Расколотые Небеса - Никто из Ниоткуда

Болото оказалось далеко позади, но даже покинув тяжёлую, пусть и привычную полосу обыкновенных отвратительных болот, меня не покинула возросшая тревога. Казалось, словно деревья всё ещё наблюдают синими змеиными глазами и что в любую секунду окажется, что нас преследовала гигантская змея. После сердца гнилостных южных болот всё казалось ненастоящим - иллюзией, что может разбиться всего от случайной мысли или неосторожного движения. От которой ты боялся проснуться. Да, теперь кажется я знаю что значит страх. Чувство, когда вся спина покрывается маленькими холодными пауками, что так и спешат сбежать с неё одним однородным потоком. Холод, забирающийся иголками под череп и заставляющий оглядывается и ёжится, ожидая в каждой ветви увидеть смертельного врага. Оно было похоже на яд, растекающийся по моему телу - словно один из этих пауков укусил меня в мягкое сплетение и пустил свою отраву мне в кровь, затуманив рассудок. Страх - это жидкая смерть, текущая по венам, что никогда не помогает в бою и ничего общего не имеет с осторожностью. Именно по этому это чувство мною оказалось схвачено и задушено. Всё было позади, а ежели источник этого ужаса сунется, я смогу его избежать. В моих силах его убить, но впервые это бы приравнялось к провалу - могущества копья хватает только на раз и лишь реакция мира на него оставляло мне мысль, что оно что-то большее, нежели чёрная острая палка. В голове никак не укладывалось - что-то может быть сильнее лешего. Не кто-то, а что-то - бездушная вещь, не наделённая искрой жизни. Оружие, способное на большие свершения, чем разумный - нет, больше чем разумный - Дориановский доверенный охотник. Названный ею чемпион, сильнее, живучее и упёртее которого нет среди разумных? Во всяком случае, никто из мудрецов не знает лешего или иного разумного, кто был способен убить бога. А эта вещь... Нет, это всё ещё было уму не постижимо - в душе завывал священный трепет перед оружием, словно перед нераскрывшимся младшим богом, скрывающимся в моих руках. Сегодня я встретил слишком много вещей выходящих за рамки моего восприятия. - Не могу понять, почему Сур не убил нас сразу, как мы вошли на его территорию... - когда мы выбрались с болот, решили остановится на перекус, потому как дальняя дорога на пустой желудок утомительна и отвратна. Впрочем, лично мне кусок в горло никак не шёл, а потому я сидел, разглядывая копьё. Место было выбрано спокойное и красивое - на берегу чистого мерцающего озера в который впадал ледяной водопад. Вода скатывалась вниз, мерцая в лучах элиона. Некоторые капли замерзали, склеиваясь друг с другом в целые увесистые осколки и витали в воздухе, не способные упасть из-за неведомой, но уже привычной мне силы и вместе собирались в узоры, что оттаивали под оком Элиона и небольшими капельками изредка падали вниз на траву. Костёр был разведён Мориеном как раз рядом с этим местом, но огненному зверю не мешали редкие капли воды - он весело сжирал их, превращая в духов пара с шипением и чавканьем. - Ты это уже спрашиваешь второй раз. - улыбнулся Мориен, вставив себе в зубы маленькую соломинку с распустившимся на конце колосьями цветов, пока творил колдунства с мясом, магией и огнём. - Дикие эссеки, коих тебе подобные называют Сердцами Леса, справедливо относятся вами к неразумным, пускай самые старые из них обучены речи. Сур заботится о себе и он знает, что атаковать лешего и мага, что пришли вовсе не за ним, а за тем, что освободит его, дурацкая затея. Теперь Сур никому не подчиняется, но у нас есть то, зачем мы пришли. Обладая свободой, договориться с ним будет уже нельзя, но это даже хорошо. - Знать бы, ради чего мы его освободили... - я посмотрел на копьё, обмотанное шкурой и тканью, думая, ради какого пророчество может служить настолько могущественное оружие. Закончив развешивать мясо, Мориен достал из-за пазухи свёрток и как бы невзначай перекинул его из одной руки в другую, присвистнув. Но я решил не задавать вопросов на счёт него: лично меня это совсем не интересовало и связываться с ним я был не намерен. Он довольно уверенно пытался спровоцировать меня на вопрос, но раз уж он так хотел поделиться, пускай сам сначала не выдержит и расскажет. Тем не менее, старик видно тоже был одарен терпением и потому игра на любопытство продолжалась, а тот снова стал затирать свой излюбленный бред. - А что, копьё и доброе дело для тебя не мотивация? Мы дали ему свободу тела и воду, которая настолько важна, что должна доставаться и без всякой причины. Таков заведённый порядок: сильный подчиняет слабого и либо слабый становится сильней, либо кто-то другой помогает второму, избавится от первого. Так преодолевается физическая неволя и так будет всегда, покуда существуют первичные законы. Всё находится в изменении и неволя, это состояние, вполне себе статичное... В смысле, неподвижное. Если оно изменится, значит перестанет быть таковым. - Но неволя может стать хуже. Если, например, она бы контролировала даже то, чем он дышит. - Это... - он на секунду задумался. - Проклятье, у вас в языке нет этого слова, но мы называем это хатур. Незначительное изменение, не меняющее сути и потому не считающееся. Если ошейник ослабили, это ещё не значит, что он был снят. Свобода принимать решения, это то, что изначально сделала разумного, разумным. Волк не выбирает кусать или нет - в нём нет противоречий. Он голоден, он кусает. Он в опасности, он кусает. Нет ни того, ни другого, он кусает ради забавы. Вне этих рамок животное не существует. Его свободы, как таковой нет и думает он лишь своими инстинктами. - Есть звери, что говорят. - заметил я. - Они часто становятся вожаками стай или стад. Некоторые из них, становятся целью Охоты, если наберут достаточную силу. И тогда, некоторые из них решают пытаться противостоять нам, либо уходят как можно дальше от Ветхого Леса. - И всё же, они наделены разумом, а значит, не считаются. - хитро улыбнулся он. - Свобода это очень специфичный предмет. Порой, она извилиста и лжива настолько, что порой пленит лучше других оков. Разумные сходят с ума, когда вслепую бредут за её образом, не понимая чего на самом деле желают. Некоторые оказываются даже в неволи у этой самой идеи свободы "я буду тебе сопротивляться, потому как это перечит моей свободе." Но это уже практики для мудрых. Суру пока следует слегка понаслаждаться своей свободой и развиться, чтоб понять, что за железными цепями есть те, которыми мы сами себя сковываем. Всегда. Тем не менее! Свою часть мы выполнили и свергли с него тираншу-змеюку! Я представил себе огромный ком плоти - настолько большой, что он мог бы своей массой закрыть половину всего Ветхого Леса, переломав все деревья на своём пути. Сверху этой отвратительной несъедобной плоти, словно крохотная вошь, лежит змея, что на фоне этой аморфной кучи абсолютно не заметна. И она контролирует - нет, терроризирует - всю эту плоть благодаря чёрной палке. Сложно сказать, звучало ли это хоть сколько-то по настоящему. Большой хищник всегда поедал зверя поменьше. Звери поменьше, съедали крупного хищника, только если их общая масса превышала массу хищника. Змеиный яд всегда воспринимался мной как байка - кого он может убить, когда меня укус смертожала заставляет чувствовать лишь небольшое онемение, на пару часов, после чего проходит без следа? Неужели, есть те яды, что действительно способны убить даже существ, как Сур? Я посмотрел ещё раз на копьё - это был клык внушительных размеров, как раз на создание, ему подстать. Должно быть и эта сила, способная убить создание - то скорее всего это особенный яд, впрыскиваемый в плоть, которым обладала та раса, создавшее копьё подобной силы. Не удивлюсь, что они и есть те самые змеи о яде которых говорили столько смертоносных вещей - потому как откуда-то должен был пойти тот слух, ведь так? Впрочем, я всегда считал, что так заведено и что змеи действительно опасны лишь для обычных существ - кентавров, дриад и им подобным, чья плоть слаба и душа легка на путешествия к небесам. - Да, змеюку тираншу... - хмыкнул я, смотря на копьё, дребезжащее в моих руках. Когда я водил его кончиком перед собой, казалось, сами листья отгибались, пытаясь любыми усилиями избежать соприкосновения с ним, даже когда тот обёрнут в ткань. - Уверен, что это хорошая идея? - Только время может показать. Тем не менее, он станет более совершенным существом без неё, а что он будет делать с этим совершенством, это уже не наше дело. И вообще, что за упаднический настрой? Али какие мысли тёмные преследуют тебя? Победа за нами, так веселись, пой, молода душа! - Не спокойно мне. - произнёс я, всё не отрывая от оружия глаз. - Чувство, словно добыча досталась без боя. - Так это же славно. "Лучший бой тот, что завершился ещё до того, как начаться". Прибереги силы на будущее и радуйся, что ты не потратил их сейчас. - Думаешь, возвращение будет лишено испытаний? - Я такого не говорил. Иногда просто стоит с радостью смотреть на то, что даёт тебе жизнь. Но с радостью смотреть на добычу, полученную без боя я не мог - она не чувствовалось заслуженной. Словно это отцовское копьё, которое тот мне протянул поддержать, но не владеть им и сейчас заберёт назад. О, я помню как впервые поднял отцовский топор, когда тот мне был не по размеру - в его весе чувствовалась не одна отнятая жизнь. Сейчас мой собственный топор весил не меньше и был сделан по образу и подобию отцовского и чувствовался по особенному - заслуженно и уверенно. А копьё? Нет. Оно казалось неизвестным, неудобным, неказистым и очень опасным - словно любым неаккуратным движением можно было о него пораниться. Я чувствовал себя не воином, забравшим это оружие по праву, а мальчишкой, который в тайне его стащил. Ещё мои мысли были заняты Элорой - сможет ли она ходить? А говорить? Чёрные болезни способны отравить не только тело, но и душу, навсегда оставив свой след - снять такое заклятие способен не каждый и пускай я не сомневаюсь в Нуме, покой покинул мой разум. Какой бы не была моя сестра или кто либо из моих родственников - я не хочу снова терять своих родных, тем более по собственной вине. Но от моих тревог погода не становилась лучше и лучшим способом избавится от них, было начать действовать. Когда мы закончили с перекусом, мы продолжили наш путь. Чтобы не останавливаться на ночь, я позволил Мориену вновь сесть на мои плечи для медитации, пока сам продолжал идти, размышляя и наблюдая. Брожения по лесу, это большая часть жизни любого лешего - из этого складывается охота, обходы и военные походы. Порой кажется, что лешему нужно иметь не столько сильные руки, сколько выносливые ноги, способные проделывать долгий путь. Когда Око Элиона скрылось за горизонтом, а его змей вновь был растерзан охотницей ночи, в мерцающем лесу стало на удивление светло. Духи света, загулявшиеся здесь днём, не спешили покинуть это место - они бегали по хрустальным листьям, напитывая их светом и в секунды, гасли, чтоб появится где-то ещё. Быть может, на крыльях Крессель именно эти деревья произрастают, дабы мерцать по ночам? - Всё-таки, я думаю мы с тобой стали хорошей командой. - сказал Мориен, смотря на ночное небо, опёршись локтем о мой рог. - Мне казалось, ты медитировал. - А мне, что ты катаешь старого эльфа по доброте душевной. - съехидничал он. - Но не стоит обманываться, мне тоже нужен отдых, а твои плечи, отличное место, чтобы передохнуть... Наверное, я буду по ним скучать. Я ничего не ответил. Вот по лишнему болтливому грузу на плечах, наверное я бы не скучал, особенно когда он елозит и никак не может усесться. - Знаешь, нам ведь не обязательно, чтоб такой плодотворный союз заканчивался. - намекнул Мориен. - Мы бы вместе могли бы завершить ещё много дел, после того, как ты бы вернул своему отцу это копьё. - Например? - В Скалфолте у меня есть одно дело... После того, как я покончу здесь с одной маленькой проблемкой, думаю направится туда. Ты когда-нибудь слышал о Слёзах Милости Мирайлы? В Скалфолте, она звучит как Хальгур Мирайлы. - Нет. Я не был в других мирах. - коротко ответил я, пригибаясь, чтоб пройти под низко висящей толстой ветвью с красным мхом на ней. Мориен тоже пригнулся, магией отодвинув мох в сторону. Мне не совсем нравилось куда идёт этот диалог: в другие миры можно было попасть только через врата, а нам крепко-накрепко запрещалось пользоваться ими. Врата были созданы далеко не лешими и даже не Дорианной. Не известно как они работают, но они точно таят в себе опасность. - Это дерево. Говорят, каждый её плод обладает такой силой, что там, где он падал, зарождалась жизнь. Поговаривают, именно Хальгур Мирайлы восстановил выжженную землю Скалфолта, когда Мирайла сама её же и сожгла. - Зачем она это сделала? - удивился я. - Зачем она сожгла землю? - Это была случайность. Локтар убил её брата, Моргуверга, что был телом для всего живого и та приблизилась к тому очень близко, чтобы подхватить падающее тело. Будучи местным светилом и богиней огня, Моргуверг оказался ещё больше опалён и деревни, да города на его теле, стали разрушаться от неимоверного жара. Когда Мирайла поняла что наделала, в живых уже почти никого не осталась, но будучи богиней так же добра и милосердия, та попросила свою мать, Аенлаю, богиню вод, наделить её слёзы живительной силой. Когда же это произошло, она зарыдала над телом Моргуверга. Она не смогла исцелить его, потому как червь Локтар уже проник глубоко в его сердце и проказил его, но она смогла спасти тех, кто жил на поверхности... Во всяком случае, такая запутанная мифология в Скалфолте. Они рассказывают каждую из этих частей в песнях, что называют висами. - Да? А расскажешь хотя бы одну? - спросил я, думая, что если услышу песнь так, как она задумывалась изначально, то мне станет понятно больше. - А ты хочешь? Что-ж, я давненько их не слышал, но парочку смогу вспомнить. - улыбнулся тот. - Вот, как раз об этом моменте, когда Локтар убивает Моргуверга. Мориен набрал в лёгкие побольше воздуха, гордо распрямился, выпячив грудь, сделал серьёзное выражение лица и на удивление басистым, совсем не похожий на его, голосом, начал песнь, совсем не похожую на те, какие пели фавнские скоморохи: Моргуверг великий, сын камней могучих Повстречал он брата, средь лесов дремучих Змеёныша Локтара, слугу книжек нечестивых Бездны разорителя, духов подстелителя. Говорили братья, говорили мало Руны заплетая, змей кинулся на война Сердце он тому, без труда раскрыл Скверной тёмной он брата напоил Сквозь кольчуги кольца, щит и скреп брони Чар зловещих тени, в душу проникли И ища спасенья от гремевших гроз В хладно тело брата, змей стремглав уполз. Горе Отче, горе - сын, сыном был убит Из Бездны духи выпущены - Локтар всех погубит Бойтесь люди знаний, колдунства всего страшней С тех пор по земле нечисть, травит дух людей. Я слушал, представляя себе изображения, которую символизировала эта песнь и никак не мог понять, что чувствует моя душа по отношению к этой необычной песне. С одной стороны, казалось, словно в ней есть что-то складное, а с другой, складным там и не пахло. С другой стороны - мною лично поэзия не трогалась. Да если бы не Мориен, я бы наверное и слова бы такого не знал, а ведь столько лет живу. - Как тебе? Пришлась по нраву? - спросил Мориен. - Это не совсем виса, это скалфолтская аса. Часть песни из четырёх четверостиший, где рифма обычно, вопрос удобства, а не обязательная часть. Чаще всего имеет поучительную мысль в конце, но порой она бывает смазанной. - Я не до конца понимаю "искусство". - заметил я. - Потому что я не знаю всех тех вещей, что ты говоришь... Но аса понравилась. - Это главное, Алексиус. - мягко улыбнулся он. - Тебе не обязательно понимать искусство головой, пока ты понимаешь его душой. Если оно тебе нравится и наталкивает на мысли, значит ты его уже пропускаешь через себя. - Так, ты сказал, что это не виса. А что есть виса? - Хм, дай попробую вспомнить... Ладно, ничего не приходит. Сейчас тебе свою сделаю. Он вновь задумался на пару секунд, а после вдруг начал: Средь снегов Скалфолтских Мишка чёрный поживает Бородой своей косматой Он злобно потрясает Да гласом громовым Он людям докучает Потому никто не греет Подстилку злобного пузана. - Это о ком-то конкретном? - Не бери в голову, его ты не знаешь. - отмахнулся Мориен рукой. - Хотя среди народа Скалфолта это известная личность, во всяком случае на данный момент. Раз уж речь заходит про этот мир, то я вот его вспомнил. - Как-то эта виса мне понравилась меньше предыдущей. - Серьёзно? - словно обиделся он. - Вот ты рогач, словесный кусач. - Мориен стал натирать мне рога, принося несерьёзную боль, что скорее меня рассмешила, учитывая натужность его мнимой злобы. - Точно серьёзно? - Да-да, серьёзно, ушастый. Висы твои, мусор, сам такую сочиню если захочу. - А ты попробуй! Увидишь как это непросто! - А я попробую. Вот смотри. - я сделал натужный голос, словно я в одежде носил целый мешок камней. - Эльф с длинными ушами, мне тут докучал. И его головой я об ветку ударял... - я как бы невзначай, завернул под небольшую ветку так, чтоб она хлёстнула Мориена по носу. - Небольшая беда, он как... Древомот! У него с рождения, пора босых ног. - А при чём тут ноги босые, деревяшка? - засмеялся Мориен над моими творческими потугами, от которых был только басистый голос. - Да не знаю. - рассмеялся я. - В голову пришло, я и сказал. - Держись, я ведь и про тебя сейчас сочиню. Воин хирда древесного Бесстрашный кентаврий пугач Скачешь ты аки собака Душимый поводом традиций своих Об ветки ты эльфом стуч... Ай! - тут я снова прошёл так, чтоб стукнуть его веткой. Но меня ты не заглушишь! Хлебом тебе будет, только барда Наградой же станет свиная елда! - Тебя веткой задеть, так в висах твоих начинает прослеживаться рифма. - хмыкнул я, несколь не задетый белыми стихами. - Ага, только не думай, что если ещё раз меня так ударишь и я начну частушки распевать. - Даже не вздумай. Твоё счастье, если ты последними строчками ещё не привлёк фей. Они как раз любят подобных тебе. Если ты начнёшь распевать фавнские частушки, они нас попробуют заколдовать в жаб, чтоб после ты всюду скакал и их же читал. - Проверим? - Не смей. - гроздно посмотрел на него я, но его было уже не остановить. - Дриадочка к пруду Вышла спозаранку Я дриаде предложу Дать свою баранку! - Не смей говорю, задница крамольная! - рыкнул я. - Этим вечером последнее что я хочу, так это пересекаться с феями! - Ох ты милая моя Ты чего городишься Мы пойдём с тобой в лесок Сразу распогодишься! - Мориен, я клянусь, сожру и костей не оставлю. - Этот леший, дорогой Кости перемыть грозиться Но с феечками ночью этой Мы не прочь повеселиться. Я снял Мориена с плеч и поставив того на землю, дальше пошёл быстрыми и широкими шагами, заставив того меня догонять. Средь ветвей и мерцающих листьев, я уже почти слышал тоненькие смешки. - Да ладно тебе! Погоди! Последняя хотя бы не была пошлой! - А первые ещё была и пошлыми. - со смешком, осуждающе бросил я, не поворачиваясь. Настроение ночью стало исключительно положительными, особенно когда Мориен смешно стал бежать за мной, иногда размахивая руками, словно птица, пытающаяся взлететь. - Уверен, эти создания, знать не знающие, что есть семья, оценят твой юмор. Вот среди них и оставайся. - Но ты же не серьёзно! Алексиус! Алексиус, вернись! Не заставляй старика догонять тебя, такую махину! Я остановился, посмотрев на него через плечо и когда тот меня нагнал, а я поднял его на свои плечи, смеясь.

***

В ночи великодрево Нума смотрелось на удивление непримечательно - зелёное свечение было таким далёким и отстранённым, что сливалось с небесами. Верхушка терялась где-то в ночной мгле и облаках, закрывая свой свет пышными кронами, от чего те иногда могли показаться звёздами. Мориен уже молчал не первый час, медитируя у меня на плечах - наша небольшая ночная стычка прошла без особенного продолжения. Даже здесь, крича в мир и призывая проблемы, не одна не вышла, чтобы встретить нас. Возможно Мориен был прав и мне стоило брать дары судьбы, пока та их давала и не гневать её недовериями и расспросами. Деревня у подножья великодрева спала - из крыш домов текли тонкие струйки травянистого дыма, разбавляющего ночную свежесть своими запахами. - Прибыли. - я снял Мориена с плеч и поставил его на землю. - Я хочу найти своих и отдохнуть. С этих секунд, мы направляемся домой и тебя я не могу пригласить с нами. Ты помог нам и мы тебе благодарны, но остальные лешие не обладают такой же гостеприимностью. - Ничего страшного. На твоих плечах я уже выспался, а потому дальше пойду своим путём, но думаю наш путь расходиться здесь. - он улыбнулся мне широко и тепло. - Не беспокойся, я не пойду в Ветхий Лес с тобой. - Если что, это не шутки. - сказал я серьёзно, выпрямившись и посмотрев на него. - Ты и правда хороший маг, но я видел много смельчаков, чьи головы сейчас смотрят с ветвей Ограды. - Чего же ты докопался? Знаешь, ум и самоуверенность вместе редко доживают до моих лет. Не сунусь я туда, выдыхай и наслаждайся победой. Не дай никаким тёмным мыслям испортить тебе впечатление... Впрочем, не увлекайся. Предсказания имеют свойства сбываться, в том числе и из-за уверенности кого-то в том, что он уже вот-вот его предотвратит, либо предотвратил. Сколько может быть в этом эльфе скрытой угрозы - подумалось мне. Сколько силы действительно может вмещать в себя это тельце в разноцветных тряпках? Сколько хитрости и коварства, раз он дожил до этих лет, но то ли в шутку, то ли со странным больным замыслом, постоянно дающий мне нитки, что где-то глубоко внутри заставляют меня беспокоится? Он смотрел на меня в течении десятков секунд, в том числе как и я смотрел на него. В его белёсых глазах отражались зеленоватые отблески Великодревесного света. Он наклонился и прошептал, но во тьме, это было отчётливо слышно. - Уверен, твой брат будет счастлив узнать, что ты вернулся. - Конечно... Прощай, Мориен. - произнёс я задумчиво и повернувшись, отправился к Великодреву. Это были определённо необычные пара дней и должно быть, это был самый необычный из моих знакомых, даже не смотря на Нума. Возможно будет хорошо держать его при себе, пока я не удостоверюсь куда действительно он хочет пойти и где оказаться. Наверное я беспокоюсь за него - в конце-концов, на старости лет, как знать когда он вздумает переоценить бдительность нашего рода. Разумные порой стремятся в Ветхий Лес далеко не по ошибке и не страху ради. Им нужны секреты, артефакты, трофеи и реликвии, заработанные когда-то нами и отделёнными от остальных - лешие долгое время правили Сильенсуром и одно только протекторское ложе наверняка имеет столько артефактов, сколько драконам и не снилось. Говорят, в сердце Ветхого Леса, стоит холм, где живёт Де Кай. Вся округа утыкана оружием павших народов, словно спина медведя копьями кентавров, а само место это было лежбищем одного из сильнейших Сердец Леса, что было когда либо уничтожено и ныне, весь холм походит на развернувшиеся, но поросшие лозами, рёбра гигантского зверя. Мне никогда не доводилось там быть - как побежеку, у меня не было шанса пересечься с великим и могучим, разве что, я видел того, когда мы с отцом отправились в один из походов на вече, куда являлись одни из самых влиятельных леших. Я прибыл туда как оруженосец, а потому не знал в чём оно заключалось, но именно тогда мне довелось увидеть верховного Протектора издали. Крепкий словно дуб и высокий подобно великодреву, возвышающимся над всеми остальными. Поговаривают, он самолично сражался с драконом и одолел его, руками вырвав тому глаз. Брюхо было вовсе не уязвимым местом этих гигантских ящеров - именно там таился раскалённый огонь, заставляющий даже саму чешую светиться. Одна капля пламени могла быстро перейти в пожар на его теле, но тот вышел из этого боя победителем - именно после этого его рост стал увеличиваться ещё больше, показывая силу. Я нашёл Элору первой - она сидела в позе медитации чуть поодаль, на корнях, ведущих к лежбищу Нума. Лунный свет слегка отражался на белёсом черепе и её глазницы были темны, без всяких синих огоньков. Я подошёл и опустился рядом, свесив одну из ног вниз без всякого опасения. - Я вернулся, сестра. - Я знаю, брат. - сказала она с лёгкой хрипотцой в голосе. Её глаза загорелись и та посмотрела на мой дар отцу, бережно завёрнутый в ткань. - И ты принёс то, что обещал... Я ошибалась по поводу тебя. Ты действительно достоин быть старшим членом этого дома, раз смог отправится к сердцу леса и забрать оружие, за которым послал тебя наш отец. Как тебе удалось? - Мне повезло с союзником. - я посмотрел в сторону, где оставил Мориена. Эльф там уже не стоял, но Элора легко догадался что я имел ввиду. - То есть... Это его победа, а ты лишь помогал ему. - с презрением в голосе сказала она. - Не спеши с выводами. - спокойно ответил я, выдохнув. - Мы помогали друг-другу и я спас его от смерти, самолично забрав это копьё из рук ведьмы, что жила над сердцем Сур. Она была достаточно могущественной, чтобы повелевать им... С помощью этого копья. Я развернул ткань, показав ей чёрный наконечник страшного оружия. Та протянула руку, но прежде чем остановилась, сама отдёрнула её. - Копьё... Оно... От него исходит энергия. - на секунду она чуть не задохнулась, сделав мучительный вдох и закрыв глаза. - Она всепоглощает, как самая тёмная бездна, никогда не знавшая света Элиона. Кому может потребоваться настолько могущественное оружие? - Нашему отцу. - я завернул копьё обратно. Если даже я чувствовал исходящую от него силу, то насколько сильно оно воздействовало на ослабшую и чувствительную Элору. - Это не правильно... Это реликвия тех, кто общался языком безумия. Оно не несёт ничего кроме смерти, как же... - Оружие и есть одно из воплощений смерти. Наши когти тоже несут смерть. В наших руках же повелитель всех орудий. Рана, нанесённая им, способно убить любое существо. Думаю, нам не стоит в этом сомневаться - мы оба это чувствуем. - Алексиус... Не думай, что ты сможешь избежать этого разговора. - сказала она, когда я убрал копьё. - Ты тоже тёмен, как и твои дела. - Я лишь исполняю отцовскую волю. - сказал я смиренно. - Я ничто, кроме как продолжение его длани. Она посмотрела на меня прямо и с вызовом, пускай её тело было ещё слабо и нуждалось в восстановлении. - Меня беспокоят знакомства, что ты ведёшь. В тебе есть искра, данная Дорианной и названная добродеятелью. Ты силён, способен сокрушать своих врагов. Не смотря на гнев, ты способен принимать решения. Ты способен на прощение, знаешь цену чужой жизни. Не смотря на мой гнев к тебе, ты нашёл в себе силы меня простить... И всё же, твои пути, это пути отступника. - когда она это сказала, во мне всё похолодело и я напрягся, зная что последует за этим. - Ты водишь дружбу с одним из лесных повелителей. С одним из тех, кого подобно сердцам леса мы склонны убивать, потому как они оспаривают нашу силу. Ты дружишь с врагом, Алексиус. - Нум не враг. - твёрдо произнёс я, но зубы мои скрипели. Какая же она неблагодарная и злая. Как же трудно с ней - как же отвратительно ей делать добро, зная, что в конце, всё равно получишь претензии и обвинения. - Нум, есть мой друг и он друг нашему роду. - Ты не понимаешь. - прохрипев, она приподнялась. Проглоченное око Элионна, светило бледным светом сквозь брюхо птицы ночи и освещало череп Элоры, создавая зловещую тень, посреди которой горели два синих огонька. - Это создание, враг нам. И он не может быть не врагом. - Он спас тебя. - тихо произнёс я, но мои слова громом звучали в ночной тиши. - Даже если он спасёт таких как я ещё хоть тысячу раз - это не меняет того, что он один из рода повелителей. Такой, как сердца. Такой, как драконы. Как древние создания, сводящие с ума. Как хитрые карги с топей. Им всем нужна власть. Власть, которую они пытаются забрать у нас. Все они - пришельцы, которых никто не звал в Сильенсур. И вот ты сам с ними водишь дружбу, позоря нашу кровь. Ты пожертвовал разумом Карро Харо До ради НЕГО? - её голос чуть не сорвался в громкий глас. - Разве для тебя это ничего не значит? Наша священная миссия, ради которой мы были созданы? - Нум, ценный союзник. Объём знаний его превышает наши и в особенности твои. - скалил я зубы. - Он стал моим учителем. Немногим лучше, чем даже мой отец. Повисла тишина. - А эльф? Этот пришелец, желавший смерти твоей сестре, тоже твой друг? - сказала она тихо. - Его помощь была неоценима. Он не желал тебе смерти, а лишь торопил нас. Их повадки и разум другие. Именно этим они и хороши, показывая нам, как ещё можно взглянуть на мир. То, что произошло, было моим решением и вне зависимости от других. И я бы не за что тебя не бросил, даже если бы это значило, дождаться, пока ты превратишься в теневое создание. Она молчала, смотря на меня. Я отвёл взгляд и закрыл глаза. Мы молчали долго, а я не понимал что именно делаю не так. Конечно, мне уже сказали - дружить с не-лешими плохо, видите ли, а потому не водись с ним. Из трупной реки тоже пить нельзя, но если плохо, мы же пьём. Белую Чайку нельзя побежекам - мысли становятся медленными - но разве их это останавливает? Говорят нельзя прыгать через Рты Земли - тем, мы их злим и они могут нас проглотить ещё живыми. - Но что побежики, что взрослые, порой прыгают на спор. В конце-концов, все говорят - не ходите в Ветхий Лес. Но на Ограде из года в год появляются всё новые останки разумных, погибших внутри и не принадлежавших лешенскому роду. Много чего сказано, что делать нельзя. Но мы делаем. И заводить друзей, далеко не самая плохая из этих вещей, какими они не были... Особенно, если они мудры, к тебе добры и видели мир там, где ты никогда не бывал. - Он не тот, за кого себя выдаёт. - сказала она. - Духи шепчут мне, что его тело должно быть возвращено туда, откуда родом его тёмная душа... В бездну подземья, где мы его и подцепили. - Мориен не зараза. Как бы он не выглядел, что бы не говорил, важны его дела. И дела его таковы, что без его помощи я бы не исполнил волю отца и не достал бы искомое нами, оружие. Она выдохнула. - Мне за тебя волнительно, Алексиус. У нас есть обязанности и правила. Если ты не существуешь по правилам, ты существуешь один. Чем дальше, тем больше ты рискуешь быть изгнанным из семьи и из Ветхого Леса... Впрочем, возможно этого ты и хочешь, разве не так? У меня тяжело стучали сердца, словно вновь и вновь опускающаяся булава на деревянную стену, желающая её разбить. Мне нужно было много сил на то, что бы не наговорить ей гадостей, пускай очень хотелось, особенно под гнётом того, что мне этого ничего не стоило. Однако, зная через что она прошла, я отпустил от себя злобу и дал ей говорить всё что она хочет. Мне это было глубоко безразлично - моя цель была достигнута и мои трофеи, как и дела мои, станут говорить за меня, передав мне уважение, которого я заслуживаю. Но при этом, я ещё и сохраню того, кому храню благодарность. - Какое тебе дело... - устало сказал я. - Всё, чего я хочу, так это стать частью общества, частью которого я всегда должен был быть. - Алексиус, васкерн ты недовырощенный. Ты выбираешь либо наше общество, либо общество вне нас. Изгоев немного и живут они недолго. Если ты станешь одним из них, тогда да, единственное на что тебе придётся уповать, то это на своих новых приятелей... Только ты леший. Как только дашь слабину, а слабым тебе придётся быть часто, если ты один, то они тебя предадут, чтобы ты над ними не возвысился. Потому что они любят власть, а значит тебя они ненавидят, потому как ты у них её отнимаешь. Ты само её воплощение. - Можно существовать по другому. Мы уже существуем по другому. Мы делаем это без идеи о власти, Элора. - рубил я предложения, отделяя их друг от друга, словно разные куски одного освежёванного тела для лучшего пережёвывания. - Мы делаем это, как друзья. Нам не нужно ничего друг от друга. Даже знания. Я обязан ему, он обязан мне. Я помогаю ему, он помогает мне. Мне хорошо знать его... - я повернулся к ней, встретившись взглядом. - И ему тоже, хорошо знать меня. - Тогда вас двоих убьют. Тебя как отступника. Его как добычу. Ты должен поступить мудро, Эрд Нейл. Тебе следует прогнать его, а самому, забыть, если хочешь сохранить ему жизнь. Если захочешь сохранить честь - тебе придётся убить его. Я смотрел на неё долго, встретившись с её взглядом и терпел её взор. Осуждающий, холодный... В глубине беспомощный, осознающий собственную слабость и потому по своему гордый, аскетичный и отстранённый, считающий, что ничего хуже с ней произойти не может. Этот взор питался гордостью и законами, как единственной вещью которая давала ей сейчас силу. - Не тебя меня судить, но знай. Если однажды... - я придвинулся к ней почти вплотную, задевая её рог, своим. - Если однажды я узнаю, что именно из-за тебя я окажусь в беде, я прокляну тебя. И проклятье твоего брата, пускай и прошлого, будет преследовать тебя вечность, шаман. Навредить по другому я ей не мог - просто не хотел. Любому созданию можно обломать рога, если они есть или что либо другое, если нет рогов. Но есть разумные на которых ты не посмеешь поднять руку, потому как этот удар будет больней для тебя самого. Это наш внутренний сдерживатель, призванный удержать нас от непоправимого и не смотря на всё, я был ему крайне благодарен за существование. Даже не смотря на то, что тот наступал мне на горло, прижимая к земле и ставил перед ситуацией, где у меня выбора практически нет - я был благодарен ему за то, что он не давал мне совершать вещи о которых я бы горестно жалел больше чем о чём либо другом. Она ничего не ответила, смотря на меня. Она тоже устала и совсем меня не испугалась - она знала, что проклятья, развеиваются шаманами, а именно она такой и была. Это всё равно что угрожать мне маленьким ножом, которые небольшие расы используют для потрошений рыбок. ---- - Глупец. - горестно усмехнулась она. - Ты себя давно уже сам проклянул разумом своим. Единственный, кто пострадает от Слова твоего, только ты сам. - Тебе просто нравится выводить меня из себя, не так ли? - тяжело спросил я. - Что бы я не сделал, тебя не устраивает не само действо, а то, что это сделал Я. Знаешь, мне не понятно твоё высокомерие. Ты почти моего возраста, но сама отличилась хоть каким-то действом? - Я училась... - Я тоже учился. - оборвал её я. - Помимо этого ты сделала хоть что-то? - Мною оказалась пережит чёрный мор, погубивший моё племя. - И это ты называешь деянием? Это данность. Ни твои силы, ни твоё решение не приняло в этом участии. Единственный выбор что у тебя был: жить или умереть. И будучи молодым лешим, ты не могла не выбрать первое. Мы заложники нашей природы - именно сила связей с нашим телом порой и двигает нас вперёд. Это и делает нас сильнее. Чему-то я у Мориена понабрался за время наших разговоров, но извлёк для себя абсолютно другие выводы. Да, у леших есть связи, что привязывают нас к определённому мировоззрению, но я решил, что это не есть проблема - это есть сила, ибо именно она тянет нас подниматься после падения, когда у самого бы не хватило ни сил, ни духу. И заслуги Элоры я в её истории не видел, а возможно, не хотел бы нигде не видеть. С каждым словом, я вступал всё глубже в бой, ни выиграть, ни закончить который было бы невозможно. Поединок всегда продолжался и казалось, ты не мог его закончить не проиграв - от этого появлялось чувство бессилия, что после, вызывало зубовный скрежет и желание продолжать покуда в крови бурлят кусачие духи злобной энергии. Но даже когда они уставали, всё утихало до момента, когда бы они проснулись вновь. - Остановись. - сказала она. - Я не хочу это слушать. - Да? - проскрежетал я зубами. - Ты вечно винишь меня. Смотришь на меня, как на тухлое тело, которое по какой-то причине ещё не оказалось на Ограде. Я из коры вон лезу, чтобы заслужить хотя бы ваше уважение и делаю для вас всё, балансируя между вами и вашими друзьями... И ты мне не помогаешь, а лишь мешаешь, постоянно порицая. Отец мне словно поручил не помощников, а дополнительный груз, чтоб избавится от вас вместе со мной. - С тобой я слишком строга... - сказала она, сначала, казалось бы смягчившись. - Извини, я плохо обращаюсь с пробежками. Не беру в расчёт, что они не способны ещё думать самостоятельно и порой бывают поспешны и поверхностны в своих суждениях. - Ещё немного громче и уверен, ниже вся деревня очнётся ото сна. - над нашими головами прозвучал гулкий совиный голос Нума, что приземлился над нами и под его лапами появилась толстая ветвь, магией вплетёная в ствол великодрева. - Вам не стоит гневать Всемать Природу, хранитель Фавнов Нум, отравляя сигилы её власти своей чужеродной магией. - холодно заметила Элора, но ей помогло переключить свою линию гнева на новую мишень, тем не менее я не собирался это просто так оставлять. - В одно время ты говоришь, что я должен его убить, но как только он появляется, ты сразу обращаешься к нему аж с титулом. Удивительно, что я ещё не вижу ему поклона. Оба на меня посмотрели и я ожидал в глазах Нума хоть элемент удивления, но этого не получил - только усталость и разочарование. Видно он был готов к тому, что Элора собирается его убить, но не знал этого наверняка. - К слову о том, что делать не стоит... Не стоит сдавать свою кровную сестру в её планах, даже если они касаются друга. - заметил Нум, что на секунду выбило меня из всякого понимания ситуации. Тот же сразу пояснил. - Не смотря на её намеренья, стоило учитывать, что навряд ли она решиться реализовывать их сама и твоим выбором могло как последовать её совету, так и нет. - Нум, я не собираюсь тебя убивать и... - начал я, но тот спокойно продолжил и из уважения и непонимания я умолк. - Я знаю, Алексиус, однако если бы я не был терпелив и не имел к тебе уважения, твоё высказывание могло поставить жизнь твоей сестры под угрозу... Впрочем, здесь не нужно было твоё вмешательство: я узнал о её намеренье в первый же час когда она очнулась. Ей показалось, что я убил тебя и взял подобно трофею для своих экспериментов, а вашего младшего брата подчинил своей волей. Однако мне хватило мастерства убедить её дождаться тебя... И вот ты здесь и я рад тебя видеть в добром здравии. Пойдём внутрь. Я молча кивнул и посмотрел на Элору, давая ей взглядом понять, что этот разговор ещё не окончен, но был поспешен. - Элора Эрд Нейл, будьте добры, при желании тоже почтите нас своим присутствием. Когда остынете и переведёте дух. Идём же, Алексиус. Нум слетел с ветви, как та сразу исчезла, после чего отлетел от нас, скрывшись в проходе внутрь. Я посмотрел на неё и выдохнув, отправился внутрь. - Иди, иди к своему "другу". - злобно цокнула она. - Тебе стоит его послушать, что бы он не задумал, в его глазах есть мудрость. - Или хитрость. Не смей ничего есть, что он тебе предложит и помяни слова мои: дружба с ним обернётся тебе боком и даже не из-за слов моих. И моли Дориану, чтобы та позволила мне тебе помочь, когда это случится. Ничего не ответив, я оставил её в одиночестве. Нум ожидал меня в дупле великодрева, высеченного неким древним существом или проклятьем - а возможно даже самим Нумом, но в это невозможно было поверить, потому как его бы уже постиг гнев Дорианны за такое бессовестное покушение. Он взмахнул крылом, проведя им перед собой и под ним появилась корзина с разными яствами, мясом и овощами, а так же с глинянными сосудами, полными дымящейся, либо холодных жидкостей. - Я хотел приветствовать тебя как полагается приветствовать друзей, вернувшихся с долгой дороги. И грусть одалевает сердце моё, видя, что твоя сестра об этом иного мнения... - он задумался. - Она была груба и со мной с момента своего пробуждения, однако, это не повод держать на неё зло. Её сердца полны боли до краёв и потому каждое её слово способно ранить. Ешь. Ни в чём себе не отказывай. Я считаю, это ты заслужил. Голод и усталость меня одалевали - Нум и ранее угощал меня чем-то подобным и даже при желании я не мог принять мысль, что еда могла быть отравлена. С другой стороны, это был вопрос даже не моего голода - это был вопрос доверия. Если я приму пищу от Нума, это будет ещё одно неуважение к слову Элоры - а мне хотелось не давать ей дополнительных поводов считать, словно я её не уважаю как сестру. Уважаю, пускай, в ответ пользуюсь лишь ненавистью. С другой - отказав другу в предложенной трапезе, могу его разочаровать. Раньше у меня не было причин отказываться, но сейчас... Я вдохнул и выдохнул, на секунду отправив взор мой во тьму закрытых глаз. - Вижу, тебя одалевают сомнения... - заметил Нум. - Элора считает, что ты мог отравить еду и просила ничего меня не трогать. Я доверяю тебе Нум, но я не хочу вновь злить свою родную сестру. - Хм... Я вижу. - кивнул он, после чего своей лапой взял крупный полосатый фрукт и надкусил его, хрустя твёрдой зелёной оболочкой, а после проглотил его целиком. - Она много требует и даже получив это, всё равно останется ненасытна. Её тревоги идут куда сильнее от слова Дорианны, чем от забот, что на самом деле вовсе не плохо. Как собеседник, она интересна, именно из-за своего традиционалистического взгляда на мир. Каждую из догм, видно, что та ставила под вопрос, но даже разочаровавшись в тех, следует им, следуя за идеей, что традиции должны быть исполнены. - Да, это она. - приоткрыл я рот в оскале и прищёлкнул челюстями. - Почти каждый шаман такой, если он конечно хочет пользоваться уважением большинства. - Ещё я знаю, что у тебя с ней напряжённые отношения. Я вижу, она с трудом, но всё же желает тебе добра и я прошу тебя убедиться, что ты делаешь так же. Тебе нужны семейные узы, Эрд Нейл, ибо без них твоя жизнь станет страданием. Любой хищник слаб, ежели тот одинок. Не одним противником, так двумя тот будет сражён. - Я сам этого хочу, Нум. Но всё больше меня посещают мысли, что что бы я не делал, ей никогда этого не будет достаточно. Что если я проклят тем, что никогда не буду принят? Я принёс копьё. Я спас ей жизнь. Что ещё я могу сделать ради того, чтоб наладить отношения? - вопросил я в непонимании. - Возможно, лишь быть рядом и иметь терпение, чтоб проявлять к ней доброе отношение, будет достаточно. У леших долгая память и когда хорошие воспоминания о тебе затмят плохие, быть может тогда она изменит своё мнение. Но не преследуй это яро, как добычу, от которой зависит твоя жизнь, собрат по разуму. Всё нужно в меру и никак иначе. Быть может она уже готова тебя принять, но ей нужно время чтобы оправится от боли. Тёмные сущности Чайнориона пускают свои корни глубоко, искажая души разумных, что даже после удаления, боль от них всё ещё напоминает о себе. - Возможно ты прав. Всё, чего я хочу, так это просто забыть остаток этого дня и вернуться домой, чтоб оставить всю эту историю позади. Это было изматывающее, несколько безрадостное приключение, что пускай мне и запомнится надолго, но навряд ли которое я захочу часто вспоминать. - я посмотрел на него и клацнул челюстью. - разве что, за исключением некоторых моментов. Нум в ответ мне щёлкнул клювом, пытаясь подражать жесту. На том день был закончен - не желая продолжать его ни минутой более, я попрощался с Нумом, расставшись на хорошей ноте и отправился спать, привалившись там, где Нум показал что можно отдохнуть. Это было спокойное место у Великодрева, средь его ветвей, подобно шаману, но не настолько же высоко как они. Последние минуты я сидел, смотря на далёкие, но красивые Крессельские звёзды, положив руки на копьё и думал что ещё мне уготовит судьба.

***

Куда не глянь - нет места, где можно было-бы спрятаться от солнца. Всюду лишь огромное синее пространство, где воды достаточно, чтоб пить вечность и ничего не изменить. Поговаривают, те, кто живут на глубине, порой показываются на поверхности, чтобы обменяться взглядами. Их описывают, как созданий с зелёными водянистыми волосами и голубой кожей, внешне, чем-то похожей на речных нимф, но темнее кожей и с более расплывчатыми глазами. Элион жжёт совсем несчадно, заставляя закрываться рукой. Благо, стая небесных духов, названные облаками, закрыли его от нас, дав глазам передышку. - Я давно хотел увидеть это место... Оно... - у меня не находилось слов описать Великую Гладь. - Пугает. - описал его за меня Нум. - Здесь нет мест, где можно было бы спрятаться. Я вышел на берег, чувствуя, как ветерок свистит у меня в черепе, принося прохладу. Как лиственный воротник шуршит под его дуновением. Как треплется на моём теле жилетка и остальные тканевые части одежды. - Даже нагими перед ликом моря, мы покрыты одеждами своей собственной храбрости. - произнёс я с мудрым выражением, бессмыслицу. - Мы проделали с тобой большой путь. Теперь можем отдохнуть. И я сел на берег, подставив череп ветру. Это было без сомнения довольно длительное путешествие ради того, чтоб узреть новую часть мира, что доселе была абсолютно чужда. Непривычно наблюдать за местом, где нет ни единого дерева... Без них ощущалась необъяснимая пустота и беззащитность. Это было негативное ощущение, в противостоянии которому я чувствовал насыщение и удовлетворение - я наслаждался своей силой, смотря в неизведанную бездну и не чувствуя опасности. - Нум, а ты-то почему тут? - подумал я, но ответа не последовало. - Нум? Я повернулся, но Нума нигде не было. Наверное испугавшись Великой Глади, тот упорхнул куда-то обратно в леса и найдёт меня позже, когда я вдоволь насижусь у воды. Теперь чувство одиночества завладело мной - всё же, я ощущал единение и силу, когда по мою сторону стоял друг, а теперь, мне словно было нечего делать на этом берегу. Однако быстро появилось что-то, завладевшее моим вниманием - по мерным шуршащим волнам пошло волнение и в белых пенных барашках стали отчётливо вырисовываться силуэты черепов. Поднявшись, я вглядывался в то, как те бились о скалы, но не сводили с меня глаз, а из их глазниц, подобно слёзам, стекала чёрная жидкость. На секунду я подумал, что это фейские проделки, но эта мысль была сразу отброшена. Где-то на задворках памяти у меня играла мысль о том, что кентавры уже прибыли и стоят у границы, ожидающие войны, а я сижу здесь, забавляясь ветром. В этом улавливалось ощущение неверности происходящего - того, что сейчас произойдёт что-то, что никогда не должно было происходить. Тёмная вода заволновалась и местами покрылась яркими трещинами, словно по камням, а не по подвижной воде. Из пены морской, словно водный прибой, выбрался огромный зелёно-фиолетовый змей с маской на лице. Он был велик, как Великодрево и от появления его волны разлетались в стороны, обдавая всё брызгами и в том числе меня. С оглушительным грохотом он взмыл вверх и затмил собой око Элиона. После чего тот посмотрел на меня и его громогласный клич заставил меня упасть: - ВРЕМЯ ВЫШЛО, СТАРШИЙ ЭРД НЕЙЛ! - в его голосе прозвучал знакомый голос, выдающий в нём Норо. Как только я подумал об этом, тёмная маска преобразовалась в череп моего отца. - У меня ещё есть дни! Мы уже возвращаемся! - крикнул я. - НЕДОСТОЙНЫЕ, ОБРЕТУТ МУЖЕСТВО. ВЕЛИКИЕ, ЗАСЛУЖАТ СВОЙ ПОСТ. НА ШАГ ПОЗАДИ ТЫ БЫЛ - ПРОРОЧЕСТВО СБУДЕТСЯ. СКИНЕМ ОКОВЫ НЕБЕСНЫХ МЫ ГРЁЗ! - Что!? Я не понимаю! - СМЕРТЬ ПОЙДЁТ ПО ЗЕМЛЕ И С ТОПОТОМ ТАМ, ГДЕ НЕ СТУПАЛО КОПЫТО, МЁРТВЫЕ ЗАПЛАЧУТ ПО ЖИВЫМ! - торжественно прогудел змей, смотря на меня. - ТОГДА НЕБЕСА ПОЙДУТ ТРЕЩИНАМИ ПОД ГОГОТ ВЕЛИКИЙ! УСТРЕМИМСЯ МЫ ДАЛЬШЕ И ВЕСЕЛЬЯ БУДЕТ - ДОСЫТА! Небо треснуло за змеем и тот обрушился на меня всем своим весом, заживо проглотив весь мир кругом.

***

Надо ли говорить, что я проснулся в тревожных чувствах? Челюсть постукивала пару секунд, а ощущение костяных игл под корой, упирающихся в плоть, не отпускало ещё минуту. Утром, не собираясь терять времени, я собрал Элору и Рюка в охапку, говоря о том, что бы мы отправлялись немедленно. Попрощавшись с Нумом, мы перекусили на последок едой, что была заготовлена для нас Мориеном - почему-то ему Элора решила довериться, либо же поверила, что тот действительно получил её для нас от фавнов, в чём лично я не думал сомневаться. Какая причина ему была нам врать? Возможно её Эльф увязался с нами - он хотел дойти до радужного леса и считал, что наш эскорт будет ему полезен. Всю дорогу Рюк пытался добиться от меня хоть какой-то информации, но я оставался непроницаем словно камень, решительно настроенный на марш, преодолевающий один участок пути за другим. В итоге, молодой лешик стал донимать расспросами Мориена, от чего мне приходилось слушать один восхищённый возглас за другим. - Алексиус, Алексиус, вы что и правда запугали одно из древнейших сердец!? Мориен говорит оно даже не пыталось вас съесть! Я хмыкнул. Больше всего мне казалось, что оно просто не хотело с нами возиться и оставлять рядом с собой оружие. Мы проникли туда потому, что оно как-то знало о наших намереньях - оно пропустило нас только с расчетом, что копьё после нас исчезнет и оно сможет вновь разрастается. И это не правильно, но убить его и лишиться копья я не мог - слишком ценное оружие, которое нужно использовать только во благо и ни на что более. Интересно, насколько цель моего отца благороднее той возможности что была у меня? - Вроде того, Рюк. Запугали. Как получается, что для запугивания мне не пришлось даже ни на кого рычать? Как получилось так, что невозможное было свершено без приложения каких либо усилий? Я даже сразу не понял, когда мы оказались во владении всемогущего создания и если бы не Мориен, такой обыденный переход по болотам мог окончиться крайне плачевно. - Брат твой стесняется, но поверь мне, он был там тем ещё зверем! - довольно произнёс Мориен, Рюку. - В начале Сур пытался нас запугать и подослал своих змей. Огромных питонов, способных заживо проглотить лешего, а маленького эльфа использовать как тряпочку для протирания вот таких клыков! - эльф раскинул руки в стороны и во мне что-то заскрипело, желая его прервать, но... Рюк выглядел таким восхищённым. И я чувствовал на себе его взгляд - полный гордости своим старшим братом. Даже Элора посмотрела на меня без ненависти, а скорее с небольшим удивлением, но в её глазах я увидел уважение - она поверила в то, что я действительно так сделал и признала мою силу. Да и Мориен ведь не делает ничего страшного - экспрессивный эльф казался на удивление живым для своего возраста особенно в те моменты, когда повествовал в этой манере. Да и слова его были такими складными, такими местами шероховатыми, что можно было лишь тепло пристукнуть зубами, признав небольшое - совсем крохотное - привирание старика и даже не увидеть всей той лжи, которую он скрывал. Да и в конце-концов, видел я змею - куда огромнее, чем даже описывает Мориен. И эта змея пыталась меня утащить на дно - пускай своими мыслями, а не физически, но пыталась ведь. И я ей не дался - значит какая-то крохотная капля правды там есть. А в настоящую правду было бы поверить куда труднее - пугающие заклинания, галлюцинации и видения. Нет. Всё это такое далёкое - пускай Мориен описывает две большие, непобедимые, но всё-таки понятные змеи которых я в его рассказе перекусил и перебил, а после, когда Сур пытался нас съесть, схватил под руки их всплывшие тела и с помощью заклинания Мориена доплыл до берега, где и стоял дом ведьмы. - Это всё правда? - поинтересовалась Элора. - Мориен слегка привирает местами. - сказал я, стараясь вообще не трогать эту тему и не ставить никого в неловкое положение, в том числе не подвергать опасности своё чувство полноценности. Победы! Оно было настолько крепким, что теперь я совсем забыл о своей тревоге. Позволил себе перестать бежать и сбавить шаг. Чувство достоинства ощущалось так, словно силой своих рук я мог взобраться на любую высоту - хоть на великие горы, хоть на само великодрево. Даже не потому что мне были присвоены все те дела, о которых рассказывает Мориен, а от взора, которым на меня смотрели мои собственные родные... На меня нахлынуло чувство что сейчас - когда я вернусь - с этого дня будет только лучше. Когда я принесу своему отцу такой могущественный артефакт, он расскажет о моём путешествии остальным. И те начнут меня уважать, увидев, что я безукоризненно следую отцовской воле, не смотря на промахи в прошлом. Услышав от Элоры и Рюка то, как я вёл себя во время этого похода остальные только сильнее убедятся в своих чувствах по отношению ко мне. Я буду посвящён в планы племенного совета, как правая рука отца - а те, кто меня приветствовали с опасением или презрением, станут делать это, преисполненные уважения, которого я как потомок великого героя, был достоин ещё с момента посвящения. От мыслей о том, что моя жизнь только начинается, клянусь - я бы расцвел цветами, если бы только мог. Хотелось отвечать всему миру сдержанно и спокойно, преисполнившись чувством собственной силы и непоколебимости. Хотелось вносить в него любовь, а там, где её не принимали, насаждать силой. Деревья приятно шелестели, напоминая мне о чувствах, когда я только-только вышел к морю. Напоминая своим шелестом о том, как я услышал впервые, бьющиеся о скалы, волны. Сегодня во сне я возвращался к этому чувствую - гигантский морской змей вновь появился перед глазами, готовый произнести свой приговор и проглотить. Теперь я встречал его с решимостью предотвратить грядущее. Впереди, песнями и эмоциями расцветал Мерцающий лес - мы пересекли его без особенных проблем, потому как Мориен отделился от группы и продолжая путь недалеко от нас стал развлекать фей анекдотами и шутками, над которыми смеялся Рюк и порой даже Элора посмеивалась, приговаривая о том, каким идиотом является этот эльф. Мне было приятно видеть её наконец-то не злой и не готовой кому-то впиться в горло своим клювом. Это чувствовалось правильно... Чувствовалось... Хорошо. Впереди возвышались лёгкие ниточки дыма от многочисленных костров. Мы приближались к обширной стоянке кентавров и я напрягся, готовый вновь принимать решение и пробиваться с боем, если потребуется.