Скорбь

Конечно, Иас мозгами понимала, что задумала не только подлость, но и великую глупость — весь план её строился на том нелепом уповании, что Совет окажется настолько перепуганным происходящим, что не думая поверит в виновность всякого, кто хотя бы не так глянет в сторону Креста. Но разве это было серьёзным основанием? Однако Иас не могла ничего с собой сделать. Разум предавал её, чувства подавляли. Нет, и этих чувств тоже следовало ожидать, да и не были они ей слишком уж в новинку: это же Ронове! Красавец Ронове! Любимец слабого пола, переменчивый и непостоянный. Иас знала, что помимо неё, всегда находящейся рядом, у Ронове бывали свои истории и романы, но постоянно делала вид, что знать ей и не о чем. Она притворялась, наивно веруя, что Ронове оценит это и поймет, как сильно Иас к нему привязана, а поняв, конечно же, останется с нею. Иас была красавицей, талантливой ученицей и могла бы быть охотником. Но из собственного страха, и из-за желания быть ближе к Ронове, приметившего её почти сразу после экзаменов, уведшего у Марбаса, Иас стала помощницей и планировала ею оставаться. Сначала она пыталась себя убедить в том, что неожиданное отношение Ронове к Стефании — это всего лишь очередная историю, которую ей надлежало не заметить. Но это было что-то непонятное — на взгляд Иас, в Стефании не было ни красоты, ни ума, ни какого-нибудь таланта, который мог бы оценить Ронове. И всё же… Впрочем, Ронове так мог подбираться к Абрахаму — Иас утешала себя этим, но оставалось тошнотворное, отвратительное и ядовитое, самое страшное: «а вдруг?» Это было то самое «а вдруг», которое отворачивает человека от правильного пути, что сбивает у самого порога открытия, что даёт человеку страшное промедление тогда, когда медлить нельзя. Проклятое, страшное, неотвратимое и совершенно человеческое «а вдруг?». А вдруг Ронове полюбил Стефанию? А вдруг он хочет быть с нею и для Иас в его сердце не осталось даже уголка? Иас, может быть, поняла бы, будь там не Стефания, но её — нет уж! — это Иас было совершенно непонятно, и проиграть этой непримечательной жизни она не допускала даже в мыслях. А вдруг все серьезно? А вдруг… Ждать было нельзя. Иас накручивала себе всё больше и, как назло, Ронове давал ей к этому накручиванию повод за поводом — беседы со Стефанией, его откровенная поддержка ей и, как финальный итог — общий обед между ними! Иас пришлось этого добиваться, а Стефания получила сразу. Немыслимо! Что-то коварное и мерзкое велело тогда Иас бороться и она, шатаясь под весом собственной ничтожности и собственничества, отыскала, наконец, ту помощь, без которой не обходится ни одно подлое дело. В сущности Делин была не нужна Иас. Она годилась для черной работы, а дальше становилась опасным свидетелем. Иас рассчитывала позже снести девушку, чтобы та ненароком не выдала их общего дела. Но это потом, когда-нибудь потом, сначала нужно разобраться со Стефанией. -Я всё сделала, — Делин появилась неожиданно и ожидаемо. Частью своей души, той самой, что верила ещё в Крест, верила в добродетель и замирала в восторге перед молитвой, желала, чтобы Делин не вернулась или провалилась. Но как всякая глупость умеет заходить далеко, прежде, чем оказаться обнаруженной, эта успела зайти. -Я подложила пару записок…донос отнесла в тот ящик, — Делин оставалась спокойной. Иас лихорадило, и напрасно она пыталась бороться с собою. Смешно — планировать оказалось легче, чем слушать мрачное донесение об исполнении плана. А Делин была спокойна и за одно это Иас уже могла ее возненавидеть. -Всё сделано, — повторила свою мысль Делин, с изумлением глядя на бледную красавицу, охваченную каким-то странным для себя чувством. Иас собралась, кивнула: -Я поняла. Дальше я сама. Ступай. Делин попыталась вспыхнуть, но покровительственный тон Иас, а затем ее демонстративный отворот от Делин дали понять — никогда, никогда Иас не будет считать ее равной себе и Делин была слишком наивной, если позволила себе хоть на мгновение поверить в обратное. Нужно было идти, а лучше того — исчезнуть. Исчезнуть у Делин, конечно, не получилось, а вот уйти — легко! Иас поколебалась еще мгновение и разозлилась на саму себя за это колебание, затем собралась с духом и вышла тоже — требовалось продолжать, продолжать, пока не стало слишком поздно! Разумеется, Иас знала, кого просить о следующей услуге. Красавицы всегда окружены восхищением и любовью и умеют запоминать, кто и что обещал им в обмен на взаимность. Марбас был молод, полон надежд и огня, когда впервые увидел Иас. Иас еще училась, а он едва-едва стал охотником. Марбас поступил непрофессионально, выбрав ее не за способность, а за надежду. Иас немного пококетничала, подогревая его интерес, а позже и вступила в должность помощницы при нем. Это потом появился Ронове на ее погибель, и она так пропала в нем, что не думая ушла прочь от всего. Марбас жестоко страдал. Он потерял свои надежды в службе Кресту и быстро стал охотником средней руки, сделавшись рассеянным и слабым. Иас ранила его и он не смог справиться с этим, уже не стал прежним. А Ронове и другие теснили его все дальше и дальше, превращая в обыкновенного охотника. Впрочем, Иас была уверена, что стоит ей появиться, поулыбаться, похлопать глазками и Марбас растает перед нею и броситься делать то, что она скажет, натравится на Стефанию и вгрызется в ее жизнь. О, как напрасно Иас полагалась на свои чары! Марбас был покорен ею и убит п-человечески, но не был уже столь наивен как прежде. Церковь изменила его, война с магами, битва с нечистыми и противными богу тварями исказила все, на что могла бы давить Иас. -Говорю тебе, это она! — жарко убеждала Иас, не понимая, почему перед нею такое промедление, почему он тотчас не бросился по ее слову, в покои Стефании, не перевернул все вверх дном, чтобы найти подделанные записки? Да и искать-то шибко не надо было — Делин не скрывала уж слишком. Но почему, почему промедление? -Какое опасное замечание, — Марбас не скрывал своего сомнения, — слишком опасное. -Это правда! Говорю тебе, что это так. Я говорила с Делин и та передала мне, что незадолго до своей гибели, Буне ссорился со Стефанией. А что если она убила, на самом деле, и Казота, и Буне? Что, если она и есть тот предатель, которого мы ищем? Иас даже сама верила уже в свои слова — слезы истерично блеснули в ее глазах. Марбас вздохнул: -Я молю небеса, чтобы ты ошиблась. Но ты могла поделиться своими подозрениями с Ронове… Лучший способ солгать, выкрутиться — смешать правду с ложью. Иас было больно даже произносить это, но выхода не оставалось: -Ронове увлечен Стефанией, я боюсь, что он мне не поверит! Марбас еще раз взглянул на нее с восхищением, но неживым. Так не смотрят на любимую, так смотрят на картину, которую нельзя тронуть и разглядывать долго неприлично, но которая всеми признана за шедевр. -Хорошо, — кивнул Марбас, — я понял тебя и проверю это. Иас бы остановиться, взять бы какое-то слово, клятву с Марбаса, но она не думала. Страх гнал ее дальше от этого дела, и она торопливо простилась со своим, как ей казалось, подручным. Но Марбас не направился в Совет или к Стефании. Он направился к Ронове, которого откровенно не выносил, ненавидел и презирал, как можно только презирать врага и отвратительного победителя. Марбас был охотником. Не лучшим, но все же охотником. Это научило его думать и подозревать, а Иас было в чем подозревать. Слишком много нервности и слишком много откровенной фальши. Если бы Делин слышала ссору Буне со Стефанией, то поделилась бы сама этим с советом. Да и как не заметить, что Иас прожигает Стефанию взглядом? Как не знать, что Ронове воспылал интересом к помощнице Абрахама? Марбас ненавидел Ронове, но он поставил дело Церкви выше своих собственных чувств. Что, в конце концов, могла значить всего лишь его жизнь в сравнении с возможной угрозой Кресту, подрыву деятельности всего оплота защиты людей и бога от магии? Ронове удивился, увидев Марбаса в своей обители. Помрачнел, услышав его первые слова, и ожесточился к концу повествования. -Я хочу, чтобы ты знал одно, Марбас, — промолвил Ронове, догадывающийся обо всех передвижения Иас (недаром столько лет он знал ее!), — что Стефания — жертва ревности, ее ревности. -Другими словами, ты стал причиной подлости, — не преминул заметить Марбас. Ронове печально улыбнулся: -Каждый однажды может стать причиной чужой подлости… -Но тебе это удается чаще других, — не унимался охотник. — Что делать? -Забудь, что она к тебе приходила, — Ронове не колебался, — Стефания не при чем. Она работает с Абрахамом, и чисто уже из-за этого вне подозрений. Абрахам — фанатик, и лучший среди охотников. Имей она вину — он бы уничтожил ее, по малейшему же подозрению. Марбас тяжело кивнул. Он не имел иллюзий насчет визита Иас, но приятно было думать, даже пусть мысль эта обманчива, что он, возможно, понадобился Иас на самом деле. А тут — забудь! Забудешь, ага. Ронове знал Иас очень и очень хорошо. Он сам научил ее многому и мог прекрасно прикинуть примерный путь мысли своей помощницы. А прикинув, впал в ярость, и вломился в покои к ней, без всяких вежливых условностей. Она не ждала его визита и обрадовалась, было, поднялась с места, отняв взор от зеркала, но увидела лицо своего возлюбленного и поняла — всё пропало. -Рассказывай, — велел Ронове. Он редко срывался на крик или откровенный скандал, ему и не нужно было. В его голосе что-то прорезалось в минуту надобности такое страшное и властное, что ослушаться было нельзя. Она попыталась удивиться: -Рассказать? -Рассказывай, как хотела подставить Стефанию, — уточнил Ронове, глядя в глаза Иас, и едва ли узнавая ее. Если Ронове значил для Иас так много, что она готова была и унижаться, и творить подлость, то для него она была просто очередной помощницей, удобной, но все-таки очередной. -Я… — Иас нервно облизнула губы. Она понимала, что лучше не врать, но попыталась выкрутиться, — я не хотела подставлять ее. Делин поделилась со мной… Ронове не дал бреду свершиться. Он подошел к Иас ближе, сократив расстояние между ними до минимума, и вдруг положил свою руку на ее шею. Ронове не надавил, не сжал, не причинил никакого ей вреда, лишь напомнил, что может все это сделать. Прикосновение обожгло Иас. Она разом лишилась своей защитной маски и рыдания сорвались с ее губ. -Я не виновата, не виновата! Я не винова… Что и требовалось доказать! Ронове смотрел на ее уродливое рыдание без тени сочувствия. Для него границы моральных дилемм не были такими, как для большинства и он оправдывал очень многое, что не все могли бы даже в мыслях оправдать. Но такой глупости он не понимал. А Иас, всхлипывая, сбивчиво рассказывала про донос, Делин. Свое обещание ей, ее помощь. Она не забывала повторять, что не виновата, что это Стефания вынудила ее, бедную и несчастную… -Да чем? Чем? — громыхнул Ронове, — чем она тебя вынудила? Иас испуганно напряглась, а затем рыдания обрушились на нее новой силой, и она попыталась спастись от них в объятиях Ронове, но он не спрятал ее в своих объятиях, оттолкнул, ограждаясь. -Я люблю тебя! — она выдавила это впервые. Это оказалось сложно. Можно было быть рядом с ним, поддерживать его, не замечать его истории, повиноваться ему. Но сказать о любви было сложно. Ничего не дрогнуло в лице Ронове. -Ты находишь это оправданием? — тихо спросил он. -Я люблю тебя! — выдохнула Иас, не понимая, почему мир не изменился в ту же минуту, почему Ронове не оттаял к ней, почему не простил, не обнял. Ведь он же любит ее, да? -Довольно, — спокойно отреагировал Ронове, — довольно, Иас. Так дело не пойдет. -Я люблю тебя… — она едва не задыхалась, но Ронове и сейчас оставался бесстрастен. Что ему до ее любви? Что ему до ее чувств, наивных и смешных? Сейчас нечто иное имело куда большее значение. -Хватит, Иас, — Ронове был холоден. — Значит так, за попытку оговора и клеветы тебя можно судить. Но я не хочу этого для тебя. Иас затихала. Ее плечи и все тело вздрагивали от рыданий, бессильных и униженных. Она понимала, что проиграла окончательно. Это было поражение, после которого нельзя оправиться. -Да, не хочу, — Ронове раздумывал недолго, — поэтому, ты уйдешь. Мне все равно, останешься ты в Церкви посудомойкой или уберешься еще дальше. Чем дальше от меня, тем лучше. видеть тебя среди охотников или помощников я не желаю. Увижу — уничтожу. Поняла? Она оставалась сломленной, ненужной, преданной. Обида и боль наполняли все существо, и некого было винить, кроме себя, да и, пожалуй, Стефании — ведь так просто возненавидеть её, сказать себе: все вина Стефании! -Поняла? — повторил Ронове с нажимом. -Я… -Поняла? — это был последний повтор. Иас знала лучше других, каким бывает Ронове в гневе и кивнула, склонила голову, не то в раздумьях, не то в потере сил. -Чтобы через два часа я духу твоего не чуял! — рявкнул Ронове и ушёл прочь. Ему легко было уйти, это ведь не его сердце разбилось на тысячу мелких осколков, не он расщепился на части, безумно страдая от собственной алчности и глупости. Не он умер, оставаясь еще живым! Ронове решил отложить всякое переживание по поводу Иас на потом. Вначале он извлек донос и сжег его, поражаясь глупости Делин и Иас, затем, недолго поколебавшись между тем, чтобы исполнить карательный долг по отношению к Делин и извлечением улик у Стефании, направился к Стефании. -Ты ходишь ко мне чаще, чем я хожу к Абрахаму! — она попыталась пошутить. Ронове остался серьёзен. Он отодвинул Стефанию в сторону и, помня указку Иас, нашел первую и вторую записку, подделанную Делин. -Это что? — Стефания вытаращила глаза. — Какого… Она растерялась! Всякий бы растерялся, увидев человека, который заходит в вашу комнату уверенным шагом, вдруг отгибает уголок постели и извлекает из нее какой-то листочек, который вы прежде не видели. И не успеваете вы очнуться, как он, продолжая держаться уверенно, идет к книжным полкам, поднимает первую же книгу и извлекает второй листочек, словно в хранилище побывал. -А…- Стефания взглянула на протянутые листочки и совсем растерялась, — я…что? -Иас пыталась подставить тебя, — объяснил Ронове. — Она подговорила Делин подбросить это и написать донос в Совет. Они напуганы, могли рубануть сгоряча. У Стефании перепутались мысли. Но Ронове был рядом, помог выбраться: -Это из-за меня. я прошу у тебя прощения за это. -В мою комнату! — Стефанию возмутило все и сразу, но больше всего ее задело то, что в ее комнату проникли и шарились в ней! Да еще и кто? Делин?! -Кончай орать, — возмутиться дальше Стефании не дал Абрахам, появляясь на пороге. Он замер на мгновение, увидев Ронове, тот поспешил объясниться: -Я просто зашел! У нас тут мелкая неприятность. Иас попыталась подставить Стефанию, подбросить руками Делин пару… Ронове осекся. Сказать Абрахаму одно, а вот Базиру, замаячившему за спиной мага-охотника, совсем другое. Это уже что-то из разряда непостижимых ему тайн! -А этого следовало ожидать, — Абрахам оставался насмешлив и мрачен, — а как иначе должна поступать обиженная женщина, как не пытаться мстить? Ты, Ронове, сам напрашивается, но с тобой-то плевать, не жаль, ты других, подлец, подставляешь! -Я не… — Ронове попытался возмутиться, — все вовсе… Но какой толк был в возмущении, если Стефания вдруг отстранилась от него, вспоминая против воли, как все — и Базир, и, прежде всего Абрахам, предупреждали ее о неприятностях, идущих от Ронове. Не растворяться в нем, не забываться в нем, не верить… Легко сказать со стороны! Как трудно отойти в эту самую сторону. -Стефания! — сколько возмущения и мольбы в этом зове. Не слушай его, Стефания, не слушай Абрахама. А как не послушаешь, когда он кругом прав? Стефания отошла и села поодаль, да так, чтобы нарочно оказаться ближе к Базиру. -Вы закончили? — осведомился Абрахам, — у нас война, у нас противостояние и выживание, а вы устроили игрища! Ронове заставил себя взглянуть на Абрахама: -Что-то хочешь обсудить, мудрейший? -Браво! — издевательски зааплодировал маг-предатель. — Садись, будем мысли думать и разговоры разговаривать. Можно было уйти, оскорбиться, но Ронове почувствовал усталость и сел. Он старался держать себя в руках, но женщины в последнее время как-то иссушали весь запас его сил. -Когда разум возобладал, — вещал Абрахам, — когда встал над всяким проявлением глупостей и сантиментов, я открываю вам свои мысли. Я все размышляю над тем, что могло понадобиться вампиру-убийце, чтобы так рискнуть? Он замолчал, ожидая, по-видимому, оживления и дискуссии. Базир отреагировал первым: -Буне был гениальным теоретиком! -Теория ничто без практики, — возразил Ронове. — Буне был молод и талантлив, но я думаю, что он скорее случайная жертва, чем задуманная. Нет смысла убивать одного Буне. Можно было проникнуть в Совет и вырезать всех советников, поубивать охотников… -В конце концов, можно было убить всех теоретиков! У Буне оставались разработки! — заметил Базир, переориентировавшись. Абрахам кивнул Ронове и Базиру и перевел взгляд на Стефанию: -Болезная? -Я согласна, — отозвалась Стефания, заставляя себя смотреть куда угодно, лишь бы не на Ронове, — у Буне оставались разработки, по ним смогут работать другие теоретики. Казот тоже случайная жертва. Вампир — враг. Попав в наше сердце, в оплот Церкви он, прежде чем бы его заметили, мог совершить десяток убийств. Это лучше, чем убить одного теоретика…даже гениального. -Казот мог иметь сговор, — заметил Ронове, не скрывая своего взгляда на нее, — и впустить вампира в церковь, за что поплатился. Но это не вяжется с тем, что Буне был найден в зале теоретиков, а Казота мы искали и нашли спрятанным. -Я бы сделал наоборот, — признал Базир, — Казота бы долго еще не хватились, пропади Буне. Если бы я хотел бы выиграть время и отвлечь, сбить с толку, то, скорее бы, спрятал Буне. Тогда Церковь подумала бы, что он — перебежчик и испугалась бы — у него же разработки! -Вот, — Абрахам кивнул Базиру, — вот роковая фраза про отвлечение внимания. Я думаю, что ни смерть Буне, ни смерть Казота не имеют ценности. Буне был другом Стефании. Если бы Абрахаму было не плевать, он бы выбрал другое слово, сказал бы мягче. -Но! — возмутился за Стефанию Ронове, взглядом укоряя Абрахама. Но Абрахам остался неукорим. Сама же Стефания не реагировала. -Эти обстоятельства глупы, чтобы считать их за паническое действие, — продолжал Абрахам, — вампир такого уровня не поддается панике. Даже если что-то пошло не по его плану, он должен был убить и разрушить как можно больше. Вывод? Ронове молчал. Картинка не складывалась. Он и сам думал о чем-то подобном, но не мог прийти к ответу. Базир заискивающе моргал, глядя на Абрахама с обожанием и только Стефания вдруг отмерла и глухо ответила: -Он хотел, чтобы мы знали о его визите. -а? — Базир повернул голову к ней, затем взглянул на Абрахама, пытаясь угадать его реакцию, — что за бред? Но Абрахам не рассмеялся! Ронове попросил: -Объясни, Стефания. Стефания не удержалась, быстро глянула на него, и заставила сказать то, что неожиданно пришло ей в голову: -Он хотел показать, что может проникать в Церковь. -Вампир? — не понял Базир и нервно рассмеялся. — Зачем? Бред! -Зачем? — н е понял Ронове. Он не считал это бредом, но не мог понять. — Он просто показал нам, что в нашей обороне есть брешь. Это он хотел сделать нам, своим врагам? Стефания молчала. Абрахам дал ей мгновение, затем фыркнул: -Не дожала, болезная! Зря! Я уже поверил в твой разум. Если вампир ходит сюда, или пришел впервые, то явно не на чай и не на кухню. Если бы он совершал разведку, хотя, это я представляю с трудом, то вырезал бы как можно больше наших. Но он всего лишь обозначился, хотя ловкость и сила вампиров позволяют оставаться незамеченными. -Он показал свою власть? — предположил Ронове. — Тщеславие вампира? -Скорее, неудача переговоров, — возразил Абрахам, но возражение это было даже вежливым. — Я думаю, советники, как единственные, кто могут представлять интерес для переговоров, темнят. Они давно темнят. Мы не ведем открытой войны, убиваем лишь одиночек и не совершаем налеты на магическое отребье… -Это договор! — ахнула Стефания. — Это как перемирие? -Походит на это, — признал Абрахам, забыв даже добавить про «болезную». -И тогда, — подхватил Базир, — вампир, обозначавшись, дал понять, что перемирию конец? -Или нужно новое, — кивнула Стефания. Ронове возмутился: -Вы спятили? Советники всегда были и будут интриганами, но неужели вы думаете, что они всерьез допустили бы соглашение такого рода? -Но мы действительно охотимся на одиночек, — заметила Стефания, во все глаза глядя на Абрахама. Как она сама не заметила, что во время войны, о которой все говорят, открытых массовых столкновений не было уже лет пять-шесть? -Ты спятил! — вывел Ронове. — Спятил от своих же бредней! И увлекаешь других. Просто церковь копит силы и избегает откровенного кровопролития. -Надо проверить, — решил Абрахам, спокойно глядя на Ронове, — заявим в совете о сборе карательных отрядов! -А…ладно, — крыть Ронове было нечем. Он не мог поверить и даже допустить мысли о том, что Абрахам может оказаться прав, поэтому предложение показалось ему разумным. -Я думаю, что оплот магического отребья концентрируется в Сарматских горах, — Абрахам тяжело встал со стула, — там есть один вампир древний и наглый…сволочь, одним словом! -Да ну, — не удержался Ронове и хмыкнул. Его веселья никто не поддержал. — В Сарматы нас не отпустят даже с отрядом, Абрахам! -Пройдемся по ближайшему городу, — решил Базир, сглаживая ситуацию, — господин Абрахам прав — сначала нужно выступить на совещании! Стефания только молчала. Она прислушивалась к себе и не чувствовала ничего, кроме какой-то обиды на Ронове и понятной обиды и недоумения к Делин.