Не повод оставить

Элен категорически не захотела идти в кафе, поэтому девочки вернулись в общежитие. С её появлением комната будто ожила, стала светлее и теплее. Бенедикт и Лали, успевшая за короткое время знакомства полюбить соседку, наслаждались временем вместе, напрочь выбросив из головы состояние подруги. А вот Элен ощутимо нервничала, то и дело поглядывала то на часы, то на телефон и вздыхала. — Что-то не так? — наконец обратила внимание на состояние Элен Лали. Бенедикт смотрела хмуро, понимая, что они остались за пределами интересов подруги. Это открытие удручало, ведь раньше они были дружны, делились секретами и ходили по магазинам. Теперь Элен, растворившись в Томасе Фава, стала чужой и отстранённой. — Не обижайтесь, но я никак не могу привыкнуть к этой комнате без Джоанны и Кати. Всё случилось так быстро… — Мы тоже тебя любим, — обиженно напомнила Бенедикт. — Я тоже, но вас нельзя сравнивать. Мне так не хватает энергии Джоанны и мудрости Кати… Давайте не будем об этом, — попросила Элен, смахивая со щеки слезу. — Бене, что опять случилось с Жозе? Та пожала плечами. Очередное увлечение, страсть, которые она всегда прощала, потому что любила парня. Наверное, не так, как Элен — Томаса, но тоже сильно. Настолько, что закрывала глаза на измены, по ночам рыдая в подушку. Бенедикт каждое утро надевала маску равнодушия и шла покорять мир, но в душе болели и свежие раны, и предыдущие, которые ещё не успели зарубцеваться, а Жозе уже наносил новые удары по избитому сердцу. — Магали — совершенство, и его можно понять, — голос Бенедикт дрогнул — она не верила в то, что говорила. — Нагуляется и вернётся, не в первый раз, и ты это знаешь. — Но почему ты это терпишь? — изумлённо воскликнула Элен, снова постаравшись незаметно взглянуть на часы. Бенедикт пожала плечами. Что тут скажешь? Просто любила. Боялась потерять. Она была уверена в чувствах Жозе к себе, но его темперамент не позволял довольствоваться лишь одной невестой. Ему нужны были новые, острые ощущения, которых Бене, судя по скорости увлечения жениха другими девушками, была не в силах подарить. — Я волнуюсь за тебя, — продолжила Элен. Последние события и равнодушие в голосе подруги заставили Бенедикт усмехнуться. Элен лукавила и даже не пыталась этого скрывать. Ей давно не были нужны ни подруги, ни ребята, ни даже учёба — она с головой погрузилась в отношения с Томасом Фава и забыла обо всех, безоглядно променяла прошлую жизнь на призрачное счастье. — Не стоит. Таблеток точно не наглотаюсь, — бросила она и тут же, пожалев, прикусила язык. Элен с укором смотрела на подругу, поднимая огромный камень из своего огорода. Да, она не смогла вынести удар — когда Томас сказал, что полюбил другую и попросил оставить его в покое. Элен не помнила себя от боли, которая поразила тогда и душу, и тело, ведь она отдала ему всю себя, а Томас так легко смог отказаться от этой жертвы. Она не хотела манипулировать, а действительно не представляла жизни без него, поэтому и выпила упаковку снотворного, но именно это, к собственному удивлению и счастью, и вернуло ей Фава. Да, после произошедшего он стал другим: отрешённым, злым, даже грубым, но она на всё закрывала глаза, лишь бы он не ушёл. Удивительно, но после того памятного разговора Томас ни разу не заговорил об этом, словно другой девушки и не было, но отношение его к Элен резко изменилось. — Расскажите о новой мелодии, — попросила она, поняв, что этим разговором причиняла боль подруге и себе. — До сих пор не понимаю, почему мне нельзя было её услышать. Я обожаю музыку Николя. — Ещё услышишь, — уверенно ответила Лали. — Она такая… нежная, пропитанная болью от неразделённой любви. Девушка замолчала, глядя на подругу. Та, конечно, знала, что Николя не забыл её, но предпочитала об этом не думать, ведь была по-своему счастлива с Томасом. Бенедикт понимала, что сейчас у них с Элен не было общих тем для разговоров. Она вообще в последнее время очень изменилась, и эти перемены ужасали. Бене не представляла, как они будут вытаскивать Элен из болота наркотиков. Она исподволь изучала подругу, а та не замечала ничего, погрузившись в свои мысли. Кожа Элен была неестественно бледной, в глазах — пустота, мысли далеко. Интересы, друзья — всё стало ненужным и чужим. И сейчас, когда ребята решили расправиться с Томасом, они могли лишиться дружбы навсегда. Разговор не клеился. Девочки заварили чай и молча пили обжигающий напиток, изредка перебрасываясь ничего не значившими фразами. Элен в открытую смотрела на часы, словно пыталась показать, что её тяготила компания Бене и Лали. Они обменивались выразительными взглядами и нервничали, ожидая звонка от мальчиков. Поэтому когда телефон ожил, наполнив комнату громкой трелью, девушки вздрогнули и бросились к аппарату. Первой оказалась Элен. Она прижала трубку к уху, будто та могла избавить от неприятной компании. — Томас… — выдохнула девушка, готовая сорваться хоть на край света — туда, где сейчас находился мужчина. Она молча слушала его, меняясь в лице. Бенедикт и Лали переглянулись, предвкушая катастрофу. Они были уверены, что буря уже налетела, омрачив взгляд Элен. Она хмурилась, в глазах застыло сожаление, быстро сменившееся злостью, даже ненавистью. Когда девушка положила трубку и посмотрела на подруг, те сжались перед неизбежным. — Вы всё знали, да? — выкрикнула Элен. Её губы дрожали, по щекам побежали слёзы. — Вы всё подстроили, заманили в ловушку Томаса, чтобы ребята избили его! Или надеялись, что он не выйдет из гаража живым? — Элен… — попыталась вразумить её Бенедикт, но наткнулась на ненавидящий взгляд и замолчала. Любящей девушке было сложно объяснить, что друзья переживали за неё, что во всём, что с ней произошло, виноват Томас Фава. Но Бене знала, что подруга и слышать ничего не хотела, ведь на её месте чувствовала бы себя аналогично. — Мне не нужны ваши объяснения. Да и что говорить? Вы — просто кучка монстров, вам ничего не стоит убить человека. Ненавижу вас всех! Не хочу даже знать! Элен упала на кровать и разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку. Бенедикт не выдержала — вид злой и одновременно убитой горем подруги рвал душу на части — и подошла к ней, коснулась плеча, погладила по спине. Элен содрогнулась — прикосновения людей, предавших её, были отвратительны. — Убери руки, — простонала она, и Бене послушно одёрнула ладонь. — Не надо так, — тихо попросила Лали. — Потом ты пожалеешь о своих словах. — Серьёзно? — Элен, задохнувшись от ярости, вскочила с кровати, забыв про слёзы. — И не подумаю! Люди, которых я считала друзьями, устроили ловушку, посмели поднять руку на человека, которого едва знают, но однако который был не против помочь им с записью песни. И однажды уже помог. Это благодарность такая? — Нам не за что его благодарить, — Бене, тряхнув длинными волосами, сделала шаг вперёд. — То, что Томас сделал с тобой, перечеркнуло всё хорошее, что было до этого, — девушка опасалась называть вещи своими именами, ведь реакция подруги могла быть непредсказуемой. Достаточно того, что, Бенедикт никогда не видела Элен такой: лицо исказила гримаса злости, в глазах полыхал огонь ненависти, она сжала кулаки и, казалось, могла кинуться в драку, чтобы защитить жениха и отстоять его честь. — Это — мой выбор. И не ваше дело. Кто дал вам право решать за меня? Я люблю Томаса и буду с ним, где бы он ни был и что бы ни делал. Даже если мои друзья, родственники, да весь мир будут против него. Это вам понятно? — Он это заслужил, — попыталась оправдать поступки свой и ребят Лали. — А ты судья? — прищурилась Элен. — У Томаса встреча через час, а ночью он едет в Биарицц — как прикажете ему появиться перед партнёрами с синяками на лице? И это знаменитый продюсер — независимый, богатый, серьёзный человек! Скорее бы всё решилось, и мы навсегда покинем Париж. — Что? — в один голос воскликнули девочки. — Что слышали: мы будем жить на побережье. — Но как же твоя учёба? — Бене спрашивала, но понимала, что это не аргумент. — А в Биарицце закрыли университеты? — иронично поинтересовалась Элен. — А больше меня в Париже ничего не держит, — и она с нескрываемой враждебностью выразительно посмотрела на подруг. «Всё пропало, — подумала в ужасе Бенедикт. — Если Томас увезёт Элен, она погибнет». — Слушай, — как можно мягче заговорила она, взяв подругу за руку, — не руби с плеча. Поверь, мы с Лали понятия не имели, что задумали ребята. Николя просто попросил нас организовать встречу с Томасом, а тебя увести из гаража. Мы, конечно, догадывались, что здесь что-то не то, но доверились мальчикам. Элен, прошу тебя, прости. Бене искренне испугалась потерять подругу. Она была уверена, что если та сейчас уйдёт, то навсегда. Но тогда они не смогут помочь ей избавиться от зависимости и Томаса, утянувшего её на самое дно. Для начала нужно было убедить Элен, что всё это страшно и неправильно, что она просто заплутала в тёмных дебрях любви, но они — друзья — всегда рядом и не оставят её. Бенедикт надеялась, что у Николя помимо драки с Томасом был хоть какой-то план. Элен дрогнула: льдинки в глазах таяли, сбегая по щекам слезами. Она верила Бенедикт, потому что не была готова разом потерять друзей. Ещё жива была в памяти разлука сначала с Джоанной, потом — с Этьеном и Кати. Она могла простить нелюбовь ребят к Томасу, их нежелание общаться с ним и открывать перед ним дверь в «банду» — да и сам Фава совершенно не рвался в приятели к парням и девочкам, — но оправдать сегодняшний поступок не получалось. Да и не хотелось. Но дружбу с девочками она сохранит, тем более, Элен уже жила надеждами на жизнь с Томасом в Биарицце. Она бросилась в объятия Бенедикт и снова разрыдалась. Та гладила подругу по голове и тоже не сдерживала слёз. Лали присоединилась, обняв девочек, она шептала: — Вместе мы справимся. — Но всё равно мальчиков для меня больше не существует, — вынесла вердикт Элен, собираясь в ванную. Поскольку Томас уезжал, она оставалась в комнате на период его отсутствия. Бенедикт больно царапнули эти слова, ведь Николя, как бы странно ни звучало, сделал это во благо, чтобы помочь. Пока Элен этого не понимала и была решительно настроена вычеркнуть из жизни друзей, в одночасье ставших бывшими. Лали и Бене промолчали, понимая, что подруге нужно время. Да и сейчас важнее было заняться здоровьем Элен, убедить лечиться от зависимости и пройти реабилитацию. Без её желания это невозможно. Едва за девушкой закрылась дверь и послышался шум воды, Бенедикт бросилась к телефону и набрала номер ребят. Услышав голос Николя, рассказала всё, что произошло, подчеркнув, что неделю Элен будет жить с ними. Она была уверена, что за это время нужно было что-то предпринять, ведь другого шанса могло и не представиться. — Закройте её в комнате, — подумав, попросил парень. — И никуда не выпускайте ни под каким предлогом. Нам нужно пережить ломку и заняться психологической зависимостью. Именно она так сильна, что наркоманы нечасто становятся бывшими. Ломка, зависимость, наркоманы — эти слова казались Бенедикт пощёчинами, от каждого жгло душу. Она до сих пор не верила, что они относились к светлому, правильному человеку — Элен. Всегда рассудительная, она просто не могла попасть в наркоманский водоворот. Но судьба оказалась жестокой: их подруга «сидела на кокаине». Сердце отказывалось верить, но разум был сильнее, поэтому ребята не прятали голову в песок, а начинали действовать. Бенедикт молча кивнула, будто Николя мог её видеть, и положила трубку. Глаза обжигали слёзы. — Странный тип этот Фава, — словно издалека раздался голос Лали, и Бене встрепенулась, стряхивая тяжёлые мысли. — Зачем он позвонил? Нажаловаться на ребят? Это так по-детски. Бенедикт покачала головой: — Уверена, что он преследовал другую цель: поссорить Элен с нами. И, как видишь, своего добился. Теперь она нам не доверяет, а значит, всё, что бы ни сказал Томас, автоматически становится правильным и искренним. Этот человек вряд ли что-то делает просто так, без умысла. Он не так прост, как кажется. — Странно, конечно, но он мне показался довольно милым. — Нам сначала тоже, и только Джоанна разглядела в нём второе дно. А мы ей не верили… Вода в ванной стихла, и девочки поспешили найти другую тему для разговора.