Расколотые Небеса - Никто из Ниоткуда

Большая утка трепыхалась, хлопая крыльями и громко крякая, а утята суетились вокруг неё, сбившись от страха в кучку. - Лёгкая добыча, да? Просто бери и... Я так посмотрел на Рюка, что он сразу замолк. Впрочем, как бы я на него не был сердит за уже испуганную добычу своим невероятным броском копья - тот швырнул и попал им в оленя, которого ни он, ни я не видел. То вошло в него, пробив шкуру, но ничего кроме неё видимо не повредив и тот сбежал. Нам нечего было есть, так что охота продолжалась. - Ты насытишься одной уткой? - спросил я и не дожидаясь ответа, вошёл в воду, разбередив холодную воду. Живой корень словно хотел оторвать бедной утке целое крыло, а той было некуда деться. Ползучая лоза неприятная дрянь - она любит в себя хватать всё небольшое, что случайно его коснётся или мимо него пройдёт. Такая паучья мухоловка, только для созданий побольше, но та, кто в неё попалась теперь, была в ужасе от создания во много раз её больше, что сейчас медленно но верно подбиралось к ней и её потомству. Рюк остался на берегу пруда, сев и всунув ноги в воду и наблюдая за мной. Я подобрался ещё ближе и протянул руки к утке, постаравшись двумя пальцами взять и без того её зажатое крыло по которому она стала хлопать другим, пытаясь высвободиться. С моей силой было куда сложнее не оторвать вцепившиеся корешки, а не повредить крыло "пострадавшей". В течении пары секунд у меня получилось всё же освободить утку из плена и так же своих рук из которых она так рвалась выбраться. Первым делом она собрала своих детей и поплыла куда подальше, в то время как я пошёл в другую - обратно к брату, рассекая ногами воду и болотную тину. - Ты готов забрать жизнь, которая тебе лишь на один зубок? - спросил я Рюка, стряхивая с ног тину и вновь обматываясь туникой, подпоясав её кушаком. - Да нет, просто... Я подумал, раз нам не везёт... - Везение тут ни при чём. Мы будем искать дальше. - Почему мы помогаем одним животным, а на других охотимся? Как ты вообще выбираешь кому нужно спасать, а кого есть? - Эх Рюк, дело тут в силе. - сказал я, вытряхивая из коры затёкшую воду. - Есть животные, которые могут себя защитить. Охотиться на таких хорошо, потому как обычно они так же питательны. А есть те, которые не могут. Их и так съедят, но с нашей помощью они могут прожить ещё немного, заделать и позаботиться о потомстве и тому подобное. А то так посмотришь, а не останется потом уток. А если она всяко умрёт, а тебе совсем есть нечего, так что поделать, бери. Конкретно у этой были дети. Нехорошо их оставлять без матери. - А почему? Ну дети и дети... - пытался всё ещё разобраться в моих мотивах, Рюк. - Если к нам кто заберётся на границу... - То тот кто на обходе сам решает. Знаешь ли, если напугать до бледной кожи, то они навряд ли сунуться и будут ещё долго рассказывать что там произошло... А дети впечатлительные. - заметил я, предугадывая следующий вопрос Рюка. - Могут такого напридумывать, что потом никогда к границе даже близко не подойдут. Зато если их убить, их могут прийти искать, понимаешь? - Да. Но ведь если они поймут, что следы ведут туда, они наверное бросят поиски, зная что там умирают? - Как видишь кентавров страх за свою жизнь не сильно останавливает. - хмыкнул я. К вечеру мы загнали целого когтеглота - большого зверя с жёстким мясом, обирающим у скальных обрывов и питающимся более маленькими животными. Это был настоящий бой, но прежде чем в него вступить, Рюк успел засадить тому целых два копья между рёбер и тот некоторое время истекал кровью и после мы его добили. Когтеглота хватило на всех и он остался даже прозапас. Шкуру и кости увы мы не могли забрать с собой, потому очистили их и Элора собрала тотем-подношение, вместе с некоторыми частичками мяса. Через некоторое время Дорианна заберёт их себе, дабы напитать растения - мясо потемнеет, пожухнет, станет плохо пахнуть, пока совсем не исчезнет, впитавшись в землю. А тотем будет стоять некоторое время, показывая что мы были здесь, делили пищу и воздали Дориане её часть по нашим обычаям. Место для лагеря было выбрано поближе к ущелью по которому нам было суждено пройти - дальше земля трескалась и уходила глубоко-глубоко вниз, пока не оставались лишь голые и острые каньоны. - Откуда это здесь взялось? - спросил меня Рюк, когда мы делали обход, чтоб понаблюдать за возможными близлежащими опасностями. Каньон выглядел чужеродно, словно деревья просунули свои толстые корни, чтоб загрести себе часть земли и потому разорвали её пополам. - Смотри. - я присел и показал ему на толстые деревья, чьи корни действительно загребали себе землю, пока некоторые отчего-то тянулись к другой стороне. - Говорят, даже деревья обладают разумом. Они двигаются, просто очень медленно и пока ты на них не смотришь. Эти на самом деле были когда-то одним кланом, но внутренние разногласия заставили их затаить такую злобу друг на друга. Они настолько были злы друг на друга, что не захотели делить одну землю, а потому разделились... - Но если они так разозлились, почему некоторые пытаются тянуться к другой стороне? - Потому что это было давно. - заключил я и через секунду продолжил. - Теперь обида и злоба ушла. Они вспомнили, что являются одной семьёй и пытаются восстановить свои связи, но увы, сделанного не воротишь и они ещё нескоро будут делить одну землю. - Алексиус. Ты же нас не бросишь, правда? Я похлопал его по плечу и сжав его, отпустил, всё ещё смотря на множественные разломы в земле, соединяемые корнями различных деревьев. - Не брошу. - Тебе нужно помириться с Элорой. Она на тебя очень зла, но ей нужно, ты понимаешь... - Вспомнить, что мы одна семья. Я знаю, Рюк. Она просто не хочет, понимаешь? Злиться на меня из-за Маккнамарового сына. - То как изменился Харро потрясло всех нас. И ещё он долгое время обвинял в этом тебя. Нак-Нак говорит, что когда тот бродил вне своего тела в того забрался дикий дух и... - Слушай. - оборвал я его. - Я знаю что говорит эта старая клюка. Но я не виноват и никогда не был виновен. Я не проклят и я не заключал никаких сделок. Он сам вызвал меня на бой и сам в нём проиграл. Бой Чести обычно проводится до смерти, лишь Де Кай это изменил. Я просто забылся. Я думал как только он опешит, то у меня более не будет шансов, потому я продолжал бить, не замечая, что тот уже перестал сопротивляться... - Но ведь... Мне сказали тебя оттаскивали, когда он уже был без сознания, выходит что нет? Я тяжело выдохнул и покачал головой. Меня действительно оттаскивали, но что будет если я подтвержу правду? Признаюсь самому себе, что действительно соврал? Впрочем, что если нет? Выходит просто совру. Проклятье и зачем я только наговорил эти глупые слова, в отчаянной попытке себя защитить? - Всё сложнее Рюк. Но он сам виноват в том, что вызвал меня на бой. Это то, что я знаю наверняка. Он сел рядом со мной, посмотрев на разлом, а после на меня. - Не понимаю... Что же может быть сложного? Ты хотел его убить или нет? Я ещё раз тяжело выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. - Да Рюк. Тогда я хотел его убить, потому что он собирался убить меня. - сказал я решительно. - Потому что он оскорблял меня, мою честь и бросил мне нечестный вызов, будучи лбом, что был меня старше и сильней. Потому что все кто тогда собрался, хотели видеть меня с обломанными рогами и втоптанным в грязь. Потому что... Потому что я был просто невероятно зол и всё тут. - И всё же... Это было слишком. Не думаю что твоя жизнь пошла л... - Замолкни. - тяжело, но резко прервал я его. - Рюк, ты единственный кому я симпатизирую во всём этом проклятом племени, потому что ты меня не осуждал каждый Дорианнов день. И я терпел, пытаясь быть для всех полезным, а в итоге все на меня продолжают смотреть на сумасшедшего. - Потому что ты странный, Алекс. Ты не ведёшь себя как леший. Иногда ты ставишь правила под сомнения и грубишь Нак-Нак или Маккнамаре, хотя они намного старше. Порой ты рассказываешь вещи, которые никто никогда не слышал, словно ты шаман, хотя ты не шаман. Ты куда-то уходишь на долгие недели, а объявляешься потом словно ничего не произошло. Тем более, иногда ты агрессивный к другим и даже иногда лезешь в драку... - В следующий раз, когда Сурион и Йаина будут смеяться над тем какой у тебя брат сумасшедший, а ты и того хуже, потому что трус, не стану преподавать им урок. - Драться с другими лешими глупо. Мы все один народ и нас больше не становится, зато наши предки часто умирали. Потому я бы не стал отвечать на их провокации. Будешь ли ты лучше, если будешь отвечать на них? Если будешь просто подтверждать то, что они о тебе говорят? - Будет лучше, если они уяснят, что нельзя насмехаться над тем, кто может ответить на твою провокацию. Мне достаточно осуждений и от старшего поколения, а остальные думают, что им сама Дорианна даровала право надо мной насмехаться. - Что-ж, теперь они делают это за глаза. Я замолчал размышляя над выходами из этой ситуации. Что будет когда я вернусь? Предстать героем и думать, что это всё изменит? Что если дело здесь в самом мне и если я изменюсь, то уже перестану быть собой? Смогу ли я с этим примириться? Захочу ли, если сейчас такая перспектива меня не устраивает? Впрочем, достойны ли эти разумные того, чтоб ради них меняться?... - Когда мы закончим с Копьём, вам больше не придётся обо мне беспокоиться. - Что ты имеешь ввиду? Ты собираешься уйти? И вот опять противное ощущение осуждения, словно он предвидел самый тупейший вариант который я мог бы ответить и как некстати, уход из племени был именно этим вариантом. Продолжительное молчание его нервировало и пускай любой бы на его месте понял что это значит, но он продолжал спрашивать и просил меня перестать молчать. Он настойчиво, но тревожно это спрашивал, словно этим я мог его пытать. - Да. Собираюсь. Вы устаёте терпеть меня, я устаю терпеть вас. Если не так, меня всё равно скоро погонят в шею. - Алексиус, но как же я? Ты нужен мне. С кем мне тогда оставаться? С Элорой, что вечно находится у себя на дереве и видеть нас не хочет? - Я думаю теперь, когда ты прошёл обряд инициации, тебе пора начинать жить самостоятельно. В конце-концов ты теперь страж, такой же как и остальные. - Алексиус, ты мой брат. У меня кроме тебя почти никого и нет, понимаешь? Когда наша мать покинула нас, мы остались считай что вдвоём. Наш отец был скорее нашим покровителем, но свои проблемы мы должны были решать самостоятельно и всё же ты помогал мне с этим. Ты хороший леший, Алексиус. И я без тебя просто не справлюсь. - Не справился бы. - кивнул я. - Но это в прошлом. Сейчас ты достаточно зрелый, чтоб столкнуться с этим в одиночку. - Если ты так думаешь, я пойду с тобой! - сказал он решительно, словно выдвинул мне ультиматум. - Мы будем вместе защищать лес. На первых порах мы уйдём куда-нибудь северо-западнее, где никто не обитает. Я буду приносить нам еду, а ты, как более опытный, построишь нам убежище и мы через некоторое время обустроимся там и всё будет в порядке. Тебя более никто не будет постоянно осуждать, уж я осуждать тебя не буду, ты же мой брат в конце-концов, а потом... Он говорил быстро, слегка жестикулируя руками, словно представлял уже где что будет стоять и как кто будет действовать. Я остановил его показав открытую ладонь и тяжело выдохнул, опустив и покачав головой. Тот клацнул челюстью и непонимающе на меня посмотрел, неловко замолчав. - Садись назад и хватит этого. Пх, о Всемать, уйти из племени. - усмехнулся я. - Это я так, не подумав ляпнул. Что бы мы делали там? Существовали? "Выживали"? Понимаешь, для жизни ведь нужна какая-то цель. Если цели нет, зачем жить-то? - Как зачем? Чтоб жить конечно. Есть вкусную еду, открывать для себя что-то новое. Заставлять других чувствовать, что они живут не просто так, к примеру. В конце-концов, Дориана нам наказала охранять её владения от нарушения баланса. Это то, что мы делаем, не смотря ни на что, ведь так? - Именно. А без племени дырку от корзинки мы можем от хаоса разве что защитить. И то, потому что это просто дырка. Когда мы придём, надо будет что-то делать. - Но сначала хорошо было бы помириться с Элорой. Просто поговорить с ней. Показать, что ты не так плох, как тебе и ей, кажется. Да и вообще, сначала бы тебе с собой помириться. - Слушай, ты с каких вообще пор таким мудрым стал? - спросил я и чуть рассмеялся. Спокойно так, без насмешки, ибо вся ситуация мне показалась смешной. Меня жизни учил лешик, который лишь около дня назад получил право носить свой череп с гордостью. - Ладно-ладно, уболтал ты меня, я подумаю как к этому подойти, хорошо? А теперь иди спать, нам завтра много чего придётся сделать. - Хорошо... И да, Алексиус. Тебе это редко говорят, а потому, ну, спасибо тебе. - сказал Рюк, уже собираясь уходить, а я только махнул рукой. Это "спасибо", звучала скорее как жалостливая подачка в которой я не нуждался. - Иди уже. Становилось всё тише - многие птицы засыпали, а животные уже лежали в своих пристанищах. Тёмные кожистые птицы вылетали из расщелин, тихо пища и выходя на свою ночную охоту, но через некоторое время они уже разлетелись по окрестностям и более я не мог их слышать. Остались лишь полуночные скрипачи, как раз проснувшиеся и затянувшие свою странную песнь, скрываясь где-то в листве деревьев. Всё это сливалось в один сонный оркестр, который протекал час за часом. Я обходил наш небольшой лагерь, расположившийся под корнями одного из надорванных деревьев и единственное, что интересное произошло за эту ночь - я шугнул горностая, который решил наложить свои лапы на нашу еду. Многие разумные должны спать каждый день, иначе их будет преследовать усталость. Лично мы могли не спать аж несколько дней подряд, чувствуя себя одинаково бодро, но обычно после этого приходилось спать днями, восстанавливая свои внутренние резервы, а мы не могли себе позволить себе такие серьёзные марши в самом начале пути. Времени было с большим запасом - целая декада, день из которой уже прошёл, а мы на пол-пути до нашей цели. Если завтрашний день мы окажемся там, а после проделаем весь путь назад, то это должно было обойтись всего в четыре дня с шестью днями запасов. И всё же это не было причиной останавливаться больше чем требовалось. В конце-концов, "предсказания" и "знамения" никогда не были ясными как день, а скорее непроглядными, как густой утренний туман. К полуночи я сел среди спящих тел, тихо ковыряя землю острым наконечником палки, чтоб чем-то себя занять, но при этом их не разбудить. Именно так я и встретил рассвет - я увидел как Око Элиона поднимается из длинной каменной расщелины и просвечивает сквозь верхушки деревьев, прогоняя полутьму. Лучи солнца освещали нарисованные мной линии и текли по выемкам в земле словно поступающая вода. - И чем ты тешишь себя сегодня? - спросонья спросила Элора, увидев чем я занят. - Да так, дурость какая-то. - сказал я отбросив палку в сторону. Холодный утренний туман каплями росы оседал на моих плечах, лиственном воротнике и черепе, но только сейчас я их стряхнул с себя. - С новым днём тебя. - Тебя тоже. - кивнула она и принялась за завтрак. В скором времени проснулся и Рюк и тоже помог нам завершить остатки свежей еды. Когда солнце вставало из-за горизонта мы стали спускаться вниз ущелья. - Под землёй живут только самые мерзкие из тварей. Все богопротивные существа уходят в землю червями, чтоб потом прорости корнями и вновь погреться в тепле Элиона и милости Дорианны. Многие из нас не чета нам, ибо жалки и слабы. - говорила Элора, пока мы ступали по узким каменистыми тропкам, смотря на толстые корни, вцепившиеся в камень. - Не расслабляйся. Здесь тоже есть свои высшие хищники. - напомнил я несколько угрюмо, смотря на непривычно чистое небо, ибо лесные кроны частенько расступались над расщелинами, пускай и отчаянно пытались их закрыть. Утром здесь было непривычно холодно, даже учитывая, что тёплые лучи куда охотнее проникали в эти места. На нас смотрели множественные трещины и норы выгрызенные среди корней. Они были очень небольшими - мне было трудно просунуть туда даже руку, но я знал что они обитаемы. Даже сейчас на наших глазах некоторые запоздавшие скальные крысы приземлялись рядом с этими дырами и забирались в них, затаскивая с собой свою добычу - разные фрукты или остатки от чужого пиршества. - А откуда берутся высшие хищники подземья? - спросил Рюк, осматриваясь по сторонам, постоянно докасаясь до копья у его спины, словно проверяя, там ли оно. Элора не спешила на это отвечать, думая, что я перехвачу инициативу, но я молчал, ожидая как она это объяснит. Молчание повисло. - Ребят? - Среди отступников тоже есть те, кто обладали силой своего тела. - наконец сказала она и я затылком почувствовал исходящий от неё холод. - Увы, чтоб следовать правилам, духу у них не хватило. - Это они сделали? - спросил вновь самый молодой из нас, показав на каменный свод, который переходил в пещеру, но проходил дальше. Мы уже около часу шли по ущелью и сворачивали только в стороны, направляющие нас к нашей цели, но теперь наш путь оканчивался и уходил ещё глубже. - Навряд ли. - сказала Элора, вглядываясь в пещеру. Я заметил что стена рядом с ней гладко выскоблена, а на ней были вырисованы символы. Мы подошли ближе, дабы разглядеть их получше. На стене внизу были выскоблены небольшие двурукие и двуногие фигурки, лежащие не то в страхе, не то в поклонении, восходящей пирамиде из квадратных ступеней. Она была украшена разными полосочками вокруг, словно сияла, а над ней возвышалась морда, похожая на ящерицу, только с длинными тонкими жгутами под носом. У неё были впалые глаза, словно я смотрел не столь на живое существо, сколько на черепушку. Она выпирала из стены, словно под камнем находилось то самое существо. - Что это вообще такое? - спросил я, оглядывая рисунок. - Памятник. Знамение ушедших времён, запечатлённое в камне. - ответила Элора так, словно это должно было всё сказать. - Странный дом и странное существо, не видели глаза мои раньше таковых. - Пещера ведёт очень далеко. - сказал притихший Рюк, повернув свою голову в сторону. - Я чувствую, какую-то... Полость и многие тропки. Но одна из них выходит обратно на поверхность, где-то там. - Сможешь нас провести? - спросила Элора, словно не доверяя способностям охотника чувствовать землю. - Думаю да. - кивнул он. - Правда, мне это не нравится, может поищем другой путь? - Много воды утечёт, если мы попытаемся обойти. Ты же сказал, что чувствуешь эту тропу, так что не так? - Да ничего, ничего, просто... - Ты сможешь нас провести или нет? - уже я подключился к разговору. - Смогу... - сказал он негромко. - Тогда хватит топтаться. Давайте побыстрее отсюда уйдём. Оказавшись в пещере, мы все почувствовали себя проглоченными заживо. Каменные стены давили - то и дело я, как самый высокий из всех троих, царапал потолок своими рогами, от чего приходилось пригибаться. Основной коридор иногда разделялся на остальные и Рюк говорил куда идти и куда сворачивать, чтоб выйти наружу. Мы ориентировались бы на ощупь и на ощущения Рюка, если бы не редкие жёлтые камни, искрящиеся тусклым светом, что проростали со всех сторон. Воздух тут был тяжёлый и порой смешивался с какими-то приглушёнными, настораживающими запахами. - Интересно, кто тут живёт? - задал я вслух беспокоящий меня вопрос, который вертелся у меня в голове, каждый раз когда я находил лежащую на полу косточку, либо же странные царапины на стенах. Я заглядывал за каждый угол, ожидая встретить там чьи-либо глаза, ибо затылком ощущал, словно здесь кто-то был. Под кожей зудело какое-то странное чувство, заставляющее сердце замирать, а после биться быстрее. Кулаки сами сжимались и разжимались, готовясь сломать что-нибудь тому, кто мог подстерегать нас в этих туннелях... Например, какому-нибудь местному высшему хищнику. - Ветра интересов ещё не выдули из головы твоё сознание? Мне казалось ты первый, кто был готов отсюда увидеть выход. - ядовито заметила Элора. - Я просто задал вопрос. - Глупый, как и существование твоё. Кажется, через рога свои, ты уже всё сознание оставил на этих стенах. Вновь "забываешься"? - Единственная кто здесь забывается, так это ты. - ответил я, чувствуя как с каждым её словом становится всё труднее сопротивляться желанию кого-нибудь сломать. - Возомнила себя судьёй и смотришь на всех свысока. Каждый день осуждаешь меня за то, что я сделал. А сама? Ты хоть что-то сама сделала на своём дереве, кроме того, как слушала воздух? Невероятно полезное занятие! Интересно сколько леших твоё слушанье накормило? Сколько нарушителей оно отвадило? Что оно вообще сделало? - Не смей меня попрекать в моём учении миру, изгой. - обозлилась она. - Постигая истину, я была благословлена самой Дорианной, чтоб стать ученицей Элиона и преёмницей его знаний. Я буду исцелять от болезней и проклятий. Я уже храню духовный порядок вещей и за это меня уважают. А тебя? Тебя терпят, потому что ты "один из нас". Нет. Ты рогатая корзина для проблем. Мало того, что ты травмировал Карро, так ты постоянно с ним конфликтуешь. Мало того, что ты порой не следуешь традициям, так ты ещё и спрашиваешь, почему наши предки придумали их таковыми, а не другими. Я уже молчу об остальных проблемах! Не удивлюсь, если тебе "привиделось", как отец послал нас всех сюда и ты решил нас повести васхерн знает куда, чтоб по возвращению услышать, что нас уже назвали пропавшими! Придумываешь какие-то "истории". Лешие не придумывают баек! У нас есть для этого реальность. Она здесь и она происходит сейчас, а твои "истории" не помогают нам выжить. - Не следую традициям? "Остальных проблемах"?! - негодующе переспросил я и упёр палец себе в грудь, наклонившись к ней. Мой голос сорвался на рычание. - Да я кровью исхожусь, чтоб помогать племени, а в итоге получаю два раза по погоняю и три раза по плевку в спину. Ловлю рыбу и дичь, охраняю территорию, исследую близлежащие окрестности, чтоб мы о них хоть что-то знали, вместо того чтоб глупо убивать всё что движется и сидеть за своей "Оградой", словно я трус, считающий что старые кости могут его спасти от непонятного, изменяющегося мира снаружи! - Это не твоя задача, а его! - показала она пальцем в сторону Рюка, придвинувшись ближе и злобно клацая клювом. Сам Рюк сидел на камне, закрыв голову руками, пытаясь нас не слышать. - Он ещё для этого мал! - рыкнул я на неё. - Да что тебе объяснять! - в бессильной злобе отмахнулась она. - Неисправимое разочарование, даром что с рогами! Я понимаю теперь отчего Ариада услышала Зов! Как жить с потомком, чья голова изъедена червями, трухлявому пню подобно!? О, это было больно. Меня из жара бросило в холод. Я почувствовал, как прямо сейчас готов схватить её за шею и прижав к стене, распотрошить её тело, смотря в глаза из которых утекает жизнь. Я сжал пальцы, впившись ими в собственную кору. Череда жестоких и страшных мыслей, плывущими в сознании нарисованными кровью изображениями. - Замолчи. - холодно и твёрдо сказал я, перестав на неё кричать. - Ну уж нет! Если ты вывел меня на крик, так будь добр, терпи и слушай! - Нет Элора. Замолчи. - тихо, но слышно сказал Рюк, встав рядом со мной и посмотрев на неё. - Не тебе говорить из-за чего наша мать услышала Зов. И кто-кто, а Алексиус в этом не виноват. Пускай говорит. Заставь её петь. Она оскорбила не только тебя, но и твою мать. Она действительно замолчала, смотря на нас двоих и сжимая свой посох двумя руками. Я чувствовал, словно должен продолжать на неё кричать - схватить её за горло, начать причинять ей боль. Но это не то, что я хотел бы сделать. Не смотря на всю ненависть ко мне, она моя семья. Такая же как и Рюк. Это не значит, что я должен это терпеть, но это значит, что я должен распускать руки. Контролируя своё дыхание, я контролировал свой разум и разогнал расходящуюся злобу. Был бы это кто угодно, кроме Эрд Нейла, я бы наверное не стал бы это терпеть - но она всё же была одной из нас. И раз уж решила она об этом говорить, значит не понимала насколько важная ситуация случилось когда она только пришла к нам. - Не верю, что ты забыла от чего именно умерла Адриана. Твоё племя вымерло, кроме тебя одной и именно ты принесла нам новости, которые и заставили её поддаться Зову. Ты, это точно ты? - Точнее быть не может. Но что же ты теперь, меня обвиняешь в её смерти? - сказала она наконец с презрением. - Я тебя обвиняю только в слабости. Это не твои мысли, но не в силах, чтоб от них избавится. Придёшь в себя, тогда поговорим. - мрачно сказал я, сложив руки на груди и после отправился дальше. Она вдруг осадилась и в её взгляде пропал истеричный гнев, сменившись непониманием, но она в секунду вновь надела свою маску холодной непробиваемости. В этом споре она действительно предстала предо мной в неподобающем и слабом облике - Над головой моей прозвучал непонятный треск. Я на секунду повернулся и заметил как настороженный взгляд Элоры, так и Рюка, уже открывающего рот, чтоб предупредить меня об опасности. Треск и грохот заполнил собою всё. Я закрылся руками, пытаясь избежать вреда от камней, но обвалившаяся земляная толща погребла меня под собою и я оказался отрезан. В череп засыпалась земля, заставив закрыть глаза и ориентироваться наощупь. В голове стоял только гул, а руки сдерживали крупные камни оттого, чтоб свалиться на меня. Впервые в жизни я почувствовал, что какая-то ноша мне не под силу - что она вдавливает меня вниз, напрягая все мои мускулы и стремясь обломать мне рога. Я поднялся, подперев твердь спиной и сделал рывок в сторону, где должен был быть выход, одной лапой разгребая завалы. Я должен был убедиться, что с ними всё в порядке. Мне повезло, что меня завалило не полностью - вскоре земля поддалась и я вырвался из каменного плена в ещё не обвалившуюся часть коридора. Как только я выкопался из части и освободился от плиты, другая каменная часть съехала на меня, прижав к земли. Я тряс головой из стороны в сторону, рогами царапая камни и пытаясь вытряхнуть из себя землю - она, солёная и вязкая, забивалась мне в рот, а я пытался её выплёвывать, чтоб не мешалась. - Алексиус! - услышал я заглушенный голос Рюка с другой стороны. Каменная плита больно врезалась в плечи и я медленно продвигался к тому, чтоб от неё избавится, но просто "сбросить" её не мог. - Да!? - на тяжёлом выдохе крикнул я, чтоб тот меня услышал. - Ты жив!? - Жив! В порядке! Меня придавило! - кричал я отрывками, понимая, что это сбивает мне дыхание. - Держись, мы идём к тебе! Во тьме что-то находилось. Я не мог видеть это, ибо все светлячки отчего-то погасли. Кто-то с клацаньем подбежал ко мне, стуча каменными ногами по полу и ударил меня копьём в живот. Засада! Копьё оцарапало кору, но вреда мне не нанесло. Я отпнул это создание, но в темноте оно увернулось от моего удара, ещё раз царапнув меня копьём. - Клиц-клиц, клак-клак! - простучало оно. Я сам клацнул черепом и зарычал, давая понять, что сам являюсь страшной тварью, но оно меня не послушало. Их было несколько - пущенный в меня камушек из пращи ударил мне по голове, но я выдержал и этот удар без потерь. Их примитивное оружие почти не наносило мне вреда, пускай из-за моего уязвимого положения они могли нанести мне ещё достаточно ударов. Я чувствовал подступающую слабость и страх - не мой собственный, он был словно каким-то подземным нематериальным чудищем, что лезло мне через череп в голову, оплетая сознание своими холодными бесформенными нитями и заставляя подчиняться чувству от которого ты начинал казаться самому себе ни на что не способным и маленьким побежиком. Но я старался не поддаваться - это не мои чувства и им нет места в моей голове. Я не мог ничего увидеть и не мог просто исчезнуть из под камня, оказавшись где-то, где ещё ничего не обвалилось. Как знать, быть может если я отпущу свою плиту, здесь абсолютно всё развалиться? Ненавижу подземелья - подумал я, скрипя зубами, не в силах выкрикнуть боевой клич и обратить несчастных в бегство. Мне и раньше казалось, словно стены пещеры на меня давили, но теперь это было даже не выражением и если я сюда когда-нибудь вернусь, навряд ли я смогу избавиться от воспоминаний об этом дне. Я поднял ногу, что б отпнуть нападавшего и у меня это вышло, но каменная плита чуть не сломала меня напополам от такого движения. Я не мог остаться без точки опоры, не мог отпустить камень и не мог из него выбраться, пока меня режут со всех стороны и отталкивают назад. Смелости лезть прямо на копья у меня не было, ибо они ощутимо царапали мне бока и резали одежду. Здесь моя уверенность дала трещину - сделать я ничего им не мог и вырваться отсюда тоже. Приходилось сжать зубы и продвигаться вперёд, терпя боль. Кто-то ударил мне тяжёлым топором по ноге, заставив припасть на колено. Я подался вперёд и пастью схватил его за каменную голову, повалив на землю. Почувствовал как крошатся мои зубы о его оболочку, неспособные ему причинить вред. Но тупая сила могла сваливать их с ног. Каменная плита зажала меня, так, что теперь я не был способен встать. Кто-то попытался ткнуть меня копьём в глаз, но я вовремя подставил голову так, чтоб оно застряло меж рогов. Всего секунда понадобилась ему для того, чтоб вытащить свой инструмент и попробовать вновь, но сияющая красная нить внезапно пронзила шею существа и тот, уронив свой инструмент, потянулся к своему мясистому сочленению, но упал, повиснув на ней, словно оленья туша, насаженная на жердь. - Благословенны будут ищущие свободы из своего заточения! И будь благословенен ты, мой рогатый друг! - крикнул незнакомый голос на общем наречии. Если это было божественное вмешательство, дабы дать мне шанс показать свою силу, то я не терял времени доказать, что Дорианна не просто так поставила на меня. Свет от иглы залил пещеру переливающимися красками, осветив оползни и тёмные фигуры, закованные в каменные панцири, словно высеченные из местных скал. Подземные жители. Я представил себе точку и вдруг сделался лёгким, как пушинка - потоком втра и листьев сбил одного с ног и оказался посреди скопища этих безымянных каменных созданий и сразу сбив с ног другого, ногой втоптал ногу другого в каменную твердь. Каменная скорлупа с треском проломилась и я издал воинственный рёв, почувствовав вкус ответного удара. Моей ярости не было предела - они хотели разделить нас и убить поодиночке. Поссорить нас между собой и заставить поубивать друг-друга своими гнусными заклятиями! Из груди, освобождённое от оков чужих заклятий, бешенным зверем рвались два сердца, требуя расплаты и крови. Мои противники были ниже меня ростом с цепкими ногами и руками, закованные в камень и рубить топором их не имело смысла, потому я схватил одного из них за ногу и начал раскидывать им его сотоварищей, да вбивать тех в землю. Наклацивая что-то на своём каменном наречье стоял шаман, вооружённый лишь каменным жезлом, которым он размахивал и стучал по своим рукам и торсу, дополняя мелодию. Рядом с ним на меня волнами накатывали самые разные чувства - они как выплеснутая в лицо вода, покрывали мою кожу, но через мою злобу не пробивались. Я цеплялся за это чувство, ни на что его не меняя. Без всяких слов я понимал, что тот говорил мне "не трожь - ты не знаешь что будет, если убьешь меня. Беги. Стенай. Умри. Но тронь меня и участь будет хуже". И всё же, я тронул. Когда противники отступили, я смог разглядеть своего спасителя - это был невысокий гуманоид, всего лишь под метр восемьдесят-девяносто сантиметров в высоту. Худой словно спичка со сморщенной на жизнерадостном лице, кожей. Белёсыми слепыми глазами, длинными длинно-русыми волосами, да острыми ушами. Он был представителем, должно быть, эльфийского народа, да только для них кожа его была как-то слишком уж бледновата и совсем не загорела, но разбираться в этом у меня не было времени. Он был облачён в белые пыльные лохмотья, где то тут то там виднелись крупные разноцветные заплатки, красных, жёлтых, синих и зелёных цветов. Почему? Откуда? Зачем? Множество вопросов могло роится у меня в голове, но сейчас они меня не беспокоили - Рюк и Элора где-то там, возможно тоже попали в засаду и я должен им помочь. - Спасибо за помощь. - бросил я гуманойду, который дёрнул за конец выпущенной нити и притянул её к себе. Я на ходу избавился от сломленного тела, что сжимал в своей руке. - Погоди благодарить, мы ещё не вышли ведь отсюда. Я помог тебе, а ты поможешь мне, идёт? - Тогда иди за мной, мы тебя выведем. Он широко улыбался, видно страшно счастливый видеть здесь ещё кого-то, кроме подземных обитателей. Из глубин пещер эхом разносились звуки боя, чьи-то клацанья и крики моих родных. Мой новый остроухий товарищ по несчастью щелчком пальцев зажёг над своей головой сияющую сферу - заклинатель, не иначе. Секунду, а ему-то, слепцу, как свет помогает? Размышлять над этим времени не было. За каждую секунду проведённую в раздумьях я мог заплатить жизнью кого-то из близких. Они не полноценные войны, пускай даже их и двое, на них могли навалить куда более серьёзные силы - я-то был один и под завалом. Я вбежал в округлый каменный зал, обрамлённый острыми "зубами" скал, стоящих вокруг словно в хищном оскале, свисая вниз и подымаясь вверх. На каменном возвышении, подняв посох и раскрыв полы своего одеяния, словно страшные вороньи крылья, стояла Элора, обрамлённая светло-бело-голубым сиянием, словно наполняя всё туманом. Она плавными движениями описывала завитки наконечником своего посоха, отправляя в полёт длинные светящиеся перья, что появлялись из ниоткуда и исчезали в никуда, пытаясь задеть прячущееся под потолком массивное тёмное существо, похожее скорее на большую бесформенную тень, расползающуюся меж камней, как аберрационная масса из которой вырывался, подобно броску кобры, клюв и ударяя в защиту Элоры, отскакивал назад, чтоб попытаться вновь. Тень явно ломала её защиту - с каждым новым ударом оно становилось всё ближе и ближе, пока наконец не ударило ей прямо в грудь, заставив ту закричать от боли, но это лишь заставило её с яростью ответить на этот выпад - цвет её мистической энергии побагровел, словно капля крови упала в деревянную чашу с водой. Рюк стоял ниже, копьём отгоняя тех каменных созданий, что пытались подобраться ближе. Он скидывал их с возвышения, бил по мясистым сочленениям, терпел пущенные в него камни, да дротики, что впивались в его кору. Под ним уже достаточно скопилось тел с отделёнными руками или головами. Тот обивался, но численный перевес и отметины от многочисленных снарядов показывал своё дело. Один из метко пущенных камней врезался ему чуть выше над глазом и волчий череп треснул, а тот пошатнулся, схватившись рукой за лицо, но не проронив ни слова. Тот в секунду перехватил копьё и кинул его в обидчика, лишившись своего оружия, но и лишив пращника жизни, когда это оружие пробило насквозь его каменную оболочку. - Держитесь! Помощь рядом! - крикнул я. - Возьми на себя нижних, а я затанцую теневую амальгаму. - весело сказал старик, на что я не среагировал, но принял к сведенью. Колдун же, размахивая руками и пальцами, в припрыжку скрылся в тьме пещеры, лишь для того, чтоб сотворить какую-то свою странную магию. Теневая тварь с хищным воплем разорвалась на двоих и пока она полезла по стене, втыкая в камень свои длинные острые паучьи ноги, пока другая, обратившись бесформенным крылатым созданием вновь атаковал Элору. На сей раз с сухим раненным вдохом она упала на камни, держась за почерневшую грудную пластину. - Элора! - испуганно вскрикнул Рюк и пропустил один из особенно болезненных ударов. Один из каменных воителей запрыгнул к нему, проскочив под копьём и топором ударил тому под колено, а после под руку, заставив выпустить копьё. Частички коры его полетели в стороны, оголяя зелёные волокна и травянистую жидкость. Воин вспрыгнул на него, пытаясь добить, но тот всё ещё находил в себе силы отбиваться от него и остальных используя одну руку, но молодой охотник сдавал позиции под несоразмерным натиском. - Рюк! - прорычал я, как бы предупреждая о характере моих намерений к тому, кто сейчас пытался топором пробиться через его руку к его черепу, но местные по всей видимости не понимали нашего наречия. Обрушивая тупые удары на черепа тех, кто вставал у меня на пути, я ломал им кости, рвал сухожилия и дробил их каменные оболочки, принося с собою смертельные ранения, пока пробивался к Рюку. Иногда мне казалось, что вместо камней я наступаю на черепа, пробираясь к возвышенности, где мой брат, защищая сестру, из последних сил отбивался от нападавших. Тень, пролетая под потолком, повернулась чтобы стрелою вонзиться в меня, достигшего вершины - я не рассчитывал на старика, а потому выхватил топор и приготовил его для удара. Да, она просвечивала насквозь, но были ли у меня ещё выборы чем пропарывать ей брюхо? Со свистом, отражающимся в голове она разинула свою чёрную клювастую пасть от вида которой весь мир закружился и мне приходилось прилагать усилия, чтоб устоять на ногах и не потеряться. Это продлилось недолго. Со свистом всё оборвалось - тень остановилась и задёргалась, словно схваченная в невидимые силки. Закричав, её вдруг начало стягивать. Пространство вокруг неё задрожало, образовав собой синевато-фиолетовую бесформенную кляксу в которой пойманное создание начало расстегивать, сплющивать, перекручивать и в конце-концов оно исчезло, стянутое невидимыми нитками. Всё же он справился с тем, на что сам вызвался, но он это сделал слишком поздно. Элора тяжело дышала и хрипела от боли, словно кто-то воткнул ей заточенные когти и сжал ими лёгкие. Её одежда не казалась затронутой, но светлая кора стала почти чёрной, словно её протирали углём. Это выглядело очень плохо, словно ту коснулась сама смерть. Но она ещё не была мертва и я не дал бы ей остаться тут. - Терпи, мы тебя вытащим. - сказал я, попытавшись поднять её на руки, но та оттолкнула меня и присела, держась рукой за моё плечо. - С-сама... - выдохнула она, поднимаясь. Я взял её под руку, чтоб та не рухнула как гнилое древо во время бури. Другой рукой она взялась за посох и старалась опираться на него, но поняв, что так не может даже устоять, стала опираться уже на меня. - Рюк, веди нас. - кивнул я брату и тот, сообразив маршрут, повёл нас прочь из зала. Я хотел окликнуть эльфа, но тот и так уже беззвучно следовал за нами. Элора бросила на него подозрительный взгляд, но согнувшись от боли, сразу же отвернулась, тяжело дыша. Из её клюва стекала непонятная чёрно-багровая жидкость, которая не могла быть кровью, но хорошим знаком тоже не являлась. - Никогда бы не подумал, что буду выручать целое семейство леших. - улыбнулся Старик широкой, белоснежной улыбкой. Интересно, а если эльфам выбить зубы, они их назад вставят или без них будут жить? Но в ответ я только усмехнулся. - Сегодня день сюрпризов. - К-то... Это? - спросила Элора, посмотрев на старика. - Мориен Турен Киптокен третий, к вашим услугам. - представился тот быстрей, чем я успел хоть что-то сказать. - Философ, учёный и рукодел, но в последнее время бездомный. А вы, как я понимаю, Элора. Отвечать не нужно, вам это только навредит. - Сама решу... Что навредит... - процедила она с усилием и тут же на секунду остановилась, потеряв равновесие. - Он спас мне жизнь. Зажёг свет, чтоб я смог выбраться. - сказал я, помогая ей вновь настроится на мой темп шага. Рюка нагнать было не сложно, потому как братец хромал на одну ногу. Элора то ли хмыкнула, то ли рыкнула, то ли попыталась выплюнуть из горла кровь, ничего на это не сказав. - Как ты вообще тут оказался? - спросил я, пытаясь заткнуть тишину и развлечь духов времени разговором, но главное, понять что этот индивид тут делает. - Не представляешь, эти каменные господа меня украли с поверхности! Держали у себя со связанными руками, клацали, угрожали, волосы хотели вырвать. Не знаю какого же рожна им от меня захотелось, но вы со своим переполохом пришли как раз вовремя. Они на вас всех отвлеклись, а я развязался. А что было дальше, ты уж и сам знаешь. Другой вопросы, а как вас-то сюда занесло? - Это уже... Н-наши... - Элора не договорила, сплюнув с клюва вновь натёкшую тёмно-бардовую жидкость. - У нас задание, вверенное нашим отцом. Это всё, что тебе стоит знать. - Ничего себе какая секретность. - хихикнул он. - Редко ваш род за границы Ветхого Леса выбирается, так что дело должно быть серьёзное. - Заткнитесь... Оба... - с хрипом выдохнула шаманка. На вдохе её грудь как-то странно свистнула. - Это так. Сбывается какое-то пророчество, но нам нужно его предотвратить, вроде как. Отец загадками говорил, там и не ясно ничего. - схитрил я слегка. - Идти туда, не знаю куда, искать то, не ясно что, да? Эх, святой дух приключений всегда заключен именно в этом... Все те смельчаки, что отправляются в путь, обычно ищут очень расплывчатые цели. Славу, знания, силу и богатство, но вот вы на таких не похожи. - Это правда. У нас есть цель. Элора меня случайно неприятно ткнула в бок. - Вот это круто. Расскажешь? - Когда выйдем, Мориен, как тебя там... - Турен Киптокен, Алексиус, Турен Киптокен. - улыбнулся он.