Нам не дано предугадать

      Целитель Сметвик разговаривал с коллегой о только что прошедшем марафоне. Далеко не всем девушкам удалось помочь, но бо́льшая часть воспринимала произошедшее без такой паники. Что же произошло в последние дни, целители никак не могли понять.       — Вот смотри, — целитель Джонсон выложил карты трех пациенток. — Как мы знаем уже, МакГонагалл била девочек, зачастую выбирая себе постоянных жертв, которых ломала, так?       — Так, — кивнул целитель Сметвик. — Но это полукровки, а жертв она выбирала…       — Да, если девочки не врут, что, кстати, возможно, — коллега перемешал карточки, — то она себе выбирала из магглорожденных.       — Девочки, может, и врут, а вот Барбара… — Гиппократ тяжело вздохнул, припоминая рассказанное девушкой. — Надо обойти магглокровок первого курса и особенно эту, Грейнджер.       — Ну сходи, девочке приятно будет, — улыбнулся Джонсон. — Только сову пошли предварительно, а то тебя с лестницы спустят.       — Магглы? — удивился Гиппократ.       — Ребенок выдаст выброс, и мы тебя не соберем, — грустно произнес коллега, которому Гиппократ решил поверить на слово.       Описав цель визита и приложив просьбу назначить место и время, Гиппократ попробовал обойти других магглокровок. В лучшем случае его ждал отказ, а в худшем дом был пуст. Люди, понявшие, что от магов им не защититься, уезжали в более адекватные страны. Маги, впрочем, тоже…       Международная Конфедерация, получившая жалобу на Дамблдора, немедленно вызвала того для дачи объяснений. Возмущенный таким к себе отношением, Великий Светлый торжественно отбыл.

***

      Папа уехал разбираться с Дурслями, а Гермиона и Гарри сидели дома. Выходить куда-либо девочка боялась, поэтому Гарри просто гладил ее и рассказывал о том, как они уедут отсюда, как все будет хорошо. Гермиона слушала его и пыталась поверить. В ее голове все смешалось: зелья, василиск, дементоры, МакГонагалл, Амбридж, Турнир этот проклятый, Волдеморт… Все прожитое за две жизни сложилось, заставляя девочку просто дрожать от страха и всеми силами желать избавиться от магии, чтобы не возвращаться в этот страшный мир.       — Вот увидишь, мы уедем и разберемся, как от магии отказаться, — произнес Гарри, гладя свою любимую.       — Думаешь, это можно? — пропела девочка, наслаждаясь прикосновениями мальчика.       — Думаю, мы сможем, становятся же люди сквибами, — вздохнул Гарри.       — Поскорей бы, — мечтательно произнесла Гермиона.       В этот момент в окно влетела сова, устремившись к сжавшейся девочке, но была перехвачена Гарри. Он снял письмо, открыл его и быстро прочитал написанное. Потом хмыкнул, еще раз прочитал, задумался.       — Целитель из Мунго просит его принять, — произнес мальчик. — Думаю, имеет смысл, потому что иначе он же и силой может.       — Стра… трашно, — проговорила Гермиона. — Н-но т-т-ты п-п-прав.       — Пой, чудо мое, — Гарри прижал девочку к себе. — Просто пой, у тебя прекрасный голос, я очень люблю его слушать.       — Ты меня смущаешь, — пропела Гермиона, которой было очень приятно слышать такие слова.       — Так что решим, выдержишь его присутствие? — поинтересовался мальчик.       — Только я молчать буду, можно? — девочка продолжила пропевать слова.       — Можно, любимая, — Гарри поцеловал ее, потом написал несколько слов на пергаменте, который отдал сове, немедленно вылетевшей прочь.       Целитель, пославший им сову, пришел через час, когда Гермиона смогла одеться, а Гарри — настроиться, чтобы не заавадить целителя в первые три минуты. Магам он уже не верил, никаким. Ему хотелось только одного — чтобы Гермиона больше не плакала, и ради этого он готов был на все. Целитель, правда, сразу же увидел, насколько дети напряжены, а мальчик еще, похоже, был готов к бою. Это Гиппократу совсем не понравилось.       — Меня зовут Гиппократ Сметвик, и я хотел попросить рассказать, что было в школе, — целитель объяснил цель своего визита девочке, которая пряталась за своего мальчика.       — У вас Омут есть? — как-то очень устало спросил мальчик, которого Гиппократ сразу же узнал: это был Гарри Поттер. — Гермиона не разговаривает после всего.       — Омут есть, — кивнул догадавшийся прихватить артефакт целитель. — Разрешите, я продиагностирую?       — Разрешим дяде целителю? — ласково спросил Гарри девочку. — А если что не так, я его нашинкую, как василиска, да, маленькая?       Целителю стало совсем нехорошо, а когда он продиагностировал девочку, МакГонагалл захотелось просто убить. Отклик чар был очень нехорошим, но самое неприятное, что ничего с этим колдомедицина поделать не могла. Только время могло вылечить девочку. Время, ласка, тепло и любовь. Такая, как у этого мальчика, готового убивать за девочку. Поставив Омут на стол, целитель приглашающе показал рукой.       И двое первокурсников с пониманием того, что они делают, начали заполнять Омут воспоминаниями. Для магглорожденных такое было необычно, хотя Гиппократ чего только в жизни не видел… Как только воспоминания оказались в Омуте, Гиппократ уже хотел опустить голову, но увидел направленную на него палочку, на конце которой разгорался страшный зеленый свет.       — Обет, пожалуйста, — проговорил с подозрением смотрящий на целителя мальчик. — А потом вместе пойдем, там понадобится…       Удивленный целитель с готовностью дал обет, и две головы опустились в артефакт. Тролль, дракон, Квиррелл, василиск и пацан с мечом, дементоры и Петтигрю, втянутый в Турнир ребенок, пытки Амбридж… А потом боль и смерть. Одновременно умирают и мальчик, и девочка со схожими симптомами. И снова Хогвартс, зелья, признания и кольца, не замеченные детьми, которые просто хотят жить. Зелья в пище, МакГонагалл, резко раскрывшаяся дверь, отчаянно визжащая девочка и МакГонагалл, держащая палку так, как будто хочет ее воткнуть… Целитель сразу же нарисовал себе картину того, о чем подумала девочка, и понял, что произошло. Выйдя из артефакта, Гиппократ был бледен.       — Скажите, можно ли отказаться от магии? — мальчик задал очень страшный вопрос. Страшный для любого мага, и для Гиппократа, и для Дамблдора.       — Можно, — вздохнул целитель, увидевший, через что прошли дети. — Или сильным выбросом выжечь ядро, или воззванием к Магии. Вы бы перед этим деньги из своего сейфа достали бы.       — У меня нет ключа от моего сейфа, — вздохнул Гарри. — Мне его так и не отдали.       — Гоблины смогут восстановить, — улыбнулся Гиппократ. — Просто сходите.       — Спасибо, целитель, — поблагодарил Гарри.

***

      Мистер Грейнджер вернулся только к вечеру. Он был чем-то озадачен, но, в принципе, доволен. Показав какие-то бумаги Эмме, на что та улыбнулась, Марк сел ужинать. Гермиона после визита целителя еще не пришла в себя, все-таки маги ее теперь пугали. Девочка как будто утратила весь свой опыт, получив взамен лишь страх того, что все начнется заново. Марк знал, что такое возможно, а Гарри просто любил свою Гермиону всем сердцем, поэтому с удовольствием кормил ее, когда она не могла или, как сейчас, когда просто капризничала.       — Знаешь, парень, а ведь я тебе не поверил сначала, — заговорил Марк. — Когда ты об опекунах сказал. А оказалось, что ты еще и приукрасил.       — Настолько плохо? — удивилась Эмма, уже видевшая бумаги о передаче опекунства.       — Никогда не видел, чтобы с такой радостью говорили о возможной смерти ребенка, — вздохнул Марк. — Как ты там жил вообще?       — В чулане, — хмыкнул Гарри. — Можно, я не буду сейчас рассказывать? Гермиона расстроится, а нам расстраиваться нельзя, — обратился он к девочке. — Нам надо кушать.       — Господи… — прошептала Эмма, только сейчас понявшая, что означали слова: «у меня есть только Гермиона».       Девочка кушала медленно, не торопясь, она, конечно, слышала все, что сказал папа, но все это она знала и так, допросив Гарри в первый же вечер. Гермиона радовалась тому, что скоро они уедут, а еще хотела узнать, как воззвать к магии, чтобы больше не бояться Хогвартса и всего того, что несет магия.