на секунду показалось, что он уже разучился ходить. Ванесса облегченно выдохнула.       — Неужели все закончилось, — она сложила руки на груди, еще раз осмотрев Фазбера с ног до головы. — Ты точно в порядке? Больше не будет никаких замыканий на сцене и за ее пределами?       — Я постараюсь не подвести, — говорит Фредди. Ванесса улыбается. — Я могу идти к остальным? Я ужасно по ним соскучился.       Не дождавшись ответа, Фредди уже начал двигаться в сторону выхода, когда Ванесса резко преградила ему путь.       — Подожди немного, — своей маленькой рукой она схватила его за огромный палец, разворачивая в обратную сторону. — Нам нужно поговорить, пошли в мой офис.       Когда они шли по пустому коридору, внутри Фредди разыгралась какая-то легкая тревога. Ванесса была напряжена и явно чем-то недовольна. Неужели что-то случилось за тот день, пока его не было? Больше всего на свете Фазбер боялся, что его друзья пострадают.       В офисе Ванессы пахло какими-то духами, которыми, вероятно, она пользовалась, крепким кофе и немного сыростью. Большую часть кабинета занимал рабочий стол с несколькими мониторами на нем. Ванесса всегда следила за камерами и только с недавнего времени она взялась за работу с аниматрониками. Контролировала, чтобы с ними было все в порядке до и после выступления.       Фредди осмотрелся. Серые стены вызывали у него странное чувство тоски. В их комнатах было так ярко. И каждый год в них делали небольшой ремонт, чтобы освежить помещение и активнее водить экскурсии. Кроме комнаты Монти. После нескольких незапланированных ремонтных работ руководству стало жаль тратить деньги на то, что будет разрушено уже через несколько суток, поэтому было принято решение не показывать комнату Монти посетителям. Казалось, что аллигатор только этого и добивался.       Также на стене Фредди заметил пробковую доску, на которую было наклеено множество цветных стикеров, а на самой верхней, самой большой бумажке, огромными красными буквами было написано: «ПРИДУРКУ МОНТГОМЕРИ ОПЯТЬ (!!!) НУЖНА НОВАЯ ГИТАРА!».       — А что случилось с гитарой Монти? — поинтересовался Фазбер, указывая пальцем на записку.       — Он разбил ее, — пожала плечами Ванесса, усаживаясь в свое старое кресло. — Сбросил с мостков в гольфе, видимо. Хотя ему туда вообще нельзя ходить. Я так устала от него…       — Ты же знаешь, что он делает это не со зла? — Ванесса подняла на Фредди раздраженный взгляд. — Он просто…       — Давай не будем говорить об этом. У меня и так полно забот и проблем, я вообще хотела поговорить о другом.       — Прости, я просто переживаю.       Фредди замолкает. Ванесса молчит еще несколько секунд, после чего выдыхает, прикрывает глаза и, откинувшись на спинку кресла, наконец, говорит.       — Фредди, из-за того, что ты вышел из строя, нам пришлось отменить запланированное шоу. Заказчик был в ярости, грозился всех засудить, мы сумели договориться на другую дату проведения концерта, но мы понесли убытки из-за этого. Я не знаю, что у вас с Монти происходит, но, пожалуйста, ответь мне честно: что он с тобой сделал? Почему случились все эти программные сбои?       — Он ничего со мной не сделал, — Фредди выглядел озадаченным и немного смущенным. В его голосе чувствовалось недоверие ко всей этой ситуации. — Мы с ним разговаривали, а потом… — он прикрыл глаза, будто пытаясь вспомнить. — Я смутно помню, будто процессор перегрелся. Будто кто-то другой был мной.       — Пожалуйста, Фредди, — вздыхает она. — Ты же понимаешь, как глупо это звучит. Я хочу, чтобы ты рассказал мне правду.       — Но это и есть правда.       Ванесса раздраженно складывает руки замочком, прижимая их к подбородку. Фредди видел, как она злится, пытаясь как-то надавить на него. И Фазбер не понимал какая правда ей нужна. Он практически не помнил то ощущение. В голове осталось лишь смутное воспоминание того, как ему стало казаться будто все системы перегрелись так сильно, что сейчас начнут плавиться, как масло на горячем хлебе.       — Почему ты вечно его защищаешь? — этот вопрос, прозвучавший в тишине, заставил Фредди вздрогнуть. — После всего того, что он сделал?       — Но он ведь не сделал ничего плохого, — возражает Фазбер. — Да, у него проблема с контролем гнева, но он не…       — Он же убил Бонни.       Фредди замолчал, так и не закончив фразу. Ванесса смотрела на него с интересом, словно наблюдая за реакцией. Она хотела вывести его на эмоции, посмотреть, как он сорвется. Она использовала нечестные методы допроса, она знала, что Фазбер ненавидел эту тему. И она умело этим пользовалась.       — Он не убивал Бонни, — бросает Фредди почти без эмоций, Ванесса усмехается.       — Да ну? А что тогда случилось?       На секунду Фредди почувствовал какое-то мерзкое ощущение злости и отвращения к ней. Зачем она это делала? Хотела, чтобы он встал на ее сторону? Он не собирался этого делать. Внутри все сдавило от неприятного чувства. Фредди никогда раньше не сердился на кого-то так сильно. И ему не нравилось то, что он ощущал.       — Мы никогда не узнаем, что случилось той ночью. Но я уверен, что Монтгомери не причастен к этому. Так же, как и все мы, — он ответил с такой интонацией, чтобы она точно поняла, что он не хотел говорить на эту тему, но ее это не остановило, скорее даже подогрело интерес.       — Хорошо, а как насчет того, что он хотел занять твое место в группе? — Фредди вопросительно взглянул на нее. — Да, мистер Фазбер, он так тебя ненавидел, что уборщики кучами выносили из его комнаты твои разорванные в клочья игрушки. Он завидовал тебе. И сейчас тоже завидует.       — Сейчас все по-другому!       — Ничего не… — начинает было она, но Фредди раздраженно перебивает.       — Почему ты пытаешься настроить меня против него?!       Ванесса замолкает, удивленная такой резкой переменой настроения у Фредди. Он никогда не повышал голос, никогда не сердился, всегда был вежливым и дружелюбным. Казалось, что отрицательные качества просто-напросто не вложили в его программный код, но вот она сумела разозлить его так, как никто никогда не злил. Она заигралась, копнула слишком далеко. В те дебри воспоминаний Фредди, в которые он сам заглядывал редко.       — Я ухожу, — говорит он более спокойно. — Я рассказал правду, Монти не виноват. Ты можешь мне не верить, но я всегда буду говорить одно и то же.       С этими словами он уходит, тяжело ступая по бетонному полу.

***

      Впервые за все время своего существования Монти захотелось, чтобы его разобрали на части и никогда больше не собирали заново. Казалось, что все внутри сгнило, будто весь эндоскелет покрылся ржавчиной и она медленно пожирала его, оставляя после себя пустоту.       После разговора с Роксаной, Монти практически сразу вернулся к себе. Закрылся там и, привалившись спиной к занавешенному окну, принялся себя успокаивать. Ему, вообще-то нравилось чувствовать. Что угодно, любые эмоции. Так он ощущал себя чем-то большим, чем просто куском металла с приятной глазу оболочкой. Но чувство ревности разрывало его изнутри.       Он не знал, что Бонни и Фредди были так близки. Он всегда думал, что их отношения — это крепкая дружба, прошедшая через годы общения и многих моментов разлуки. Ему ничего не сказало даже то, как Бонни говорил, когда речь заходила о Фредди. С неким придыханием, в его словах было столько нежности и любви. И теперь, когда Монти это понял, ему захотелось убрать все их с кроликом диалоги в самый дальний закоулок памяти. Это все было неправильно. Роботы не должны любить. Роботы не должны быть такими, какими были они.       Монтгомери, почему-то, стало казаться, что он был для Фредди неким… утешением. Да. Ему нужно было деть куда-то свою заботу и любовь и он, почему-то выбрал Монти. Ему хотелось, чтобы Монти был похож на Бонни, потому что он не знал куда ему спрятать чувство утраты. По крайней мере, аллигатор был уверен в этом. И это его очень сильно задевало. Он не хотел быть вторым Бонни, он хотел, чтобы Фредди видел в нем настоящего Монтгомери, который никак не мог прорваться наружу сквозь всю свою злость и обиду.       Монти никогда бы не подумал, что он будет ревновать Фредди к кому-либо. Это было очень странно, что-то непривычное для него. Но он всегда был жутким собственником. Его вещи — это его вещи. Никто не имел права трогать то, что принадлежит ему. Он даже гитару никому не доверял. Кроме Фредди. Для него он делал исключения за исключением. Монтгомери ненавидел физические контакты, но то, как Фазбер обнимался… Сжимал в руках крепко, как настоящий медведь. Монти обожал это. Он неосознанно запоминал каждое его прикосновение. На сцене они были словно одно целое. Стояли спина к спине, Монтгомери играл, прикрыв глаза и откидывал голову на его плечо. Фредди всегда был на его стороне, что бы ни случилось. И Монти хотел, чтобы Фазбер принадлежал только ему. И думал только о нем.       Интересно, как часто Фредди вообще думает про Бонни? Что они делали, когда оставались одни? Просто стояли, сжимая друг друга в объятиях, тихо посмеиваясь? Что делали, когда Бонни приходил к Фредди, чтобы поиграть для него. Он играл лично для Фазбера. И Монти собирался делать то же самое.       Монтгомери вскакивает с пола, принимается нервно ходить по комнате, мысленно продолжая считать. Он ненавидел себя за свою тупость. Не нужно было ни на что рассчитывать с самого начала. Монти — не Бонни. Он полная его противоположность. Бонни был душой компании — добрый и веселый, количество шуток, вылетающих из его рта, стремилось к бесконечности. Монти же, наоборот, предпочитает проводить время наедине с собой. Бонни никогда ни на кого не сердился. Монти же был просто комком, состоящим из негативных эмоций. Бонни не громил свою комнату, никогда не создавал проблем и со всеми дружил. Монти так не умеет.       — Я не собираюсь больше думать о нем! — Монтгомери смотрит сам на себя в зеркало. Он видит свое отражение только из-за тусклого света, встроенного в раму зеркала. — Я не собираюсь его ревновать!       Что-то внутри будто заныло в ответ на эту реплику. Но он ведь уже его ревнует, какой теперь смысл?       — Мне не нужен никакой Фредди, чтобы научиться контролировать себя и не чувствовать себя дефектным придурком! Он мне не нужен.       Проблема была в том, что он был нужен ему. Нужен постоянно, даже в те моменты, когда, казалось бы, нужно побыть в одиночестве. Монти хотелось его обнять прямо сейчас. И просто успокоиться. И от осознания этого гнев внутри вскипел с новой силой. Глаза ярко вспыхнули в темноте, Монтгомери громко зарычал на свое отражение и, что было силы, ударил кулаком по зеркалу.       Осколки посыпались на пол, а стена чудом осталась невредимой. Лампы пару раз вспыхнули и окончательно погасли. Хотелось уйти отсюда. Из этой пиццерии. Все тут было, так или иначе, связано с тем, что тревожило Монтгомери. А он устал от того, что постоянно чувствовал себя слабым идиотом, который не знает как ему существовать.       Монти опрокидывает остатки зеркала на пол, собирается затоптать их тяжелой ногой, но слышит тихие, неуверенные шаги за дверью. Через какое-то время раздался негромкий голос Чики и Роксаны. Они, наверное, слышали этот адский грохот. Возможно, что Ванесса тоже слышала и прямо сейчас неслась сюда, чтобы выписать ему очередную порцию скандалов.       — Убирайтесь отсюда! — Монти раздраженно ударяет кулаком по двери. Чика с обратной стороны испуганно вскрикивает, а потом он слышит, как шаги удаляются.       Чтобы убедиться в том, что девочки ушли, Монти движется к своей занавеске и аккуратно приоткрывает ее. Щель была достаточно большой, чтобы он смог увидеть, как они обе стоят напротив его окна, тревожно переговариваясь, но недостаточно большой, чтобы они увидели его снаружи, в полной темноте.       Монти, порой, вел себя с ними, как идиот. Особенно с Чикой. Она была, словно ребенок. Главная искорка в их команде. Всегда заводная и веселая. Она обожала общаться, если бы она могла, то говорила бы без умолку, постоянно. Диалоги с ней быстро утомляли Монтгомери. Пусть он и любил ее, но свою любовь почти никогда не показывал. Поэтому Чика жаловалась Роксане, о том, что ей кажется, что она раздражает Монти, хотя это было не так. Роксана же была чем-то похожа на аллигатора. Они иногда сидели вдвоем и просто разговаривали. Она тоже часто была молчалива, любила побыть одна, но из-за этого они никак не могли решить ее проблемы. Она себя не любила. И считала, что ее не любят и другие. И никакие диагностики, и настройки ее систем не смогли это исправить. Она так думала сама. У себя в голове.       — А-а-а-а! — вдруг радостно кричит Чика. Монти это вырывает из его мыслей. Она машет кому-то вдалеке, возбужденно подпрыгивая. Стены едва не задрожали от ее веса. Даже Роксана оживилась, ее хвост, напряженно поджатый к телу, теперь яростно ходил из стороны в сторону.       — Фредди! Я так рада, что ты в порядке! — продолжала кричать Чика и, как только виновник торжества появился в поле зрения Монти, курица бросилась в его руки, раскрытые для объятий. Он крепко прижал ее к себе, несколько раз покрутив в воздухе. Роксана тоже через несколько секунд оказалась в их групповых объятиях. Они выглядели как настоящая семья. И Монти впервые за долгое время ощутил себя лишним.       Монти уже думал не выдавать себя, просто затихнуть тут и никого не пускать, но тут услышал как Фредди громко спросил.       — А где Монти?       Вспышка злости ослепила его ярче прожектора. На секунду Монтгомери показалось, что его затрясло от гнева. Ему не хотелось больше никогда слышать как его имя вылетает из его рта. Не хотелось видеть его. Он все это время старался быть нормальным, а в итоге стал для Фредди спасательным кругом. Но Монти не хотел быть спасательным кругом для кого-то, его самого нужно было спасать.       Фазбер обращает внимание на чуть приоткрытую занавеску и взгляд его меняется. Он заметил. Его уши радостно задергались, он поднял руку в приветствующем жесте и это стало последней каплей для чего-то внутри Монти. Он резко дернул головой, очки отлетели в сторону, и он зарычал так громко, как только мог. Все, находящиеся снаружи, дернулись в сторону. Голосовой модуль будто накалился до предела. Монтгомери показалось, что еще немного и он перегорит. Он не понимал, что делает, хотел ударить кулаками по стеклу, чтобы оно разлетелось на тысячи мелких осколков, но вместо этого он зацепился когтями за толстую ткань, закрывающую его от всех остальных и дернул вниз с такой силой, что она моментально слетела на пол вместе с гардиной.       Свет, идущий снаружи, так больно ударил по глазам, что Монти взвыл еще сильнее, отшатываясь в тень и забиваясь в самый угол, пряча морду в коленях. Он почти ничего не видел. Черт, он даже не удивится, если он сжег оптику окончательно. Это был весьма безрассудный поступок, он даже не мог найти свои очки, потому что не мог элементарно поднять голову и открыть глаза.       — Монти! — голос Фредди пробился будто сквозь туман. Его Монтгомери точно не хотел слышать. — Ты в порядке? — он приземлился напротив аллигатора на колени, перекрыв свет, бьющий в комнату, своим телом. Монтгомери слегка приоткрыл глаза, но заставить себя посмотреть на Фазбера все еще не мог. — Я помогу тебе.       — Не нужна мне твоя помощь! — Монти толкает его руками в грудь, но Фредди словно бетонная стена. — Вали отсюда!       — Монти, что случилось? — голос Фазбера звучит удивленно. И Монтгомери понимал его. Только вчера днем он спускался вниз, хотя ему даже нельзя было туда ходить, сидел там и делился самым сокровенным, а сейчас ему не хотелось даже подпускать его.       — Ничего не случилось. Ты можешь просто уйти, Фредди? Пожалуйста.       Фредди даже не думает сдвигаться с места. И вместо того, чтобы уйти он, недолго размышляя, обнимает Монтгомери, крепко сжимая в руках. Монти широко раскрывает глаза, упирается руками в его грудь, но оттолкнуть не решается. Он слышит, как механизмы в его груди работают, как часы. Почти идеально. Он и правда чувствовал себя хорошо.       — Я скучал, Монти, правда, — его голос, почему-то, стал более роботизированным. Аллигатор даже не сразу это понял. — И я не уйду, пока ты чувствуешь себя плохо.       Монти смог издать только какой-то жалкий звук в ответ. Металлическое тело Фазбера было холодным, как лед и тяжелым, как огромный валун, но с ним Монтгомери чувствовал себя так легко, будто все проблемы ушли. И за это он злился на себя еще сильнее.

***

      Следующие несколько часов Монти провел на станции подзарядки. Он ушел туда сразу после того как на шум сбежались работники пиццаплекса, сославшись на то, что у него уже низкий уровень заряда. С Фредди они так и не поговорили, а работники, которым пришлось снова вкручивать гардину со шторой в стену, пожаловались Ванессе на то, что Монти, В ОЧЕРЕДНОЙ РАЗ, устроил в комнате погром. Возможно, что она пришла бы ругаться, но Монтгомери так ее и не дождался. Он видел, как они с Фредди громко о чем-то переговаривались в коридоре, и выглядела она не очень довольной. Вполне возможно, что Фредди отговорил ее идти к нему, но этого Монти не знал. И ему было все равно.       Когда Монтгомери вышел из станции, то почувствовал себя таким обновленным, будто его собрали только вчера. Все идиотские мысли ушли из его процессора и ему хотелось заняться чем-нибудь продуктивным. Первой мыслью было сходить и поиграть в гольф, оставшись наедине с самим собой, а потом он подумал, что пока рабочий день в разгаре, ему не следовало бы туда соваться. Казалось, что если он совершит еще парочку косяков, то Ванесса точно отправит его на утилизацию. Следом его посетила мысль о том, что можно было бы сходить к Чике и попросить ее поиграть на гитаре. У него получалось плохо, но у них с Чикой было несколько свободных часов, когда она учила его азам. Монти просто казалось, что он сойдет с ума без музыки. Поэтому решение он принял быстро. Он надел свои очки и едва распахнул дверь, как тут же захотел закрыть ее обратно.       Фредди нелепо застыл на пороге, подняв руку для того, что постучать. Монтгомери даже не слышал, как он подошел, сколько он вообще там стоял, не решаясь войти?       — Прости, но я уже ухожу, — бросает Монти, пытаясь обойти его. Фредди словно врос в пол ногами и явно не хотел никуда уходить. — Можно мне пройти?       — Я хочу поговорить, — отвечает Фазбер.       — А я не хочу, — Монтгомери, наконец, удается отодвинуть его в сторону. Он уже было направляется к Чике, но громкий голос Фредди заставляет его застыть на месте.       — Рокси мне все рассказала.       Гнев вспыхивает в его груди и тут же затихает. Он знал, что она расскажет. И знал, что разговора им не избежать. Монтгомери тихо рычит, закатывает глаза, и резко развернувшись, хватает Фредди за руку, втаскивая его за собой в комнату.       — Что она тебе рассказала? — раздраженно спрашивает он, хотя знает ответ на этот вопрос.       — Что вы разговаривали и речь зашла про Бонни, Она рассказала тебе… Ту историю. А ты разозлился, разбил гитару и ушел.       — Да, очень здорово, все так и было, — с усмешкой отвечает он, сложив руки на груди. — И что ты хочешь от меня услышать?       — Почему ты так отреагировал? — Монтгомери злило то, что он не понимал. Хотя он был уверен, что Фредди все понимает. Просто не хочет давить и сердить еще больше. Тактичный придурок.       — А самому как кажется? Как я должен был реагировать на то, что ты, оказывается, был в отношениях с Бонни? — на самом деле, он не хотел говорить этого, но не успел себя остановить. Фазбер удивленно моргнул, будто это было неправдой. — Я не знал этого. И ты мне не сказал. Я думал, что раньше у тебя не было таких чувств, что ты тоже растерян и не знаешь, что делать. Я так долго боролся с собой, чтобы принять что ты мне… — он замялся на секунду, нервно проводя рукой по ирокезу. — Ты мне нравишься. С тобой я другой. Адекватный. И я так сильно хотел, чтобы я тоже тебе понравился. А ты обнимаешься с Бонни и…       — Но Бонни больше нет, — перебивает его Фредди. В его голосе чувствовалось столько грусти, что Монти даже стало неловко. — Бонни больше нет, Монти.       Монтгомери вдруг смеется. Это было какой-то защитной реакцией, но, видимо, это задело Фредди. То, как он посмотрел на Монти, казалось, было отображением чистого разочарования. А Монти никак не мог заставить себя заткнуться.       — Скажи, на сколько процентов забавно то, что как только Бонни не стало, то ты сразу переключил свое внимание на меня? — он уже начал наступать на Фредди, тот неловко попятился назад, не понимая, что тут вообще происходит. — Ты слишком сильно любил его и просто не мог существовать дальше с мыслью о том, что ты один.       — Это не так, Монти, — возразил Фазбер, немного повысив голос.       — Я не идиот, чтобы верить всему тому, что ты говоришь! И я не хочу быть ему заменой! — Монтгомери тихо зарычал и так сильно вилял хвостом, что он с громким лязгающим звуком бился о стенку. — Я — не он! Я не запасной вариант! Я не собираюсь становиться им только потому что ты скучаешь!       — Ты не замена! — наконец, Фредди тоже срывается на крик. Монти удивленно распахивает глаза. — Ты никогда не был заменой! Ты мне нравишься таким, какой ты есть, — добавляет он уже тише. Монти усмехается.       — Ха! Если бы он был бы тут, то ты бы так не говорил! Ты бы ни на шаг от него не отходил! Я уверен, что…       — Монти, я считаю до пяти!       Кажется, что Фредди уже тоже начинал срываться, и Монти видел, как искренне ему не хотелось ругаться. Но ему хотелось просто высказать все, над чем он думал последние несколько часов.       — Иди считай до пяти в другом месте! Мне не нужна твоя помощь! — он хотел развернуть Фредди и выставить его за дверь, но тот даже не шелохнулся. Монти начал злиться.       — Один.       — Фредди, просто свали отсюда!       — Два, — он, видимо, правда не собирался никуда идти. Монтгомери был готов взвыть от отчаянья.       — Пожалуйста, ты можешь просто оставить меня?! — казалось, что глаза Монти вспыхнули красным. Так сильно он был зол. Он тихо рычал и ходил туда-сюда по комнате, хватаясь за голову. Он так сильно боялся, что сейчас совершит что-то неисправимое.       — Три…       Монтгомери взревел так, что стены задрожали. Фредди даже немного отступил назад, но это не помогло. Монти уже несся в его сторону, угрожающе подняв когтистую механическую лапу в воздух. Он готов был ударить. И это был не единственный раз, когда он начинал распускать руки.       Однажды он замахнулся также на какого-то молодого техника. Он только-только устроился на работу, еще не совсем понимал, что ему нужно делать и очень сильно нервничал. Ему доверили настройку аниматроников перед шоу и даже не удосужились пристроить в пару к знающему человеку. И при проверке оптики для Монти, он так сильно зажег лампы, что тот взбесился за секунду. Монтгомери показалось, что процессор отключился в тот момент, он взвыл, вскочил с кресла для осмотра, а несчастный работник испуганно вжался в стенку защитного цилиндра. И Монти гарантированно снес бы ему голову, если бы тот не успел бы вовремя отскочить в сторону.       Монти пришел в себя, когда увидел глубокие царапины на стенке защитного цилиндра. Он с легкостью рассек металл своими обновленными когтями, страшно подумать, что было бы, если бы на месте стены оказалась голова того парня. На крики сбежалась целая толпа, его едва не отправили на свалку, а доверие навсегда пошатнулось. Чика первое время боялась к нему подходить и всегда тщательно подбирала слова, чтобы не разозлить. Роксана в шутку называла его «бешеным», а Фредди… Его отношение словно не поменялось. Он знал, что Монти сделал это не специально и аллигатор был ему искренне благодарен за это.       И сейчас он ударил бы. Прямо по груди, оставляя на ней глубокие, длинные царапины, которые пришлось бы потом удалять, но он не успел. Фазбер ловко перехватил его за запястье и, недолго думая, прижал к себе до того, как тот успел нанести удар. Монти зарычал, забрыкался, но временный глюк в системе куда-то пропал. Он на секунду почувствовал себя полным придурком. И как только все его терпят? Он пугал всех своим поведением. Его никто не любил, он правда был неадекватным куском металла, готовым разнести все на своем пути. Он был уверен, что его просто все боялись. Даже друзья. Но только не Фредди.       — Пожалуйста, Монти, приди в себя, — он крепко держал его в своих руках, опустив голову на его плечо. — Я тебя не боюсь, и я знаю, что ты просто не в себе. Это был не Монтгомери сейчас. Я хочу, чтобы ты показал себя настоящего.       — Заткнись, Фазбер, — он, наконец, перестает вырываться и просто стоит, практически не стараясь удержать себя на ногах. Он просто лежит в его объятиях, стараясь унять злость внутри.       — Ты мне правда нравишься любым. Я никогда не сравнивал тебя с Бонни, потому что вы разные. Да, я любил его, но его больше нет рядом со мной, понимаешь? — Фредди медленно поглаживает Монти по спине. Это его всегда успокаивало. — Я хочу, чтобы ты понял, что ты мне нравишься так же сильно, как нравился он.       Монти молчит, но уже немного приходит в себя. Ему казалось, что он все еще стоит на зарядке, а все то, что сейчас происходит — это все неправда. Глюки в процессоре. Почему-то ему стало так спокойно. Будто все запасы его агрессии истощились. У него не было желания даже говорить. Он медленно поднял руки и обнял Фредди в ответ. Если бы не он, то сейчас бы точно случилось что-то, о чем Монти потом бы жалел.       — Когда Роксана увидела нас тогда, она… испугалась. Смотрела на нас, как на двух идиотов, — начинает говорить Фазбер. — Мы даже не стали оправдываться, все было понятно и без слов. Это все было неправильно даже для нас с ним. Мы роботы, созданные людьми для того, чтобы развлекать других людей. Меня пугали мои чувства, — признается вдруг Фредди. — А Бонни относился к этому, как к должному. Если нам встроили невероятно умный искусственный интеллект, то значит, что в этом нет ничего плохого. Он постоянно лез обниматься на публике и очень любил баловаться с сережкой в моем ухе. Притягивал к себе за талию и просто держал так, — Монти поднимает на Фредди голову. Тот выглядел так печально, что захотелось так же схватить его за какую-нибудь часть тела и сказать что-нибудь приятное. К удивлению, то, как Фазбер сейчас говорил о Бонни не разозлило Монтгомери, скорее вызвало интерес.       — Я правда по нему скучаю, — говорит Фредди. — Но это не значит, что я не испытываю чего-то к тебе.       Чувства Монти вспыхивают с новой силой. Если бы он услышал это раньше, то, наверное, не занимался бы самокопанием последние несколько часов. Он был так сильно зол, что это ощущение легкости внутри словно вскружило ему голову. Ему так хотелось, чтобы Фредди был только его, чтобы он больше не думал о том, что было раньше, а вспоминал только то, что будет теперь. И Монти готов был это устроить. Он тихо смеется, немного приспуская очки. Его когтистые руки аккуратно ложатся на плечи Фредди.       — Скажи, а Бонни когда-нибудь делал так?       Монти резко разворачивает Фредди в сторону дивана, толкая его в грудь. Фазбер оступается, с грохотом падает на мягкую обивку и уже собирается встать, но аллигатор снова толкает его в грудь, в ту же секунду усаживаясь ему на колени. Фредди удивленно заморгал глазами, машинально опустил руки на талию Монти, чтобы он не упал. Тот довольно скинул очки на пол, обвивая ногу Фредди своим длинным хвостом.       — Монтгомери… — Фредди неловко заглядывает в его глаза, предварительно убавив яркость своих. — Что ты делаешь?       — Я просто ненавижу, когда ты называешь меня полным именем, — отвечает он, прижимаясь к нему плотнее. Его живот соприкасается с животом Фазбера и в ночной тишине раздается тихий скрежет металла.       Монти аккуратно обхватывает шею Фредди когтистыми пальцами, нарочно задевая чувствительные проводки, не скрытые оболочкой, и легонько кусает его за ухо. Монти слышит, как громко Фазбер выпустил воздух из вентсистем. Он еще какое-то время сидел неподвижно, а потом крепко обнял Монтгомери, руками блуждая по его спине, утыкаясь мордой в его плечо. Монти сделал то же самое, прикрыв глаза. Так они сидели в тишине, слушая шум систем друг друга. Возможно, что Монтгомери никогда не был так спокоен, как сейчас. И ему нравилось чувствовать что-то, кроме агрессии, сжирающей его изнутри.