вилкой в глаз, точно?

– Подожди, – приказным тоном произнес Дилюк, удержав Кэйю за предплечья, когда тот рванулся повернуться к зеркалу. Тронул его горячее лицо, оттягивая кожу под нижним веком. – Посмотри вверх и направо. – Холодно... – едва слышно прошептал Кэйа, подчинившись. – Ты весь горишь... – с тревогой сообщил Дилюк. Поглаживая его лицо, склонил голову, критично оглядев его голые ступни и бедра. – Ты терпел боль, пока меня не было, Кэйа? Он медленно моргнул в ответ, сжимая губы в нитку. – Глаз пекло как обычно, я подумал, просто марля к слизистой прикипела, такое всегда бывает. – Ну я и еблан, право слово, – рыкнул Дилюк, отводя задумчивый хмурый взгляд. – Что там, скажи уже? – безэмоционально потребовал Кэйа, готовый к любому ответу. – У тебя... весь белок в капиллярах, нужно закапать визином. Остальное... не знаю, как объяснить... Кэйа развернулся к зеркалу, придирчиво рассматривая свое лицо. Красный зудящий белок – обыденность. Только вот с радужкой явно что-то не так. То есть, ее никогда не было, но вот что-то иссиня-черное проступает к зрачку, будто пленку растянули по кругу и лопнули посередине. Получилась крупная белая звезда, почти ромб с неровно растянутыми краями, обрамленными темно-синей тонкой оболочкой. Только вот странное чувство поначалу не дало Кэйе распереживаться. Чувство обыденности, будто он уже сталкивался с таким отражением в зеркале. – Мда, – протянул Кэйа, разворачиваясь с лукавым холодным взглядом, скрестил руки на груди. – Братец Дилли, прямо как в детстве, в описательном искусстве не силен. – Я решил, ты испугаешься увиденного, – потрясенно произнес Дилюк, игнорируя критику. – А ты, смотрю, уже. Ледяной обличающий взгляд из-под ресниц сделал Дилюку больно. Опять Кэйа кичился своими тайнами, не спешил объясниться. – Я уже говорил, что мне не противно твое увечье. Что ты опять из себя строишь? Кэйа, ты уже видел подобное? Объясни, что все это может значить? – Каэйнрийский королевский род пятьсот лет назад имел подобный цвет глаз. Не такой уродливый зрачок, нормальную звезду. Мой отец – косвенный их потомок. Я не знаю своей матери, – спокойно рассуждал Кэйа, облокотившись поясницей о раковину. – Получается, мою маму использовали, чтобы родить на свет чистокровного представителя древнего рода? Каэнрии нужен потомок королевской власти? Дилюк выглядел обескураженным, совершенно запутавшись в кэйиных интонациях. Ему все это было известно? К чему тогда элемент рассуждения... – Почему ты ничего не рассказал? – тихо произнес Дилюк с затаенной болью в груди. Кэйа замолчал, снова устремляя на него задумчивый взгляд, который стремительно начинал темнеть и рассеиваться. – Кэйа? – Дилюк обеспокоенно шагнул в его сторону, переплетая пальцы обеих ладоней с чужими. – Я... Не знал? – ответил с жалким видом, и на дне его зрячего глаза зарождалась паника. – Дилюк, я не понимаю. По мне скажешь, что крыша едет? Это может быть сиюминутной догадкой, но почему тогда я не догадался раньше? Может быть, данные из уст Дайнслейфа с видео натолкнули на рассуждения. Или моя дырявая память... Но есть мерзкое ощущение, что мне все до единого слова было известно, и сейчас я вспомнил... – Кэйа, – Дилюк взял его лицо в руки, заставляя смотреть на себя. – Спокойно. Когда из-под дрожащих ресниц проступила влага, розоватая у слепого глаза, и покатилась градом по щекам, Дилюк сжал его в объятиях, ткнувшись губами в висок, зашептал на ухо: – Тсс. Ну что за капризное дитя. Хочешь на воспаление нарыдать? Кэйа цепенел и беззвучно лил слезы паники, не имея сил остановиться. Дилюк шептал что-то утешительное, безрезультатно пытаясь стереть влажные дорожки с лица. – Холодно, – так же тихо произес, и Дилюк цокнул в ответ, понимая, что этот придурок в одном пуловере до верхней трети бедра стоял и лил слезы на сквозняке. Подхватил его на руки, утащил на кухню, где, слава архонтам, успел убрать противни из духовки. Усадил на стул и позакрывал все окна в квартире, вернувшись с пледом. Обрабатывал его глаз, после чего усадил Кэйю в коконе из пледа боком к себе на колени. – Я с тобой, – убедительным тоном напомнил Дилюк. – Теперь я знаю, от чего и кого тебя защитить. И я не дам тебя в обиду. "Веришь мне?" Паника отступала. Кэйа мог только таять в его руках, ластясь к теплу пальцев, стерших последние дорожки влаги с лица. Он был так рад искренней решимости в глазах напротив, что захотелось забыть на время о семейных дрязгах и отдать себя всего этим решительным любимым глазам, раз они так просили. Не то что бы он делал одолжение. Кэйа обвил руками чужие крепкие плечи, наклонился к его лицу, вслушиваясь, как два сердца входят в резонанс – собственное успокаивается, дилюково медленно ускоряет ход. Коснулся губами его переносицы. Ноздри щекотал терпкий запах табака, горьковатого хвойного масла, выпечки и чего-то неуловимо привлекательного, что хотелось распробовать и оставить на своей коже. – Конечно, я тебе верю. Оставил два поцелуя под глазами, потерся носом о скулу, прикрывая веки. – Тогда больше не стыдись своего состояния, – шепнул с полуулыбкой Дилюк, поглаживая его поясницу, прошелся пальцами по ребрам, забираясь под пуловер и наблюдая, как смешно по-звериному замер Кэйа, больше от разоблачающих слов, чем от горячих прикосновений кожи о кожу. – Ты мне нравишься и таким. – Еще бы не нравился, – шутливо и уже совсем весело вспылил Кэйа. – Расхаживаю тут в трусах, весь такой больной и доступный! Извращенец ты, братишка. Но хотел сказать другое. Например, что его сильно взволновал запах человека, на коленях которого так удобно устроился. Например, что тембр его игривого тона отдавался мурашками на затылке и приподнимал волосы по всему телу не хуже прикосновений. Дилюк низко ехидно посмеялся, заметив что-то в его поплывшем взгляде. Муркнув, потянулся к его губам. Кэйа склонил голову ниже, впитывая кожей вибрации хрипловатого голоса, выдохул шумно, когда Дилюк прихватил зубами его нижнюю губу, принуждая больше раскрыться и дать ход языку. Кольцо рук на пояснице потянуло ближе, прижимая, поглаживая кожу. Только на ощупь у Кэйи до одури привлекательные формы – вот, о чем думал Дилюк, толкнувшись языком в податливый ротик и проведя ладонью по изгибу от бедра до ребер, чем вызвал из кэйиной глотки низкую утробную дрожь. И наткнулся на взгляд подозрительно суженных глаз. – Ты еще вчера целовался на уровне сперматоксикозного подростка. Успел попрактиковаться на винокурне что ли? – Да с кем?! – обиженно взвыл Дилюк. – А я откуда знаю, по каким параметрам ты собрал свой фанклуб, – пробормотал Кэйа на выдохе, возвращая внимание терпким на вкус губам. И в тоне его слов проступила ревнивая зависть ко всем, кому довелось за три последних года работать с Дилюком, видеть его ежедневно и нахально испытывать его терпение – вместо Кэйи. Дилюк с подернутым туманом взглядом уточнил, не хочет ли он нормально поесть, и Кэйа понял, что это его последняя попытка подумать и отсрочить то, чего сейчас так бездумно захотелось до ломоты в мышцах внизу живота. Нет уж, трусишка тут один только рыжий хитрый лис – и с каких это пор они сменили позиции? Тем не менее, сердце Кэйи сорвалось и полетело куда-то в пропасть, когда он понял, что со стыдом и рдеющими ушами, но готов предложить Дилюку себя всего, потому что ослабевшее тело, наконец, этого сильно-сильно захотело. – Не обессудь, но я сейчас голоден до твоего вкуса и запаха, – наклонился к его уху, шепнул со сбившимся дыханием, переходя под конец на хрипловатые высокие ноты. Было так неловко, что за какой-то сопливый вечер он! Кэйа Альберих! растерял все свои навыки опытного соблазнителя. Но еще он впервые в жизни тек, как какая-нибудь школьница, и тонкая ткань боксеров уже причиняла неудобства затвердевшему пеклу в паху. – Уверен? – последний раз уточнил Дилюк сорвавшимся от волнения голосом. Кэйа только дрогнул плечами и на мгновение сильнее сжал чужие, скрывая лицо. – Ну, после всего я от твоей выпечки не откажусь, – попытался поехидничать, но вышло так жалко, что Дилюк в ответ улыбнулся и облегченно выдохнул, отодвигая его от себя с целью видеть лицо. – Кэйа, – погладил угол его челюсти, расплываясь в близкой мягкой улыбке. – Ты экстремального гейского порно насмотрелся? – чмокнул в угол рта, когда Кэйа весь подобрался в попытке зацепиться словцом за словцо. – Ничего страшного и болезненного не будет. Я же сказал, что больше никогда не сделаю больно. Ты не веришь мне? У меня есть выдержка, если ты не понял. Как, по-твоему, я тебя терпел три последних года? – Дурачок, – скривился Кэйа в ответ. Рассмотрев зарождающуюся тоску в его взгляде, Дилюк поспешил подхватить его на руки и направиться в темную спальню к дивану, где аккуратно усадил его боком к себе на колени, приоткрыл рот, собираясь сказать что-то утешительное. Но Кэйа ловко перекинул колено через его бедра, удобно усаживаясь лицом к лицу, и, сверкнув в темноте глазами, накинулся хищным зверем на его губы, сладко покусывая и тут же зализывая укусы. "Нужно было силой его накормить", подумал с улыбкой Дилюк, прижимая за талию теснее, прошелся пару раз пальцами по голым бедрам, останавливаясь на мягком спелом месте, следил за реакцией. Кэйа сдавленно подал голос, выгнулся в пояснице, как вчерашним вечером, вдавливая ребра в дилюкову грудь и отклянчивая задницу. У Дилюка голодно засосало в желудке от давления теплой твердой округлости на низ живота. – Ты такой горячий, – выдохнул шепотом, прерывая порывистый поцелуй. – Думай, что этот фарс с ломкой я устроил чтобы гарантированно затащить тебя в постель~, – певуче протянул Кэйа, путаясь пальцами в пуговицах на вороте его рубашки. – Как пожелает наследный принц, – ехидно усмехнулся Дилюк, игнорируя короткий укол в затосковавшее сердце. Кэйа тоже раздразнился от колкого замечания. "Принц ничего"? Принц твоей строптивой задницы, понял? И толкнул Дилюка на лопатки, зацеловывая-вгрызаясь в открывшуюся шею. Вылизал комочек кадыка и пару раз, смакуя ощущения, потерся пахом о чужой пах, вырвав из своей и дилюковой глотки последовательные утробный рык и сдавленное шипение. Дилюк, запрокинув голову и выгнувшись, спустил руки ниже по его спине, схватил задницу, рывком подвинул Кэйю ближе к своему лицу. Потерся, надавливая, пальцем через ткань в ложбинке между ягодиц, и кэйин рык перерос в высокий звонкий вздох. Приглушенный свет с кухни обличил округленные глаза и дрогнувшие приоткрытые губы. Дилюк мягко улыбнулся краем рта, уверившись в своих соображениях, приподнялся на руках и привлек оцепеневшего Кэйю к себе, тягуче и медленно целуя. Опустил ладони от его лица к поджарым бокам, потянул кверху края пуловера. Легонько надавил на сосок и нагнулся к его шее, прихватывая зубами и посасывая податливую кожу, пока Кэйа расправлялся с остатком пуговиц его рубашки. Касание горячей кожи груди о чужую вызвало больше эмоций, чем все предшествующее. Кэйа развязал шнурок его треников, оставляя между телами совсем незначительную преграду. Дилюк утянул его обратно, переворачивая на спину, нагнулся к припухшим искусанным губам. У Кэйи подгибались колени и пальцы ног, подрагивали мышцы пресса, когда ладонь скользнула под резинку трусов. – Бедный, – муркнул, улыбаясь, Дилюк, закидывая колено на его бедро. – Какой ты мокренький. Мог бы с порога сказать, как сильно меня хочешь. Кэйа собирался ответить кое-что язвительное в приоткрытые губы, но пальцы сомкнулись вокруг его изнывшегося члена и мучительно медленно прошлись от основания к головке, вынуждая выгнуться, безмолвно закатить глаза, толкнуться в чужую руку. Чтобы заставить эту ехидну замолчать, потребовалось всего лишь стянуть с него остатки одежды и вспомнить о своих скрытых талантах. Ах, а от ощущений под пальцами хотелось ультануть! Кэйа запоздало заметил, что будто на новую игрушку залип, поглаживал, исследовал пальцами рельеф чужого каменного члена в сплетениях вен. – Нравится, что ли? – с трудом выдавил Дилюк, дрогнув губами и на мгновение жмурясь, как мартовский кот. Кэйа притянул его за шею ближе, провел большим пальцем по нижней губе, другой рукой вытворяя снизу что-то невообразимое, вызывая у Дилюка мелкую сладкую дрожь по спине. – Ты мне вообще нравишься, знаешь, – шепнул в приоткрытые губы. Дилюк беззлобно хмыкнул в ответ. Путь к кэйиному сердцу, к сведению, лежит через член – но в этом нет ничего зазорного! – Знал бы ты, какой ты красивый, Люк, когда улыбаешься... так часто. Дилюк коротко высоко простонал в его рот в унисон, обхватывая ладонью оба члена и набирая более человечный ритм. Кэйа под ним задышал чаще, смакуя ощущения горячего чужого торса на своем, окольцевал его плечи руками, с силой толкнулся в тесную руку, заставляя Дилюка вожделенно рыкнуть. Волны удовольствия были все еще слишком медленными и на вкус тягучими, искристыми, как сахарный имбирь. – Я... ммм... не могу, быстрее, пожалуйста... Дилюк наклонился к его груди, покусывая сосок и еще ускорил ритм. Кэйа постанывал в унисон, ебал его руку, жмурясь и счастливо скалясь. И когда выгнулся под ним до хруста в позвоночнике, заплескав себя белым до груди, на секунду показалось, что искры оргазма мелькнули перед обоими глазами.