Любовь сквозь столетия

С самого утра на площади слышны крики и шум. Барская, сидя за столом в своём шатре и завтракая, оставила трапезу и выскочила на улицу. На площади собрались и женщины и воины. Пробравшись сквозь толпу и подойдя ближе, Кристина слышит гневные слова: — Ты! Ты виноват в том, что убили мою бедную жену! Ты, Гёндуз, виноват в этом! Скажи теперь, как мне забыть эту боль? — Боран, стой! — слышится ещё чей-то крик. — Не делай ошибку, о которой потом пожалеешь! Я не виноват ни в чём! Гонджа защищала то, что было ценно! — Её жизнь была ценнее тех проклятых реликвий????Дороже всего на свете??? Кристина вышла из-за спины стоявшего перед ней воина. Борана и Гёндуза держат Альпы. При чём, Гёндуз стоит спокойно, а Боран рвётся, как дикий зверь, которого сковали цепями и засадить в клетку пытаются. При чём, зверя удержать сложно даже троим. Боран вырывается и готов бросится на брата Османа, когда его хватают за руки. — Стой! — слышится властный и спокойный голос. — Остановись, Альп! — эхо голоса ударяет по вискам. Его держит кто-то так крепко, но нежные руки и ласковое, тёплое прикосновение заставляют остановится заворожённым будто. Бедный Альп выпускает оружие на землю, а обалдевшие воины, готовые кинутся на него, чтоб удержать от безумного поступка, останавливаются буквально за его спиной. Боран тяжело опускается на землю, обхватив голову руками. — Гонджа, моя бедная красавица, я не смог защитить тебя, — карие глаза воина блестят в темноте от слёз. — Бо-р-а-ан, — кто-то шепчет рядом с ним его имя и кладёт руку на мужское плечо. Мужчина поворачивается. Перед ним та самая девушка маленького роста, которая буквально только что спасла его от безумства. От роковой ошибки, за которую он заплатил бы собственной жизнью. — Боран, поднимайся, идём домой, — шепчет красавица-незнакомка. Синие, чудесные глаза гипнотизируют мужчину, ослабевшего от горя и от плохих эмоций. Он покорно поднимается, всё ещё глядя в эти чудные озёра поразительной синевы и идёт. От незнакомки веет приятным, сладким ароматом, который просачивается в мозг, заставляет сердце биться ровнее, а голова становится лёгкой от тяжёлых мыслей и тяжелеет, желая коснуться подушки, чтобы наконец-то уснуть крепким сном после стольких бессонных ночей. Как во сне, Боран переступает порог своего шатра и, едва подойдя к кровати, без сил падает и засыпает, убаюканный между тем ещё и тихой песней мелодичного голоса, незнакомого, спокойного и завораживающего. Барская смотрит на спящего молодого человека и в её сердце пробуждается жалость к нему. Он такой сильный, могучий воин, умелый лучник и красивый мужчина, но его так сломила смерть любимой, что он стал похож на мальчика, у которого отобрали нечто ценное и дорогое его сердцу. Он такой несчастный, что хочется обнять его и успокоить, сказать, что всё будет хорошо, что всё наладится и боль от утраты пройдёт со временем. Кристина ещё раз смотрит на него и тут же уходит, понимая, что неприлично юной девушке, да ещё и не замужней (даже замужней) оставаться наедине с мужчиной в шатре, где больше никого нет. ****** Следующее утро. По стойбищу разносятся в такую рань чудные ароматы пищи, пробуждающие дикий аппетит. Возле котла, в котором вариться каша и на сковороде рядом жарится мясо, собрались женщины и девушки и смотрят на новую свою знакомую, которая «колдует» с самого утра над пловом и ещё чем-то вкусным, чтт очень сладко пахнет. — Сестрица Айсун, — Айгуль даже облизывает губы, — ты волшебница. Ты так вкусно готовишь? А что это у тебя здесь печётся? — Это булочки с творогом. — Это как? — Когда молоко скисает и густеет, из него получается творог. Он кислый, но очень полезный, а если его завернуть в тесто и пропечь, то получаются вкусные булочки. — Ты же с нами поделишься? — карие глаза Балы сияют вожделением и явным голодом. Организм беременной женщины требует этой вкуснятины сию минуту. Таких чувств молодая женщина ещё не испытывала, как сейчас. — Поделюсь, конечно, я же знала на что иду и какие жертвы будут принесены во имя сытного завтрака, — коварная улыбка только красит белое лицо Барской. — Но вы разносите всё то, что здесь уже после того, как нужная порция будет готова для одного печального Альпа. — Ты надеешься покормить Борана? — догадалась первой Зюхре. — Он давно и мало чего ест. Не у всех берёт, в основном на землю всё выворачивает. Наша бедная сестрица Гонджа готовила ну очень вкусно, не так вкусно, конечно, как ты, но он ел только её стряпню. — Да-да, — кивнула Айше-хатун, — а теперь у него аппетит и вовсе пропал. В последнее время вообще не ест. Айсун, сестрица, спасибо тебе за то, что ты сделала. Он такой несчастный, но вчера я даже испугалась, такой вид у него устрашающий был. Он ведь и, правда, мог убить Гёндуза. — Я сделала то, что должна была. Не его вина, что он в таком состоянии. Ни Осман, ни Гёндуз, никто не виноват. Только те, кто причиной является этой нестерпимой боли. Не косвенной, а самой что ни на есть прямой. — Ладно, о плохом не будем, — Бала за обе щеки уплетает булочки и улыбается красивой улыбкой. — Но девушки правы, ты уверена, что Боран съест хоть кусочек? — Посмотрим, — улыбнулась Айсун, — моё станет есть. Не факт, что добавки попросит, но поест точно. Я вам обещаю. Девушка взяла поднос и направилась к знакомому шатру. Барская вошла в шатёр, тихонько прикрыв дверь за собой. Весьма скромная обстановка, которую она разглядела более детально сейчас. Видимо, женская рука побывала здесь очень давно. Никаких излишеств, вся домашняя утварь рассчитана на одного, очаг потушен, едва ли ветер не гуляет. Самого хозяина нет, что придаёт обстановке ещё более угрюмый и мрачный вид. Кристина поставила поднос на столик, взбила подушки, разожгла огонь, чтобы хоть немного стало теплее. Прошло немного времени и Боран вернулся. Сразу же привлекла маленькая женская фигура, сидевшая к нему спиной. — Гон…- тихо начал мужчина и прервался. Нет! Это не Гонджа. Гостья встаёт и поворачивается к нему. Опять Она. Та самая синеглазка. — Что ты здесь забыла? — довольно грубо спросил Альп, приближаясь к девушке. — Завтрак тебе принесла, ты не ешь ничего, — спокойно ответила та. — Мне он не нужен, я не голоден, — резко отозвался молодой человек. — Тебе он нужен, ты не можешь вечно голодать! — Я же сказал, мне ничего не нужно, — рявкнул Альп, поднимая руку над столом. Его тут же хватает тонкая девичья рука, а сапфировые глаза вспыхнули, как два синих огня. — Только попробуй! Я тебе на голову сама выверну казан горячего плова, чтоб ты остыл! Не хочешь, не ешь, но не смей выбрасывать то, что я приготовила при мне! Голодай, сколько душенька пожелает, но если выкинешь сейчас… Боран опешил. В последнее время его все боялись, как огня. Его не трогали, с ним не разговаривали. Девушки, приносившие еду от матушки Сельджан, убегали в слезах. Но эта! — Ты не можешь так говорить со мной, — рычит мужчина, толкая стол. Содержимое не долетает к земле, а подхватывается ловкими руками. Барская в гневе швыряет поднос с едой на середину стола. Затем подходит к Борану настолько близко, что он даже отодвинулся. — Ты. Никогда. Больше. Так. Не сделаешь! — маленькие пальцы сжимают большие мужские руки и резко отпускают. Дверь хлопнула, а Боран почувствовал, что руку печёт. На правой остался маленький след от ожога, а самому неожиданно стало спокойно и молодой человек впервые за долгое время поел сытно и вкусно. Только вот поварихе теперь «спасибо"не скажешь, кажется, она обиделась и больше не придёт. ******** — Айсун, ты волшебница, — Мари Коссес, гостившая на тот момент в стойбище, скрываясь от шпионов Текфура Николы, закатывает в восхищении глаза, поедая сладкие пирожки с ягодами. Девушки сидят недалеко от ткацких станков и обедают. Шеф-повар сидит в центре компании прекрасных дам и довольно улыбается белоснежной улыбкой. — Да-а, она у нас такая, — мычит Алкестида, пережёвывая выпечку и запивая шербетом. — Кстати, мне тут птички новость принесли, что ты вчера одному Альпу завтрак носила. Он поел? — Да как-то и всё равно! — резко ответила Кристи. — Главное, что на полу не оказалось ни одной крошки. — Да ну! — недоверчиво покачала головой Малхун. — Ты её плохо знаешь, — убедительно говорит Алкеста, — не дай Бог, при ней хоть малюханькая крохоточка упадёт, считай, что ты её враг, пока она не перегорит и придёт к тебе с новой порцией какого-нибудь безумно вкусного блюда. Девушки смеються. Легко и быстро проходит время в кругу подружек, пока наконец обед не заканчивается и мастерицы с новыми силами и вечными беседами снова не садятся за работу. Боран, стоя за станками, слышал весь разговор. Да уж! А девушка с характером. С такой скучно не будет. После сытного завтрака молодой человек будто бы ожил заново. Мысли стали яснее, взгляд светлее и ярче. Он уже успел извинится перед Гёндузом за вчерашнее и теперь нужно выискать момент, чтобы извинится и поблагодарить синеглазку. Альп улыбается каким-то своим мыслям и спешит в сторону рынка, который уже давно развернулся и торговцы готовы предоставить лучший товар своим покупателям. Айсун сидит в загоне и доит козу. В своей деревне, откуда девушка родом и провела практически всё своё детство, она практически жила среди этих добрых, рогатых животных. Женщины её доить учили, ухаживать за маленькими козлятами, которые рождались, кормить их из соски материнским молоком. Козье молоко такое вкусное, жирное и, главное, полезное. Даже коровье не настолько обладает жирами, как это. Помнит, когда и молодых, и старых коз резали, предвкушая вкусное и не менее полезное мясо, плакала и просила не делать этого. Помнит, как сидела возле маленьких козлят, которые любили зарыватся мокрыми мордочками в её пушистые волосы, тёрлись о её плечи, доверчиво ложились на колени, жуя свежую траву из рук. — Айсун-хатун? — от неожиданности девушка опрокинула ведро с парным молоком и резко обернулась. — Что? — она подлетела к Борану, а это был он, и едва удержалась, чтоб не залепить пощечину, удержав руки за спиной. — Тебе мало было того, что ты бросался моим завтраком? Ты теперь решил из этой забавы сделать своё хобби? — Нет, нет, я просто хотел извинится, — смущённо произнёс молодой человек. — Ах, извинится, — девушка картинно хватается за голову, — ну да. Сначала ты выгоняешь меня из своего шатра, кидаешься моей стряпней, теперь опрокидываешь практически полное ведро с молоком и хочешь извинится. Ущерб большой, одной тряпочкой не отделаешься, — глядя на мешочек в руках Альпа, саркастично говорит Айсун. — Послушай, мне и так на душе тяжело. Я, правда, хочу извиниться, — Боран вспылил, но тут же понял, что это неуместно, ведь он виноват, а не жертва собственных проделок. — Не хочешь принять, не надо. — Стой, — мирно остановила его Барская и с любопытством смотрит на мешочек. — А что у тебя там? Боран протягивает руку, с удовольствием наблюдая, как живые «сапфиры» светятся уже от предвкушения. Крис открывает мешочек и заглядывает внутрь. Приятный, терпкий запах заставляет её закатить глаза и вздохнуть полной грудью. — Мускатный орех, — девушка с восхищением смотрит на пряность, а затем на мужчину. — Ладно, — она улыбается мягко и обворожительно, — прощаю, но больше так не делай. Поможешь? — коварно спрашивает, указывая на козу. Боран вздыхает. История повторяется, только по-другому кругу. Желая заслужить полное прощение, по-геройски, молодой человек подходит к другой козе, недоенной и садится на корточки. Кристина, закрывшись краем чадры, хохочет тихонько, выдавая себя смеющимся взглядом, усмотрев друзей Борана невдалеке, которые, видимо, уже перемыли косточки другу и соратнику и теперь с интересом наблюдают за его работой. — Вот, — Боран протягивает полное ведро. Кристи, не глядя, хватает за ручку и как бы невзначай касается рук воина. Оба вздрагивают от прикосновения, как ошпаренные. — Спасибо, — быстро оправившись от смущения, девушка снова улыбается, — и за подарок тоже. Боран остаётся один, мечтательно наблюдая за уходящей Айсун. Заметив откровенно хохочуищих товарищей, молодой человек поправляет ремень и выходит из загона, идя в противоположную сторону от них. Вечером, сидя в шатре, Кристина достаёт мешочек. Тонкие пальцы нащупывают что-то твёрдое. Открыв его девушка, запускает в него руку. Внутри среди порошка ореха лежит ещё что-то. Она достаёт это и отряхивает. Что-то фигурное и завёрнутое в лоскут ткани. Торопясь, она разворачивает свёрток. На её ладони лежит необычайной красоты украшение. Тёмно-синяя сапфировая луна в форме полумесяца, а с другой цитриновое солнце с красивыми лучиками. Кулон на тонкой серебряной цепочке. Просто, красиво и со вкусом. Айсун улыбается довольно. — Романтик какой, главное. Знал, чем взять моё любопытство, — тихо смеётся девушка.