Нам не дано предугадать

      Гермионе было страшно. Свою беззащитность в этой школе девочка осознавала даже слишком хорошо. В первую жизнь она была наивной дурочкой, что очень хорошо понимала сейчас, но вот теперь… Зачем она профессору МакГонагалл? Почему девочки смотрели с такой жалостью? Кто и зачем стирал ей память?       Все эти вопросы вызывали страх и даже панику. Но рядом был Гарри, обнимавший ее Гарри, потерявший в прошлой жизни все. Девочка внезапно поняла, что у ее мальчика есть только она. Сириус ему так и не стал близким, не захотел, наверное, родственники Гарри не любили, он не видел ласки никогда. Гермиона пыталась представить, что ее не любят дома, что за защитой прийти не к кому, что максимум тепла она получает от пинков… Девочка обняла не понимающего изменения ее настроения мальчика, пытаясь согреть, поделиться своим теплом. Сейчас она понимала, кем является для Гарри. И от этого понимания снова стало страшно.       Магглы для магов никто, никто не защитит, никто не поможет. Папе сотрут память, а ее просто убьют… Девочка задрожала.       — Ну чего ты? — видя резкие прыжки настроения Гермионы, Гарри совершенно не понимал, что происходит, но тем не менее старался успокоить, помочь хоть чем-нибудь той, что и была его жизнью. Потому что без нее жизни не было.       — Я просто боюсь, — прошептала девочка, прижимаясь к Гарри изо всех сил. — Я боюсь магов и этой школы, домой хочу…       — Иногда я и на Дурслей согласен, — тяжело вздохнул мальчик. — Хоть убить не пытаются…       — Надеюсь, что нас защитят… — Гермиона опять заплакала, не в силах сдержать эмоций. — Какая все-таки страшная сказка этот мир…       — Да, сказка невеселая, — согласился мальчик, которого все никак не могли убить, хотя очень старались.       Просидев в обнимку достаточно долгое время, Гермиона и Гарри вернулись к изучению чар. Пять лет Хогвартса научили их тому, что надеяться можно только на себя, потому что профессора не помогут, а директор… Гарри все вспоминал… Его просьбы остаться на лето в замке, бульдоги, Уизли… Василиск, чуть не лишивший его смысла жизни, как он теперь это понимал. Дементоры. Жуткие, страшные существа. Турнир и предательство всех, кроме Гермионы. Амбридж и предательство директора.       — В Хогвартсе страшно, — Гарри сделал логичный вывод. — Отключить бы магию, и пусть сами играются. Лучше уж Дурсли… Может быть, если у меня не будет магии…       — Сама об этом думала, но не хотелось оставлять тебя одного, — призналась девочка. — Но если и ты хочешь, то нужно будет поискать, можно ли отключить магию и чем это будет грозить, потому что умирать я пока не согласна.       — Умирать и я не согласен, — Гарри вздохнул, придвигаясь поближе к Гермионе. — Не понравилось мне.       Чем ближе было время ужина, тем более неспокойно было Гермионе. Положа руку на сердце, девочка призналась себе, что боится Маккошку. Та выглядела какой-то слишком… неправильной. Они шли на ужин, но у девочки уже подгибались ноги от страха перед неизвестностью, что сразу же заметил Гарри. Сам находясь не в лучшем расположении духа, мальчик был очень внимателен, оглядываясь по сторонам, колдуя заклинание и пытаясь понять, почему Гермиона так боится.       За столом факультета отсутствовали многие старшекурсницы, особенно те, что смотрели на Гермиону с жалостью. Гарри это окончательно не понравилось. Так же, как и то, что зелья были во всем, кроме каши. Это вызвало выброс адреналина и готовность атаковать. Но атаковать было некого.       — Ты помнишь, надо попросить о защите голосом или мысленно? — прошептал девочке на ухо Гарри.       — Я помню, — ответила она. — Но страшно все равно.       — Я буду за дверью, — произнес он. — Жалко, мантии еще нет… Ты крикни, и я…       — На профессора нападешь? — удивилась Гермиона, широко раскрыв свои прекрасные глаза.       — Я за тебя убью кого угодно, — твердо ответил мальчик.

***

      Ночь господ Уизли была не самой простой. Исчезнув из своих спален, они вдруг проснулись от холода. Пронизывающий холод и полумрак, освещённый редкими факелами, сильно напугал что Персиваля, что Рональда. Близнецам было все равно, они находились без сознания. Перси очень быстро понял, что находится в темнице, и принялся кричать, пытаясь вызвать хоть кого-нибудь.       — Предателям крови не место с другими детьми, — раздался голос, но говорящего Перси не видел.       — Но это же просто название, оттого что мы… — начал говорить Уизли, однако был прерван.       — «Предатель крови» — это не название, это суть. Сюда может входить нанесение вреда родной крови, насилие, убийство. Вспомни свою семью, неужели ты не помнишь, как сам пренебрегал и наносил вред? — голос звучал мягко и безразлично. — Но вы дети, потому находитесь в безопасности. Стоит отказаться от Убежища — и замок исторгнет вас.       Новость была уничтожающей. Перси вспоминал свое поведение, поведение близнецов, Рона, слезы Джинни… Волосы встали дыбом на его голове, когда юношу затопило понимание.       Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор искал выход и не находил его. Замок не откликался, все, что он делал, не помогало. Дамблдор помчался к Минерве, но ее кабинет был заперт. Попытка позвать Фоукса тоже ни к чему не привела. Наступил уже вечер, когда отчаявшийся Великий Светлый решил пробить силой проход в свою уже бывшую башню, и с первой Бомбардой, так и не сорвавшейся с палочки, все исчезло.       Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор оказался на дороге перед вывеской «Хогсмид». Он не понимал, что здесь делает, как не помнил уже, где был до этого, как и лиц учеников, профессоров и самого расположения Хогвартса. Задумчиво почесав бороду, бывший директор двинулся в сторону деревни, где, как он помнил, были камины. Ощущение того, что он многое забыл, терзало душу, потому Дамблдор решил переместиться в свой кабинет Верховного Судьи в Министерстве, чтобы определить, что же он забыл.

***

      Подходить к кабинету декана МакГонагалл было страшно. Несмотря на обещанную защиту, Гермиона немного дрожала. Она постучала в дверь и вошла, оставляя за спиной напряженного Гарри, готового ради нее на что угодно. Перед ней простирался знакомый кабинет, выглядящий сейчас немного жутко. Минерва МакГонагалл показала жестом на стул, после чего встала и подошла поближе.       — Вы обманули меня, мисс Грейнджер, — произнесла женщина с каким-то затаенным удовольствием. — Вы выгораживали мистера Уизли и мистера Поттера, когда солгали мне.       Девочка всхлипнула, с трудом вспоминая этот эпизод и отдавая себе отчет, что вся та сцена кажется странной. Профессор МакГонагалл выглядела удовлетворенной произведенным эффектом. Она строго посмотрела на Гермиону и продолжила свою речь:       — Ваша ложь недостойна юной леди, — улыбка профессора, по мнению девочки, более походила на оскал. — Поэтому вы заслуживаете сурового наказания.       — Отработка? — робко спросила Гермиона, глядя на то, как профессор МакГонагалл подходит к шкафу.       — Отработка? — улыбнулась Минерва. — Ну что вы, за такие нарушения возможно только одно наказание.       Женщина повернулась к девочке, которая увидела то, что профессор МакГонагалл держала в руках. Это было то, от чего мальчики в ее бывшей школе бледнели и начинали плакать. Это была тонкая длинная белая розга, кажется, называвшаяся «ротанговой» или как-то похоже. Девочка с ужасом посмотрела на профессора МакГонагалл, понимая, что ей угрожает, но ведь…       — В Хогвартсе нет физических наказаний! — воскликнула девочка, вцепляясь в стул.       — В Хогвартсе — возможно, — улыбнулась Минерва. — Но по уставу я могу, как декан, назначить любое наказание. Встаньте! Снимите мантию!       От этой команды Гермиона подпрыгнула и принялась зачарованно стягивать мантию. Из головы пропали все мысли, остался только ужас. Она не могла себе представить, что в Хогвартсе ее будут бить. Что это такое, девочка не знала, но видела заплаканных мальчиков после наказаний, поэтому сейчас в ее голове был только ужас и больше ничего.       — Лягте животом на стол, — продолжала распоряжаться Минерва, розга в руке которой начала подрагивать, будто от нетерпения. — Задерите юбку!       Страх стал сильнее, девочка вцепилась в поясок юбки обеими руками, не желая делать то, что от нее требовали. Минерва МакГонагалл не спешила, она наслаждалась ужасом девочки так же, как потом будет наслаждаться ее криками и слезами, рассматривая наливающиеся чернотой полосы на обнаженном теле. Гермиона медленно отступала, держась за одежду.       — Быстрее! — поторопила ее профессор МакГонагалл, решив унизить девочку еще больше.       Паника становилась все сильнее, когда профессор устала ждать и лишила девочку одежды заклинанием, отчего Гермиона громко завизжала. Входная дверь резко раскрылась, на пороге появился Гарри с палочкой наперевес, и первое, о чем он подумал, увидев полуобнаженную Гермиону, была совсем не порка, а то, чем пугали в школе.       — Хогвартс, защити! — закричал Гарри, ставя мощный щит на пределе своих возможностей.       Возможно, Хогвартс считал образ из головы мальчика, возможно, произошло что-то другое, но Минерва МакГонагалл исчезла с тихим хлопком, а Гарри метнулся к своей прикрывающейся руками девочке, заворачивая ее в мантию. Гермиона вцепилась в мальчика, громко зарыдав от пережитого ужаса. Мальчик обнял ее, не дав упасть на пол, и медленно повел прочь из этого страшного кабинета.