Сердце и совесть

Эйприл по привычке спряталась за старым гобеленом. В нём была небольшая, но весьма удобная для наблюдения дыра. И висел гобелен в нужном месте, он как раз потайную дверь закрывал. Хозяйке он почему-то нравился, Сэйрис сама этот гобелен с чердака достала. Вышивка на нём поблекла от солнца, но все еще была различима: лесное озеро и двое детей, играющих у воды… Одежда графа была незнакомцу заметно велика, но все равно сидела неплохо. Их гость, как оказалось, умел носить бархат. Сэйрис раздирала гребнем непослушные пряди и заросли на его лице. Ксакс ей не солгал, он и вправду смотрел так, словно каждым прикосновением наслаждается. -Я мог бы и сам побриться, но вот это, похоже, будет со мной раз в год. На его руки теперь было страшно смотреть. Пальцы красные и обожженные. Выглядели они так, словно слазила кожа. -Что это такое? -Подарок от хранительницы Кейла. За мою гордость. Или за мою жестокость. Или за еще что-то, что ей не понравилось. -Тебе очень больно? -Мне очень неловко показываться тебе вот таким. -А что если твои руки останутся такими навсегда? -Не останутся- уверенно ответил Ксакс и нашёл в себе силы на ещё одну улыбку для нее- Ничего хорошего про бессмертных я сказать не могу. Но если бы хранительница Кейла хотела меня убить, то давно бы уже это сделала. Раз я почему-то не внушаю тебе отвращения, то подожду до утра. Жаловаться Ксакс ей не хотел. Говорил и смотрел так, словно ему не больно. -Утром я пошлю в деревню за цирюльником. Хотя твоя борода не такая уж и страшная. Его холеная бородка в тюрьме разрослась и теперь закрывала и щеки, и шею. Но теперь отмытая и расчесанная она уже не так походила на колючий кустарник. Разве что сделала лицо намного старше. Сэйрис осторожно погладила его давно небритую щеку. -Я сегодня усну чистым и не на соломе. Сделав то, о чем давно мечтал- сказал Ксакс и поцеловал её. Она не загадывала дальше, чем свободу для него. Думала даже, что Ксакс вежливо с ней распрощается, а она сочтет свой долг исполненным. И они больше не увидятся никогда. Но сейчас Сэйрис вдруг захотелось его обнять. Еще раз провести рукой по бороде. По вьющимся блестящим волосам. Никакие цирюльники не сделали бы его лицо красивее, чем сейчас. -Ни одна женщина не сделала для меня больше, чем ты. Это был очень храбрый поступок-прийти во дворец и просить у королевы мою жизнь. И обвинить родного отца. -Может быть, теперь ты поверишь в справедливость. Ты ведь не стал казнить моего отца, хотя мог бы. Они еще долго не ложились. Хозяйка была слишком доброй, что ради гостя весь замок будить, и сама о нём заботилась. -Едва ли у меня уснуть сегодня получится. А вот ты, должно быть, устала. Знаешь, я ведь хотел ухаживать за тобой. По всем правилам. Дарить подарки, признаваться в любви, баллады петь под окнами. Но такой возможности у меня никогда не было. -Хотела бы я услышать, как ты поёшь. -Хотел бы я иметь твой портрет… Сэйрис уснула прямо в кресле. А он сидел и на неё любовался. -Кто здесь? Эйприл чуть не проткнули насквозь. Несмотря на обожженные руки нож из сапога их гость выхватил мгновенно. И явно знал, как пустить его в ход. -Всего лишь я. -Вы всё это время за гобеленом прятались? Вы были няней Сэйрис. -Да. Не хотела вам мешать. Вы дивно смотритесь вместе. А этому замку нужен хозяин. Только я не знаю, кто вы такой? -Я когда-то бывал здесь. В детстве. А теперь мне принадлежит замок по соседству. Моё имя- Ксакс. -Лорд- протектор- растерялась Эйприл. -Уже год как нет. Спасать меня из дворцовой тюрьмы было весьма утомительно. Покажите, где её кровать. - Вы сами её донесете? -Конечно. Я столько лет хотел носить её на руках. И у меня никогда не было такой возможности. Он взял воспитанницу на руки и понес. Осторожно, стараясь не разбудить. Стоило ему назвать имя, как Эйприл и лицо узнала, именно этот профиль гордо красовался на золотых таринах. И манеры у него были вполне достойные дворца. Эйприл понравилось, как он на её воспитанницу смотрел. Судя по всему, история вышла тёмная и загадочная. Эйприл и не знала, что у воспитанницы от неё тайны есть. Он и туфли с леди снял, и одеялом укрыл. А Сэйрис даже и не пошевелилась. -А где можно переночевать мне? Мне надо выглядеть как можно лучше, когда ваша леди проснется. Да ведь он же любит её воспитанницу, догадалась няня. А не только благодарен Сэйрис за жизнь и свободу. Граф хорошо выбрал, расстарался с женихом для единственной дочери. -Никогда раньше я вас здесь не видела. Я бы вас точно запомнила. -С тех пор я сильно изменился. Просто удивительно, как меняет людей дорогая одежда. Осанка и манеры. А вот Сэйрис изменилась очень мало. То, как он произнёс имя госпожи, сказало Эйприл больше, чем цветистые речи о вечной любви с первого взгляда. До своей ссоры с лордом-протектором граф был богат и могущественен, и недостатка в поклонниках у его единственной дочери и наследницы никогда не было. Он гребешок и зеркальце достал. Серебряные. И тут Эйприл окончательно поверила в эту странную историю. Про лорда Ксакса говорили, что его замок даже роскошнее королевского дворца. И если придворный живописец не слишком ему польстил из страха за свою жизнь, то без чёрных зарослей его лицо станет очень даже привлекательным. Так что насчёт красавца и щеголя Эйприл не так уж и ошиблась. Правда воспитаннице грязь и обноски милее, чем дворцовый лоск и дорогие наряды, и жалеть Сэйрис умела куда лучше, чем отдавать приказы. Такой уж уродилась. Потому ей наверно так не нравился лорд- протектор в дни его славы и успеха, зато к забытому всеми узнику госпожа была очень добра. Так добра, что даже могла перепутать жалость с любовью. Но говорить о том лорду Ксаксу Эйприл не стала. Сам догадается и довольно скоро.