Скорбь

Стефания моргнула. Нереальность происходящего помутила ей рассудок. Ронове, однако, не выглядел смущенным или неловким. Он был спокоен и даже расслаблен, словно какое-то решение нашлось или свершилось то, чего он ожидал. -Что? — Стефания с трудом обрела голос. — Что? -Не научил тебя Абрахам врать, а сама ты не умеешь, — повторил Ронове свою мысль. — Ты извини нас, мы не могли рисковать, да и Абрахама ты знаешь — он из случайного взгляда может, при желании, выстроить теорию заговора. -Нас? Рисковать? — голова кружилась, Стефания решительно ничего не понимала. Кругом творился нечто абсурдное, и она ничего не могла разобрать. -Подожди, — посерьезнел Ронове, быстро наливая ей из стоящего мирного кувшинчика воды, — выпей. Она покорно схватилась за стакан, осушила, но горло не отпустило. Неприятная сухость жгла, сковывала. Стефания закашлялась. -Ты извини, — Ронове наблюдал за нею. — Абрахам и я не такие враги…вернее, мы враги, но среди всех церковников я один из тех несчастных, кто пользуется его чуть большим доверием, чем остальные. После того, как под подозрение попал Казот, Абрахам решил проверить преданность и твою, и Базира. Заставить сделать что-то, что будет подлым, необходимым. Стефания не находила слов. Она пережила в своей душе потрясение за потрясением за последние сутки. Она потеряла друга, Ронове начал оказывать ей прямые знаки внимания, а потом вдруг потребовал доносить ему. И когда Стефания покаялась во всем Абрахаму, тот велел ей идти и соглашаться. И все оказалось проверкой? Вот так просто двое разыграли ее, пусть слабую, ненужную, ничтожную, но все-таки живую, меж собою? Так, чтобы у Стефании не осталось никакого намека на ощущение собственного достоинства или хоть какой-то малейшей важности! Что хуже — тот факт, что Ронове пытался использовать ее для шпионажа или тот факт, что он разыграл эту историю? Что унизительнее — то, что Абрахам отправил её быть двойным агентом, или то, что даже это было неправдой? -Скоты…- процедила Стефания. На смену растерянности и усталости пришла ярость. — Какие же вы скоты! -Прости, — вот теперь Ронове смутился, — ты пойми… -Или хотя бы попробуй понять! — Абрахам вломился в комнатку так неожиданно, что Стефания нервно вскочила, но тут же разъярилась еще больше. За Абрахамом маячил бледный, шатающийся и явно потрепанный Базир. Судя по всему, проверяли его еще хлеще, чем Стефанию. -Вы! — Стефания гневно ткнула пальцем в Абрахама, пока он с абсолютно ледяным спокойствием закрывал за собою двери. Базир выглядел ужасно и, войдя, привалился к стене, прикрыл глаза. — Как вы… -Мог, — легко согласился Абрахам. — Когда идет война, когда мы отстаиваем Крест и Свет, когда боремся с врагом, проникшим в наши же коридоры — я могу все. Всякая ненадежность здесь будет погибелью всего дела, всякая слабость — печать поражения. Если тебя занимает то, что ты называешь своим испытанием, то пошла вон отсюда! Здесь не место нытикам, тряпкам и лентяям! Стефания опустила руку. Абрахам был сам в своей стихии. Конечно, что ему до каких-то там чувств какой-то там Стефании? Он всегда мог оправдать если не всё, то почти всё для себя. Что еще можно было бы ждать от него? Стефания глянула на Базира, и, ощущая непомерное понимание к нему, спросила: -Ты как? Базир, чувствуя, что вопрос обращен к нему, открыл глаза и кивнул, глядя на Стефанию: -Нормально. Сейчас они были ближе друг к другу. Они могли не знать друг о друге ничего, но пережили явно слишком схожее опустошение, чтобы Абрахам и Ронове могли убедиться в чем-то. -Стефа…- Ронове приблизился к ней, но Стефания не обернулась. Ронове коснулся ее руки, ненавязчиво, осторожно, но она как бы случайно (хоть и не хотелось ей так поступать), отвела руку в сторону, оправляясь. -Доказала, — ухмыльнулся Абрахам, — если намерена дальше ныть, то вон отсюда! -Ну нет, — Стефания покачала головой, — если я и Базир прошил ваши испытания, то должны, по меньшей мере, знать за что…за что вы так. Она сама поразилась тому неожиданному спокойствию, которое утихомирило её ярость. только что хотелось кричать и обвинять, но нет — мгновение и лед в ее голосе. Лишь дрожь в пальцах выдает недавнее волнение, но это ничего — руки можно и не держать на виду. Стефания села, демонстративно оглядела всех присутствующих — остальные тоже рассаживались, как умели и как могли в маленькой комнатке, хозяин которой не был угадан Стефанией и был сейчас на допросе. Ронове, явно ощущая что-то неладное, сел ближе к ней, но Стефания сидела прямая и напряженная, не подавая вида, что присутствие Ронове как-то имеет к этому отношение. Абрахам сел на стул, абсолютно спокойно — его не трогало пережитое его помощницей и Базиром. Базир, самый последний, кое-как переполз на тумбочку — мест больше не было, и он лишь слегка привалился к ней. -Значит так, — Абрахам взял слово, — перестали себя жалеть! Мы вынуждены были так поступить. Казот жестоко подставил мою репутацию… Ронове выразительно закатил глаза, но Абрахам сделал вид, что не заметил этого, а может быть и не заметил по-настоящему. -Он исчез, мы нашли записку. До этого он выражал недоверие Кресту. Слышала это ты, болезная… -Я тотчас написала донос! — Стефанию даже дернуло, она сообразила, куда клонит Абрахам. — Я не стала бы подставлять своего, э… -Подельника, — подсказал Ронове. — И нет, всякий вариант может быть возможным. В любом случае, это подозрительно. У нас есть некоторые основания полагать, что среди наших советников не все так кристально честно, как нам бы хотелось. Может быть, Казот со своим исчезновением, недоверием и запиской не причем. Может быть, напротив, виновнее всех. Или пешка. Или случайность — пока очень сложно сказать, кому можно доверять. -Гораздо проще не доверять никому, — перехватил слово Абрахам, похоже, ему тяжело было смириться с ведущей ролью Ронове. — Но для дела приходится поддаваться. Приходится! И здесь важно не ошибиться. Вы оба пока оправдали свое присутствие здесь. Пока еще. Базир нервно сглотнул, Стефания поморщилась, но ничего не сказала. -В любом случае. — продолжил Ронове, желая смягчить слова Абрахама, — мы все в одном недоверии, но должны расследовать дело об убийстве Буне, исчезновение Казота и покарать предателя… -Через несколько часов мы встретимся у входа. Минуем патрули и вчетвером пойдем по периметру Церкви, — заявил Абрахам. — будем смотреть пути. -Вчетвером? — изумился Ронове. — Я думал, что мы… -Вчетвером, — Абрахам пристально вгляделся в охотника. Ронове еще мгновение поразмышлял и согласился: -Вчетвером. У этих двоих было больше тайн, чем они показывали и готовы были показать. Очевидно, что Ронове не лукавил, когда говорил, что у него и Абрахама совсем иные отношения, чем может казаться. Это в редких встречах они враги, жалящие друг друга, впрочем, Абрахам в оппозиции всем, и в недоверии, в презрении. -Возьми, — подтверждая мысли Стефании, Абрахам сунул руку в карман и извлек какой-то вчетверо сложенный лист бумаги, протянул его Ронове. Ронове кивнул, принимая лист, мгновение и лист исчез в рукаве. -Сожжешь потом, — отозвался Абрахам с неодобрением, въевшимся в его голос слишком прочно, чтобы не проявляться всякий раз по поводу и без. Стефания переглянулась с Базиром — невольно, как с еще одним свидетелем такой странной сцены. -Не всё вам надо знать. — Абрахам не имел в себе такого обыкновения, чтобы еще смущаться. Его даже забавляло непонимание окружающих. Лучше готовьтесь. Кто задержится — мой личный враг. Абрахам поднялся и, сделав знак Ронове, вышел. Ронове кивнул, поднялся, взглянул на Стефанию, тоже вставшую. -Извини меня, — сказал охотник, — я не хотел делать тебе больно. Это была необходимость, суровая необходимость. -Я понимаю, что все нужно для дела. — Стефания не позволила себе встретить его взгляд. Тогда бы в ней что-то дрогнуло, она это знала. Она заставила себя упрямо смотреть в пол, и это спасло ее душу от желания простить Ронове. Ронове понял, что на текущее мгновение его власть слаба и поспешил покинуть маленькую комнатку, ставшую временным штабом. К тому же — хозяин этой комнатки должен был закончить допрос и вряд ли ему понравится присутствие охотников, только что терзавших его в камере, еще и в своей обители. Скандал! Базир и Стефания стояли друг против друга. -А с тобой они что сделали? — спросила Стефания. -Допросили, — Базир был еще бледен, но выглядел значительно живее. — А с тобой? -Заставили поверить в то, что я теперь двойной агент, — фыркнула Стефания. Она отвечала неохотно, Базир тоже. И объяснять, и самому понимать о произошедшем было тяжело. -Пойдем…перекусим? — неуверенно предложил Базир, — спать не получится, а лично я видеть этих двоих не хочу. -Пойдем, — согласилась Стефания и в молчании они поднялись до ближайшей кухни, минуя бдительные патрули. Патрульные. Впрочем, не сильно-то и желали проверять их — не то знали, не то вид у обоих был жалкий. Через пять минут оба оказались в секторе Сопровождения, где располагались кухни, купальни, помещения для стирки и глажки и кладовые. -Перекусить дадите? — спросил Базир и перепуганные церковники Сопровождения тотчас организовали настоящее пиршество, заставив узенькое пространство, между вошедшими, тарелками и блюдами. Стефания почувствовала запах пищи, и желудок мгновенно свело судорогой — она даже не вспомнила, когда ела в последний раз, да еще и более-менее чтобы спокойно, не торопясь. А есть можно было не торопясь — времени на пищу достаточно, с лихвой. -Скоты они…- Базир принялся за еду. Бледность от него отступала стремительно. -Угу, — согласилась Стефания. Несмотря на голод, она вдруг поняла, что не может осилить даже тарелку горячей каши. А желудок требовал продолжать. Только вот в горле спазм мешал. -Ты бывала на допросах? — продолжал Базир, его аппетит не страдал. -Нет. -Твое счастье. — вздохнул Базир и Стефания взглянула на него. Его взгляд, показавшийся Стефании неподвижным, мертвенным, в первое знакомство, ожил под наплывом эмоций. -Похоже, — она поверила ему без труда. -А что у тебя с Ронове? — без перехода спросил Базир, куском хлеба собирая остатки мясного соуса. Стефания вздрогнула. -Что? Ты о чем? -Не мое дело, конечно, но раз уж у нас такая откровенность, — Базир не смущался, — что у вас? Он так извинялся… -Ничего, — Стефания почувствовала, что краснеет.- Он охотник, он просто…нет у нас ничего! -Но он тебе нравится, да? — Базир не страдал приступами тактичности. — Смотри, осторожнее. Такие как он обычно разбивают сердца. Разбивают и не замечают. Стефания молча смотрела в тарелку. -Я знаю о чем говорю, — продолжил Базир вдруг тихо. — у меня была сестра. Скромная, молодая, красивая. Влюбилась как-то примерно в такого же, был он в нашем оплоте церкви. Тоже занимал пост. Она и пропала. А когда он внимание на нее обратил, и вовсе чуть не спятила от радости. -И что случилось? — Стефания чуяла по тону Базира, что что-то все-таки случилось с его сестрой. Что-то такое, что повлияло на самого Базира. -Похоронили ее. Тайно. Как самоубийцу, — ответил Базир. Взгляд его снова неприятно стекленел, становился прозрачным, отталкивающим. -Мне жаль, — Стефания отодвинула от себя тарелку с остывающей и наполовину лишь съеденной кашей. К другим тарелкам она не притронулась. -Не надо, — оборвал Базир. — Сама будь осторожна. Ты поела? -А…ну да, — Стефания поднялась следом за ним. Не проронила и звука, пока они шли вниз. Внизу было людно. Впрочем, это было и не удивительно. Патрульные вертелись тут и там, нагоняя жути друг на друга, чтобы хоть немного облегчить чувство собственного страха. Они переговаривались, постоянно оглядываясь друг на друга, словно ожидали вторжения неизвестного и могущественного вампира: -Говорят, допросы продолжаются весь день! -Да чего уж там! Это Казот, всем ясно. -Я вам вот что скажу — Казот сам не стал бы действовать! Подбили его. Появление Стефании заставило последнюю фразу кончиться едва разборчивым шепотом. Но Стефания услышала и взглянула на патрульных с гневом, запоминая, кто именно сказал — пока без причины, но на будущее. Сплетни — неотъемлемая часть любого общества. Когда война, когда непонятная обстановка сплетней больше. Сейчас все еще ужасно напуганы, стоило ожидать, что слухи поползут тараканами. Но все-таки неприятно. Один из патрульных долго косился в сторону Стефании, затем решился и, бочком приблизившись, заговорил нарочито громко с той напускной наглостью, что призывается обычно для сокрытия страха: -А что говорят в совете? К чему нам готовиться? Стефания разобрал смех. Совет не знал, что ему делать и усиленно делал вид, что это не так. А к чему готовиться… да кому же это когда было известно? Она ответила, стараясь быть серьезной: -Говорят, что патрульных будут проверять на серьезное отношение к делу. -Нас? — испугался наглец и взглянул на товарищей. — Да как это?! -Всех, — серьезно подтвердила Стефания и осеклась в своем кратком приступе веселья — в зал сошел Ронове. -Господин, — патрульный бросился к нему, — неужто нас всех будут проверять? -Руки прочь! — Ронове отмахнулся от патрульного, — мы сделаем все, что в наших силах и даже больше, если это поможет нам прекратить всякое предательство. Патрульный совсем позеленел. -Вы уже здесь? Прекрасно, — Ронове приблизился к Стефании и Базиру, смиренно ожидавшим, пока их участью в очередной раз распорядятся. -А Иас где? — спросила Стефания, в тоне ее оставалась ревностная иголочка, но она надеялась, что Ронове не заметит этого. -Я ей не верю, — охотник нервничал, — я хотел извиниться еще раз. -Ничего, — Стефания оставалась равнодушной, по крайней мере, внешне, — я все понимаю. Ронове понял — не пробиться ему пока сквозь эту броню. Нет, она усиленно делает вид, что вся собрана и готова к действию, что не обижена. Но задета! Унижена! Скрывает… Что ж, придется постараться, чтобы пройти через эту броню, чтобы Стефания потеплела. Ронове очень хотелось, чтобы это произошло. Чисто по-человечески это было верным решением, а другие мотивы охотник старался даже не замечать и не допускать в мысли. -А, вы здесь! — Абрахам появился последним, точно к назначенному сроку, как всегда и был он пунктуален. Это они втроем не захотели случайно сделать Абрахама своим врагом, и появились значительно раньше. Появление охотника создало среди патрульных небывалое оживление. Все знали Абрахама, интересовались им. -Значит так, обходим периметр по внешнему кольцу и по внутреннему, — распорядился охотник, — не делимся, смотрим в оба. Ясно? -скажите, — тот же, донявший сначала Стефанию, а затем Ронове патрульный, решил еще раз попытать удачу, — а вы правда считаете, что Казот привел вампира? -Я…что? — Абрахам, вообще редко снисходивший до обсуждения мелких бытовых вещей с помощниками, ни во что не ставил патрули. И здесь, когда его прервали, да еще на месте планирования вылазки, снисхождения ждать не стоило. Патрульный, наверное, и не понял, что за гроза обрушилась на него. Почему этот охотник, до этого мгновения спокойный и сдержанный, вдруг стал яростью и порождением настоящей силы. А Абрахам уже бурно и весело отчитывал попавшегося патрульного, высказывая ему за профнепригодность и несоблюдение субординации. И никто не заступился. Даже мысли ни у кого не возникло. а зачем? Во-первых, патрульный сам нарвался. Во-вторых, кто будет спорить с Абрахамом? Охотник отчитал патрульного и только тогда присоединился к ожидавшим его затишья Базиру, Стефании и Ронове. Церковь состояла из множества отделений, секций, обеспечивающих жизнеспособность церковников. Не все были боевыми охотниками, кое-кто был и на сопровождении, на бюрократии, да и просто на обслуживании огромного комплекса. Множество маленьких зданий, то уходящих этажами вглубь на несколько этажей, то башенки, то жилые дома, превращенные когда-то чьей-то волей в комнаты церковников — все это соединялось коридорами, галереями и ступенями. Грубо говоря, весь церковный оплот был чудаковатым местом, которое можно было полностью обойти по кругу, не выходя на улицу, но с условием того, что внутренние лабиринты стен и переходов тебе знакомы. Большая часть жизни Стефании прошла именно в подземных этажах. Там были архивы. Сейчас она могла обитать на более высоких, боевых уровнях, находящихся на первых-третьих этажах. Теоретики располагались выше, до них мало кто доходил. Практики и советники тоже там. Сопровождение и обслуживание всех мастей ютилось в боковых пристройках, то пустовавших, то забитых сверх меры. Для безопасности весь комплекс с внутренними его дворами и переходами еще в начале войны с магическими тварями обнесли высокой стеной по всему периметру. Загоняя комплекс в кольцо. Изгородь из крестов, прибитых и развешенных, защита святой водою — все это не должно было пустить магическую нечисть на территорию церковного штаба. Со временем потребовалось некоторое расширение и возле первого кольца появилось дополнительное, второе — также защищенное крестами, молитвами, дозорными и святой водой. Между этими двумя заборами, формирующими кольцо, могло свободно проходить три-четыре человека. Это расстояние можно было использовать на благо — и в некоторых местах, там, где не было дверей и специально проложенных через оба забора дорог, устроили что-то вроде ловушек — вырыли ямы, прикрыв неплотным слоем мягкой земли. Все это регулярно приходилось обновлять, да и против магического прорыва такая яма бесполезна. Но если что — от всякой тупоголовой нежити, поднятой из могил, защитить могла. Ступать здесь приходилось осторожно — неверный шаг мог грозить падением в яму, переломом ноги и просто презрительным вздохом Абрахама. Для Стефании, как, впрочем, и для Базира, эти проходы были плохо знакомы — они оба появлялись через главный вход, где все было известно и знакомо, а вот Абрахам и Ронове ориентировались прекрасно даже в свете луны. Стефании было неудобно передвигаться, но она упорно делала вид, что не нуждается в помощи. И только когда едва ее нога не провалилась в замаскированную яму, и Ронове, среагировав быстрее, подхватил ее за локоть, не дав этому падению свершиться, вздохнула. Собственная ничтожность раз за разом проявлялась! -Тише ступай, болезная! Что ж ты корову-то из себя изображаешь? — отозвался Абрахам на несвершившееся падение. Сам он ступал так тихо, что даже трава не отзывалась на его шаги шелестом. Магия была ли в этом? Или просто суть охотника? Разбираться не было желания. -Здесь есть потенциальный путь, — сказал Ронове, останавливаясь, — взгляните — над нами окно. Довольно низко. Они остановились. Поиски были бесполезными. Если лез вампир, то с его физическими возможностями, можно было гадать сколь угодно, как высоко он забрался. Проблема в том, что этого вампира никто не заметил. И это уже говорило о самом коротком пути. -Ну да…- с недовольством признал Абрахам. — окно низко. Что там? -Оружейная, — отозвалась Стефания, прикинув расположение комнат в здании. — Верхний уровень оружейной. Ронове изловчился, подпрыгнул, его рука коснулась края окна, не задержалась, и он произвел шум своим прыжком, тотчас спровоцировав появление патруля в окне. -Кто? -Выдохнули! — поспешил объяснить Ронове. — Это мы. -А что вы тут делаете? — не понял патрульный, высовываясь по пояс из окна. — ой. -Брысь, — посоветовал Абрахам и патрульный, узнав лицо и голос самого известного охотника, скрылся поспешно. -Даже я достал, — объяснил Ронове свой поступок. — Видите? -Молодец, — мрачно отозвался Абрахам, — только из оружейной до теоретиков даже вампир запутается в лабиринтах. Кто-то вел его. Или вампир сам добрался до окна, но в таком случае, кто-то сказал ему, где это окно. В любом случае — есть какая-то сволочь в наших рядах… -А что с продовольственными дверями? они ведут на кухню, но… -Еще скажи с крышей, — отозвался Абрахам с раздражением. — Так или иначе — кто-то провел кровососа. Вопрос в том, вел он его до Буне… Абрахам осекся. Стефания внезапно почувствовала, куда пошли мысли Абрахама и возмутилась: -Невозможно! -Молчать, — Абрахам сжал зубы, обернулся на Ронове. Тот, тоже уловив, кивнул. -Это скорбно, но это… -Объяснило бы. -Невозможно. -Вы спятили! — вклинилась Стефания и обернулась к Базиру. — Они думают, что Буне сам провел вампира! -Я понял, — Базир не обиделся, что Стефания решила ему разъяснить. — Это бы, на самом деле, многое бы объяснило. Возможно, мы не все знаем о Буне и его мотивах. Может быть, он сотрудничал или желал сотрудничать… вампир проник, убил его, либо чтобы не быть разоблаченным, либо в результате ссоры… Странное это было чувство. Они стояли при лунном свете, и обсуждали недавно оставившего жизнь человека, который отдал все свои годы на служение Кресту и теперь его верные слуги предполагали, что он сам стал причиной своей гибели, а то и предателем. -Да вы…- Стефания переводила взгляд с Базира на Абрахама, с него на Ронове, — да вы!.. -Допустим, Буне мог желать денег, — рассуждал Абрахам, не замечая 9а с чего бы ему заметить?) чувств Стефании, — и тогда поплатился. -Тогда где Казот? — не понял Ронове. Теория казалась ему все более жизнеспособной. Да, безумной и лицо Стефании, хоть и пряталось в темноте, явно белело от гнева и растерянности, но ведь это объяснило бы многое! -И записка…- напомнил Базир, угодливо вклиниваясь в эту теорию. — Причем здесь такая записка? Совпадение? -Да пошли вы все к черту! — не выдержала Стефания. — Он умер. А вы? Скоты! Она выплюнула эти несколько фраз, четко оставляя за собой позицию доверия к Буне, а в следующее мгновение, забыв, где находится, повернулась и сделала шаг… Это был очень неловкий, напрасный шаг. Она сделала его, забывшись, ослепленно, не успев даже посмотреть, тверда ли почва там, где должна оказаться нога. Все произошло очень быстро. -Стефа! — Ронове заметил ее неосторожность и рванулся, но не успел. Земля ушла из-под ее ног и Стефания рванулась вместе с нею в холодную яму с комьями земли, травинками. Это было страшное мгновение. Ей показалось, что она тонет в этих комьях, что они, попадая на ее лицо и тело, душат, и можно всерьез задохнуться. В панике Стефания рвалась вверх, а земля сыпалась и сыпалась…наконец, замерла. Стефания, дрожа от пережитого, смотрела вверх — не так и высоко, как казалось. Всего лишь с еще одну Стефанию, ну, может чуть глубже. Но ощущения мерзкие и отвратительные. -Не бойся, — заверил Базир, заглядывая с осторожностью в яму. Он даже встал на колени, — чтобы самому не полететь вниз от боязни высоты, — не бойся! Мы тебя вытащим. -Я бы подумал, — усмехнулся Абрахам, — по-моему, весьма поэтично. Она откололась от нашего взгляда и рванулась вниз, в темноту земли, как в могилу всего здравомыслия! -Абрахам, — это был уже Ронове, — дай ей хоть вылезти и издевайся. Стефа, сейчас! Патруль уже идет. Мы тебя вытащим. Прекрасно. Патруль будет знать. Значит, все церковники. Стефания свалилась в яму, ха-ха! Стефания полетела вниз, вот дура! Интересно, как будет хохотать Иас… от этой мысли Стефании поплохело. Она знала, что и без того не красавица, не карьеристка, а теперь еще и самая настоящая неловкая корова! Надо же было навернуться в яму! При всех. При Ронове. При Абрахаме. И, будь он неладен, при Базире! В тот момент, когда казалось, что хуже быть не может, Стефания, пытаясь отряхнуться от земли, отступила на шаг и поняла, что наступила на что-то более плотное, чем земля. -Ты чего, болезная, могилу роешь? — осведомился с живым любопытством Абрахам, наблюдая за тем, как Стефания опускается на землю и начинает ее разрывать руками, безжалостно пачкая руки и уничтожая ногти. Хватило четырех движений и Стефанию отнесло в приступе тошноты в сторону. Она опустошила содержимое желудка тут же, против воли. -Эй? — Базир склонился ниже, — ты чего? -Труп, — Абрахам тоже заглядывал в яму, но теперь тон его был серьезным. -Вот и отыскался наш Казот! Везет тебе, болезная…