Принцесса чистой крови

      — Ты не одинока, малышка.       — Ты так думаешь?       — У тебя есть отец, муж, его семья и твои друзья. Береги их. И просыпайся. Тебе нужно ещё присутствовать на собрании Ордена.       — Так разве я сплю? Секунду назад я говорила с папой.       — А разве не спишь? Если ты видишь меня…       — Стэйси! — потряс дочь за плечо напуганный Сириус.       Образ матери растворился, белый свет знакомого помещения начал принимать очертания кухни в «Норе». Она снова уснула?       Стэйси перевела взгляд на отца, и тот с облегчением выдохнул.       — Хватит уже пугать меня.       — Прости, — робко улыбнулась девушка.

***

      Камин в доме двенадцать на площади Гриммо в квартире Сириуса Блэка, которая уже как несколько лет именовалась штаб-квартирой Ордена Феникса, загорелся зелёным пламенем, и оттуда вышли Сириус и Стэйси.       Орден Феникса был в полном составе, кроме Хагрида. Билл Уизли, видимо, оставил Флёр наверху. Аластор Грюм, всегда мрачный, сверлил взглядом стену, оперевшись на свою трость. Римус Люпин улыбнулся вошедшим, но вид у него был очень и очень сонный. Какое же облегчение почувствовала Стэйси, когда перевела взгляд на сестру: «старая» Дора вернулась.                           Блестящие волосы восстановили фиолетовый цвет, выражение лица нисколько не было поникшим. Наоборот, она, наконец, улыбалась.       Переведя взгляд с Сириуса на Стэйси, та подмигнула ей. Северус Снейп сидел мрачнее тучи, однако взгляд оживился, стоило Стэйси посмотреть на него. В конце стола сидели Фред и Джордж. Мистер и Миссис Уизли о чём-то яро спорили.       Сириус сел на своё место, Стэйси — рядом с Фредом. Все затихли.       — Дошла информация, что Волан-де-Морт посещает по одному дома своих последователей, — начал Блэк. — К дому Нюниуса он уже приставил Хвоста. Также, нам известно, — он перевёл взгляд и поочереди посмотрел на дочь и Снейпа, — что что-то грядёт.       — Да запытать их до смерти, и сразу расколятся, — сказал Аластор, поднимаясь и доставая из трости палочку.       Нимфадора тоже встала с места, вынимая палочку, и подошла к сестре, загораживая ту спиной. Фред проделал тоже самое, а за ним и Джордж.       — Ну нет, Грюм. Так нельзя, они — одни из нас, — упрекнул Билл.       — Много у них секретов, раз уж они из нас, — возразил Аластор.       Снейп сидел молча и неподвижно.       — Стоп, — скомандовал Сириус. — Аластор, сядь.       Грюм не подчинялся и в упор смотрел на Стэйси так, будто это она виновата во всех их проблемах.       — Эта девчонка, твоя дочь, — злобно прошипел он, — может это и вовсе не она. Никогда ещё никто не мог остановить Убивающее заклятие. Ещё никто не умирал и не возрождался заново. Ещё никто не выходил из этой воды сухим. И девчонке, которой почти семнадцать, не под силу сделать ничего из этого. «Спасает всех!». А может, она всего лишь добивается вашего доверия, чтобы потом нож в спину вставить! — он сорвался на крик.       Миссис Уизли ахнула, Стэйси взглядом сверлила одну точку на столе, с трудом сдерживая слёзы. Опять недоверие, да что же это такое…       — Заткнись! — рявкнул Фред, на что Аластор послал в него невербальную белую вспышку, от которой ему составило большого труда увернуться.       — Не тронь моего сына! — послала в него обезоруживающее заклятие Молли. Теперь уже Стэйси зажала уши.       — А ну тихо! — крикнул Сириус.       Грюм наконец сел обратно, Дора устроилась рядом с сестрой, Фред — с другой стороны.        — Всему есть объяснения Аластор, и ты прекрасно знаешь все причины, по которым моя дочь считается особенной, — продолжил Сириус. — Примерно по таким же причинам Гарри — избранным. Сейчас о другом, — мельком глянув на безжизненную дочь, он указал на лежащую на столе карту. — Единственным домом, где ещё он не был, является Малфой-мэнор. Мы обязаны проникнуть туда.       Стэйси безучастно глянула на план её бывшего дома, но уже через секунду встала с места, обоходя сестру.       — План неверный, — пояснила девушка, не сводя со схем взгляд. — В доме полно потайных ходов и подземелий, здесь же указаны лишь поверхностные; на территорию наложены противотрансгрессионные чары и родовые заклятия семьи Малфой, так что попасть туда можно только с разрешения одного из хозяев, а я не думаю, что кто-то из вас, кроме Северуса, желанный гость в их доме. То же самое работает и на какие-нибудь чары со стороны «гостей»: я не могла превратиться в феникса ровно до того момента, пока не спрошу у Нарциссы или Люциуса, — Стэйси ткнула пальцем в одну из стен. — Здесь есть брешь, проход. Я заметила его, когда мне было лет шесть. Он ведёт в подземелья. Но лучше туда не соваться, много эльфов. У них система быстрая. Разве что Добби, да тот слушается только Гарри и меня. И мала вероятность, что попадётся именно Добби. Несколько эльфов слушаются только Малфоев.       Сириус задумался, провожая взглядом садящуюся на место дочь. Информация его совсем не радовала.       Стэйси села обратно на место, укладываясь на плечо мужа. Тонкс обеспокоенно наблюдала за сестрой.       Всё же, со стороны Грюма было очень и очень грубо подозревать её. Особенно при том, что именно она спасла Сириуса и Седрика от неминуемой кончины. Именно она находится на верном пути к спасению сотен жизней во время предстоящей, как считают все члены Ордена Феникса, войны.       Дальше на собрании Стэйси не говорила ни слова, проворачивая вокруг пальца обручальное кольцо.

***

      В «Норе» её снова ждали Джинни, Рон и Гарри. Фред, Джордж, Мистер Уизли, Римус, Аластор ушли на работу, а Нимфадора всё ещё дежурила в школе, так что в Хогвартс их провожали только Сириус и Молли. Последняя залилась слезами, так что все спешили поскорее уйти. Успокоить Молли старалась только Джинни. Стэйси на прощание поцеловала отца в щёку.

***

      День у Стэйси выдался не очень: в любой момент Драко мог пойти выполнять своё задание, а за ним и Снейп. К счастью, пока что в эту сторону движений не было. Вечером она еле как дошла до гостиной, устало садясь в кресло.       Тем временем выяснилось, что библиотека Хогвартса, впервые на памяти Гермионы, подвела её.       Гермиону это потрясло настолько, что она даже перестала злиться на Гарри за его фокус с безоаром.       — Ни одного объяснения насчет крестражей не нашла! — сказала она Гарри. — Ни одного! Я даже особую секцию обшарила, заглянула в самые жуткие книги, там такие кошмарные зелья описываются — и ничего! Вот только и отыскала в предисловии к «Волхованию всех презлейшему», послушай: «Что до крестража, наипорочнейшего из всех волховских измышлений, мы о нем ни говорить не станем, ни указаний никаких не дадим…». Зачем тогда о нем упоминать? — она сердито захлопнула старинную книгу, и та завыла, как привидение. — Да заткнись ты! — рявкнула Гермиона, засовывая ее обратно в сумку.       — Успокойся, и так голова гудит, — пробубнила Стэйси подруге.       Грейнджер была очень зла: Гарри утром снова превзошёл её в зельеварении. Как бы она не старалась, Гораций видит лишь Поттера.

***

      Гарри, Стэйси и Гермиона, придя в зал (Рон явился в обществе Лаванды), обнаружили, что столы из него исчезли. Дождь хлестал по высоким окнам, волшебный потолок смутно клубился над учениками, толпившимися перед деканами факультетов — профессорами Макгонагалл, Снейп, Флитвик, Стебль — и низеньким волшебником, который как раз и был, сообразил они, присланным из Министерства инструктором трансгрессии.       Инструктор отличался странной бесцветностью — прозрачные ресницы, тонкие волосы — и казался таким легоньким, точно одного порыва ветра хватило бы, чтобы унести его куда подальше. Стэйси подумала, не постоянные ли появления и исчезновения каким-то образом лишили его материальности, или такая хрупкость — просто идеальное качество для всякого, кому нравится исчезать прямо на ваших глазах?       — С добрым утром, — сказал министерский волшебник, когда все ученики собрались, а деканы призвали их соблюдать тишину. — Меня зовут Уилки Двукрест. Министерство прислало меня, чтобы я провел здесь следующие двенадцать недель в качестве инструктора трансгрессии. Надеюсь, за это время мне удастся подготовить вас к трансгрессионным испытаниям…       — Малфой, потише и повнимательнее! — рявкнула профессор Макгонагалл.       Все оглянулись. Малфой залился тусклой краской и с разгневанным видом отскочил от Крэбба, с которым он, похоже, шепотом переругивался.       — …после чего многие из вас будут к этим испытаниям готовы, — как ни в чем не бывало продолжал Двукрест. — Вы, вероятно, знаете, что пользоваться трансгрессией в Хогвартсе невозможно. Чтобы дать вам попрактиковаться, директор школы снял соответствующее заклинание, но исключительно в пределах Большого зала и только на один час. Помните, что заниматься трансгрессией вне этих стен вам не удастся и что попытки такого рода будут весьма неразумными. А теперь прошу всех встать так, чтобы перед вами осталось пять футов свободного пространства. Началась толкотня, ученики разделялись, налетали друг на друга и громко требовали, чтобы им очистили место. Деканы переходили от ученика к ученику, расставляя их по местам и прекращая споры.        — Куда ты, Гарри? — требовательно спросила Гермиона. Стэйси вздохнула: он шёл в сторону Драко.       Гарри не ответил. Он быстро прорезал толпу: миновал профессора Флитвика, который, визгливо покрикивая, пытался расставить нескольких когтевранцев, ведь каждый норовил оказаться впереди остальных, профессора Стебль, старавшуюся построить пуффендуйцев, и, наконец, обогнул Эрни Макмиллана и замер позади всех, за самой спиной Малфоя, воспользовавшего всеобщей суматохой для того, чтобы возобновить спор с Крэббом — тот с весьма строптивым видом стоял футах в пяти от него.       — Не знаю я, сколько еще, понял? — крикнул ему Малфой, не заметив замершего позади них Гарри. — Это займет больше времени, чем я думал.       Крэбб открыл рот, но Малфой, по-видимому, догадался, что он хочет сказать.       — Слушай, Крэбб, чем я занят, это вообще не твоего ума дело. Тебе с Гойлом следует просто исполнять приказ и стоять на страже!       — Когда я прошу друзей постоять на страже, то стараюсь объяснить им, чем намерен заняться, — достаточно громко для того, чтобы Малфой его услышал, сказал Гарри. Малфой круто повернулся, рука его метнулась к волшебной палочке, но тут деканы грянули: «Тихо!» — и наступила тишина. Малфой нехотя отвернулся. Наблюдавшая до этого за ними, Стэйси тоже обернулась.       — Благодарю вас, — сказал Двукрест. — Итак…       Он взмахнул волшебной палочкой. Тут же на полу перед каждым учеником появилось по старомодному деревянному обручу.       — Главное, о чем следует помнить при трансгрессии, это три «Н»! — сказал Двукрест. — Нацеленность. Настойчивость. Неспешность. Шаг первый: сосредоточьте все ваши помыслы на нужной вам цели, — продолжал Двукрест. — В данном случае на внутренности вашего обруча. Прошу вас, сделайте это прямо сейчас.       Каждый поозирался тайком, проверяя, все ли его соседи глядят в середину обруча, после чего торопливо проделал то, что им велели. Стэйси впилась взглядом в ограниченный её обручем кружок пыльного пола и постаралась, как могла, изгнать из головы все прочие мысли.       — Шаг второй, — сказал Двукрест. — Соберите вашу настойчивость в кулак и направьте ее на то место, которое вы себе мысленно представили! И пусть стремление попасть в него разольется из вашего разума по всем клеточкам тела!       Стэйси украдкой огляделась. Сзади Эрни Макмиллан с напряжением уставился в середину своего обруча, лицо у него покраснело — казалось, будто он тужится, пытаясь снести яйцо величиной с квоффл. Подавив смешок, Стэйси поспешила перевести взгляд на собственный обруч.       — Шаг третий, — воскликнул Двукрест, — выполняется только по моей команде: вы поворачиваетесь на месте, нащупывая путь в ничто, перемещаясь неспешно! Итак, по моей команде — раз…       Стэйси снова огляделась — на лицах многих учеников появился испуг, большинство были явно смущены тем, что трансгрессировать их попросили так скоро.       — …два…       Стэйси снова попыталась сосредоточить все мысли на обруче.       — …ТРИ!       Стэйси закружилась на месте, потеряла равновесие и чуть не упала.       По всему залу учеников начало мотать из стороны в сторону; Невилл так и вовсе уже лежал на спине; Эрни Макмиллан, напротив, совершив некое подобие пируэта, приземлился внутри своего обруча и пришел в полный восторг, но тут же заметил, что Дин Томас, глядя на него, помирает со смеху.       — Пустяки, пустяки, — сухо сказал Двукрест, ничего другого он, похоже, и не ожидал. — Поправьте, пожалуйста, обручи и вернитесь на исходные позиции…       Вторая попытка оказалась не лучше первой. Третья тоже. Кое-что интересное произошло лишь во время четвертой. Раздался мучительный вопль, все в ужасе обернулись и увидели, что Сьюзен Боунс из Пуффендуя покачивается в центре своего обруча, между тем как ее левая нога так и стоит футах в пяти сзади, на исходной позиции. Деканы бросились к Сьюзен, послышался громкий хлопок, в воздух взвился клуб лилового дыма, а когда дым рассеялся, все увидели рыдающую Сьюзен — нога к ней вернулась, но выглядела Сьюзен до смерти перепуганной.       — Так называемый «расщеп», или отделение тех или иных частей тела, — бесстрастно сообщил Уилки Двукрест, — происходит при недостаточной настойчивости сознания. Вам следует оставаться неизменно нацеленными на нужное место и двигаться с неспешностью… Вот так.       Двукрест шагнул вперед, раскинул руки, изящно повернулся на месте и исчез в завихрениях своей мантии, тут же появившись у дальней стены зала.       — Помните о трех «Н», — сказал он, — и попробуйте еще раз… Один… два… три…       Однако и час спустя «расщеп» Сьюзен так и остался самым занимательным из всего урока. Двукреста это не обескуражило. Застегивая на горле мантию, он сказал:       — До встречи в следующую субботу, и не забывайте: Нацеленность. Настойчивость. Неспешность.       После чего взмахнул палочкой, убирая обручи, и в сопровождении профессора Макгонагалл покинул Большой зал. Шестикурсники загомонили, все сразу, и тоже двинулись к вестибюлю.       — А я ничего не почувствовал, — услышали Стэйси и Гермиона, подходя к Рону и Гарри. — Хотя меня сейчас не это волнует…       — Что значит «не это»? Разве ты не хочешь научиться трансгрессировать? — недоуменно спросил Рон.       — Вообще-то, не так уж меня это и привлекает. Я предпочитаю летать, — ответил Гарри.       Он оглянулся, пытаясь понять, где Малфой, а выйдя в вестибюль, прибавил шагу.       — Слушай, давай поторопимся, мне нужно кое-что проверить…       — Так, Гарри, стоп, — догнала его Стэйси. — Что проверить?       — Потом, — буркнул ей Гарри и скрылся в проходе к башне Гриффиндора.

***

      — Это Малфой заколдовал Кэти, — сказал Гарри.       — Это очень серьёзно обвинение, Поттер, — строго сказала МакГонагалл.       — Да, — поддержал Снейп. — Где доказательства?       — Я… просто знаю, — робко сказал Гарри.       — Скажите пожалуйста: почему, когда что-то происходит, вы трое всегда рядом? — бушевала Минерва, будто не замечая Стэйси. Или зная, что она лишь спасает их всегда.       — Поверьте, профессор, — вздохнул Рон, — я уже шесть лет задаюсь этим же вопросом.       Снейп устремился прочь, зазывая с собой Стэйси.       — Думаешь, Драко приходит в действие? — взволнованно, спросила Стэйси в его кабинете.       — Не знаю.

***

      — Выходит, день рождения получился у Рона не из лучших? — спросил Фред. Был уже вечер, в больничном крыле стояла тишина — окна занавешены, зажжены лампы.       Только одна койка и была здесь занята — Роном. Гарри, Гермиона, Стэйси и Джинни сидели вокруг нее; они провели весь день, ожидая снаружи, у двойных дверей, пытаясь заглянуть в них всякий раз, как кто-то входил в палату или выходил из нее.       Внутрь мадам Помфри впустила их лишь в восемь часов вечера. Фред с Джорджем появились минут десять спустя.       — Да, совсем не так надеялись мы вручить ему наш подарок, — хмуро сказал Джордж, пристраивая на шкафчик рядом с койкой Рона большой сверток.       — Что верно, то верно. Когда мы рисовали себе эту сцену, Рон был в ней живым-здоровым, — согласился Фред.        — Сидели себе в Хогсмиде, ждали случая удивить его… — продолжал Джордж.       — Вы были в Хогсмиде? — поднимая на них взгляд, спросила Джинни.       — Думали купить «Зонко», — мрачно ответил Фред. — Ну, знаешь, хогсмидский магазин волшебных шуток… Хотя какой теперь в этом смысл, если вас больше туда не отпускают по уикендам и покупать вы у нас все равно ничего не можете… Да что сейчас об этом говорить!       Он пододвинул свой стул поближе к Гарри, вгляделся в бледное лицо Рона. Стэйси в знаке поддержки взяла его за руку.       — Как же все это произошло, Гарри?        Гарри пересказал ему историю, которую уже раз сто, как ему казалось, рассказывал Дамблдору, Макгонагалл, мадам Помфри, Гермионе и Джинни.       — Тут я засунул ему в рот безоар, дыхание выровнялось, Слизнорт побежал за помощью, появились Макгонагалл с мадам Помфри, они его сюда и притащили. Говорят, все обойдется. Мадам Помфри сказала, что Рону придется полежать здесь примерно неделю, настой руты попить…       — Господи, какое счастье, что ты вспомнил о безоаре, — негромко сказал Джордж.       — Счастье, что он там оказался, — отозвался Гарри, которого каждый раз пробирала дрожь при мысли о том, что могло бы случиться, не найди он камушек.       Гермиона почти неслышно шмыгнула носом. Весь этот день она была необычайно тиха.       — Герми? — позвала её Стэйси. Ответа не последовало.       Прилетев с белым лицом к больничному крылу и поймав Гарри, она потребовала, чтобы он рассказал ей о случившемся, но затем в нескончаемых разговорах Гарри и Джинни о том, как был отравлен Рон, почти не участвовала, просто стояла рядом с ними, испуганная и сжимающая в своей руке руку Стэйси, со стиснутыми зубами, пока их всех наконец не впустили в палату.       — Мама с папой знают? — спросил у Джинни Фред.       — Они его уже повидали, появились здесь час назад. Теперь сидят у Дамблдора, но скоро вернутся. Все помолчали, глядя на Рона, забормотавшего что-то во сне.       — Выходит, яд был в вине? — негромко спросил Фред.       — Да, — сразу ответил Гарри. Он, видимо, не мог думать ни о чём другом и рад был возможности обсудить все снова. — Слизнорт разлил его и…       — А он не мог подсыпать что-нибудь в бокал Рона — так, чтобы ты не заметил?       — Наверное, мог, — ответил Гарри, — да только зачем Слизнорту травить Рона?       — Понятия не имею, — нахмурившись, сказал Фред.       — Ты не думаешь, что он просто перепутал бокалы? А отравить собирался тебя? — предложила Стэйси.       — А Гарри Слизнорту зачем травить? — спросила Джинни.       — Не знаю, — сказал Фред, — но желающих отравить Гарри сейчас, наверное, немало, ведь так? Избранный и так далее.       — Ты думаешь, Слизнорт — Пожиратель смерти? — спросила Джинни.       — Всё может быть, — мрачно ответил Фред.       — На него могли наложить заклятие Империус, — сказал Джордж.       — А может, он тут и вовсе ни при чём, — заметила Джинни. — Яд мог оказаться в бутылке, и тогда он, скорее всего, предназначался для самого Слизнорта.       — Да кому это нужно — Слизнорта убивать?       — Дамблдор считает, что Волан-де-Морт хотел привлечь Слизнорта на свою сторону, — проговорил Гарри.       — До того как перебраться в Хогвартс, Слизнорт целый год скрывался. И… и, может быть, Волан-де-Морт хочет убрать его с дороги, может быть, он думает, что Слизнорт способен оказаться полезным Дамблдору.       — Но ты же сказал, что Слизнорт собирался подарить эту бутылку Дамблдору на Рождество, — Напомнила ему Джинни. — И значит, отравитель вполне мог нацелиться на Дамблдора.       — Отличная идея, — укоризненно вздохнула Стэйси.       — В таком случае отравитель плохо знает Слизнорта, — сказала Гермиона, впервые за несколько часов открывая рот; голос ее звучал так, словно она сильно простужена. — Всякий, кто знает его, знает и то, что такую вкуснятину он, скорее всего, оставит себе.       Стэйси перевела взгляд на больного деверя.       — Ер-ми-наа, — неожиданно прохрипел Рон.       Все мгновенно умолкли, с тревогой глядя на него, однако Рон, неразборчиво пробормотав, просто-напросто захрапел. Дверь палаты распахнулась, заставив всех, кто сидел в ней, подпрыгнуть: к ним широким шагом приближался Хагрид — волосы спрыснуты дождем, полы длинной бобровой шубы хлопают его сзади по ногам, в руке арбалет. Хагрид оставлял за собой цепочку грязных следов, и каждый был размером с дельфина.       — Целый день в Лесу проторчал! — отдуваясь, сообщил он. — Арагогу хуже стало, я ему книжку читал. Потом, думаю, дай-ка все-таки пообедаю, тут профессор Стебль мне про Рона и сказала! Как он?       — Неплохо, — ответил Гарри. — Говорят, все обойдется.       — Не больше шести посетителей одновременно! — выскакивая из своего кабинета, провозгласила мадам Помфри.       — Хагрид как раз шестой, — сказала Стэйси, вставая и направляясь к выходу из Больничного крыла.       — А… ну да… — сказала мадам Помфри, похоже, считавшая Хагрида — по причине его роста — за нескольких человек сразу.       — Ты куда? — догнал её Фред.       — Думаю, мне пора, — Стэйси встала на носки и поцеловала его в щёку. — Я люблю тебя.       — И я тебя… — настороженно проводив взглядом жену, ответил парень.

***

      Рона наконец выписали. Ловя деверя в Большом зале вместе с Лавандой, Гарри и Гермионой, Стэйси вручила ему большой свёрток. Почти тех же размеров, что подарили ему близнецы.       — С прошедшим совершеннолетием, — лучезарно улыбаясь, она чмокнула Рона в щёку.       Лаванда побагровела, бросая на девушку злобный взгляд, Гермиона усмехнулась.       — Спасибо, — проговорил смущённый Рон, разрывая упаковку.       Красная коробка была набита безоаровыми камнями, Гарри рассмеялся. Стэйси прищуренно наблюдала за деверем. Тому хватило ума отодвинуть всю эту массу, высыпав на стол. На дне коробки лежали небольшие прозрачные коробочки. Внутри них красовались красно-золотые пирожные, украшенные в стиле Гриффиндорской команды по квиддичу.       Рон поднял изумлённый взгляд на то место, где только что стояла Стэйси — её, однако, уже не было.

***

      Третье июня. Сегодня Стэйси исполнялось семнадцать, и она становилась полноправной совершеннолетней волшебницей. Проснулась она от того, что Фишер больно клюнула её в щёку.       — Ау, Фишер, — воскликнула девушка, подскакивая в кровати.       Рядом сидела Гермиона. Её губы скривились в усмешке.       — Доброе утро, — потянулась миссис Уизли.       — Доброе, — Гермиона встала с её постели и протянула подруге книгу в плотном чёрном переплёте.       На её обложке не было совершенно ничего, кроме золотых линий, складывающихся в изображение птицы. Феникса, как догадалась Стэйси.       — Чёрт, день рождения… — устало выдохнула Уизли, вставая и обнимая подругу. Только после она отважилась принять подарок.       — Ты забыла про собственный день рождения? — изумилась магглорождённая.       — У меня сейчас и другие заботы есть. Как и у тебя, кстати. Экзамены ведь, — сказала Стэйси, пролистывая книгу. — Это ежедневник?       — Да. С тобой столько всего происходит, так что, думаю, лишние воспоминания на будущее не помешают тебе, — улыбнулась Гермиона, целуя щёку подруги. — С днём рождения, Стэйси. Я рада, что однажды мы заняли соседние кровати и так хорошо сдружились.       — Я тоже, Герми, — не без улыбки призналась именинница.       — Глянь-ка туда, — указала Грейнджер за её спину, и Стэйси пришлось обернуться.       На полу лежало несколько коробок: от Миссис и Мистера Уизли, от Джорджа (почему-то только от него), Римуса и Сириуса. И ещё одна неподписанная коробка.       — Будешь открывать? — заинтересованно спросила Гермиона.       — Ещё спрашиваешь! — воскликнула Стэйси, забирая с пола подарок отца.       В ней оказалась тёмно-красная длинная мантия с вышитым фениксом на на грудном кармане.       — Теперь я второй Снейп, — улыбнулась девушка, надевая подарок. — Красиво, правда?       Она пару раз покружилась перед Гермионой, и из капюшона выпала записка. Грейнджер подняла её и прочла вслух:       С днём рождения, моя взрослая малышка со взрослыми секретами.

Сириус Б.

      — Как мило, — искренне проговорила она, отдавая записку той, кому она предназначена.       Следующая коробка была тоже большая, но лёгкая, от Римуса Люпина. По бокам были вырезаны дырки, диаметром около двух сантиметров, Стэйси даже не поняла зачем. Раскрыв её, она ахнула — крохотный рыжий котёнок с обвисшими ушками мирно сопел внутри. На его шее был застёгнут чёрно-красный ошейник в полоску поперёк.       — На Фреда похож, — утирая слёзы, усмехнулась Уизли.       — О боже, Стэйси! — Гермиона обняла подругу. — Прочти записку.       Стэйси покорно взяла записку, стараясь не разбудить спящее создание.       Её зовут Истея. Пусть она станет маленьким напоминанием в твоей долгой и счастливой жизни о старом оборотне, который нашёл в тебе столько доброты и отваги.

Римус Л.

      — Истея, — повторила она. — Почти моё имя наоборот, только последней буквой бы «С» поставить…       — И почему ты не сдавала тест по креативному мышлению? — изумилась подруга. — Даже я не подумала об этом.       Девушка пожала плечами. Последние две коробки исключительно от семьи Уизли. В коробке от Джорджа не было никакой записки, как в предыдущих, зато красовался «Набор Шпиона» из их магазинчика.       — И для чего, он думает, тебе это? — не поняла Гермиона.       — Вдруг пригодится, — пожала Стэйси плечами. — Я всё равно благодарна. Это хоть что-то. Я не подарила ни Фреду, ни Джорджу ничего.       — Рон сказал мне, что вы с Фредом переспали тогда в потайной комнате МакГонагалл, — наклонила голову вбок Гермиона, глядя на раскрасневшуюся вмиг подругу.       — Он-то откуда знает?..       — Так это правда? — не то, чтобы удивлённо, задала риторический вопрос Грейнджер. — И который раз?       — Второй, — хрипло созналась ей подруга. — Давай не об этом.       От Мистера и Миссис Уизли она получила довольно красивый и аппетитный торт белого цвета. На нём бордовым цветом было выведено: «С днём рождения».       Стэйси невольно улыбнулась, а из коробки Люпина послышался шорох — Истея проснулась и теперь потягивалась, выставив когти.       — Здравствуй, — ласково проговорила Стэйси, вытаскивая её из коробки. — Будем знакомиться?       Маленькая кошка безо всякой опаски рассматривала её большими голубыми глазами. Действительно, похожа на Фреда.       Гермиона тем временем раскрыла последнюю чёрную неподписанную коробку и достала оттуда небольшого чёрный флакон с запиской внутри.       — «Последнее исследование Койлин Снейп. Думаю, ты поймёшь к чему оно сводит концы и применишь с умом», — прочла вслух Гермиона. — Знакомый почерк. Только не подписано. И кто такая Койлин Снейп? Снейп?       В гостиной девушки встретили Рона и Гарри — те, между прочим, поджидали именно их.       — Привет, — неуверенно отозвался Рон, пряча за спиной небольшую коробку.       — Доброе утро, ребята, — улыбнулась им Стэйси.       — Стэйси, мы хотели тебя поздравить… в общем, вот, — Гарри забрал у Рона коробку и отдал подруге. — Мы все очень любим тебя, с днём рождения. Это от нас с Роном.       — Спасибо, — она снова, как и в прошлые года, оставила на их щеках по поцелую.       — Открой, — попросил Рон.       Стэйси послушно раскрыла коробку. Взору представился альбом с колдографиями. На его обложке красовалась золотистая подпись:       «Бродяга, Лунатик, Хвост, Сохатый, Всезнайка и Змейка — мародёры и их жёны.»       Дыхание сбилось, и ещё около секунды девушка смотрела в обложку. Она догадывалась, кто были все эти люди. Бродяга — отец, ведь его анимагическое животное — собака, Лунатик — Люпин, из-за линкатропии, Хвост — Питер Петтигрю, превращающийся в крысу, Сохатый — отец Гарри, анимагическое животное — олень, Всезнайка — мама Гарри, была лучшей ученицей Хогвартса. И… Змейка — её мама, потому что училась на Слизерине.       С трудом сдерживая слёзы, Стэйси открыла альбом. На самой первой колдографии вся их компания, с виду курсе на пятом. Они смеются.       Такие молодые, такие счастливые. Ещё ничего не подозревают. С ними ведь со всеми судьба обошлась трагично: Сириуса ложно обвинили и посадили в Азкабан, Питер — тот самый случай трусливого Гриффиндорца, — из страха предал своих друзей, Римус был и остаётся под влиянием цикла луны; Лили, Джеймс и Койлин погибли от рук Волан-де-Морта.       Она перелистнула страницу. На колдографии её родители. Такие же счастливые, но уже целующиеся.       Девушка достала колдографию из плёнки в странице и перевернула.       Аккуратным, круглым и ровным почерком на белой стороне фото-листа было выведено: «Седьмой курс, после ЖАБА. Всё взаимно.»       — «Мамин почерк», — догадалась она, слёзы на глазах всё выступили, но она поспешила стереть их, возвращая волшебную фотографию на место и закрывая альбом.       Рон, Гарри и Гермиона подбадривающие обняли её.       Плеча девушки кто-то коснулся, явно норовясь испугать. Что ж, у Нимфадоры это получилось.       — Тонкс? Что ты здесь делаешь? — обнимая сестру, ошарашенно пролепетала Стэйси.       — Я всего лишь хотела поздравить тебя, — она пожала плечами, доставая из кармана записку. — И кое что сообщить. Всё в записке, прочти позже, — она подмигнула ей. — С днём рождения, Стэйс.       — Идём на завтрак? — мягко спросила Гермиона, отвлекая их. Стэйси кивнула.

***

      В Большом зале она столкнулась с мужем.       — Фред? — удивления в голосе было явно больше, чем радости.       — С днём рождения, Стэйс, — улыбнулся он и вручил ей чёрную шкатулку. Та имела форму сплюснутого цилиндра, не больше десяти сантиметров в высоту и примерно столько же в ширину. На её крышке красовался золотой узор.       Стэйси не удержалась от того, чтобы раскрыть её. Только крышка поднялась, из шкатулки вырвалась успокаивающая мелодия из звонких нот. Маггловская работа.       Фред протянул к подарку руки и слегка повернул верх шкатулки по часовой стрелке — мелодия не пропала, но в шкатулке появились… Фред и Стэйси? В первую их встречу.       Фигуры задвигались, полностью показывая всё, что происходило. Не было слышно лишь звуков, но Стэйси каждый момент и каждую фразу помнила наизусть.       — Воспоминания? — догадалась она.       — Да, — улыбался Фред. — Каждое из наших воспоминаний. И по мере добавления моментов, они также добавляются сюда. Я так заколдовал её.       Стэйси повернула шкатулку в обратную сторону и закрыла, после чего крепко обняла мужа.       — Спасибо…

***

      К вечеру Стэйси раскрыла записку Нимфадоры.

Дорогая сестрёнка,

      Мне показалось, что тебе лучше быть первой, кто узнает.       Мы с Римусом практически всё решили. Также, хотела сообщить: я беременна. У нас с Римусом будет ребёнок. Я очень привязалась к тебе, сестрёнка, так что доверяю эту «тайну». Ещё раз с днём рождения, прости, что без подарка.

Тонкс

      — «Ну и новость», — не без улыбки заметила Стэйси. Хоть кто-то по-настоящему счастлив.

***

Тридцатое июня

      Подавляя рвотные позывы, Стэйси дошла до кабинета Снейпа.       — Драко действует, — сообщил мужчина, только племянница вошла. Причина плохого предчувствия с утра теперь была ясна.       — Я догадалась, — прижав ко рту руку, ответила она.       — Всё хорошо? — насторожился Снейп.       — Да, лёгкое недомогание. Нервы.       — Хорошо, поверю, — вздохнув, профессор достал волшебную палочку, взяв всё ту же вазу. — Портус. Как только Поттер, или кто-то ещё, заявится сюда — телепортируйся. Поняла?       — Да.       Снейп, размахивая мантией, ушёл.       Бесспорно, он ценил тот факт, что она была единственной, кто поддержал его переживания сейчас. Даже ценой собственного положения среди друзей и родных. Всем этим ей пришлось пожертвовать только для того, чтобы он не чувствовал себя одиноким.

***

      — Бей посуду, бей стекло… — тихо повторяла Стэйси уже полчаса одну и туже «песенку», всё ещё силясь сдержать недомогание. Волнение за брата, казалось, скоро добьёт её. — Дамблдорчику на зло…       Истея на её коленях успокаивающе мурлыкала.       Дверь кабинета резко раскрылась. В проходе появился Гарри — явно искавший здесь Снейпа, только что убившего на его глазах директора. За ним Фред и Джордж.       — Гарри? Джордж? Фред?. — встала она, фокусируя с трудом зрение — голова всё же кружилась.       Фред обеспокоенно заметил её подавленный и бледный вид, но подойти не решался.       — Ты помогала ему! — направил Поттер на неё палочку. — А я доверился тебе! Зачем вы убили его?!       — Так нужно, Гарри. Ты позже поймёшь всё это, — вздохнула девушка.       Она схватила сумку с флаконами «оживляющего» зелья и другими своими вещами, в том числе и со шкатулкой Фреда, касаясь портала и телепортируясь вместе с кошкой.       — Стэйс! — крикнул ей Фред, но не успел — та уже скрылась из виду.       — Фред? — позвал его брат.       Ярость поглощала его. Почему она так поступила? Что она делает с ним? Какие дальнейшие планы? И где она сейчас?

***

      Внутренности скрутило так, что, казалось, она вот-вот всё же распрощается с обедом. Только завидев девушку, женщина с тёмными волосами бежала ей навстречу. Беллатрикс? Нет… Но кто же?       — Здравствуй, Стэйси, — улыбнулась ей женщина. Эту улыбку она узнала. Дора улыбалась также.       — Андромеда, верно? — догадалась она. — Здравствуйте.       — Идём скорее, — она повела дочь своего кузена в сторону дома.

***

      — Вы ведь получили письмо Дамблдора, верно? — Стэйси так и не притронулась к еде.       — Да, не волнуйся. Почему ты не ешь? — спросила женщина.       — Я не хочу, — призналась девушка. — Мне нехорошо.       Андромеда встала, подходя к племяннице.       — Посмотри-ка на меня, — приказала женщина, садясь перед ней. — Ты меня хорошо видишь?       — Не очень. Всё плывёт, — призналась миссис Уизли.       Андромеда была колдомедиком, так что врать ей не было смысла. Да Стэйси и не собиралась.       — Может, после портала? — предположил Мистер Тонкс.       — Вполне возможно. Посиди немного, когда станет легче — иди наверх. Первая дверь слева, — дала точный маршрут ей тётя.       — Спасибо, — слабо улыбнулась девушка.       Минут через десять ей действительно стало легче. Истея спрыгнула с её колен, направляясь к лестнице. Направившись за ней в комнату, где она теперь должна была жить, девушка огляделась.       Просторнее, чем в «Норе»; светлее, чем в Малфой-мэноре; больше жизненных условий, чем в доме Блэков. Кровать стояла у дальней стены, у противоположной — шкаф. Остальное довольно большое пространство занимал воздух. Истея тут же запрыгнула на кровать, укладываясь на мягком одеяле в комок.       Достав из волшебной сумки музыкальную шкатулку, она раскрыла её и поставила на подоконник.       Успевшая за месяц так полюбиться девушке мелодия погружала в мысли и воспоминания.       Что сейчас думают о ней все? Считают ли предателем, как сказал Гарри? А что чувствует Фред? И как отреагирует отец, если увидит её? Из мыслей её вывел новый рвотный позыв, из-за которого она наконец удалилась в уборную прощаясь с содержимым желудка. К ней в комнату постучала Андромеда.       — Стэйси, я могу войти?       — Да, конечно, — отозвалась девушка.       Миссис Тонкс вошла.       — Прости, это не моё дело, но я так подумала… — она направила на неё волшебную палочку. Стэйси испуганно сглотнула, — Инфантем, — из палочки ведьмы вырвалась золотая нить, окутавшая талию девушки. Только она замкнулась, свечение стало чуть ярче и некоторое время мигало, а потом и вовсе исчезло. Андромеда опустила палочку.       — И что это было? — настороженно проговорила Стэйси.       — Я лишь проверяла свою догадку насчёт твоего недомогания, — ответила колдомедик, пряча палочку в карман и с тёплой улыбкой подходя к племяннице. — Мне рассказали, что ты замужем, и всё такое… Могу лишь поздравить: вы беременна, миссис Уизли.

***

      — Снейп убил Дамблдора! Стэйси не при чём здесь! — настаивал на своём Фред, хоть уже даже Сириус сдался и признал, что работали эти двое вместе.       — Фред, они работали сообща. Ты знаешь это, — старался вразумить совсем отбившегося от рук зятя Блэк. — Я уже признал этот факт. Войны в любом случае не избежать, поверь. Виновата твоя жена в этом или нет — значения не имеет.       — Она и ваша дочь, — поднял на него взгляд Уизли.       — Она мне не дочь, — отрезал Сириус настолько безучастно, будто это было в порядке вещей.       Фред был вне себя от злости, Дора и Римус испуганно смотрели на Сириуса.       — Может не будешь торопиться с решениями, Бродяга? — начал Люпин. — Не лучше ли выяснить всё?       — Я итак уже всё понял, — нотка боли, однако, проскочила в его стальном голосе, и тот опустил голову. — Нужно отправиться к Андромеде. Там я договорюсь об операции «Семь Поттеров». И заодно расскажем вашу с Дорой новость.       — Может, я с вами? — успокоился Фред. Ему нужно было хоть немного отвлечься.       — Особо тебе там делать нечего, но если хочешь — можешь тоже пойти.

***

      Стэйси повернула шкатулку по часовой стрелке, рассматривая следующее воспоминание: их первая шалость. Операция «Шутка для Филча», закончившаяся её собственной истерикой. Именно тогда Фред впервые успокоил её. А сейчас?       Она одна, беспомощная, никому ненужная предательница, так ещё и беременная. Что ещё может быть хуже?       Стэйси достала из сумки ежедневник, подаренный Гермионой в её семнадцатый день рождения. Открыв первую страницу, она начала писать:       Гермиона, я не знаю, что мне делать дальше. Фамильное кольцо семьи Блэк потемнело вчера, что может означать лишь одно: отец отказался от меня. Он считает, я предала их. Но ведь, я всего лишь была рядом со Снейпом. Я не хотела, чтобы он чувствовал себя одиноким, как я когда-то. Это ведь так больно и ужасно — осознавать своё одиночество и ненужность в этом большом и жестоком мире.       Жесток не мир, а люди, создающие его. Они затмевают всё хорошее, уничтожают просвет счастья в тёплых воспоминаниях, превращая их в печальную ностальгию.       Знаешь, неделю назад я узнала что беременна. Интересно, Фред был бы рад, если бы узнал? Может, он узнает. Скоро или нет — неизвестно. Может, он просто решил бы оставить меня одну с ребёнком, дабы остаться таким же свободным как до этого.       Я чувствую себя так, будто с самого моего появления я забивала всё глубже и глубже ко дну его свободолюбивую личность, заставляя копаться в моих проблемах. Я никогда больше не повторю этой ошибки. Обещаю.       Она яростно закрыла уже не такую уж и пустую книжонку. Задев случайно вазу, она сбила её с подоконника и та разбилась, испугав спящую рыжую кошку. Та подскочила и вылетела в приоткрытую дверь. Вздохнув, Стэйси побрела вниз — придётся сдаваться Андромеде.       Быстро сосокочив с лестницы с зажмуренными глазами, она на одном дыхании произнесла:       — Я разбила твою вазу.       Молчание, как ей показалось, было слишком долгим и напрягающим, так что глаза она открыла. Сириус, Римус и Фред ошарашенно смотрели на только что появившуюся перед ними миссис Уизли. Сойти с места никто не решался, а Сириус и вовсе старался смотреть на неё так будто для она ничего и не значит. Получалось у него плохо.       Фред наконец очнулся.       — Стэйс?       — Привет, — тихо сказала Стэйси.       Сириус направил палочку на дочь.       — Сириус, она под моей защитой по приказу Дамблдора, — проговорила Андромеда.       — Дамблдора? — переспросил Сириус, отводя взгляд от усердно сдерживающей слёзы девушки.       Миссис Тонкс кивнула и пояснила:       — Дамблдор самостоятельно и в здравом уме просил Снейпа убить его. Стэйси лишь не хотела, чтобы тот чувствовал себя одиноким. Письмо от директора я тебе показывать не намерена.       Блэк перевёл взгляд на дочь, опуская палочку. Фред вырвался вперёд, заключая жену в объятия. Она действительно никого не предавала.       Дождавшись, пока Фред отпустит Стэйси, Сириус подошёл к дочери.       — Прости, малышка… из меня просто кошмарный отец получился. Я усомнился в тебе даже после того, как ты пожертвовала собой, чтобы спасти меня.       Стэйси обняла его, горячие слёзы катились по её щекам.       — Я всё понимаю, пап.       Римус, улыбаясь, пожал плечами в ответ на немой вопрос в глазах будущей тёщи.       — Хей, привет, — наклонился Люпин к узнавшей его Истее. Кошка, мурлыча, терлась о его ноги.       — Так для чего вы пришли? — спросила Андромеда.       — Гарри скоро семнадцать, а значит с него снимают наблюдения. Мы считаем, что именно тогда Пожиратели и постараются схватить его. Для этого мы создали план операции «Семь Поттеров», — объяснил оборотень, передавая котёнка хозяйке.       — Я тоже хочу участвовать! — воскликнула Стэйси, приняв Истею.       — Нет! — тут же возразила ей Андромеда.       — Эй, Дромеда, ты чего? — как и остальные, Сириус не понял причину такого категорического отказа со стороны кузины.       — Она не в том положении, чтобы соваться в такие операции, — ответила Андромеда. Стэйси притихла, а Фред, чуть не выронив палочку, уставился на жену в страшнейшей — для его судьбы от рук тестя, — догадке.       — Да что плохого в том, что она поможет нам доставить Гарри сюда? — не понимали всё ещё Сириус и Римус.       — Она носит ребёнка, — пояснила женщина.       Повисло долгое молчание. Стэйси, сжав губы в тонкую полоску, сверлила взглядом пол, Фред испуганно глядел на неё. Сириус же ждал прекрасного момента, дабы встретиться взглядом с зятем. Римус готовился в случае чего успокаивать либо Сириуса от криков на Фреда, либо самого Фреда от самокопания. В крайнем случае — Стэйси от уже давно приближавшегося к ней состояния истерики. В последнем случае он был готов просто наплевать на друга и его зятя.       Но ничего не последовало и после того, как Фред взглянул на Сириуса. Последний лишь указал взглядом на Стэйси, которая уже ждала момента, когда сможет нормально расплакаться. Почему-то, она была уверена, что все сейчас уйдут, оставят её одну.       — Стэйси, — Фред подошёл к ней, — что такое?       — Я люблю тебя, — тихо ответила девушка, утирая слёзы.       — Я тоже люблю тебя, — ответил ей парень, заправляя волосы за ухо. — Чего ты хнычешь тогда, если всё хорошо?       — Не знаю, — всхлипнула девушка, утыкаясь лицом в грудь мужа. Последний осторожно прижал её к себе, целуя в макушку.       — Мы не только про Гарри сказать пришли, — сказал вдруг Римус. — Я сделал Доре предложение.