Скорбь

От Абрахама — мрачного и безучастного ко всему толку не было. конечно, он многое заставлял себя не замечать, со всей страстью отдаваясь служению Церкви и не имея отступления, но тут и там, всю дорогу, всё время служения ему попадались, будто издеваясь, на глаза мелкие шероховатости и несостыковки. Абрахам был по-настоящему хорошим охотником, и ему приходилось прикладывать усилия, чтобы самому себе все эти неровности объяснять. И сейчас, когда Рене лишил его иллюзии, когда разрушилась вновь, с трудом собранная по кусочкам вера, когда он умер изнутри во второй раз, он был безучастен к реальности и равнодушен. От Стефании тоже толку не было. Для Рене она и вовсе была обузой, но, куда деваться? Стефания была слишком растеряна и спотыкалась на каждом шагу, о каждый камешек и путалась в собственных ногах. Её била крупная дрожь, и она боялась взглянуть хоть на кого-то, как прокажённая. Впрочем, сейчас она и была прокажённой. Преданной собственной природой, своим родом, происхождением, обнаружившая в себе частицу того ненавистного, против чего боролась всю осознанную жизнь… Рене отчаянно нервничал. Всё шло не так, как ему представлялось, начиная от бесполезности Абрахама и заканчивая обузой-Стефанией. Единственное, что его немного поддерживало — это хладнокровие Базира. Но Базир, на самом деле, был не так спокоен и расчётливо-уверен в действиях, как хотел показать. Внутри его ума билась приглушённая истерика — вся человеческая природа и весь страх, но если бы ещё и он поддался этому паническому, человеческому чувству в такой роковой момент, то их точно ждал бы сиюминутный крах. Базир видел дрожь Стефании, мрачное отрешение Абрахама, нервность Рене и усилием воли держался сам. Прежде всего, Базир с немого согласия Стефании и Абрахама, и нервного кивка от Рене сбросил с лошадей крепления и сёдла, швырнул на землю. Лошади стояли смирно, ожидая ездоков, и не понимали ещё своей свободы. -Пойдём в другую сторону, — решил Рене, пытаясь взять ситуацию под свой контроль. Двинулись в молчании. Ронове ушёл вглубь леса, в сторону, что была южнее оплота Церкви. Базир, Рене, Стефания и Абрахам в абсолютной тишине двинулись на запад. Конечно, это было опаснее, ведь по их следу где-то уже спешили охотники, помощники и все, кто был свободен и мог принимать участие в поисках, но здесь приходилось полагаться на то, что все эти ищейки решат двинуться по запутанным путям, по роще, по пролескам. В самом деле — легко ли допустить то, что беглецы двинутся по почти открытой дороге, словно какие-то благородные путники или торговцы? Базир надеялся что нет. Рене тоже надеялся на это. От Абрахама — единственного реального охотника, опытного и знающего, толку не было, поэтому пришлось полагаться на эту призрачную надежду. Они шли быстро. Может быть, следовало бы бежать, но Базир, коротко перебросившись фразой с Рене, решил, что не стоит — если придет время для настоящего бега, они будут уже выдохшимися. Значит — быстрый шаг. Вернее, это должно было быть быстрым шагом, но из-за спотыкающейся Стефании процессия замедлялась. Базир, чувствуя, как копится негодование Рене, взял Стефанию за руку и поддерживал её, пытаясь не сильно уж растрачивать силы. Её рука страшно дрожала в его хватке, и сама Стефания так и не решилась взглянуть на своего благодетеля, но Базир как-то и не желал этого. Он пока не был готов её утешать или хотя бы сочувствовать как человеку. Слишком всё выходило страшно и нелепо. Они пересекли небольшую равнинную местность в тишине. Далее следовало определиться: можно было двинуться лесом, а можно было спуститься до местной деревеньки и оттуда уже выйти на большую ездовую дорогу. Базир и Рене немного посовещались. Требовалось признать, что оба пути были опасны. Им требовалось убежище, чтобы обсудить всё произошедшее и составить план действий. Ещё требовались припасы. Но заявиться в деревню сейчас явно было опаснее — охотники тоже могли решить, что они в первую очередь направятся за припасами. Оставался лес — древний и чахловатый во вратах, он становился всё гуще и темнее с каждым шагом. В этом лесу росли и хвойные, и лиственные деревья, и в них можно было найти недолгий приют. -Резонно, — кивнул Рене, благодарный за то, что Базир принял на себя первичное управление. Двинулись в лес, прошли по петляющей тропинке, спустились с небольшого лесного порожка (при этом Стефания чудом не упала окончательно), миновали цепкие кустарники — на этих кустарниках не было никаких листьев или ягод — лишь цепкие, узловатые колючки. Рене напоролся по нечаянности на эти колючки и едва сдержался от брани… Но всему приходит конец. Они миновали ещё один лесной порожек и увидели в низине змеистый быстрый ручеёк. В этом ручейке чернели ветви и опавшие листья, но, по меньшей мере, это была вода. -Привал! — решил Базир и Стефания с облегчением рухнула на землю. Абрахам сполз по ближайшему стволу дерева вниз. Рене потоптался на месте и, наконец, сел на какой-то подрубленный и подъеденный гнилью пенёк — выше своего достоинства считал он садиться прямо на землю. Базир оглядел несчастный и измотанный, совершенно растерянный отряд, вздохнул и решил сделать пару глотков из ручья. Он наклонился к воде, очистил немного от лесного мусора бережок и прикоснулся к воде. От воды несло чем-то странным, будто бы подгнивающим, но сама вода была холодная и освежила за пару глотков мысли Базира. Он вытер губы и обернулся к беглецам, уже твердо спросил: -С чего начнём? -С неё, — Рене ткнул пальцем в Стефанию. Она не подняла головы, но почувствовала в его тоне неприкрытое презрение и съежилась ещё сильнее, как будто надеялась слиться с землёй и лесом. Базир спросил мягче: -Стефания? Она судорожно вздохнула. -У нас не так много времени, — напомнил Базир. — Как ты… Вопрос застрял в горле. Как ты…что? Как ты стала потенциальным магом? Это глупый вопрос. Судя по реакции Стефании, она сама была слишком перепугана, и не могла знать о себе такого. -Себя чувствуешь, — догадался Базир, чувствуя себя идиотом. Вот теперь она взглянула на него и Базир вздрогнул. Всего пара часов прошла от её падения в обморок или что это было, но как изменились её черты! Какое страдание залегло в лице и как воспалились от сдерживаемых слёз глаза. -Кем были твои родители? — Рене влез. Он был счастлив переключиться со своей беды и своего страха на её страх и её беду. -Я… — Стефания облизнула пересохшие губы. — Я не знаю. Абрахам проявил оживление, изменив позу, и, кажется, тоже прислушался к её словам. В конце концов, если что-то и имело пока для него значение, то это она. Два проекта жизни, две веры его рухнули. Безумная энергия же оставалась. Нужно было пережить очередной слом личности и снова начать действовать, во что-то вкладывать энергию, во что-то верить. Или хотя бы в кого-то. Даже пусть в Болезную идиотку, оказавшуюся не в том месте и не в то время, доверчивую и наивную. Эта идея пока не сформировалась у Абрахама чётко, но понемногу подступала. -Ха-ха! — Рене фыркнул, — она не знает! А пробовала ли ты спросить, дорогая? -Рене… — Базир попытался усовестить Вечного Офицера. -Я спрашивала, — перебила заступничество Стефания, взглянула теперь на Рене, — я спрашивала. Мне сказали, что они умерли за дело Креста. Судорога исказила вдруг её лицо. Она вдруг подумала о том, что её родители, возможно, как и чьи-нибудь другие родители и дети, погибающие вроде бы от магической войны, погибали не от войны вовсе, а от интриги, затеянной не то Церковью, не то магами, не то обеими враждующими сторонами. Вернее, враждующими где-то на уровне солдат, охотников и мелкой нечисти, а также опасных и неугодных, но имеющих соглашения на высших, руководящих уровнях. Тошнота подступила к горлу. Стефания едва успела отвернуться, и желудок вывернуло от этого ужасного открытия, нанесшего необратимый урон. Всё, чему её учили, всё, во что она верила, и всё, во что верили другие — неужели всё это ложь? -Может быть, из-за креста? — поинтересовался Рене холодно. Его не тронула дурнота состояния Стефании. И без неё у него много было хлопот. Стефания уже не могла отбиваться и была лёгкой добычей. Зато неожиданно очнулся Абрахам. Он не пошевелился, но заговорил, глядя перед собой: -Прямое родство с магией не даёт обязательного рождения мага. Это может быть протянуто через поколение или даже два поколения, может быть не прямой линией родства, а лишь косвенной. Магия может перейти хоть от родителей, хоть от дедушек и бабушек, хоть от тёток и дядьев… кровь не условие. Рене поёжился. Нападать на Стефанию было легко, а вот на Абрахама уже не стоило лезть. К тому же, Рене сам сказал глупость. Попытался съязвить и оказался в дураках. Магия может быть передана через годы и тем, кто понятия не имел о проклятии своих предков. Просто один человек более чувствителен, чем другой, и у магии есть больше шансов. Это как болезнь, которая свалит одного, но останется равнодушна к другому. -Что, совсем ничего не знаешь? — уточнил Рене мрачно, с враждебностью, но уже скрытой. Он мог терпеть Абрахама-мага, к этому привык. Но ещё и эта… -Ничего…- Стефания отдышалась и села обратно на землю, переместившись чуть дальше. -Ни бабушек, ни дедушек, ни тёток…- не отставал Рене. Она помотала головой: -Я попала в Церковь ребёнком. Я никогда… -И ничего странного? Никаких вспышек или свечений? — удивился Базир. дети не умеют себя контролировать. Любое сильное эмоциональное проявление выливается в легкую магическую вибрацию. -Ничего, — глухо отозвалась Стефания. Это было странно. Либо у Стефании была на редкость скучная серая и ровная жизнь, либо у неё была слабая магическая природа, либо… Либо у них просто не все кусочки информации. -Ни снов, ни странного покалывания в пальцах? — тихо спросил Абрахам. Стефания задумалась. Какие сны можно было бы отметить подходящими? А покалывание в пальцах? Может быть, от долгого письма или холода? Как разделить или как упомнить всё, что казалось столь незначительным. -Бред! — ответил за Стефанию Базир. — Если бы она проявила что-то магическое, её бы покарали или уничтожили, или… -Или нет, — вклинился Рене. — И в таком случае, назначение Стефании, какой-то архивной мыши в помощники к Абрахаму перестаёт выглядеть странно. Всё-таки, интриганом нужно родиться. То, что пришло в голову Рене, не пришло в голову ни Базиру, ни Стефании, ни Абрахаму. -Поправьте меня, если я ошибаюсь, — медленно промолвил Базир после недолгого молчания, — но, по-моему, сейчас бесполезно гадать о Стефании. Мы всё равно не ответим ни на один вопрос. И она не ответит. -Верно! — Рене немного ожил. Травля Стефании, все эти вопросы, насквозь неудобные, неловкие и пугающие для неё, подняли его настроение. — К делу. Как я уже сказал, я хочу отправиться на запад, в полумятежный оплот Креста, обнародовать там документы из архива Церкви и перетянуть борьбу ну…на борьбу. -Что за мятежный оплот? — спросил Базир, устраиваясь на земле. -Когда началась война между магами и людьми, многие церкви стали прибежищем, штабом, если угодно всех, кто желал воевать против богопротивных тварей, — объяснил Рене. — Но общего правления и единства в движениях, в ведении войны, в стратегии не было. каждая церковь представляла собой что-то самоуправляемое. Из-за этого многие оплоты креста были подавлены, сломлены и перебиты. Они пали. Более крупные, как наша Церковь животворящего Креста брала уцелевшие церкви под свою защиту, и те присягали ей. Но не все, как это и ожидалось, согласились с единством… Рене перевёл дух. Тон его выравнивался. Он чувствовал себя в своей стихии впервые за последние двое суток. -Мы не говорим о них, почти не упоминаем, потому что они не следуют нашей борьбе, выбирая свою войну. Мы на одной стороне, но они не покоряются нам. Держаться особняком, но выстаивают. Это под запретом, но я точно знаю, что на западе есть одно из самых сильных сопротивлений — Церковь Святого Сердца. Они держатся и воюют. -А если они пали или продались? — спросил Базир. — Мы ничего о них не знаем. -Мы и о нашем Животворящем Кресте ничего не знаем! — усмехнулся Рене. — Не пали. Я слышал о них месяц назад, они завалили какого-то вампира — в их краях много кровососов. А продались… там фанатики. Такие, какие не продаются и не предают. Рене растянул тонкие губы в улыбке, глядя в упор на Абрахама. Это было мелко и нарочито, Абрахам не шевельнулся, лишь молча слушал. -Слишком много на веру…- Базир вздохнул, — но если? -Не если, — возразил Рене. — Я знаю. -Откуда? — спросила Стефания слабым голосом. Но вопрос её был точным. -Я предпочту не говорить, — Рене попытался увернуться. -Если мы идём все, то должны знать. Одного твоего слова недостаточно, — заметил Базир. — Я даже так скажу — мне было бы достаточно слова Абрахама или Стефании. А вот твоего — ни разу. -Если ты не веришь мне, то ступай прочь, — Рене махнул рукой, — все пути открыты, плакать не стану. -Просто это нечестно, — Базир не поддался на провокацию. — Каждый из нас рискует. При этом ты один знаешь больше, чем говоришь. А если с тобой что-то случится? А? кто продолжит твое дело? Это возымело действие. Рене обожал информацию, ему нравилось владеть ею — от самых мелких и тихих секретов, до настоящих, глубоких и страшных тайн. Сейчас в его руках были доказательства такого масштаба, что его неминуемо ждала слава в случае успеха. Делиться этой славой он не был намерен, но в словах Базира был резон — они все рисковали, и всегда можно было погибнуть по дороге. Причем, сейчас было сложнее: гибель ждала от рук бывших соратников и магической братии… -В Церкви Святого Сердца служит мой брат, — с неохотой отозвался Рене. До недавнего времени это было его тайной, той частичкой, что давала ему успокоение и гарантию, веру в завтрашний день — если падёт Церковь Животворящего Креста, он просто сменит её на Церковь Святого Сердца. Да, с братом у него были не самые тёплые отношения, но Рене знал — за порогом его не оставят. Знал и хранил этот путь к отступлению ото всех, боясь за себя и презирая собственную трусость. Нет, конечно, это не было бы преступлением — иметь близкого родственника в другой Церкви, даже в той, что стоит в прямой оппозиции к твоей, ведь, в итоге — вы на одной стороне. Но не видать бы Рене высот и не залезть бы до своих должностей, узнай кто об этом… -Огюстен? — спросил Абрахам со странным смешком. Базир и Стефания не поняли, но Рене побелел: этого имени Абрахам не имел права знать, но всё-таки знал?.. откуда?! -Я сталкивался с ним, — объяснил Абрахам равнодушным тоном. — Я много охотился в их краях, гнал одну добычу…не догнал. И он не догнал. Но я встретил его и поразился — до чего же похож один из церковников Святого Сердца на вечного офицера Животворящего Креста! -Издевайся, — разрешил Рене, овладев собою, — но это реальный шанс. Абрахам не ответил. Он только хотел убедиться в своей правоте, а убедившись, впал в мрачное отрешение. -Значит, — Базир быстро взглянул на Абрахама, — мы идём на запад, к твоему брату, в Церковь Святого Креста и они получают документы о преступлениях нашей Церкви? -План такой, — кивнул Рене, настороженно глядя на Абрахама. -По пути пытаемся не сдохнуть от рук магической братии и охотников, — кивнул Базир, — ладно. Звучит убедительно. Стефания поднялась, цепляясь за ствол дерева и, покачиваясь, словно пьяная, направилась в сторону, к раскидистым кустарникам. -Эй, ты куда? — Базир даже вскочил. Рене тоже напрягся. Стефания обернулась, глянула на Базира, ответила смущённо: -Я…на минуточку. По нужде. -Тьфу ты! — Рене расслабился. — Вот по этой причине я против того, чтобы женщины участвовали в походах и скитаниях. -Да-да, — поспешно отозвался Базир, впрочем, едва ли слышал то, что сказал Рене, вместо этого он напряжённо вглядывался в спину удаляющейся Стефании. Что-то было не так в её походке, в ссутуленной спине… Но ещё более не так — во взгляде. В таком знакомом взгляде. Базир уже однажды видел такой взгляд — у своей сестры, такой же тихой и невзрачной как Стефания, запутавшейся в своих чувствах к всеобщему любимцу и не сумевшей справиться с этим. Точь-в-точь такой же, со странным, полубезумным огоньком. Базир видел такой взгляд у нее накануне, а утром обнаружил мёртвое тело, и сейчас это воспоминание не давало ему оставаться. -И ты туда же? — Рене заметил шаги Базира. -Я на минуту, — отозвался Базир, — я только хочу убедиться… Абрахам тоже проследил за ним взглядом, но не отреагировал. Рене пожал плечами: -Какой бред! Но Базиру правда нужно было убедиться в том, что Стефания не задумала ничего с собой сделать. Это было его параноидальным страхом — он сам обнаружил его в себе и пытался воззвать к своему уму, разубедить себя, но всё-таки, чувствуя себя неловко и смущённо, скользнул к зарослям кустарников. Стефания ушла парой минут раньше. Она сидела, вынашивая в себе эту мысль — трусливую, но, как ей казалось, единственно правильную. Очнувшись, осознав произошедшее, Стефания не заговорила о Ронове, потому что поняла: он оставил её. И оставил потому что она — чудовище, она — то самое существо, против которого надо бороться, которое приносит вред людям и которое противно богу и добродетели. Стефания не нашла опоры — было не до неё, не до утешений, не до объяснений, и она не смогла справиться с этим страхом, разъедающим всю душу. Пока Рене объяснял о Церквях, Стефания вспомнила карточки в кабинете Абрахама, которые переписывала, налёт на целительницу, предпринятый с Казотом и Базиром, поездку в городок, после которого их арестовали… Там она поднимала руку на магическое отребье, и теперь оказалось, что она — одна из этого магического отребья и это её надо жечь, вытаскивать из постели пинками и заносить в карточки с пометкой «уничтожена», подписью и датой. И это всё — личное и трагическое, помноженное на отсутствие Ронове, на вскрывшийся заговор Церкви Животворящего Креста и Магической Цитаделью — лишило Стефанию последней опоры. Её жизнь — ложь, её происхождение — ложь, она сама — явление чьей-то лжи и чьей-то ошибки. Этого нельзя вынести. Не сразу, не потоком. Стефания не имела долгого колебания. Ноги были ватными, но решение твёрдым. В кармане плаща лежал кинжал — каким-то чудом забытый или оставленный случаем. Собравшись с силами, она поднялась, встала, даже попыталась ответить спокойно и сдержанно, чтобы ей не помешали, чтобы не попытались спасти. Сколько было у нее времени? Минуты три-четыре, пока никто не заметит отсутствия. Еще минуты две на сомнение и подозрение и еще минута на обнаружение? Шесть-семь минут — это слишком много и слишком хорошо для быстрого ухода. Стефания знала, что если она не дрогнет — всё закончится и там пусть небо судит её поступок, её происхождение и грех. И всё это бы удалось, если бы у Базира не было сестры, которую он не сумел спасти, от которой когда-то отмахнулся и из-за гибели которой у него зародилось чувство вины. Но она была. И Базир, учуяв что-то знакомое, учуяв не умом, а чем-то внутренним, более глубоким, последовал, чувствуя себя очень странно, за Стефанией. Она нащупала сталь ещё по пути. Опустившись на колени за колючим кустарником, Стефания извлекла кинжал — маленький, с коротким лезвием, он был чисто символическим вооружением и вряд ли причинил бы серьёзный урон. У него было скорее назначение к открыванию склянок со святой водой или припарок, чем к протыканию плоти. Но Стефания взяла слегка дрожащей рукой кинжал поудобнее и примерилась к горлу, точно зная, что не пробьёт таким коротким лезвие ни сердце, ни желудок… да и сил не хватит. горло — наверняка. Другой рукой она зажала себе рот, наклонила голову и уже замахнулась для удара, когда сила, на которую Стефания не могла рассчитывать, разрушила её планы, грубо и больно заломив ей руку. Стефания вскрикнула и ввязалась в борьбу, в которой проиграла. Но она продолжала царапаться и вырываться, задыхаясь от слёз, от собственной ничтожности, от того, что даже распоряжение собственной жизнью и смертью, у нее не удалось. Борьба прекратилась тогда, когда её рванули со спины, поставили на ноги, отрывая от рук Базира, и отвесили не очень болезненную, но очень звонкую пощечину… Кровавая пелена из слёз и горя рассеялась и Стефания увидела серое лицо Абрахама над собою, а позади расцарапанного и совершенно ошалевшего Базира, к которому склонялся Рене. -Если хочешь сдохнуть, то сделай это, по меньшей мере, не в кустах, — прошипел Абрахам так, как будто бы снова стал прежним. Стефания сглотнула. Страх затопил сердце. -Разнылась! — рявкнул Абрахам. — Кровь у неё магическая! Церковь её предала! Она нас всех предала, только ты ещё, Болезная, ни видела ничего в жизни, чтобы о предательстве судить. Тебя в этой церкви воспитали, обули, обогрели, выросла ты там. Ты не выбирала её приютом, это не твоя ошибка. Как и рождение. Как и магия. Ничего нет на свете ценнее добродетели и лика божьего, а если ты сдалась, если ты такая слабачка, то тебе нечего делать на стороне света. Иди к магам или охотникам — они тебе найдут устройство. Но если ты здесь, то изволь бороться! Сдохнуть ума много не надо — даже тебе это под силу! А ты жить попробуй, ну? Чего молчишь? Нашлась, воительница святая и обиженная! Он исхлестал её словами, продемонстрировав свою собранность и собственный настрой. Рене даже приободрился, увидев такого Абрахама — значит, Абрахам не оставлял борьбы за свет, только теперь нашел нового врага — Церковь животворящего Креста. -А ты не так бесполезна! — хмыкнул Рене, шутливо хлопнул по плечу Стефанию и поспешил за удаляющимся к прежнему месту привала Абрахаму. -Мне тоже страшно, — тихо сказал Базир, поднимаясь с земли. — Я не маг, я не обнаружил в себе этого, но я так боюсь, что ты даже представить себе не можешь. Но, может быть, путь, что предлагает Рене, не гибельный? В самом деле, нельзя же винить, к примеру, всех светловолосых людей только за то, что тебя однажды оскорбил светловолосый человек? здесь также. одни оказались подлецами, но настоящие воины придут на нужную сторону. Про светловолосых людей — это было из разговора Базира с Ронове. Почему-то ему захотелось использовать это. Стефания как будто бы поняла: -Ронове сбежал? -Он ушел, — уклончиво ответил Базир. — Я не знаю куда, но, кажется, не к охотникам. Он растерялся, пойми. Он верил в церковь, верил в службу и… -И всё пало. — Стефания кивнула. — Сильно я тебя? -Спасибо, что не молнией, — Базир оценил царапины. — Не ожидал, что ты такая сильная. -Прости, — Стефания заставила себя унять дрожь. Конечно, прежней ей уже не быть, страх не отступает, но, по меньшей мере, дыхание возвращалось. — прости, прости…я такая слабая. Когда-то думала что сильная. Но я слабая. -Все люди имеют право побыть слабыми, — Базир через силу улыбнулся. — Но больше так не делай. Стефания кивнула и вышла, наконец, из кустарника, где перевернулась в очередной раз часть её жизни. -Явилась! — поприветствовал Абрахам, — я уже думал, что ты колючек наглоталась, лишь бы не сражаться, а сбежать. -Я… — Стефания избегала смотреть на Рене, лицо которого становилось всё более живым и довольным, — я прошу прощения. -Да иди ты со своим прощением! — отозвался Абрахам. — С его помощью на запад не добраться и от охотников не укрыться. Ну-ка… Он глянул в небо: -Должно быть, часа два или три уже. Охотники или впереди нас, или кружат по первому лесу. С вечерним часом попробуем пробраться за припасами в деревеньку, пока здесь отсидимся, только подальше уберемся. Я заклинания раскину щитовые — от магов нас не защитит, как и от охотников, но нас врасплох уже будет не застать. Абрахам оживился. Свою растерянность и утрату он компенсировал в буйную энергию. Стефания взглянула на Рене: -Я знаю, что так нельзя было, прости и ты, Рене. -Прощаю, — он пожал плечами. — Базира жаль, подрала его ты знатно, конечно. Может быть, у тебя в роду не ведьмы, а кошки были? Стефания справилась с едва заметной дрожью, криво улыбнулась, показывая, что да — ей весело, совсем не больно. Рене посерьезнел и тихо сказал: -Абрахам прав. Если не терпится помереть, сделай хоть доброе дело перед тем. А там, если я захочешь, я тебе уступлю свой кинжал. Пока же — последуй за борьбой света против магии. Происхождение свое потом отмаливать будешь. Стефания кивнула. Подошедший Базир оценил обстановку: Стефания немного очнулась, Абрахам оживленно раскидывает сети защитных заклинаний, Рене уже спокойнее держится — похоже, всё не так и плохо. Он решил разрядить обстановку и сосредоточить всех на деле, настоящем деле, а не на слабости несчастной Стефании и спросил: -А где находится эта замечательная Церковь Святого Креста? -Недалеко от Сарматских гор, — ответил Рене спокойно, Абрахам, Стефания и Базир, не сговариваясь, посмотрели на него. Абрахам смотрел с мрачной яростью — один вампир дал ему бой и победил, причем магически, и скрылся, не став его добивать, в сторону Сармата. Абрахам изучал карту, пытаясь понять, куда увели дороги его врага, это место уязвляло охотника. Стефания знала и про изучение Абрахамом карты и про дело с вампиром и вдруг вспомнила про удивление, которое выдал Рене, узнав про изучение Абрахамом именно этого места — наверное, решил тогда, что он ищет Церковь Святого Сердца… Базир же просто спросил: -Сарматские? Карпатские то есть? -Карпатские для людей. Ты — служитель Церкви, — Рене назидательно поднял палец, — ты должен говорить на правильном языке. А правильно — Сарматские, то есть Сармат. Стефания, забыв на мгновение о себе, покосилась на Абрахама. Он был бесстрастен, но в глазах бушевала страшная решительность. Стефания поняла: Абрахам попытается воспользоваться случаем и достать вампира, что победил его, но не убил…